Everything goes on

Восемь столетий

Было нас двое, и если время вспять,

Хочу опять, хочу опять

Тебя повстречать

***

Генерал Сюаньчжэнь протёр ладонями влажные и опухшие от пролитых ночью слёз глаза. Приподнявшись на локтях, он принял сидячее положение, опираясь спиной на изголовье кровати. Выражение его лица было уставшим и измученным, давно утратившим величие Бога войны. Да и от Богов войны сейчас осталось одно только название. Количество верующих с каждым столетием лишь уменьшалось, но никак не увеличивалось. Времена сменяли друг друга, на смену старым традициям приходили новые, сейчас всё объяснялось эволюцией и законами биологии, а божественное влияние воспринималось не более, чем мифы, да сказки для маленьких детей. Нет, особо верующие семьи до сих пор хранили веру в своём сердце из поколения в поколение, посещали храмы, зажигали благовония, поклонялись, возносили молитвы своим божествам. Только благодаря этим верным последователям нынешние Боги до сих пор продолжали своё существование. Правда, количество божественной энергии, текущей по духовным меридианам, стремительно уменьшалось. Генералы и повелители стихий стали походить на людей, да и большинство перебралось с небес на землю в буквальном смысле. Кто-то занимается работой, кто-то подался в искусство. Особенно хорошо устроился великий обольститель женских сердец Генерал Мингуан. Что может быть лучше, чем находиться в окружении до безупречности красивых девушек? Правильно, ничего, потому-то он и работает модельным агентом. Существует стереотип, что девушки попадают в агентство через постель. В случае с этим дамским угодником это является частично правдой. Почему? Да потому что как может Бог Любви работать с таким количеством длинноногих стройных красоток и не затащить их к себе в постель? Не то чтобы их прям тащили, быть может, они и сами были не против провести хотя бы одну ночь с молодым неженатым красивым мужчиной. А вот генерал Сюаньчжэнь приблизился к людской жизни, купив квартиру, близко к центру города, плюс устроился на работу. Ну как устроился, он работает сам на себя. Не для того, чтобы заработать, нет, скорее для души: занятие успокаивало, расслабляло. Кроме тех случаев, когда ему попадались истеричные клиенты, которым всё не так: здесь криво, здесь цвет не тот, цена высокая. Всё бы ничего, но всё вышеперечисленное обсуждалось заранее несколько раз. А Му Цин дотошный. Любит свои творения и не любит выполнять работу спустя рукава, а потому спрашивает, уточняет в процессе работы, всё ли соответствует желанию клиента. Мастерская находилась в соседней комнате его квартиры, так удобнее, да и комфорт превыше всего, уютная обстановка способствует хорошей работе. Да и на своей территории легче. Почему парень не устроился в ателье? Нет своего порядка и постоянного угла. Здесь же всё так, как нужно ему самому: шкафы с рулонами ткани возле стены, швейная машинка рядом с окном, днём откуда льётся приятный солнечный свет. Ну и пара манекенов в углу разных телосложений. Поначалу было сложно, даже очень. Нет клиентов, а соответственно, и отзывов на его работы. Рисковать мало кто хотел из-за их отсутствия, недоверие к начинающим в своём деле всегда было много. Так продолжалось какое-то время, пока не началось время выпускных. Выпускной раз-два в жизни бывает, платье на такое событие в магазине не купишь, недостаточно, ходишь-ходишь, а подходящее найти не можешь. Ателье ломятся от заказов, девушки, которые желают в такой день выглядеть по особенному, бронируют места в очереди за пару месяцев. Ясное дело, за две недели до самого выпускного крайне сложно найти свободное местечко, а ведь есть такие, кто прошляпил нужный момент и сейчас мечется от мастерской к мастерской, пытаясь найти хоть кого-то, кто возьмётся за заказ, когда времени осталось всего ничего. Этим "хоть кто-то" стал Му Цин с полностью свободными для заказов окошками. Девушка долго была в раздумьях, ибо мастер с отсутствием клиентов и отзывов о своих работах доверия не внушал. От безысходности рискнула и что в итоге? Результат превзошёл все её ожидания, а они были не утешительными, учитывая, что она прыгнула в последний сомнительный вагон. Юная дева долго кружила возле зеркала, рассматривая себя в обтягивающем талию и бёдра платье, которое от колен развивалось более свободно и тянулось шлейфом, ну вылитая диснеевская принцесса. Она долго благодарила Му Цина, восхваляя его творение, на что он отвечал сдержанной улыбкой. Вот так и разнеслась его "слава". Девушка рассказала своим подружкам, та — своим, а там и до парней дошло, заказы стали поступать всё чаще, что не могло не радовать его. Любимое дело приносило удовольствие и плату за свои труды. Да, как богу, ему это не сильно-то и нужно было, подношений хватает от верных последователей, но как бонус приятно.       

***

Му Цин поднялся со своей кровати, потирая мокрые от слёз глаза, стирая горячие их следы с бледных щёк тыльной стороной запястья, неровно выдохнув. Новый день. Ну как новый, такой же, как и прошлый, такой же, как и будущий. Хотя, если так подумать, это какая-то стабильность. В какой-то момент времени парень начал чувствовать умиротворение от своего рода бытовухи. Не считая грёбанных снов, которые раз за разом разрушали маску спокойствия генерала. Ох, она трещала по швам — вторая причина покинуть небесные чертоги и основное время проводить на земле, иногда получая и выполняя поручения, о которых уведомляла его Линвэнь. Кстати, об этой достопочтенной. Пожалуй, эта, не знающая сна от бесконечной работы, богиня литературы — одна из немногих, кто остался доживать свою вечность в небесной столице. Ну, конечно. Кто ещё, как не она, способен справиться с таким количеством бумажных свитков и поручений? Да не найдёте вы такого небесного чиновника, что согласился бы на эту весьма сомнительную авантюру! Пальцем у виска на предложение покрутит, да развернётся и уйдёт, горделиво подняв подбородок. — Совершенный владыка Лин Вэнь? — произнёс Му Цин, приставив к виску указательный и средний пальцы. — Генерал Сюаньчжэнь, на ваших землях в последнее время всё спокойно. — Ответил по обычаю монотонный, уставший голос женщины. Острые брови Бога войны изумлённо подлетели вверх, поскольку это "спокойствие на землях" длилось уже пугающе долгое время. Ну, оно и к лучшему. Последователи и храмы целее будут. Мужчина нехотя сполз с кровати на прохладный пол, ступая по нему босыми ногами. «Когда-нибудь это закончится.. я на это надеюсь.» — думает в очередной раз, очередное утро уже не протяжении лет... ста? Может, больше, со счёту он давно сбился, да и смысла следить за сроком, а именно так оно и есть, своих страданий он не желает. Чёртов Цзюйян! Не может уйти спокойно, нет же! Надо подкинуть бонус в виде снов со счастливыми воспоминаниями совместной жизни. Вот уж, блять, спасибо. Позволив обругать эту чёртову судьбу и её насмешки у себя в голове, он наконец добрёл до ванной. Из зеркала над раковиной на него смотрел вроде как юноша, только усталость на его лице выражала его истинный возраст. Да, все 1200 лет. Настолько Му Цин, откровенно говоря, заебался. Устал смотреть свои же воспоминания в HD качестве, просыпаясь каждое утро от неприятия того факта, что его любимого человека, мужчины, в которого он влюблён ещё со времён процветания Сяньлэ, больше рядом нет и не будет. Он наконец умывается прохладной водой, после чего чистит зубы и оправляется на кухню за спасительной чашкой кофе. Му Цин пьёт его в тишине, нарушаемой лишь тихим тиканьем настенных часов, а после и резкой трелью телефона. Даже гадать не стоит, чей номер там высвятится. Се Лянь, ну конечно. Нахера общаться по сети духовного общения, если изобрели такое чудо, как телефон? Ох уж Его Высочество и его любовь к людским изобретениям. — Да? — произнёс Му Цин своим дежурным рабочим голосом, которым говорит обычно с клиентами. Но из-за недавнего пробуждения его голос казался хриплым и низким, отчего пришлось прокашляться. — Му Цин, доброе утро! Я тебя не разбудил случайно? — раздался голос Се Ляня с другого конца провода. — Случайно нет, я недавно проснулся. Что-то случилось? — мужчина отхлебнул кофе из кружки, поморщившись от высокой температуры напитка и опёрся бедрами на кухонный стол. — Нет, не случилось.. Мы собирались встретиться сегодня днём, неужто забыл? — голос Его Высочества, хотя правильнее будет называть "Владыки", звучал обеспокоенно. — Подожди.. а день сегодня какой? — Му Цин посмотрел на календарик, висящий на стене под часами. Кажется, он забыл зачеркнуть пару пройденных дней, ах если бы выходные могли длиться вечно. Он усмехнулся от этой мысли. Странно ощущать потребность в выходных, будучи Богом Войны. — Вторник.. Мы планировали посидеть, поговорить за чашечкой чая в "Павильоне ветров". — продолжал объяснять Се Лянь, пока Му Цин в своём небольшом блокноте судорожно перелистывал страницы, на которых написаны "дни занятости", то есть те дни, когда у него проходили встречи с клиентами. Отыскав сегодняшний день, он кивнул, а после рассеянно угукнул. — Да, всё в силе, прошу прощения за мою рассеянность, буду там часа в... два? Тебе удобно? — предложил Сюаньчжэнь, проводя ладонью по своему лбу. — Да, хорошо, я буду! До встречи! — произнёс радостным тоном Се Лянь, поскольку договориться с Му Цином о встрече и уговорить его покинуть пределы своего дома было весьма проблематично, просто потому что этот отшельник каждый раз находит отговорки, чтобы лишний раз не видеться с кем-либо.

***

В целом, как и сейчас, судорожно перебирает в голове варианты, чтобы улизнуть с разговора, к которому сейчас очень настойчиво ведёт владыка. — Ну правда. Ты который год уже не появляешься в Небесной столице, разве что с отчётами к Лин Вэнь. — Му Цин уже в который раз борется с желанием закатить глаза, ибо за их встречу это действие уже исчерпало свой лимит. — Ничего нового я там не увижу и не услышу. — говорит он резким холодным тоном, а после звучно цокает языком и приподнимает вверх ладонь, пресекая попытки мужчины напротив сказать то, о чём он уже слышал. — И нет, мне не интересно, на каком я месте в "Состязании фонарей". — Они в целом каждую встречу обсуждают одно, мать его, и тоже: когда Му Цин начнёт появляться на Небесах чаще. Как бы ты сильно ни прирос к земле, другие небожители не оставляют свои золотые дворцы томиться в пыли. — Это всё из-за..? — Се Лянь не договорил, но этот "кто-то" явно был основной причиной забыть про Небесный пантеон. Стеклянная опустевшая чашка резко опустилась на стол и противно звякнула, выражая своё недовольство от столь грубого жеста. — Именно. Именно поэтому. Не стоит мне напоминать про него. Дел сегодня много, Ваше высочество, клиенты и их заказы долго не ждут. Это мы..можем ждать вечно, а вот людское время... ограничено. — Бог войны встал со стула и пододвинул его к столу. — Благодарю за приглашение, мне пора идти. Надеюсь, Праздник середины осени пройдёт замечательно, и вы не будете искать наших любимых коллег повсем уголкам света. — Он улыбнулся, холодно и язвительно. Казалось бы, прошло несколько столетий, а генерал Сюаньчжэнь не изменился. Более того, стал более закрытым, жестоким, трудно выходящим на любой контакт, помимо деловых вопросов. К Се Ляню он относился лучше, куда лучше, но один хрен в его присутствии держался особняком, а его улыбки даже Его Высочество удостоен не был. Только один человек мог видеть её в самых разных проявлениях. Но его рядом больше нет и не будет. Бог войны слегка склонил голову в знак прощания и удалился быстрым шагом из небольшой кофейни, которую отстроил для любимого супруга Кровавый дождь. Как ни странно, сладкая парочка так же большинство времени проводит на земле. *** Бог войны гордой походкой ступал по лесной тропинке к ветхому строению, на табличке которого виднелась надпись: «Храм, посвящённый генералу Наньяна». Впрочем, вот и причина, почему Му Цин ответил отказом появиться на празднике Середины осени. Не ответит же он, что каждый год посещает владения Фэн Синя, чтобы зажечь один негасимый фонарик? Генерал Сюаньчжэнь горестно вздохнул, опускаясь на колени перед статуей. Он шептал молитву, обречённо и тоскливо, шептал, зная, что его не услышат, что послание не дойдёт до получателя. Поднявшись, мужчина отряхнул штаны от пыли. Здесь давно никого не было. Может, пол года, может, год. Кроме него этот до сих пор на удивление стоящий храм никто не посещает. Му Цин медленно прошёл по ступеням и поднял свой взгляд на статую. Та была несравнима со статью и красотой Юго-западного Бога войны. Он думает, что скульптор не обладал хорошими навыками в своём деле. Но Сюаньчжэнь тянет руку к лицу этого божества, ладонью оглаживая щёку. Так бережно и осторожно, будто от его прикосновения статуя рассыпется в прах. Проводит подушечками пальцев по острым скулам и почти незаметной горбинке на носу. Телом прижимается ближе и обнимает за плечи, утыкаясь носом в холодную шею, внезапно шмыгая носом. Сжимает руки, царапает гладкую поверхность статуи, начиная ненавидеть то, что чужие руки не сожмут его так же яростно в ответ, не прижмут к себе, не поцелуют в лоб под яростные возмущения. Знал бы, не посмел бы возмущаться, слова бы грубого не сказал, лишь бы почувствовать тепло хотя бы ещё раз, почувствовать себя любимым, нужным, дорогим, избавиться от чувства собственной беспомощности и давящего чувства одиночества. Почувствовать горячие, пухлые от многочисленных поцелуев губы на своей коже, которые будто знают, где поцеловать, чтоб даже гордый Бог войны стал ласковым котом под их напором. Он сдаётся. Снова. Снова виснет на статуе своего божества. Он соскальзывает и падает на колени, обнимая ноги холодного Бога, трётся щекой, размазывая свои горячие слёзы, всхлипывает, шепчет слова любви, которые не мог произнести раньше, умоляет, о чём — только самим небесам известно. Это больше похоже на несвязный бред. Бред человека одинокого, лишённого единственного источника тепла. Потушенный огонь не вернуть, он не восстанет из пепла, словно Феникс. И Му Цину даже не стыдно за то, что так заливается слезами по своей любви. Он здесь один. Совсем один, и это его удручало.