Dissecting Wik

      Третий день подряд дождь бьёт косыми каплями в панорамные окна пентхауса, ставшего для Кима то ли убежищем добровольного изгнанника, то ли одиночной камерой. На форуме «Wik`s Fail» юзеры в очередной раз обсуждают сплетни про связь Вика с продюсером, но Ким пролистывает их комментарии, не вчитываясь. За последнюю неделю на сайте не появилось ни одного нового сообщения от Chay_NotToday, и Кимхан чувствует себя… брошенным.       Он открывает Инстаграм, но даже не смотрит уведомления — тысячи лайков, сотни комментариев под отретушированными профессиональными фотосессиями Вика. Так странно видеть своё лицо, принадлежащее не тебе — будто смотришь в зеркало и видишь в нём доппельгангера. Вик — яркий образ в свете софитов и лучах обожания фанатов, Ким — бледная тень перед блеклым экраном монитора.       Кимхан переключается на второй аккаунт, созданный им в прошлом месяце. Он принадлежит несуществующей гадалке Чантхире, предлагающей свои услуги таролога и нумеролога. Большинство людей не привыкло обращать внимание, когда на них подписывается кто-то подобный, и Чэй не был исключением.       В сторис, выложенных час назад, Порчэй с друзьями из своего универа проводит время в компьютерном клубе и, смеясь, комментирует игру. Для Кима этот смех — одновременно самый чистый звук и сотни осколков, царапающих изнутри грудную клетку. Чэй не вспоминает о нём, у Чэя своя жизнь.       Кимхан блокирует дисплей телефона, захлопывает крышку ноутбука и накидывает на плечи свою старую бесформенную толстовку, скрывающую фигуру под плотной чёрной тканью и лицо под широким капюшоном. Он выходит из дома без цели и плана — просто потому что чувствует потребность увидеть Порчэя хотя бы издалека. Настолько острую, словно это жизненно необходимо.       Возле компьютерного клуба Ким оказывается как раз вовремя. Проходит всего каких-то пятнадцать минут ожидания прежде чем Чэй выходит на улицу в компании двух одногруппников. Стоя за углом здания, всего в какой-то паре метров, Кимхан слышит, как он смеётся, обсуждая сегодняшнюю игру, как жалуется на противный моросящий дождь и завтрашнее расписание пар.       Парни начинают расходиться. Друзьям Порчэя нужно в другую сторону, к остановке, а он сам решает пройтись до дома пешком, но почему-то не спешит уходить. Ким замирает, продолжая наблюдать. Дождавшись, когда одногруппники скроются из вида, Чэй направляется в сторону своего дома, который расположен всего в паре кварталов отсюда. Но вместо того, чтобы пройти мимо Кима, вдруг резко разворачивается, уставившись в темноту, а вернее — прямо на него, замершего на том участке переулка, куда почти не дотягивается рассеянный рыжеватый свет фонаря.       — Эй, Виски-кола, — обращается Чэй с усмешкой, но Ким замечает, как его голос подрагивает от напряжения. — Думал, я тебя не узнаю? Стоишь здесь, как криповая статуя. Не лучший способ для знакомства, мог бы просто по старинке оставить номер на салфетке.       Кимхан не ожидает такого напора. Этот парень казался чертовски смелым в интернете, но под маской анонимности быть смелым легко, а оставаться таким лицом к лицу с тёмной фигурой в дождливом переулке куда сложнее. Большинство людей бы просто прошло мимо, ускорив шаг и постаравшись как можно скорее оказаться на людном месте, или начало судорожно набирать старшего брата, который непременно примчится с битой в багажнике. Но Порчэй снова оказался непохож на большинство. Ким видит, что он напуган — в том, как Чэй скрещивает руки на груди, выставляя этот инстинктивный защитный барьер, как бегает его взгляд, словно оценивая опасность, исходящую от Кимхана, в этих тревожных дрожащих нотках голоса, которые тот пытается замаскировать насмешливым тоном. Но это подкупает куда сильнее, чем слепое бесстрашие.       — Ты меня расколол, Chay_NotToday, — отвечает Ким уже отточенным низковатым голосом, добавив чуть больше хрипотцы. Смысла скрываться больше нет, и он решает выложить на стол главную карту.       — Chay_NotToday… — еле слышно повторяет Чэй, явно не ожидавший услышать свой анонимный, как он считал, сетевой никнейм из уст незнакомца. Он невольно делает шаг назад, отшатнувшись, будто Ким только что его ударил. — А я-то всё думал… Значит, те семьсот двадцать бат не были случайностью… Кто ты такой? Для банального сталкера слишком легко разбрасываешься деньгами и пахнешь нишевым парфюмом.       Растерянность Порчэя быстро сменяется упрямой решимостью. В его словах чувствуется та самая непреклонность и то желание докопаться до сути, которые и привлекали Кима в этом пареньке. Даже будучи до чёртиков напуганным, Чэй сохраняет внимательность к деталям — от Кимхана и правда пахнет его любимыми духами с ароматом винила, кожи и чего-то неуловимо дымного, которые он привык почти не замечать.       — Можно сказать, я тоже своего рода хейтер Вика, — отвечает Ким, беззвучно усмехаясь собственной горькой иронии.       — Если ты пришёл сказать мне «спасибо» за мою работу, это всё ещё не лучший способ, чел, — Порчэй неуютно дёргает плечом, сунув руки в карманы ветровки. Ким прослеживает это движение — наверняка у парня имеется перцовый баллончик, или хотя бы привычка сжимать в кулаке ключи, учитывая район, где он вырос, и воспитание старшего брата. — В качестве благодарности мне хватило и чаевых.       — Не только за этим, — Ким старается звучать миролюбиво, чтобы снизить градус накала атмосферы. Если Чэй сейчас решит сбежать, он упустит свой единственный шанс, на который даже не надеялся. — Я всё хотел узнать… Почему именно Вик? В музыкальном бизнесе посредственностей хоть отбавляй. И смазливых мальчиков, и богатеньких детишек с золотой ложкой в заднице… Он ведь даже не самый популярный. Почему ты выбрал тратить время именно на этого парня? У меня есть свои причины для нелюбви к Вику, но я хочу узнать твои.       Вопрос не был задан случайно. За месяцы, проведённые за изучением форума, Кимхан не раз пытался понять, по какому признаку хейтеры выбирают своих «жертв», и как работает мозг человека, решающего ненавидеть кого-то далёкого, почти недосягаемого. Но в том, что касалось Чэя, исследовательское любопытство Кима уступало место интересу совсем другого рода, куда более личного и тёмного. Казалось, что его ответ может стать ключом к чему-то важному.       По тому, как Порчэй расслабляет плечи, Ким понимает: наживка проглочена. Теперь главное не дать добыче сорваться с крючка.       — Хочешь знать, почему он? — переспрашивает Порчэй, шмыгнув носом, и голос его становится тише. — Да потому что остальные пустые, пресные, ни о чём. Ты сам сказал: посредственности. Они просто плохо поют, раскрывают рот под фанеру и торгуют лицом. А Вик… У него есть талант. Похороненный под слоями автотюна и мусорными текстами, но талант. И это, блин, самое дерьмовое — наблюдать, как кто-то, обладая даром, о котором другие могут лишь мечтать, выбирает растрачивать его на песенки-однодневки. Он мог стать голосом поколения, а стал очередным пластиковым кумиром… А что до тебя? Расскажешь о своих причинах?       Ким молчит, неподвижно замерев на месте. Сам того не зная, своим откровением Порчэй только что ударил того самого Вика, о котором говорил сейчас с такой злостью и горечью, в самое сердце.       — Тут мы с тобой сходимся во мнениях, — отвечает Кимхан, откинувшись лопатками на стену. — Я помню раннего Вика, когда он только появился и в каждой его песне был… вызов. Надрыв в голосе, тоска, эти злые тексты об одиночестве и свободе в его первых демках, когда они были ещё сырыми и грязными, не обтёсанными до глянцевого блеска. Он писал об этом так, словно знает, о чём поёт. Его нынешняя любовная лирика звучит так, словно он нашёл словарь синонимов и выписал оттуда самые красивые слова. Выпускать такой картон — это даже не предательство фанатов, это предательство самого себя. А это куда страшнее.       — Ничего себе, кто-то ещё помнит те старые треки! — восклицает Чэй. На эмоциях забывая об осторожности, он делает шаг навстречу, вторгаясь в личное пространство Кимхана запахом какого-то цитрусового антисептика для рук, дешёвого стирального порошка и свежести. — Знаешь, мне всегда было интересно, что там такого прописали в его контракте, что он так панически боится показать себя настоящего. Он на всех интервью отвечает в расплывчатых формулировках, никто не знает даже его настоящего имени. Как будто он боится, что за сценическим образом хотя бы мельком проступит живой человек.       Пальцы Кима сжимают рукава толстовки, сминая ткань. Этот короткий разговор прояснил больше, чем все посты на форуме. В Порчэе удивительным образом сплетаются профессиональный взгляд студента саунд-продакшна и ярость разочаровавшегося фаната. Он задаётся самыми точными, самыми неудобными вопросами, на которые едва ли готов знать ответы.       — Я… скажем так, я знаю чуть больше о внутренней кухне, — всё так же ровно произносит Ким, но в голосе проскальзывает улыбка, тронувшая уголки его губ. — Что, если я скажу тебе, что весь образ Вика — это просто картон, прикрывающий грязную изнанку, которая за ним прячется? Его ответы на интервью пишутся копирайтером под диктовку, его продюсер контролирует запись треков вплоть до секунды, когда Вик должен издать этот свой фирменный страдальческий вздох.       — А ты, значит, его коллега по цеху? Что, один из тех артистов, чьё место он занял в чартах? — хитро прищурившись, спрашивает Чэй, должно быть, пытаясь разглядеть черты лица под капюшоном, надёжно скрытые в тени. — Или подносишь ему воду между дублями?       — Не суть важно, — усмехается Кимхан, поворачиваясь в полупрофиль, так, чтобы отблески света от фонаря не попадали на нижнюю часть лица. — Но я могу помочь тебе раздобыть эксклюзив для форума. На добровольных началах.       — Главное, чтобы твой «эксклюзив» не оказался очередными сплетнями индустрии, я уже сыт ими по горло, — хмыкает Порчэй, глянув на Кима с недоверием, скрывающим под собой разгорающийся азарт исследователя.       — Я бы не предложил сплетни тому, чью работу по-настоящему уважаю, это слишком мелко, — Кимхан понижает голос до доверительного полушёпота. Чэй стоит почти вплотную к нему, так близко, что он ощущает тепло, исходящее от чужого тела. — Я готов поделиться своей личной коллекцией, которую собирал несколько лет: его старый онлайн-дневник, сообщения с форумов с тех времён, когда он ещё не стал тем, кого мы видим сейчас. Ты ведь хочешь узнать всю хронологию того, как и почему Вик продал свою душу за «Мазерати», верно?       — Если ты не врёшь… Если там действительно окажется хоть крупица настоящего… — Порчэй переходит на шёпот вслед за Кимом. В его голосе вибрирует дрожь, только на сей раз не от страха, а от перевозбуждения. Его глаза в этой полутьме лихорадочно загораются, и теперь он смотрит так, словно незнакомец из переулка предлагает ему Святой Грааль.       — Я дам тебе время подумать, — снисходительно сообщает Ким. — Но если ты всё же согласишься поболтать, можешь найти меня в мессенджере. KIM_KHAN, — диктует он почти по буквам. — Большими буквами, с нижним подчёркиванием.       Прежде, чем скрыться в глубине переулка, оставляя Чэя в одиночестве переваривать информацию, Кимхан замечает, как тот достаёт из кармана телефон, и как подсветка дисплея на мгновение выхватывает из темноты его лицо. Порчэй поспешно вбивает что-то, отстукивая символы большим пальцем по экрану, и Ким заранее знает: он напишет. Если не сегодня, то завтра. Такие, как этот парень, ни за что не упустят информацию. И Ким не намерен разочаровывать своего главного хейтера.

***

      Вернувшись домой, Ким не может уснуть. Дождь за окнами усиливается, превращаясь в ливень, настойчиво барабанящий в стёкла. Обычно этот негромкий монотонный шум снаружи успокаивает Кимхана, помогая провалиться в сон, но сейчас он раз за разом ударяет по нервам.       За несколько часов на форуме «Wik`s Fail» не появляется ни одного нового сообщения, даже анонимы-завсегдатаи уходят в оффлайн. На пару минут возле имени Chay_NotToday загорается индикатор «в сети», и Ким замирает в ожидании, вновь и вновь обновляя страницу. Но Чэй выходит из сети, так ничего и не написав, и Кимхан чувствует, как в душе поднимается осадок разочарования. Он в очередной раз проверяет мессенджер, но уведомлений о новых сообщениях не приходит.       Киму казалось, что поговорить с Чэем будет достаточно. Он думал, что успокоится, если услышит его голос вживую, и он получил даже больше, чем хотел — Порчэй стоял рядом, так близко, что Ким чувствовал его запах, и даже сейчас, несколько часов спустя, ему мерещится аромат чего-то цитрусового. Порчэй почти открыто восхищался им — не Виком с телеканалов, а тем парнем, что надеялся покорить мир своими честными острыми текстами. Но стоит прийти домой, и тоска в груди сжимает свои тиски с новыми силами.       Когда время переваливает за два часа ночи, Кимхан понимает: сегодня Порчэй не напишет. Возможно, осторожность и недоверие к странному незнакомцу в капюшоне всё же пересилили в нём исследовательскую натуру, а может быть, ему просто действительно нужно немного больше времени. Ким успокаивает себя, но надежда постепенно угасает. В расстроенных чувствах он ворочается в своей постели в попытках провалиться в сон просто чтобы убить время.       Негромкий звук уведомления, пришедшего на телефон, разрывает тишину спальни. В другое время Ким мог бы просто не услышать его в полудрёме, но сейчас он кажется громче, чем звук сирены. Мгновенно перевернувшись на бок и приподнявшись на локте, Кимхан с замиранием сердца тянется к смартфону. На электронном циферблате 02:37. Chay K: Эй, Сталкер?       Едва успевает Ким взять телефон в руки, глядя на превью сообщения будто зачарованный, как вслед за первым уведомлением приходит второе. Chay K: Ты тут?       Кимхан гипнотизирует взглядом превью сообщения на экране. Остатки сонливости исчезают в один момент. Значит, любознательность всё же не даёт Порчэю спать, и Ким не единственный, кто не может сомкнуть глаз этой ночью. Уголки губ трогает улыбка победителя. Кимхан собирается удовлетворить любопытство Чэя настолько, как тот едва ли мог бы себе вообразить. Но сейчас он испытывает чужое терпение, выжидая несколько минут прежде, чем открыть чат мессенджера. KIM_KHAN: Рад, что ты добрался до мессенджера. Ещё немного и я собирался идти спать.       Сообщение оказывается прочитанным мгновенно. Статус Порчэя сменяется на «Печатает…» и Кимхан со внутренним трепетом наблюдает за тремя мигающими точками. Прямо сейчас на другом конце Бангкока Чэй не спит, набирая для него сообщение. Возможно, точно так же, как и Ким — лёжа в постели с телефоном, слушая шум дождя за окнами, пока его брат снова пропадает на смене в своём баре. Chay K: Кидай уже свой эксклюзив       Короткое сообщение заставляет Кимхана тихо усмехнуться, подметив, что Порчэй печатал слишком долго. Ким очень живо, словно наблюдая эту картину наяву, представляет, как Чэй набирает сообщение лишь затем, чтобы стереть его, что-то ворча себе под нос, и набрать заново. Пытается держать марку «дерзкого парня» перед лицом того, кто старше и обладает большей информацией. Но Кимхан уже видел, каков Порчэй за этим виртуальным образом критика, и этот живой, эмоциональный мальчишка запал в его сердце куда глубже.       Статус «Печатает…» продолжает светиться возле имени Порчэя, заставляя Кима замереть в ожидании. В отличие от постов на форуме, в личной переписке Чэй предпочитает короткие рваные сообщения, частично игнорируя знаки препинания. Chay K: Хочу убедиться что это не фейк и ты меня не разводишь KIM_KHAN: WIK_demo_2017.mp3 KIM_KHAN: Вот тебе пруф. Этого ты точно не слышал, это не студийная домашняя запись на диктофон в один дубль, которая никогда не выкладывалась на музыкальные платформы. Вику здесь примерно 17. До контракта со студией ещё пара лет.       Порчэй пропадает из онлайна. Ким мысленно засекает время. Проходит целых десять минут прежде, чем его статус вновь обновляется на «в сети». На сей раз сообщения буквально сыпятся одно за другим прямо на глазах Кимхана — Порчэй на эмоциях наконец перестаёт фильтровать написанное, буквально сшибая его с ног этой искренностью. Chay K: Блять Сhay K: Это точно не дипфейк, ни одна нейронка так не подделает Chay K: Послушал три раза, даже мониторы взял вместо обычных ушей Chay K: Слышно даже как работает кондей на заднем плане Chay K: Он даже без медиатора играет, слышно как пальцы по струнам шаркают, на 02:43 он струну ногтем задевает Chay K: Голос точно Вика но звучит куда более… живым, у него связки дрожат на высоких нотах, 01:07 послушай Chay K: Во втором куплете на 01:38 у него голос падает в низкий регистр, слышится такая приятная бархатная хрипотца Chay K: Я только сейчас осознал как они ему на студийках диапазон режут, если он в 17 лет такое вытягивал без дабл-трека Chay K: Я не знаю кто больший дебил: продюсер, который душит своего же артиста, или Вик, который покорно соглашается петь этим сладким высоким вокалом       Кимхан перечитывает эти сообщения, представляя, как Порчэй гоняет эту старую диктофонную запись несколько раз подряд. Мальчишка, который ругал Вика за «пластик», наконец-то услышал в его песне жизнь, и вцепился в неё отчаянной хваткой. И в этот момент между ними зарождается связь, о которой Чэй пока не догадывается. Не между артистом и критиком, и даже не между сталкером и админом форума, а между тем, кто так желал и боялся быть увиденным, и тем, кто наконец его разглядел. KIM_KHAN: Бизнес такой. Слащавый голос — чтобы девочки-подростки тянули из родителей карманные, скупая бокс-сеты в день релиза. Диапазон — под формат радиостанций, чтобы в тачках качало. Они выпускают то, что точно будет продаваться. Chay K: О чем мы и говорили Chay K: Ты ведь понимаешь, что тебя под асфальт закатают, если это окажется в сети? KIM_KHAN: За меня не переживай, я осознаю риски. Но ты ведь хотел настоящего Вика? Ты его получил. И только твой выбор, как этим распоряжаться. KIM_KHAN: Время уже позднее. Остальное скину завтра.       Кимхан тихо усмехается. Он мог бы сразу скинуть Порчэю весь архив, вкладывая оружие в руки врага или союзника, в зависимости от того, с какой стороны посмотреть. Но он не собирается этого делать. Ким собирается заново пережить моменты своего самого болезненного падения, но на этот раз рядом окажется тот, с кем он сможет их разделить. Если Чэй действительно не испугается заглянуть под маску, Ким позволит ему увидеть всю грязь, что за ней скрывается. И это будет разоблачение, которое не снилось ни одному анониму с форума.       Не успевает Ким свернуть вкладку с открытым чатом, как в него приходит новое сообщение. Chay K: Слушай, еще кое что… Chay K: Ким_Хан это твое настоящее имя или ты просто хотел пафосный псевдоним?       Кимхан тихо усмехается. Имя — пожалуй, единственное, что у него осталось от «настоящего». Когда-то он придумал Вика, чтобы убежать от себя, но вместо освобождения просто сменил ярлычок на ошейнике, осознав это слишком поздно. KIM_KHAN: Можно просто Ким. Этого достаточно.       Дождавшись короткого «ок», Ким гасит экран смартфона и откладывает его в сторону. Дождь по-прежнему шумит за окнами, но теперь он не раздражает, а убаюкивает. Кимхан только что дал добро на собственное разрушение и поставил снизу подпись настоящим именем. Пять лет назад, в одной из песен, не прошедших в релиз, он писал, что иногда разрушение — единственный путь к освобождению. Вот только детонатор окажется не у него, и Ким не сможет контролировать, когда и как Чэй решит нажать на кнопку.       Вместо страха, с которым для Кима всегда была связана потеря контроля, он ощущает странное, почти пугающее предвкушение. Завтра игра, которую он начал, станет ещё опаснее. И Кимхану впервые за долгое время по-настоящему интересно увидеть финал.