Everything goes on

Наденешь ли красные одеяния со мной,

Мой генерал?

На три поклона перед богами пойдёшь ли,

Мой генерал?

Ответь мне «Да», ответь мне «Да» и навсегда.

Наденешь ли красные одеяния,

Мой Генерал?

***

— Прекрати! Да ты, сука, оглох? — вопил Сюаньчжэнь, ладонями упираясь в плечи мужчины, стоящего на коленях перед ним. Тот, между прочим, не понимал, какого хрена его такими усилиями пытаются прогнать. — Да господь, угомонись, я ещё ничего сделать не успел! Хер ли ты так вопишь. Не дёргайся! — Фэн Синь лишь крепче ухватился свободной рукой за лодыжку, обвивая её по кругу тёплыми, мозолистыми из-за множества тренировок пальцами. Му Цин жалобно пискнул, когда к ране на его бедре Фэн Синь снова приложил пропитанную лечебным отваром вату. — Ну всё-всё, ещё чуть-чуть. — добавил он уже тише, ласковым голосом, пропитанным нежностью, от которого этот злобный кот действительно на пару мгновений спрятал свои острые коготочки и позволил себя коснуться. Но лишь на мгновение. Мужчина уже в который раз дёрнул ногой, стараясь высвободиться из хватки сильных рук, и зашипел. Нет, он мог выбраться, да с лёгкостью! Вы не смотрите, что внешний вид Бога Войны больше походит на Бога литературы, дури и силы в нём было достаточно, чтобы небожитель у его ног отлетел куда подальше, а его дворец сравнялся бы с землёй. Но, конечно, Му Цин бы не стал так поступать. Во-первых, любит этого идиота и, несмотря на то, что показательно противится, ценит его помощь и уважает его терпение. А в отношениях этого самого терпения нужно большое количество. Особенно Фэн Синю. А во-вторых, ему нравится этот дворец. Он сам — будто олицетворение Фэн Синя. Не такой утончённый, большинство залов заполнены различной мебелью и декором, который Му Цин скорее назвал бы хламом. У которого процветал внутри его владений минимализм, да-да. Зато у Фэн Синя не гуляет по коридорам перекати-поле и не воет грустный ветерок. — Ты мне мешаешь! Чем меньше будешь дёргаться, тем быстрее я закончу, — мужчина уже повысил голос. Удивительно, ведь до этого он стерпел все нападки своего благоверного. Ну конечно, они уже столько лет в отношениях, сложно не смириться. — Не могу я не дёргаться, мне больно! — Му Цин запрокинул голову и зажмурил глаза, стискивая между пальцами ткань одежд на плечах своего любимого. А этот самый прекратил попытки обработать рану, нанесённую когтём демона, и стал таращиться на него круглыми, словно блюдца, янтарными глазами. Но в этот момент ясный взгляд будто отупел. — Чего? — не то чтобы Му Цину не могло быть больно, конечно нет. Удивление Фэн Синя было обусловлено тем, что тот быстрее повесится, чем скажет, что чувствует на самом деле. Вот же непроходимый засранец. Он молчит, а ты сиди и гадай, что натворить успел. А может ты ничего и не делал, ищешь причину, по которой на тебя смотрят, как на кусок дерьма, мучаешься, пока твой возлюбленный внутри хихикает. Придумал, блять, развлечение. — Тупица. Тебе явно слух проверить надо… Ау! — возгласы Му Цина заставили генерала Наньяна возобновить свои попытки пройтись по краям глубокой царапины смоченной в отваре ватой. — Ну потерпи чуть-чуть… Что я сделаю… — шептал он, с осторожностью обрабатывая рану, не забывая смотреть на генерала Сюаньчжэня, которого неожиданно потянуло на откровенности. — Подуй… — робко произнёс Му Цин, спрятав взгляд глубоких обсидиановых глаз за густыми ресницами. Он склонил голову набок и чуть повернул её, поджимая губы. Было видно, что говорить мужчине даётся с большим трудом и ещё большим нежеланием. На бледных скулах ясно прорисовывался очаровательный румянец. Сердце Фэн Синя трепетало от нежности… Но сейчас, один хрен, он тупо посмотрел на возвышающееся над ним божество и произнёс: — Чего? — На этот раз ему по челюсти уже съездила свободная нога, кстати, весьма заслуженно. Му Цин выпрямился и упёрся босой ступнёй ему в плечо, скрещивая руки на груди. Он свёл прямые брови, образуя складку. И без того холодное лицо стало более недовольным. А Фэн Синь, словно нашкодившая псинка, опустил голову и свесил ушки, обескураженный странным поведением любимого человека. А знал он его с юных лет, и таких особенностей характера до сегодняшнего дня тот ещё не проявлял. — Хорошо-хорошо… Генерал Наньян сел ближе и, после прикосновений к уже переставшей кровоточить ране, осторожно дул на кожу, сложив губы трубочкой, успокаивая её прохладным воздухом. Му Цин в его руках заметно расслабился, а взгляд перестал метать гром и молнии. После того как он обработал раны генерала, мужчина забинтовал бедро и погладил ладонью рядом с раной. — Так лучше? — Прошептал Фэн Синь, выпрямляясь. — Да, кхм, — Му Цин продолжал кусать свои губы и прочистил горло. — спасибо. — Голос звучал тихо, но генерал Наньян стоял слишком близко, чтобы пропустить это слово мимо ушей. Он почти снова удивился вслух, но подумал, что если хоть ещё раз произнесёт сраное «чего?», от него точно не останется живого места. Поэтому мужчина нагнулся и быстро коснулся губами черноволосой макушки, прежде чем беспечно спросить: — Хочешь остаться сегодня у меня? — Фэн Синь был готов к тому, что его предложение отвергнут с гордым видом, ну, максимум покроют таким слоем дерьма, что он и не выплывет, но куда более неожиданным было шёпотом произнесённое: — Да, хочу. — Му Цин прикрыл рот кончиками пальцев и замученно простонал, падая спиной на постель. — Без проблем… Тогда я принесу твою одежду. — Ладно всё остальное! Но чтоб Му Цин сам захотел остаться у него… Слава Богу, мужчина лежит в постели и не видит, с какой по-щенячьи глупой счастливой мордочкой Фэн Синь бежит в гардеробную за нижними одеждами для сна.

***

Фэн Синя всерьёз волнует тот факт, что Му Цин резко начал говорить только правду и ничего, кроме правды. Это всё очень хорошо, но на него не похоже, вообще, сука, не похоже! Ладно, если это происходило постепенно: Му Цин старался бы быть честным со своим спутником жизни, чтобы они меньше ругались, чтобы возникало меньше недопониманий… Но генерал Сюаньчжэнь будто сыворотку правды вместо утреннего чая выпил! Как, например, ситуация, которая произошла пару дней назад.

***

Фэн Синь проходил мимо прикрытой пологом кровати, потягиваясь руками вверх, чтобы распахнуть шторы и впустить в комнату лучи утреннего солнышка. Он зажмурился, когда яркий свет скользнул по загорелому лицу, и улыбнулся, удовлетворённо промычав. Но его солнышко прикрыла мрачная тучка, которая подобрала с пола одежду и швырнула ему прямо в спину. Мужчина успел подхватить почти упавшее на пол полотенце, чуть не оставшись полностью обнажённым. Он обмотал влажную ткань вокруг бёдер и повернулся к Му Цину с недовольным выражением лица. — Ну и что это за хрень, спрашивается? Я только искупаться ходил, я ничего даже сделать не успел, чтобы Ваше Высочество разозлить! — фыркнул мужчина, сложив красивые сильные руки на мускулистой, даже пышной груди. Генерал Сюаньчжэнь проследил за упавшей со лба капелькой воды, которая скользнула в ложбинку между ключиц и продолжила свой путь по его груди вниз к рукам. Мужчина гулко сглотнул и отвернул голову, поджимая тонкие бледные губы. — Бесстыдник! Сходи оденься, нечего ходить по дворцу в чём мать родила! — Му Цин плюхнулся спиной на подушки и накрылся одеялом с головой. А Фэн Синь расстроенно надул губы, подбирая кинутую в него одежду. — Неужели тебе так не нравится? — проскулил он и бросил её в плетёную корзину для белья. Му Цин завозился и вынырнул из одеяла, оставляя снаружи только глаза. Было ощущение, будто он пытается закрыть себе рот. — Да в том и проблема, придурок! Нравится! — Звучало как-то истерично, но допустим. Фэн Синя сейчас волнует другое. — Ага… И чего ты злишься тогда? Просто смотри и… не знаю, любуйся. Будь ты обнажённым, я бы так и сделал. А, я так и делаю. — Он посмеялся и заполз на кровать, присаживаясь рядом с Му Цином. Тот дёрнулся и посмотрел на Фэн Синя влажными глазами с покрасневшими уголками. — Не могу я просто смотреть… Нет. Не так. — Он сделал паузу и прикусил нижнюю губу, выползая из-под одеяла уже наполовину, оставляя его лишь на бёдрах. — Не хочу я просто смотреть, я… Да к чёрту! Я хочу тебя касаться, трогать, просто начинаю… — кадык Му Цина дрогнул, а кожа на лице и плечах покрылась румянцем. — Просто хочу тебя… — робко закончил свою тираду мужчина, заставив Фэн Синя подзависнуть в удивлении. Да что там, в удивлении. Он в полнейшем ахуе! Мужчина коротко кашлянул и взял руку Му Цина, обхватив её обеими ладонями. Немного шершавыми и грубыми, но такими тёплыми… Генерал Сюаньчжэнь помотал головой. — Цин-эр… Я не думаю, что мне стоит объяснять, какой у тебя путь совершенствования и от чего приходится отказываться. — звучало робко и смущённо. Вау, Генерал Огромный член ещё способен испытывать смущение, да сегодня прям утро открытий! Му Цин не знал, плакать ему или смеяться. — Да уж спасибо, не нужно, я уже несколько веков ему следую, спасибо! — возмущённо сказал мужчина, но замялся, уводя взгляд обсидиановых гглаз куда-то на простынь, пальцами сминая край одеяла. — Но от этого же я не перестану хотеть тебя, идиота! Да если бы я знал, то выбрал бы другой и радовался бы жизни, либо просто… Убил тебя, чтобы глаза не мозолил! Фэн Синь лишь посмеялся и развёл руки в стороны. — Охренеть. А я-то в чём виноват? — А нечего ходить и соблазнять меня, бесстыдник. — Я себя трогать не запрещал, — посмеялся мужчина и придвинулся ближе, чтобы коснуться своими губами чужого лба. — В смысле? — Ну… Твой путь самосовершенствования не запрещает касаться других. Это работает только в твою сторону, — усмехнулся Фэн Синь и взял его руку, чтобы положить прохладную ладонь на свою грудь. — Видишь? Ничего с тобой не происходит, так что трогай столько, сколько хочется. — Ты… Кто тебе разрешал так делать? — возмущённо фыркнул Му Цин, при этом даже не подумав убрать руку. Наоборот, невольно сжал пальцами упругую кожу. Почувствовав расстекающийся по телу жар, Сюаньчжэнь нехотя вернул ладонь на постель, покусывая свои бледные губы. — У вас ведь с Его Высочеством один и тот же путь самосовершенствования… — задумался резко Наньян, а Му Цин рядом зашипел. — У этого Искателся Цветов духовных сил конца и края не видно. Да и плюсом ко всему они супруги, ты не сравнивай. — И что с того, что они женаты, будто это что-то меняет. Мы с тобой тоже супругами зваться можем, — это казалось забавным, отчего из Фэн Синя вырвался короткий смешок. — Вот и хер-то! Мы сколько уже в отношениях? Почему у меня на пальце до сих пор кольца нет? — вырвалось это как-то неожиданно. Му Цин даже отвернулся, испуганно прикрыв рот ладонью. У Фэн Синя от подобного аж глаза на лоб полезли. Он осторожно коснулся плеча мужчины, а пальцами второй руки повернул его голову к себе, чтобы смотреть в манящие омуты во время разговора. — Насколько мне помнится, ты не хотел афишировать наши отношения. — Я и сейчас не хочу, но можно же… провести церемонию без пышного торжества. — Му Цин, оказавшийся вновь лицом к лицу со своим любимым человеком, упрямо отводил глаза в сторону, заливаясь краской ещё больше, хотя, казалось бы, куда. — То есть ты всерьёз хотел бы, чтобы я тебе сделал предложение? А почему не ты мне? — глаза Фэн Синя по-лисьи прищурились, интонация его голоса была хитрой и игривой, а губы расплылись в нежной улыбке. Вот сейчас Му Цин был похож на напуганного маленького котёнка, особенно когда кусал и без того истерзанные, покрасневшие губы. — Мм… Просто хочу. Хочу, чтобы ты сделал мне предложение. А я… не знаю, как и боюсь быть отвергнутым, это же серьёзно. — По нему было видно, с каким трудом давались эти слова из-за многочисленных пауз в попытке сдержать свою откровенность. — О… Баобэй… — сердце Фэн Синя затрепетало от нежности к своему Богу. Не сдержавшись, он заключил его в объятия и коротко коснулся своими губами его. — Дурак ты. Самый настоящий. Сделай ты мне предложение, я бы ни за что не стал тебя отвергать! Но если ты так хочешь, я подожду подходящего момента и спрошу, хочешь ли ты стать моим супругом. — Зачем спрашивать, ты и так знаешь ответ… — Му Цин оплёл своими руками крепкую шею и пересел на бёдра мужчины, прижимаясь к нему. На его лице читалась растерянность и смущение, сменяющиеся радостью. Улыбнувшись, он коснулся своими губами кончика носа Фэн Синя и отстранился. Он тихо прошептал: — Я люблю тебя. — От этой пары фраз по телу мужчины пробежала дрожь. Всего пара слов, но вызывала такие эмоции, которые и словами не выразишь. Это было сказано тихим голосом, но пропитано такой нежностью и любовью, что Фэн Синь и не понимал, что ему делать. Он просто улыбнулся в ответ. Той самой яркой и счастливой улыбкой. Самый настоящий влюблённый дурак.

***

Фэн Синь вновь расплылся в улыбке, вспоминая событие дней минувших. Но кое-что его беспокоило, а именно то, как разнилось его обычное поведение и нынешнее. Обычно Му Цин язвил, плевался ядом и ругался. Он мог показывать свою любовь действиями, но никак не словами. Считал это лишним, а если и говорил слова любви, то краснел и начинал беситься. Фэн Синь привык, что его любимый мужчина скрывает свои эмоции за маской хладнокровия, а тут этот ласковый Му Цин совершенно выбивает его из колеи. Это началось спустя пару дней после завершения задания в одной деревушке. Жители жаловались на демона, живущего в реке, откуда набирали воду. Сначала девушка прибежала с длинной царапиной на предплечье. История повторилась через пару дней: двое парней спустились с вёдрами набрать воды. Да только у демона не было цели их убивать. Существо резко выныривало из воды и выпускало голубоватые, светящиеся на концах когти, намереваясь оставить рану. Часть тела не была важна. Спустя время раненые юноши и девушки начинали говорить правду. Говорят: «Лучше горькая правда, чем сладкая ложь». Да вот только жителей деревни потрясло не только появление в водах реки демона. Раненые жители начинали говорить правду. Хоть рот зашивай: разорвут нити и произнесут горькие слова. Как бы ты ни противился, как бы ни закрывал себе рот, удержать правду было невозможным. Потому жители деревни обратились с молитвами в храмы Генерала Наньяна и Сюаньчжэня. Правда ранила близких и знакомых, разрушала семьи, заствляла убивать со злости. Люди были точно хуже демона, живущего в реке у подножия деревни. Демона-то Боги Войны уничтожили, но, судя по всему, яд от раны распространился по телу Му Цина и заставлял его говорить то, что давно сидело у него в голове, о чём не хотел и запрещал себе думать. Да ладно? Одна небольшая царапина, и божество с самым очаровательным румянцем на обычно бледных щеках рассказывает свои потаённые желания. И Фэн Синю совсем-совсем не хотелось избавлять своего почти супруга от этого недуга. Уж больно ему нравится Му Цин, говорящий правду. Да, это странно, более, чем странно, но к хорошему, как говорят, быстро привыкаешь. Но, увы и ах, пришлось отправиться к Юйши Хуан за противоядием. Стоит ли говорить, как рад был сам Му Цин, узнав, что можно излечиться от этого сраного эликсира правды? Эффект от снадобья начался спустя несколько часов, и вот его ласковый мурчащий котёнок превратился в шипящего злобного котяру, который снова при каждом удобном случае так и норовил выпустить свои когти и вцепиться зубами в сонную артерию. Но без кота и жизнь не та, поэтому ничего не оставалось делать, кроме как просто напросто взять эту пушистую чёрную тучку и, вопреки всем возмущениям, прижать к себе, поцеловать за ушком и дождаться, пока шипение прекратится. Но, правды ради, всё было не настолько плачевно. Му Цин, хоть и с огромным трудом, но пересиливал себя и периодически открывал уголки своей души, представляющей собой лабиринт со множеством тупиков. Зато в действиях стал значительно смелее. Сам лез целоваться, обнимал Фэн Синя поперёк груди, когда думал, что тот уснул. Задумчиво теребил каштановые волосы и накручивал на палец, пока Фэн Синь лежал у него на коленях, читая свитки. Пусть он сам и делал это ненамеренно, его мужчина, ощущая прикосновение к прядям, довольно улыбался, стараясь спрятаться за бумагой, дабы этой довольной морды видно не было! Даже если Му Цин стал более открытым и смелым, это не значит, что его смущение ушло полностью, и он не мог дать по роже!

***

Мужчина проснулся от противной трели будильника, сон ощущался очень долгим, от нагрузки голова начала гудеть. Слёз не было, сплошная усталость. Да что там говорить, эти сны изрядно шатали его мозги и нервную систему. Му Цин только горько усмехнулся и поднял руку, дабы рассмотреть бледно-зелёное нефритовое кольцо, плотно обхватывающее безымянный палец, красиво сочетаясь с бледной кожей носителя. Прищурив глаза, Му Цин поднёс руку с кольцом ближе к лицу и покрутил его большим пальцем. Неприятное воспоминание больно кольнуло сердце, что заставило красивое лицо измениться в неприязи. Но, игнорируя это ощущение, коснулся бледными губами кольца на своём пальце. Всё же, его глаза предательски увлажнились, а в уголках его глаз скопились горькие слёзы. Похоже, маска его холодности и равнодушия даже не трещала по швам. Она уже окончательно покрылась глубокими трещинами и раскололась в пыль. Он скучал. Тосковал. Фантомные ощущения чужих рук всё ещё оставались на его теле. И как бы он хотел почувствовать их снова, услышать обращённый к нему ласковый голос, увидеть красивые янтарные глаза, прямо-таки источающие любовь, нежность и собачью преданность.