Something Just Like This

      Взрослая “Формула” — совсем не то же самое, что младшие серии. Не то же самое, что “Инди”, “Наскар”, GT, любые другие гонки, популярные и не очень. Совсем другие деньги и совсем другие люди, и весь мир смотрит на каждый твой шаг, и каждый второй ждет, пока ты наломаешь дров. Ну или провалишься и тебя заменят кем-то более умелым или удачливым. Подписывая контракт с младшими быками, Арвид втайне желал опустить ручку и выпросить себе ещё год-другой со своими ровесниками, чтобы не влезать во взрослые игры так рано. Видел, как разматывает эмоционально сначала Лоусона, потом Айзека, как переживает Берман и как полсезона летает по стенам Антонелли. Вот только кто бы позволил? Такие шансы не упускают — пропуск в “Формулу-1” даётся один раз, особенно когда у тебя из достижений только хорошо сидящий в плечах сьют правильного оттенка.       Накануне дебютного сезона Арвид пообещал себе оправдать ожидания отца, хорошо делать свою работу и не отвлекаться хотя бы на чувства в том числе. В фантазиях это было несложно: дел хватало, хоть реальных, хоть воображаемых, требовала внимания команда, рекламные контракты, семья, учёба. Влюбляться Арвид не планировал в обозримой пятилетке.       И вот он здесь — по уши в Джордже, мать его, Расселле, и вот кто бы ещё подсказал, что с этим делать.       Арвид и сам не понял, как так вышло. Просто однажды он залип на соотечественнике, таком красивом и взрослом, в никакого сравнения с условными ровесниками, неловкими и дурковатыми, да простит его Олли. Хотя, что там Олли — Лиам и Норрис были старше, последний и вовсе теперь ходил в чемпионах, но ума им это особенно не прибавляло. Джордж, конечно, тоже мог ляпнуть отборную чушь и выкинуть что-нибудь эдакое, но всегда делал это со своим особенным, британским шиком, на что Арвид безбожно залипал. На бесконечные ноги, задницу и идеально ровную спину тоже, но в куда меньшей степени — когда детство проходит в школе для мальчиков, оценивать мужскую красоту учишься быстро и столь же быстро от неё утомляешься. Хорошеньких одноклассников и коллег по спорту у него было много, а вот харизма имелась далеко не у каждого из них. Из нынешней решетки таковая была (бесспорно) у Льюиса, Джорджа, Вальтери и, да простят его боги, у Макса. Остальные для Арвида проходили по внутреннему бинго как “серая масса”, скучная, одинаковая и правильная, с правильными девушками и образцовыми семьями.       Джордж был очень красивый, очень харизматичный и очень неправильный во всём, начиная от слишком высокого для гонок роста и заканчивая своими чересчур близкими отношениями с другими расово неправильными гонщиками. Дружил с Алексом Албоном, любил Льюиса — в Сильверстоуне Арвид хмыкнул, когда увидел, как тот отправляет Макса за пределы трассы прямо перед своим питом ему в подарок.       Арвид любил Джорджа, а потому в Спа, когда Антонелли выскочил из питов прямо перед ним, с наслаждением отправил его в стену. А вот не будет лезть поперек британской мафии хоть на трассе, хоть в таблице.       По радио раздалась ругань босса, инженер предупредил о возможном штрафе, но как же на это было плевать. Предъявить ему за преднамеренную аварию никто не сможет, зато Джордж, если удержит позицию, сравняет счет с итальянской катастрофой и совершенно точно будет счастлив. Арвиду нравилось, когда он улыбался на итоговых дампах, скачивал фотки в запароленную папку и др… в смысле, любовался одинокими вечерами. Улыбка ему шла безумно. Вон, даже Оскар с Максом сломались и наперегонки предлагали ему то зонтик, то попить, то ручку, хотя их никто и не просил. Арвид поначалу тоже хотел протянуть Расселу зонтик помощи, но быстро понял, что тот на подобное не поведется в жизни. Только поржет, быть может, пофлиртует в ответ, а потом да, отправит в гравий от широты чувств. Тем и хорош — Арвида в нём всё устраивало.       Как доехал гонку, он особенно не запомнил, на мышечной памяти довезя машину до финиша. В очки завёз, и хорошо, их бычатник на большее не претендовал, и даже штраф за столкновение с Антонелли не схлопотал — гоночный инцидент, всего и делов.       Джордж не подвел, доехал первым и прямо сейчас тискался с Ландо, невесть какими молитвами дотащившим свое оранжевое корыто до третьей позиции. Вторым приехал Льюис, и за него Арвид тоже был рад.       — Эй, — он дернул за рукав Лиама, когда тот поравнялся с ним возле командных боксов, — посмотрим награждение?       — Тебе лишь бы на своего Чёрного Властелина подрочить, — хмыкнул тот.       Ну допустим не на него, но об этом Арвид предпочел умолчать — дро… то есть, восхищаться Льюисом было не грешно, половина паддока так или иначе словили на нём свой краш. Франко вон вообще завел фан-аккаунт в инстаграме, а потом и общий чат, где они регулярно срались с Хаджаром за то, чье фанатство фанатнее. По его скромному мнению, придурками были они оба, а самым преданным фанатом Хэмилтона был вообще Джордж. Каждый пост он, может, и не лайкал, зато с завидной регулярностью пиздел про него в интервью даже когда не спрашивали, из-за чего Арвид ревновал.       — Ага. — Арвид решил не отрицать столь удобное оправдание. — Как всякая преданная фанаточка сделаю сотню фоток и буду страдать одинокими летними вечерами.       — Колапинто с Хаджаром скинуть не забудь. Будете вместе по фэйстайму… скучать.       — Чтобы мне было, что им скинуть, я должен туда пойти. А ты должен пойти со мной. Ну Лиам, — он подергал его за рукав ещё раз.       Тот закатил глаза, но ожидаемо кивнул — ему никто из призеров по сердцу не был, но Арвиду он потакал и на сомнительные предложения никогда не отказывал. И чего Хаджар стращал, что тот заправская скотина? Нормальный пацан, Арвид вот сразу с ним спелся и новозеландские вкусняшки, которые тому присылала мама, охотно из его рук брал и столь же охотно трескал, благо поправиться ему не грозило, спасибо чудесной наследственности. Лиам ужасно ему завидовал.       — Лучше б в ванну пошли. Чего мы сюда приперлись? — проворчал Лиам над ухом, когда они выбрались таки в пресс-зону и спрятались за спинами “Макларен”.       — Не жарко же, — возразил Арвид. Посоветовал: — Не ной, сейчас посмотрим и пойдем.       Первое место ужасно Джорджу шло — он стоял на верхней ступеньке, высокий и красивый, сияющий так, что смотреть было больно. Интересно, удастся ли постоять однажды вместе? Не в этом году точно, Айзек в прошлом сезоне не иначе как душу заложил кому надо ради третьей ступени.       Арвиду его душа была ещё нужна, да и торопиться было некуда — он молод, талантлив, рано или поздно самовыпнется из старшего коровника Макс и можно будет года на три-четыре занять пригретое местечко. Постоит ещё и с Джорджем, и с Льюисом, и фотки совершенно точно будут красивые и тоже полетят в ту самую запароленную папку.       Замечтавшись, он пропустил часть с обливанием шампанским, успел только под конец — Джордж как раз вытирал лицо перед финальным фото, продолжая сиять с высоты своего места и роста. На короткое мгновение Арвиду показалось, будто он поймал его взгляд, но от мысли отмахнулся — с чего бы Джорджу искать его взглядом в толпе? Не то чтобы Арвид считал себя недостойным, самоуверенности ему доставало, но и реалистом он был тоже. Джордж о нём знал имя, национальность и команду; и это было уже больше, чем он мог бы о нём знать, не уговори он однажды отца привести его в гонки.       Наконец награждение завершилось, призёры исчезли в коридорах со своими кубками наперевес, и Лиам потянул его в боксы — пора было разбирать данные, ошибки, ну и в случае Арвида, получать пиздюлей за столкновение с Антонелли.              ***              На Хунгароринге было холодно и ветрено. Арвид вспомнил видео, где Джордж с Льюисом примерно в такую погоду бегали по трассе в одних коротких шортах, поежился от фантомных ощущений ползущего по ногам холода и сильнее закутался в форменную олимпийку. Неподалеку с такими же чувствами и подозрительно синеватым цветом лица трясся Лиам, согреваясь разве что болтовней с Габриэлем. Арвид хотел было влезть — вдруг правда помогает? — но понял, что его энергии на это не хватит, и сунул нос в воротник куртки. Помогало мало — спину и шею продувало тоже. Единственным источником комфортной температуры, маячившим на горизонте, был только болид, и он не помнил, когда ждал начала гонки сильнее.       Спине вдруг стало теплее — Арвид аж дернулся от неожиданности, повернулся и не без удивления встретился взглядом с Джорджем. Он опирался о парапет за его спиной, прикрыв его поясницу от сквозняка, Арвид подавил желание податься назад, чтобы лучше ощутить чужое тепло. Воображение мигом нарисовало, как Джордж в ответ обнимает, прижимает к себе сильнее в желании согреть; от фантомного ощущения ладони на своем бедре сладко защекотало в животе.       Что здесь Джордж вообще делает? Интервью он дал первым, как всегда растекся мыслью по древу, ничего особенного не сказав — как дипломатично вешать лапшу на уши собеседникам у Джорджа много кому стоит поучиться.       — Стой спокойно, — посоветовал Джордж, когда Арвид сделал шагнул было в сторону, чтобы дать ему побольше места. — В вашем коровнике все деньги на Макса уходят что ли?       — А? — не понял он.       — Куртка твоя где? Или прогноз погоды для слабаков?       — Для мерзляков, — буркнул Арвид. — Не рассчитал, что эта телега будет ползти так медленно.       Джордж на это красноречиво закатил глаза, вздохнул осуждающе, и вдруг тихо, чтобы не слышали остальные, сказал:       — Спасибо.       — За что?       — Ты знаешь за что.       Арвид свёл брови — Джордж, помимо сучистости, имел в своих чертах характера ещё и загадочность, и порой понять его ход мысли было сложно даже другому британцу.       — Понятия не имею.       Ответом ему стало ещё одно красноречивое закатывание глаз, после чего пояснить ему всё же удосужились:       — Нет ничего лучше новичков, въезжающих в твоих прямых соперников на питлейне.       А, понятно. Значит, Джордж не пропустил то его чудесное столкновение в Спа с Антонелли. Интересно, сообразил ли, что в том перфомансе не было и капли случайности? Нет-нет, не хватало ещё, чтобы он напридумывал себе всякого и принялся отчитывать. А он начнёт, соперничество соперничеством, а гоняться надо честно, тут Джордж был принципиален почти до отвращения. Макс в подарок Льюису, конечно же, не в счёт.       — Я не специально, — поспешил откреститься Арвид. — Просто твой Антонелли — косоногий. Выехал бы нормально, и обогнал потом спокойно, я все равно через круг бы сам в питы ушел.       — Ещё бы ты специально.       Арвид хмыкнул, понял, что ругать его не будут, и спиной к чужой руке всё же прижался. Ненарочно, разумеется. Глянул в сторону помянутого не тем концом Антонелли — тот нашёлся при Максе, который его невесть почему терпел. С ним вот четырехкратный так приветлив не был. Не то чтобы Арвид по этому поводу как-то особенно переживал (вообще не переживал), просто было бы логичнее, играй Макс в папашу с ними, а не с чужим пиздюком.       — Сильно бесился? — поинтересовался он. Уточнил: — Антонелли.       — Понятия не имею. Фоткаться с командой не пришел, но это и логично — я к нему тоже не ходил после своих провалов. Когда гонку разбирали, был уже нормальный. Переживаешь, что отправит тебя в стену в отместку?       — Ну, Лиам с Сайнцем второй год друг друга по гравию возят.       — Будем честными, вряд ли вы с Кими окажетесь рядом на трассе, — хмыкнул Джордж насмешливо, а Арвид вскинулся:       — Чего это? Вот возьму и заеду к вам под подиум. Особенно если дождь пойдет.       Джордж на красноречиво хмыкнул.       — Всё бы вам “Маков” обгонять.       — А причем тут “Маки”? — не понял Арвид.       — Да так, прикол один ещё с прошлого года. Потом как-нибудь расскажу.       Машина, на которой их везли, наконец завершила круг и остановилась на стартовой решетке. В спину легонько подтолкнули.       — Твои страдания окончены, поздравляю. Пойдем, дитя, пора становиться серьёзными взрослыми.       Арвид нахмурился, за “дитя” стало обидно — по его мнению, рассуждал, говорил и вёл себя как взрослый человек он поболее, чем половина решётки. Уж точно взрослее расселловского напарника, на которого тот насмотрелся и теперь по нему равняет.       — Это твой Антонелли ребенок. Не сравнивай меня с ним, — бросил он, заставляя себя ускорить шаг, чтобы больше не ощущать прикосновение тёплой руки к спине.       В стену его таки завезли, правда, не Антонелли, а Лоусон, чья машина заскользила по трассе и въехала ему в бок. Сам он кое-как, но сумел удержать траекторию, за что Арвид от души его обматерил, а потом и ещё раз, уже после гонки, когда тот прибежал извиняться. Потом, конечно, махнул рукой, но за брошенное “тупой долбоёб” просить прощения не стал. Было обидно — собственный сокомандник, почти друг! Стоило слушать бабушку и не смешить богов своими планами. Под подиум он заезжать собрался, видите ли.       Ужасно хотелось курить. Нет, разумеется, Арвид был спортсменом, внуком врачей и был за весь этот ЗОЖ, но нет-нет, а хотелось побыть плохим мальчиком. Раз в месяц, а то и реже, он позволял себе эту слабость (даже Льюис иногда балуется, чем он хуже?). Но сейчас под рукой не было ни заветной, надежно припрятанной от тренера, команды и родителей пачки, ни даже Лиама, у которого можно было разжиться сигаретой из такой же надежно спрятанной заначки. Тот в отличие от него в очки заехал и, не считая вывоза его в гравий, был молодец, но смотреть на его морду сейчас было тошно.       К своему моторхоуму он смылся при первом удобном случае, покидал в рюкзак свои вещи и уселся на ступени дома на колёсах — надо было дождаться кого-нибудь из команды, чтобы отвезли в город, он-то с правами проебался. Прав Джордж — ребёнок и есть.       — Эй, ты как? — знакомый голос (помяни чёрта!) выдернул из унылых размышлений, заставил вскинуть голову.       — Джордж?       — Уильям Рассел, — кивнул тот согласно. — Прячешься от Лоусона?       — Он меня уже нашел, — отозвался Арвид. Огляделся — никого больше из “Мерседес” видно не было, да и вообще людей. Только вдалеке ещё носились журналисты, работяги и стафф. — А ты здесь?..       — Парковка, — Джордж ткнул ключами от машины в сторону. — Я свой лимит на автографы на сегодня потратил, так что нагло крадусь задворками. Кстати, ты не ответил. Сильно убился?       Арвид мотнул головой, но тут же сморщился — в бок прилетело куском карбона, теперь тот болел, и синяк получился что надо. Джордж заметил, протянул руку, за которую он ухватился на автомате, и ничуть не дипломатично дернул толстовку вверх. Присвистнул.       — Знатно тебя Малфой приложил.       — Почему “Малфой”? — от столь странной клички Арвид опешил, настолько, что даже шок от рук Джорджа на своём теле ушёл на второй план.       — Так похож же, — тот пожал плечами, а потом отпустил и отошёл, как ни в чём не бывало. — У меня мазь от ушибов есть, Аликс из Китая привез. Зайди ко мне перед ужином, дам.       А лучше бы не перед, а после, и вовсе не мазь, — подумалось вдруг, но Арвид сиюминутное желание ляпнуть это вслух подавил. Джордж, не особенно любивший остальных новичков, с ним общался и обращался лучше всех, и портить отношения не хотелось. Он кивнул, поправил толстовку и съехавший с плеча рюкзак.       — Спасибо.       Больше сказать было нечего, и мигом стало неловко — ладонь ещё горела от прикосновения чужих пальцев. Дать повиснуть паузе было нельзя, отпускать Джорджа тоже не хотелось, и Арвид поспешно, прежде чем Джордж открыл рот, чтобы распрощаться, брякнул:       — А ты сейчас в отель? — Тот кивнул. — Подкинешь? А то я своих пока дождусь.       — Что, боишься заблудиться? — поддел Джордж, и Арвид мигом покраснел ушами, но признался на грани слышимости:       — Я без прав. — Ответом стала удивленно приподнятая бровь. Пришлось пояснять: — Завалил теорию. Одна ошибка!       Джордж на это кашлянул, видимо, сдерживая рвущийся наружу смех, но всё же не утерпел, заржал.       — Пиздец, понабрали гонщиков в королевские гонки! Один ещё без прав, второй уже без прав, третий с третьей попытки сдал, четвертый парковаться не умеет. — Арвид насупился — свои слова захотелось забрать обратно и вообще время отмотать. То ли на утро, то ли на начало сезона — тогда бы он точно не стал засматриваться на эту язву. — Ну-ну, сделай лицо попроще. Поехали. То дотолкай, то подкинь тебя… Линдблад, а ты катастрофа похлеще Шарля!       — Но я моложе и красивее, — буркнул он. — Забудь, не надо, если не хочешь.       Джордж на это вздохнул глубоко, крупные ладони легли на плечи, чтобы в следующий же момент развернуть к себе спиной и подтолкнуть в сторону выхода. Ухо обожгло тёплым дыханием:       — Запомни, драма-квин в нашем паддоке только одна, и это место уже занято.       Под тяжестью чужих ладоней Арвид расслабился, бросил короткий через плечо — синие глаза смеялись, и сам Джордж улыбался ничуть не хуже, чем когда был на подиуме. Да, сегодня не первым, ушел под Льюиса, но проиграть семикратному чемпиону не стыдно. Вкрашиться в такого Джорджа — тоже. Драма-квин, чтоб его.       “Мерседес” Джорджа был красивым, глянцево блестел под первыми фонарями и пах кожей и пластиком. Арвид уселся на пассажирское и первым делом полез в телефон — надо было сообщить своим, чтобы не потеряли. Когда поднял глаза, понял, что с парковки они уже выехали, Джордж помахал кому-то в окно, и медленно вывел машину на дорогу.       — Кстати, поздравляю с подиумом, — проговорил Арвид, когда трасса осталась позади.       — Всего-то второе место, — отмахнулся тот в ответ, и на этот раз уже его очередь была закатывать глаза.       — Всего-то! Мне и такое не светит в ближайшие пару-тройку лет.       — Всё, что не победа — поражение, — возразил Джордж. — Но с настроем тебе, конечно, стоит поработать. Не победа, но подиум, почему нет? Едете вы неплохо, Айзек в прошлом году доехал до третьего. И кто знает, вдруг Макс соберется таки на пенсию или в Астоны. Займешь его место, вот тебе и подиум с гарантией.       — Не-не, — поспешно открестился Арвид, — я никуда не тороплюсь. Пусть Ферстаппен сидит на месте ещё года три. Не хочу.       Джордж глянул подозрительно:       — Разве не все в “Рэд Булл” хотят оказаться в старшей команде, подсидев соперника?       Арвид хохотнул:       — Да я вообще в “Рэд Булл” не хотел бы оказываться, начнем с этого. Но они закрывали расовую квоту, — на это Джордж хмыкнул, — и предложили спонсорство, от такого, сам понимаешь, не отказываются. Но лучше я посижу в своей команде. Меня всё устраивает. Тихо, спокойно, никто не орёт и не просит кубка. Пусть Лиама доедают, или берут Пиастри.       — Я три года просидел в “Вильямс” на последних местах, — возразил Джордж. — Так себе опыт, честно скажу.       — Не спорю. — Ту историю Арвид знал и Джорджу очень даже сочувствовал — “Вильямс” и сейчас-то еле ехали, а в те годы плелись в хвосте хуже нынешних “Кадиллаков”. — Но, скажем так, у меня есть причины, — он замолчал, покусал губу, решаясь. — Обещаешь, что не расскажешь? — Джордж кивнул. — Только никому, я серьёзно. Мне нужны эти три года, чтобы успеть закончить колледж.       Лицо напротив удивленно вытянулось, и немудрено — умников среди гонщиков не водилось, больше половины школу-то не успели закончить. Джордж успел, но для всех, кто садился за руль болида, это был последний этап в образовании. Некоторые шли за дипломами уже после окончания карьеры, но большинство забивали и на это, предпочитая беззаботно тратить заработанные за годы гонок миллионы, а не занимать свои мозги лишней информацией.       — Ты учишься?       — У меня индийская родня, какие у меня варианты? — весело поинтересовался Арвид. — Чтобы воздать семейству и предкам, я обязан был стать врачом или программистом, а стал гонщиком. С медициной у меня точно не сложится уже никогда, хотя мне нравится. Так что пришлось выбирать техническое направление, — и добавил с улыбкой: — Не сложится за рулем, пойду разрабатывать симуляторы для Феррари.       — Почему для них?       — Все хотят работать в Феррари. — Он шутливо пожал плечами, Джордж понял и хмыкнул в ответ. — Но пожалуйста, не говори никому. Если узнают в команде, заставят бросить, а я не хочу.       — Обещаю, — заверил его Джордж. — И ты успеваешь?       — Ну, парня или девушки у меня нет, тусовки я не люблю, чем мне ещё заниматься в свободное время? Учусь я дистанционно, в “Рэйсинг Буллз” много не спрашивают. Да, бывают сложные дни, но пока справляюсь.       Джордж кивнул, будто соглашаясь, замолчал на какое-то время: они уже въехали в город и трафик стал серьезнее. Но на светофоре повернулся к нему снова:       — Ты молодец. Без шуток. Будет нужно тихое место, чтобы поучиться — можешь прятаться у меня.       Арвид глянул на него, но не заметил и тени усмешки, задумался невольно — это он что, Джорджа вот этим впечатлил? Настолько, что тот готов привечать его в своём моторхоуме? Однако. Знал бы раньше — уже торчал бы у Джорджа всё свободное время, прикидываясь прилежным студентом.       Он кивнул, охотно принимая предложение, и расслабился на своем пассажирском месте — Джордж был ужасно красивый и прекрасно вел свою машину, а жизнь начала казаться даже лучше, чем обычно.              ***              — Не приходи сюда больше.       Арвид подумал, что ослышался. Последние два месяца, если считать с летним перерывом, во время которого они не виделись, но зато переписывались, он проводил с Джорджем столько времени, сколько прежде проводил разве что с командой. Он приходил к нему в моторхоум, с учебниками или просто с наушниками, чтобы послушать лекцию, сидел тихо и искоса любовался тем, как готовится Джордж — один или со своим тренером, который может и косился на него подозрительно, но вслух ничего не говорил. Арвида устраивало. Разговаривали они не так уж и много, преимущественно о предстоящей гонке, но всегда касаясь только соперников, никогда не поднимая тему машин — получить подозрения в промышленном шпионаже или чем-то таком не хотелось. Он не мешал, по крайней мере так он думал до этой минуты, а потому сердце от слов Джорджа натурально пропустило удар.       — Что?       — Тебе нельзя больше сюда приходить, Арвид, — спокойно повторил Джордж, как будто прогноз погоды на завтра сообщал, а не вырывал сердце пальцами. Хотя, об этом он вряд ли знал, и Арвид надеялся, что ни словом ни жестом не намекнул на свои чувства. Было рано, да и некогда, и как бы ни хотелось большего, хватало и просто этой пары часов вместе.       — Что-то случилось? В команде что-то сказали?       Джордж мотнул головой.       — Ничего не случилось. Просто больше не надо.       — Я что-то не так сделал? — настаивал Арвид — узнать причину, исправить неведомую ошибку хотелось до ужаса. — Джордж, объясни. В смысле, если я мешаю, то да, конечно я не буду больше приходить, но…       На мгновение он зажмурился, проклиная своё косноязычие, которого он прежде за собой не замечал. Но и как выразиться лучше, тоже не понимал — что-то внутри подсказывало, что прямо сейчас речь шла не только о его визитах в чужой моторхоум, а обо всём их общении разом, а прекращать его Арвид готов не был.       Джордж шумно вздохнул, прошел мимо, выглянул за дверь моторхоума и плотно её прикрыл, прежде чем повернуться к нему. Выглядел он так, будто ему и самому неуютно — то ли рядом с ним, то ли вести этот разговор.       — Я понимаю, что происходит, Арвид...       — Просветишь? — едко бросил он в ответ, хотя внутри всё зашлось от приступа паники. Он же не хочет сказать, что…       Джордж вздохнул снова, потёр пальцами переносицу. Но отозвался, мигом разрушая все надежды:       — Ты бываешь здесь чаще, чем мой тренер…       — Потому что ты сам предложил!       — … и ты смотришь. То есть… Арвид, я знаю, такое случается. В гонках плохо с девушками, но много привлекательных мужчин, которых видишь чаще, чем семью. Несложно повестись на одного из них. Я не осуждаю, но…       — Не понимаю, о чем ты.       — Понимаешь, — тепло, но настойчиво проговорил Джордж. — Поэтому я и прошу тебя прекратить, чтобы не ставить нас обоих в неудобное положение. Арвид, ты хороший парень. Очень привлекательный и интересный, и в другой ситуации мне бы польстило твоё внимание. Но я не тот, кто может тебе ответить.       Отпираться дальше смысла не было, это Арвид почувствовал вместе с колющей болью в сердце. И плевать уже, что Джордж понял, плевать, что он умудрился выдать себя, хотя не понимал, чем и когда. Не плевать на себя, на собственную мечту.       — Почему нет?       — Мне правда нужно пояснять? — Арвид подумал было, что он сердится, но Джордж звучал скорее грустно. — Я старше на десять лет. У тебя впереди вся карьера, у меня — титул и несколько лет в чемпионате. Чего бы ты ни хотел от меня, это не нужно нам обоим.       — Но почему? — с отчаянием повторил он. — Да у нас половина решетки петерахалась! Норрис с Сайнцем, и даже я об этом знаю, Габи с Нико, а у них разница ещё больше! Что со мной не так?       — Арвид, — он почувствовал прикосновение Джорджа к плечу, но стряхнул руку. В любой другой день он был бы рад, но сейчас ощущалось скорее издёвкой, и плевать, что Джордж наверняка подразумевал другое. Хотел успокоить? Ну и провалился, как в первой половине сезона. — Я не буду озвучивать очевидную причину…       — Это какую же?       — Арвид. Карлос и Ландо не просто трахались, у них были отношения. Которые закончились болью для обоих. Габи и Нико в одной команде, и дни Нико в “Формуле”, давай будем честными, сочтены. Ему нечего терять, они не будут делить подиум и титулы, а мы с тобой — да. С тобой всё так. Просто не надо.       Арвид сделал шаг назад. Хотелось вскинуть голову, посмотреть в глаза гордо и взросло — Джордж был прав, он знал это, говорил правильные и умные вещи, вот только легче не было ничуть, и находиться с ним прямо сейчас было невыносимо. Он сделал ещё шаг.       — Арвид.       — Мог бы просто сказать, что я тебе не нравлюсь, — Джордж открыл было рот, но он не дал ему сказать. — Прости, что… доставил тебе это неудобство. И спасибо, что сказал всё после гонки.       — Арвид…       За дверь он вылетел, не оглянувшись, пересилил желание сползти на землю прямо возле трейлера. Он не будет плакать на виду у всех. И вообще не будет. Он привык к испытаниям, привык к постоянным жестоким шуткам судьбы. Влюбиться в Джорджа Расселла, это же надо!       — Лицо красивое, а сердце каменное, — выдавил он в воздух.       Паддок ответил привычным шумом и ничем больше.              ***              С “не плакать”, конечно, не получилось.       Не в Баку, где случился этот разговор, разбивший сердце и отнявший у него Джорджа. И даже не в Сингапуре, где тяжело было так, что хоть вой, где он едва не потерял сознание от жары и влажности. Но там тяжело было всем без исключения, так что в разбитом состоянии там виноваты были явно не чувства, а трасса, гонка и собственный, не привыкший ещё к таким нагрузкам организм.       Сломался Арвид в Мехико, тоже жарком, но сухом, пыльном, пахнущем бархатцами и дымом.       Гонка вышла трудной, хаотичной, странной — сошел почти в самом начале Лиам из-за проблем с движком, впереди устроили аварию Шарль и Макс, тоже сошли, но успели затянуть в свою свару Антонелли, из-за чего тот откатился за пределы десятки. Когда успели накосячить сразу оба “Макларена”, Арвид не понял, но вдавил газ в пол и полетел, оставляя позади ближайших соперников на десяток секунд. Сколько было до ближайших впереди, он не знал, и только перед самым финишем, завидев клетчатый флаг, вдруг понял, что доехал третьим, сразу за Джорджем и Льюисом. В ухо орала команда, сам он с трудом припарковался возле нужной таблички, не снеся её только чудом, дал поднять себя на руки и только на пороге комнаты охлаждения понял, кроме того, что понятия не имеет, что ему делать, что через жалкие три минуты будет стоять на одном подиуме с кумиром и с человеком, в которого он был влюблен, но которому он не был нужен. От одной этой мысли — что он оказался здесь, пусть и на третьем месте, но всё же на подиуме в свой первый взрослый сезон, — хотелось расплакаться прямо тут. Но времени совсем не было, и сил в мышцах хватило ровно на то, чтобы попить, вытереться и переодеть кепку, следуя указаниям собранного и спокойного Льюиса. На Джорджа он старательно не смотрел и старался не тешить себя надеждами, что тот смотрит на него.       Сдержаться на подиуме сил не хватило. Слёзы покатились сами собой — радости, разочарования, тоски, ведь вот он, кубок, пусть ещё и маленький, но первый и заслуженный, и вот он, Джордж, такой красивый, почти неземной и чудовищно чужой. Брызнуло шампанское, попало в лицо и сразу за шиворот, стало липко и прохладно. Арвид накрыл лицо ладонью, чтобы спрятаться, не дать себя увидеть в таком состоянии — он просто вытирается, ничего такого, не надо смотреть! — а в следующий миг на плечо легла знакомая рука, почти обнимая, второе плечо уперлось в чужую грудь.       — Всё хорошо. Всё хорошо, ты умничка, ты такой молодец...       — Всё в порядке? — за спиной послышался голос Льюиса, его прикосновение к спине Арвид тоже почувствовал. Мотнул головой.       — Ему надо прийти в себя. Арвид, — в чужое тело вжало сильнее, — пойдем. Я уведу тебя отсюда.       Арвид послушно дал утянуть себя обратно в комнату охлаждения, где уже ждала чистая одежда и вода, чтобы умыться. Он бы предпочел, чтобы о нём сейчас позаботился его тренер или хотя бы Льюис, но первого не было, второй же пропустил их вперед и отправился спроваживать восвояси фотографов и видеографов, так что с ним остался Джордж. Он усадил его на диванчик, быстро спустил с плеч свой промокший комбинезон, чтобы не мешал, намочил пару полотенец и принялся аккуратно вытирать ему лицо и шею.       — Сними сьют, мокрый весь.       Арвид потянулся к застежкам, справился, но выпутывать его из рукавов пришлось Джорджу. В последний момент он успел поймать чужие пальцы, сжал в своих. Слёзы всё никак не желали заканчиваться, и он не сдержался, потянул Джорджа на себя и спрятал лицо на его груди. Пахло потом и шампанским, не самое приятное сочетание, но прямо сейчас, пока Джордж обнимал, а его пальцы гладили по волосам, было всё равно. Зашёл и что-то спросил у Джорджа Льюис, видимо, про него, потрепал по плечу успокаивающе, занялся собой, а он всё продолжал всхлипывать в чужую кофту.       — Полегче? — мягко поинтересовался Джордж, когда он смог заставить себя отстраниться. Глаза всё ещё щипало, но тот подиумный шок и впрямь наконец прошёл. Он кивнул. — Посмотри на меня.       Арвид вскинул голову, посмотрел — Джордж тоже был уставший и взмокший, но внимания на это словно не обращал. Большой палец мазнул по скуле, видимо, стирая остатки слез.       — Умоешься холодной водой, и будет нормально.       Он поднялся было, отошел, но Арвид остановил вопросом:       — Зачем ты это делаешь? Почему заботишься обо мне?       — Потому что сожалею, — Арвид непонимающе моргнул. — Ты должен быть счастлив сейчас, а вместо этого чувствуешь боль. И я не знаю, как сделать её меньше.       — Я счастлив.       Это было правдой — теперь, когда отпустили захлестнувшие эмоции, было и впрямь легче осознавать своё третье место. Да, не первое, но первый подиум, в первом же сезоне в далеко не топовой команде. И плевать, что соперники изрядно помогли, но он сам не накосячил, не подвел, сделал свою работу достойно и заслуженно получил свой кубок.       “Но был бы счастливее, если бы ты меня любил” — вслух он говорить не стал.       Джордж не стал с ним спорить, только улыбнулся мягко и печально, отошёл совсем и наконец занялся собой. Арвид косился — Джордж переодевался перед ним не впервые, но насмотреться на него было невозможно. Высокий, статный, с этими его ногами, спиной, задницей… На последнем хватил совести смутиться и отвести взгляд. Вовремя — подошёл Льюис, успевший переодеться и даже просушить волосы, отчего выглядел свежо до отвращения.       — Пришёл в чувство? — Арвид кивнул. — Это не последний твой подиум, но первый, ярче только первая победа. Хоть что-то запомнил?       — Что шампанское щиплется, — буркнул он. — И что на всех фотках буду по уши в соплях.       Льюис на это засмеялся, потрепал по волосам.       — Никогда не стыдись слёз. И вообще эмоций. Они твои, никто не имеет права диктовать тебе, что тебе чувствовать, а что нет. Ладно, — он хлопнул его по плечу, — селфи?       Они сфотографировались каждый со своим кубком в руках, а потом ещё раз, когда подошел Джордж, тоже уже в чистом. Как самому высокому из них, ему пришлось присесть, чтобы получился хороший кадр, фирменная улыбка озарила красивое лицо. Он был так близко, снова, только повернуть голову, и можно будет коснуться губами под челюстью...       — Переоденься, — Льюис выдернул из неуместных фантазий. — И попей.       Арвид послушно направился к своей стопке — лучше бы, конечно, сначала наведаться в душ, но в ближайшее время такой роскоши не предвиделось, так что по примеру Джорджа и Льюиса пришлось обтираться мокрым полотенцем. Но просто сухая и не пропахшая собственным потом и шампанским одежда тоже была за радость. В какой-то момент показалось, будто он почувствовал на себе чей-то взгляд, но быстро глянув через плечо, он увидел только как Джордж и Льюис болтают о своём, оставив его без внимания.       — Нам пора к прессе, — сообщил Джордж, когда он закончил и вернулся к ним. — Готов?       — Да.       — Тогда пошли.       Плеча снова коснулись и мягко сжали, прежде чем подтолкнуть легонько к выходу — мир ждал своих героев.       Выход обратно, в люди, за пределы комнаты с красными стенами обернулся знакомым и привычным шумом, знакомой же обстановкой, увлек, развеял в пыль переживания. Только здесь, среди членов команды, прессы, остальных гонщиков, наперебой поздравляющих его с первым подиумом, он смог ощутить то самое счастье, о котором говорил Джорджу. Звонили родители, бабушка, с которой он пообещал связаться по фэйстайму позже. Он был счастлив, правда был, и второй душ из шампанского встретил уже без слёз, дал одному из своих механиков посадить себя на плечи и сделал несколько больших глотков из поданной ему бутылки, радуясь, что всё это свалилось на него не в Америке, где пить ему было бы нельзя.       Уже позже, после всех празднований, лёжа в своём номере, окончательно чистый, наконец пахнущий шампунем, а не шампанским, он влез в соцсети. Команда разразилась аж несколькими постами, поздравлял той самой селфи с подиумом Льюис, отметил его и Джордж, подписал фото как “Британское трио”. Арвид перепостил и лайкнул обоих, задержался на посте Джорджа. Пальцы покалывало от желания оставить комментарий, но выглядело бы наверняка странно, так что он остановил себя, но взгляда от фото отвести сразу не смог. Они, все трое, вышли на удивление хорошо, даже собственные глаза не выглядели слишком заплаканными. Лучше всех получился, конечно, Джордж. Он улыбался ярко и солнечно, такой красивый, почти неземной, и обнимал за плечо — пока фотографировались, Арвид этого даже не понял. Он мазнул пальцем по экрану, хотя хотелось по настоящему лицу, по тёплой гладкой коже, зажмурился, пережидая привычный уже приступ тоски по так и неслучившемуся, и решительно закрыл страницу. Запоздало вспомнил, что так и не связался с бабушкой, хотя и обещал. Глянул на часы, прикинул разницу во времени — в Лондоне сейчас должно быть около двух часов ночи, но она вряд ли ушла спать, не дождавшись его звонка.       Усовестившись, Арвид набрал бабушку, и оказался прав — она всё ещё не спала. Первым делом она, конечно же, поздравила с подиумом, поинтересовалась, как его здоровье и поел ли он, но затем заметила и остальное.       — Ты выглядишь не очень счастливым.       — Ты уже вторая, кто говорит мне что-то похожее за сегодня. Я рад подиуму. Правда рад, просто…       — Просто что-то случилось, да, дорогой? Мы можем чем-то помочь?       Арвид мотнул головой. Семья всегда была на его стороне, даже в самые сложные дни, а бабушка, казалось, поддерживала вообще во всём, начиная с гонок, когда он был ещё совсем ребенком, и заканчивая поступлением в колледж. Делился он с ней и сердечными проблемами, и она никогда не осуждала, даже когда он рассказал ей, что ему нравятся и мальчики тоже.       — Проблемы на личном фронте. Ничего особенного на самом деле, просто безответная влюбленность.       — Кто-то из тех, с кем ты работаешь? — мигом поняла она.       — Как будто у меня есть ещё какой-то круг общения, — проворчал Арвид.       — И кто же настолько слепой, что посмел отвергнуть моего прекрасного умного внука?       — Не то чтобы отвергнуть… Хотя да, он и впрямь меня отверг. Но не за то, что я недостаточно хорош. Он старше меня, и не хочет нам обоим проблем. Так он сказал. Ещё сослался на карьеру, и что если всё зайдет слишком далеко, нам обоим будет сложно.       Бабушка мигом нахмурилась, выпрямилась в кресле.       — Поигрался и в кусты?       — Нет-нет, ничего не было, — поспешил заверить её Арвид. — Мы просто общались, а потом он как-то понял, что у меня к нему чувства, и сразу всё пресек.       — Что ж… — лицо её расслабилось, и он выдохнул — меньше всего хотелось бы, чтобы она думала о Джордже как о каком-то мудаке. Мудаком он не был, просто не хотел его. — Раз так поступил, то видимо, он очень порядочный человек. Дорогой, ты же понимаешь, что он прав?       Арвид кивнул.       — Понимаю. Но это не отменяет того, что я ужасно скучаю. По тому, что было. Я знаю, что это пройдёт рано или поздно, просто сейчас тяжело.       Бабушка молчала, изучая его через экран телефона, и в какой-то момент стало даже некомфортно, но она вдруг выдохнула и спросила ласково:       — Насколько он тебя старше, дорогой?       — На десять лет.       — И сильно он тебе нравится?       — Очень, — признался он честно. — Он классный, правда. Добрый, внимательный. Красивый.       — Вам, молодежи, только красоту подавай, — бабушка красноречиво закатила глаза. — Хотя, верно — о душе и в старости можно подумать. И что, неужели ты ему совсем не нравишься?       — Полагаю, это очевидно.       — Что же очевидного? — удивила она. — Он старше, это понятно, у него и у тебя карьера, это тоже понятно. Но если бы он сказал, что ты ему не нравишься, разве не это расстроило бы тебя в первую очередь?       Арвид нахмурился, постарался припомнить тот разговор, но получалось плохо — мозг всеми силами пытался вытеснить неприятные воспоминания. По всему выходило, что нет, ничего про свои чувства к нему Джордж не говорил, настаивая только на неуместности их возможных отношений. Он свёл в уме остальное — как Джордж с ним возился, хотя не припоминалось, чтобы он уделял хотя бы половину такого внимания остальным, как терпел его у себя, в моторхоуме и в номерах отелей, когда он приходил, как обнимал сегодня, хотя было необязательно. Неужели он ошибся в своих выводах, и Джорджу было не всё равно, и мешала только пресловутая порядочность?       — Бабушка, ты хочешь сказать, что у меня есть шанс?..       — Я хочу сказать, что у всей нашей семьи есть отличное качество — мы не сдаемся, даже когда нам очень сложно. Мы с твоим дедушкой не сдались, когда оказались без всего в другой стране. Когда родилась твоя мама, и нужно было обеспечить её будущее. Твоя мама не сдалась, когда были проблемы в бизнесе. Да и ты сам вгрызся в свои гонки, хотя шансов было мало. И посмотри, где ты сейчас? А тут какой-то правильный мальчик!       — И ты это одобряешь? — с сомнением протянул Арвид. Почему ему не стоит засматриваться на Джорджа, он прекрасно понимал, вся проблема была только в том, что понимать и принимать не хотелось.       — Ну конечно, я не одобряю! — бабушка эмоционально всплеснула руками. — Но мы учили тебя не сдаваться и быть сильным, так почему же сейчас ты так легко отступаешь? Мне важно, чтобы ты был счастлив, чтобы все мои дети и внуки были счастливы. А с кем и как — ну что ж, вы сейчас все такие, не лишать же тебя наследства из-за этого.       Арвид невольно рассмеялся — на душе мигом стало легче, и сердце вспыхнуло уже не болью, а решимостью. И правда, он никогда не был слюнтяем, всегда добивался своего, так чего сейчас так быстро сдался? Конечно, нужно было ещё выяснить, всё ли правильно он понял и права ли бабушка, но с решимостью у него никогда не было проблем.       — Спасибо, бабуля. Что бы я без тебя делал?       — Без меня тебя бы вообще не было, дурашка. Всё, иди отдыхать, да и мне уже пора. И не забудь поужинать!       — Я поужинал! Спокойной ночи, бабуль, люблю тебя.       Она отключилась, и Арвид откинулся на подушки ненадолго, но вскоре взялся за телефон — нужно было узнать в каком номере остановился Джордж. Проще всего было, конечно, спросить у него самого, но делать этого, по понятным причинам, не хотелось. Точно знали Антонелли и Льюис, но первому и близко не надо было знать, зачем ему сдался Джордж, обращаться ко второму было неудобно, так что сперва он выбрал самый безопасный вариант — Габриэля. Тот каким-то чудом всегда был в курсе всех дел паддока, и при том являлся славным малым, который точно не полезет в их с Джорджем дела. Надумает себе, конечно, всякого и таки достанет стрёмными вопросами, но это будет потом. Вот и сейчас на его вопрос о номере Расселла он прислал аж четыре сомнительных по своему смыслу смайлика, затем бросил короткое “5 мин”, но даже этого времени не прошло, как прилетело следующее сообщение “707”.       Арвид отправил сердечко в ответ, решительно поднялся с постели, пригладил растрепавшиеся кудри и, не давая себе времени на раздумья, вышел из своей комнаты.       Джордж открыл не сразу, Арвид уже успел было подумать, что того вовсе нет на месте, но оказалось, что тот просто был в душе — волосы были мокрыми и взъерошенными, из одежды только халат. Невольно подумалось, что под ним ничего нет, низ живота предвкушающе дернулся, но он поспешил отогнать эту мысль, хотя далось это с трудом. Как выглядело тело Джорджа без одежды, он знал, и равнодушным к тому зрелищу не был.       — Арвид? Что ты здесь делаешь?       — Надо поговорить.       Джордж замер было, но затем вздохнул и таки отступил, впуская в номер.       — И о чем ты хочешь поговорить?       — О нас.       — О нас? — переспросил он. — Арвид, — и снова вздох. — я понимаю, что тебя могло… взволновать случившееся сегодня, но…       — Но что? Джордж, скажи честно, проблема только в моём возрасте? В том, что мы в разных командах?       — Этого мало?       — Мне не всегда будет девятнадцать. И команду всегда можно сменить, — Джордж на это многозначительно цокнул языком. — Не делай такое лицо, ни один из нас не знает, где окажется через год. Это все причины, по которым ты от меня отказался?       — Арвид…       — Скажи, что я не нравлюсь тебе, и я уйду. Скажи, Джордж!       Но Джордж молчал, и больше того — отвел вдруг взгляд, а потом и вовсе отвернулся, и Арвида точно громом поразило. Вот значит как: святой праведник Джордж Уильям Расселл вовсе не такой стойкий, каким пытался перед ним выглядеть. Он повелся сам, но сомнительные моральные устои поселили в голове всякий бред, а Арвид развесил уши и поверил.       — Не можешь? — бросил он едко. — Хотя бы соври тогда.       — Арвид, хватит! Между нами нет и не может быть ничего, кроме рабочих отношений. Всё остальное не имеет значения.       Вообще-то, основным намерением Арвида было поговорить с Джорджем по-человечески, он даже речь какую-никакую заготовил, пока поднимался на седьмой этаж. Но вдруг почувствовал, что внутри, вместо терпения, решимости и предполагаемого смирения в ответ на окончательный отказ, внутри поднимается злость. Он шагнул к нему, вцепился в запястье, удивительно тонкое для его комплекции, дернул на себя, заставляя повернуться.       — Я понравился тебе! — заявил он безапелляционно. — Я это знаю, вижу, как ты обращаешься с другими. Тебе плевать на них, но не на меня. Я понравился тебе, Джордж.       — Да какая разница! — Джордж дернул рукой, освобождаясь из хватки, теперь уже он выглядел злым. — Я совершил ошибку, проявил слабость, и теперь ты решил, что влюблен в меня, но это не так, ясно? Тебе нужны нормальные отношения с человеком твоего возраста, ты не должен был вестись на меня. А я должен был подумать раньше, что такое может произойти.       — Вестись на тебя? — Арвид аж опешил. — Подожди, ты что о себе возомнил? Что я весь такой непорченый малолетка потерял голову потому, что ты меня приветил у себя в моторхоуме? Джордж, я влюблен в тебя с начала года, ты тогда даже имя мое не запомнил! Видишь ли, мне нравятся язвительные британские парни с красивой задницей!       Джордж выглядел растерянным, и Арвид воспользовался ситуацией, снова вцепился в его запястье, потянул на себя. Тот не особенно поддался, но и не сопротивлялся активно, и теперь он мог чувствовать его запах — чистого тела, травяного шампуня, какого-то крема.       — Ты не совращаешь малолетку, Расселл, — проговорил Арвид, ненарочно понижая голос. — Это я хочу тебя совратить ещё с Бахрейна.       Будь они одного роста, он бы поцеловал его сразу после этих слов, но из-за сильной разницы пришлось приподниматься на цыпочках, хвататься за чужую шею и давить, чтобы поймать его губы своими. Задачка была ещё та — как у всякого гонщика, шея у Джорджа была сильная, и пришлось отпустить запястье, повиснуть на нём уже обеими руками. Стало удобнее и чуточку проще, в мягкие губы Арвид впился, как голодный, крепко прижимаясь к чужому телу. Поцелуй вышел яростным и кусачим, Джордж сопротивлялся и ни в какую не желал отвечать. Пытался что-то сказать, призвать к порядку и разуму, но куда там: он дорвался до давно желаемого, и когда Джордж умудрялся разрывать поцелуй, целовал куда придется — в челюсть, под ней, в шею.       — Арвид, хватит, — Джордж ушел от очередного поцелуя, в плечи уперлись руки, отталкивая, но Арвид упёрся, сцепил пальцы на шее в замок. — Отпусти.       — Ну что мне тебя, как принцессу обхаживать? — сердито проворчал он. — Ну хочешь, зонтик тебе в следующий раз подержу?       Джордж невольно фыркнул, Арвид улыбнулся в ответ и потянул его обратно, вновь сталкивая его губы со своими и почти сразу проталкивая язык в его рот — нельзя давать ему много думать и говорить, это он уже успел понять. Руки он всё же расцепил, но только чтобы зарыться пальцами в волосах. Джордж выдохнул в поцелуй, Арвид почувствовал прикосновение его языка к собственному, притёрся бёдрами к чужим. Через ткань собственных штанов и тяжелый халат чужой интерес ощущался слабо, но всё же он был; Джордж, как бы ни сопротивлялся, равнодушным к его поцелуям не остался.       — Давай, ответь мне, Джордж, — зашептал он, снова спускаясь поцелуями к челюсти.       — Арвид.       — Ответь мне.       Джордж ответил: очередным шумным выдохом, зажмуренными глазами, руками, наконец-то обнявшими талию. Стало куда лучше и легче, и на душе, и тискаться. Он отпустил шею, скользнул ладонями по плечам, спустил с них халат, губами ткнулся в сгиб плеча. Как и ожидалось, кожа и там оказалась гладкой, золотистой от загара, нежной — стоило только чуть сильнее сжать зубы, как остался след, который он тут же зализал, извиняясь, мазнул языком по ключице. Собирался было вернуться к губам, но тянуться надоело, да и перейти в горизонтальное положение хотелось уже до покалывания в пальцах. Джордж был высоким, но тонкокостным, а оттого разница в комплекции была невелика, и сил хватило, чтобы утянуть его на кровать, усесться сверху, седлая колени. Джордж уперся было ладонями в постель, но потом сдвинулся назад вместе с ним, поймал за поясницу, широкие ладони приятно скользнули по спине, и Арвид едва ли не застонал, вжимаясь ближе, притираясь пахом к чужому животу. Твёрдый член под халатом ощущался теперь совершенно отчетливо, и от понимания, что Джордж тоже хочет его, как бы ни строил из себя правильного, у Арвида сносило крышу.       — Блядь, Джордж, — выдохнул он, отрываясь от его губ ровно настолько, чтобы стянуть с него халат окончательно. Ткань мягко сползла с плеч, открывая грудь, живот, дорожку выгоревших в такое же золото волос, уходящую вниз. Арвид провел по ней ладонью, чувствуя, как напряглись мышцы под пальцами, как Джордж дернулся и шумно втянул воздух.       — Арвид…       — Заткнись, — бросил он беззлобно, — если ты сейчас опять начнешь нудеть, я оставлю тебе такой засос на самом видном месте, что ты вообще никак это объяснить не сможешь.       Джордж издал звук, подозрительно похожий на смешок, Арвид ухмыльнулся в ответ, сполз с его коленей, устраиваясь между разведенных бедер, и дернул за пояс халата. Член Джорджа, тоньше его собственного, но длиннее, стоял крепко, головка влажно блестела в приглушенном свете номера, и Арвид, не удержавшись, провел языком от основания до самого кончика.       Джордж застонал, запрокинул голову, и это было лучшее, что Арвид слышал от него, и хотел услышать снова, а потому взял глубже, насколько хватило умения. Такового, честно говоря, было немного, практики не хватало, но энтузиазм и желание доставить удовольствие, понравиться ещё больше, компенсировали минимум опыта. Он обхватил губами головку, посасывая, ладонью прошелся по стволу. Джордж всхлипнул, бедра дернулись ему навстречу, и Арвид послушно принял, но ожидаемо подавился. Выпустил член изо рта, облизал губы и посмотрел снизу вверх — на возбужденного, растрепанного, совершенно потерявшего свою чопорность Джорджа. Мигом стало жарко почти до духоты, и он потянул вверх свою футболку, отправил её в другой угол номера, снова накрыл чужой член своим ртом. Джордж застонал опять, вцепился в волосы на макушке, но не давил, скорее искал так опору. Судя по тому, как дрожали чужие бёдра, чтобы кончить, Джорджу нужно было совсем немного, так что Арвид отстранился, выпустил головку изо рта, глянул снизу вверх.       — Не смей кончать, пока не трахнешь меня, — потребовал он, и собственный голос, низкий, хриплый, отчаянный, показался чужим. Поднялся, потянулся к его лицу, поцеловал снова, и теперь уже Джордж отвечал, жадно кусая губы в ответ.       Он подмял его под себя, стянул штаны, накрыл своим телом, сильным, горячим, обхватил оба их члена ладонью, двинул ей уверенно по всей длине, отчего Арвида выгнуло на постели, а пальцы на ногах поджались. Он застонал в поцелуй, притёрся бёдрами ближе, толкнулся в чужую ладонь, которая задвигалась быстрее, большой палец погладил уздечку. Было хорошо так, что почти плохо, возбуждение, так давно скопившееся внизу живота, требовало выхода, и нехитрая, но умелая ласка подводила к краю вместе с осознанием, что это, блядь, Джордж. Тот самый Джордж, который его вроде бы не хотел и даже не интересовался! И теперь он ласкает, трогает, дрочит ему, смотрит и недовольным зрелищем совсем не выглядит.       Сквозь марево подступающего оргазма Арвид понял, что он пытается сделать, накрыл ладонью чужую, останавливая. Джордж посмотрел вопросительно, но остановился, убрал руку, и он воспользовался этим его замешательством, снова меняя их местами.       — Нет, не так, — он придавил чужие запястья к постели. — Где резинки и смазка?       — Ты — катастрофа, — проворчал Джордж, но кивнул на свой рюкзак, и Арвид поднялся.       Оборачиваться он не стал, но кожей чувствовал, как Джордж смотрит, как скользит его взгляд по его спине, пояснице, заднице. От такого внезапного внимания стало жарко и немного неловко, но он запретил себе смущаться — не сейчас, не после всего, что случилось, прежде чем он оказался здесь.       Нужное нашлось в боковом кармане, и Арвид вернулся на кровать, бросил добычу на подушку и уселся на Джорджа снова, дразняще проезжаясь задницей по чужому члену.       — Ты уверен? — всё же спросил Джордж, и Арвид закатил глаза.       — Если ты сейчас опять начнешь…       — Я просто спрашиваю. Ты уверен?       Арвид взял его лицо в ладони, наклонился низко, почти касаясь губами его губ.       — Я хочу тебя с февраля, — сказал он раздельно. — Я уверен. Выключи уже зануду.       Джордж эдак осуждающе качнул головой и сам потянулся за смазкой, вылил себе на пальцы, чтобы в следующий миг, согнув ноги в коленях, опустить их к своей заднице. Зрелище было ещё то, член предвкушающе дёрнулся, стоило только представить, как он ласкает себя у него на глазах, как длинные ноги потом сжимают бёдра, когда…       — Нет, — Арвид обхватил запястье, заставляя убрать, направил себе между ног. — В следующий раз. Ужасно хочу тебя сегодня.       Ответом ему стал очередной осуждающий вздох, но и сверкнувшие в желании глаза. Джордж опустил колени обратно, приподнялся, свободной рукой подтянул его за бедро ближе и осторожно протолкнул палец внутрь. Больно не было — только по обыкновению странно, а когда он задел простату, Арвид дернулся и вскрикнул.       — Всё нормально? — тихо спросил Джордж. Он кивнул, не доверяя голосу, и движение повторилось.       Былой дискомфорт быстро сменился удовольствием, тем более, что Джордж не прекращал целовать его, пока готовил, прикусывал кожу, зализывая, то и дело спускаясь от губ к ключицам и груди. Язык мазнул по соску, и Арвид выгнулся, застонал, вцепился пальцами в чужие плечи.       — Тише, — шепнул Джордж, и от этого «тише» хотелось шуметь еще больше.       — Хватит, я готов, — отозвался он, тоже шёпотом, потянулся за фиолетовым квадратиком, брошенным рядом, зубами дернул фольгу, раскатал по чужому члену.       Джордж вылил на ладонь ещё смазки, смазал себя, приставил головку ко входу. Арвид замер, ожидая — это был не первый его раз снизу и даже не второй, но сверху он бывал чаще, так что сейчас всё равно было неловко и немного страшно.       — Если будет больно — скажи. Сразу.       — Скажу. Давай.       Он шире развел бедра, задрал голову, подставляя шею под поцелуи, Джордж послушно сжал губами кожу возле места, где бился пульс, и в тот же момент толкнулся внизу, входя медленно, но довольно глубоко. Арвид зажмурился, пережидая вспышку неприятных ощущений, вцепился в плечи, задышал часто, привыкая, и через несколько долгих секунд приподнял бёдра, чтобы затем опуститься ниже, принять его член в себя полностью. Джордж поймал за поясницу, пытаясь его сдержать, но Арвид приподнялся снова, задвигался вверх и вниз, задыхаясь от ощущений и близости. Джордж держал его за бедра, не направлял, не давил — просто позволял брать самому, и от этого осознания собственной власти над ним у Арвида сносило крышу. Он уперся ладонями в чужую грудь, чувствуя, как бешено колотится сердце под ребрами, и двигался — сперва медленно, привыкая, потом быстрее, резче, насаживаясь до самого основания.       Джордж застонал, запрокинул голову, кадык дернулся на длинной шее, и Арвид не удержался — наклонился, прикусил его, зализал соленую от пота кожу. Ритм сбился, но Джордж тут же подхватил, сам толкнулся снизу вверх, глубоко и сильно, и Арвид всхлипнул, уткнулся лбом в изгиб его плеча. Ноги с непривычки устали довольно быстро, дрожали, и Джордж, почувствовав это, перехватил его за талию, перевернул, не выходя, впечатал в матрас, навалился сверху — тяжело и жарко. Теперь он задавал темп, и Арвид только и мог, что хвататься за его плечи, за простыни, за волосы, пока из горла рвались стоны, которые Джордж ловил губами.       Толчки стали глубже, резче, кровать скрипнула, и Арвид вскинул бедра навстречу, ловя ритм. Обхватил ногами чужую талию, прижимая ближе, еще, Джордж застонал ему в губы, поцеловал смазанно, кусая. Арвид чувствовал, как пульсирует член внутри, как дрожат чужие плечи под его ладонями, и от осознания, что он довел его до такого состояния, оргазм накрыл с головой, заставляя потерять связь с реальностью. Почувствовал только, что Джордж вышел, заставляя зашипеть от разочарования и обиды — он-то ещё не кончил, зачем?! Но на смену члену в заднице пришли пальцы, снова нашли простату, и Арвида выгнуло от переизбытка ощущений. Свободной рукой Джордж стянул с себя презерватив, обхватил свой член ладонью, и в несколько движений довёл себя до оргазма, кончая на его живот, смешивая свою сперму с его.       Несколько долгих мгновений они просто лежали — Арвид на спине, все еще переживая отголоски оргазма, Джордж рядом, тяжело дыша, уткнувшись лбом в его плечо. Липкая влага на животе остывала, одеяло под спиной сбилось, но шевелиться не было ни сил, ни желания. Потом Джордж все-таки приподнялся, потянулся за брошенным на спинку стула полотенцем, и принялся вытирать его живот. Арвид смотрел на него из-под полуопущенных ресниц и чувствовал, как внутри разливается тепло, совершенно не связанное с сексом.       Он повернулся к нему лицом, Джордж повторил его позу, положил ладонь на его бедро, большим пальцем поглаживая кожу.       — Надеюсь, это хотя бы не был твой первый секс? — поинтересовался он.       — А что, похоже? — засмеялся Арвид, но под строгим взглядом посерьёзнел. — Расслабься, Джордж. Мне девятнадцать, а не девять, ты не лишил меня девственности.       Того не проняло, он пожал плечами и спокойно признался:       — Мой первый раз был в двадцать один.       — О. — Удивление скрыть не получилось, хотя удивляться было, в общем-то, нечему — откуда взяться отношениям и сексу, когда вся твоя жизнь это тренировки, гонки, симулятор и снова тренировки? Ему в какой-то степени повезло, он всегда был социален, охотно заводил новые знакомства и не стеснялся ни себя, ни своих предпочтений, так что проблем с интимной стороной жизни не было. Но тех, у кого они были, понять было можно. — Ну, в любом случае, это был бы очень неплохой первый раз.       Джордж улыбнулся, выглядя таки довольным собой, и Арвид придвинулся ближе, коснулся губами уголка его губ — не целуя по-настоящему, скорее просто пробуя, убеждаясь, что ему всё ещё можно. Джордж ответил легким поцелуем в переносицу, потом в скулу, потом прижался своим лбом к его и затих.       — Джордж, — позвал он спустя какое-то время. Лежать вот так, наслаждаясь отголосками былой близости, было приятно, но возраст, характер и любопытство не давали молчать долго. Тот открыл глаза, посмотрел вопросительно. — А вы с Льюисом?.. — он замялся, хотя обычно проблем с подбором слов не возникало.       Но Джордж понял, голубые глаза распахнулись, в них отразилось столько всего, от удивления до осуждения, что Арвид прикусил себе язык.       — Почему все думают, будто я сплю с Льюисом? — возмутился он. — У нас прекрасные отношения, он мой друг и бывший напарник, но почему между нами обязательно должна быть постель?       — Ты сам постоянно говоришь, что любишь его. И он, ну… Льюис, — он развел руками.       — Ну конечно я его люблю, — вскинулся Джордж. — Он замечательный человек, величайший гонщик в истории, очень сильно помог мне в прошлом году, да и в этом. Но у Льюиса есть один существенный недостаток, — Арвид с интересом глянул, — он стопроцентный натурал.       Арвид выдохнул — конкуренцию с Льюисом Хэмилтоном он бы точно не потянул. Попробовал бы, да, но было бы сложно бороться за холодное сердце Джорджа с рыцарем Британской империи. И величайшим гонщиком в истории. Сам-то он жарких чувств к нему избежал, но понимал и Франко, и Айзека, ну и Джорджа тоже, пока думал, что между ними что-то есть.       — Хорошо, — сообщил он.       Джордж дернулся пораженно, шлёпнул по бедру.       — Ты что, ещё и ревновать меня собрался?       — Конечно, — Арвид не стал отпираться. — А с кем-нибудь ещё с решетки?       — Так, всё, выметайся.       Джордж толкнул его в плечо, но, конечно и вполовину не так сильно, как мог бы, если бы всерьёз хотел выкинуть из своей кровати. Арвид только откинулся на спину, а потом сел, ткнул пальцем в бицепс.       — Ну скажи. Ты сказал, что твой первый раз случился в двадцать один год, ты уже был в “Формуле”, значит, кто-то отсюда? Это вообще, или с мужчиной? Или… — он не смог заставить себя произнести вслух, а потому сделал недвусмысленный жест пальцами.       Джордж страдальчески закатил глаза, испустил красноречивый стон, ясно дающий понять, что он думает о подобном посткоитальном трёпе, но в итоге усмехнулся хитро:       — Это вообще. С мужчиной, с женщиной, сверху и снизу. Всё в один день. Доволен?       — О. — Арвид удивленно моргнул. Звучало как откровенное вранье, но Джордж выглядел серьёзным, смотрел честно и прямо. Потом припомнились интересные слухи и всякий двусмысленный контент, он сообразил, но всё же несколько неверяще выдохнул: — Алекс и Лили?!       Джордж кивнул, но угрожающе свёл брови к переносице:       — И даже не думай спрашивать. Твоё тело потом никогда не найдут.       Связываться с суровым Алексом желания не было никакого, с его невестой тем более, да и укола ревности он не почувствовал — Албон и Джордж дружили давно и крепко, а значит, тот интересный опыт случился у него скорее из желания поэкспериментировать, чем из каких-то чувств.       — А ещё с кем-то из паддока было?       — О господи…       — Ну Джордж.       Как бы ни выделывался, но пресловутый посткоитальный трёп был не чужд и ему — вздыхать он не стал, признался честно:       — С Максом. — А вот Арвид выдохнул, и на этот раз прикинуть, в каком повороте Ферстаппен при случае полетит в стену, удалось удивительно легко. — И прежде, чем ты себе что-то надумаешь — он ужасен в постели.       Арвид красноречиво опустил глаза вниз, закусил губу, но указательный и большой палец сложил, молча задавая волнующий, кажется, всех мужиков вопрос, независимо от ориентации. Джордж дёрнул бровью, усмехнулся, но мотнул головой.       — Нет, но тем что есть, нужно уметь пользоваться. А Ферстаппен только машину умеет хорошо водить, и то не каждую.       — Поэтому он тебя сейчас обхаживает?       — Ну я-то, в отличие от него, в постели неплох, — хмыкнул Джордж. — Но ничего ему не обломится, я с первого раза всё понял, и повторять не желаю. Всё, мы закончили обсуждать мой несостоявшийся гарем?       Арвид понял, что лучше и правда закрыть эту тему, кивнул, улёгся напротив снова, протянул руку, чтобы коснуться лица, погладил скулу. Джордж вернул ладонь на бедро, принялся поглаживать, иногда забираясь пальцами чуть выше, к пояснице, и от этой простой ласки Арвиду хотелось мурлыкать. Он и замурлыкал бы, если бы умел.       — Джордж, — позвал он тихо.       — Ну что ещё?       — Я не хочу никуда уходить сегодня.       Джордж приоткрыл глаза, глянул на него, и в синих глазах мелькнула нежность.       — Тебе и не нужно.       Арвид потянулся за поцелуем и Джордж послушно ответил, притянул ближе к себе, а потом дал уложить голову на плечо. Было хорошо, спокойно и радостно — хороший вышел день. Он сегодня взял свой первый подиум в карьере. И взял Джорджа. И последнее, пожалуй, было покруче любого кубка.