The One Who Can’t Be Saved

5 Seconds of Summer — Teeth

Bring Me The Horizon — Can You Feel My Heart

Halsey — Control

Royal Blood — Out of the Black

Chase Atlantic — Swim

«Они всё ещё не знали лиц друг друга, но уже помнили чужую боль лучше, чем собственные маршруты». Операцию в «Мнемозине» пришлось отложить. Не отменить — Намджун подчеркнул это сразу, ещё до того, как Чонгук успел открыть рот и спросить, сколько именно времени они собираются дать архиву на уничтожение последних следов. Просто отложить на трое суток, потому что восстановленный файл Чимина оказался полезным ровно настолько, чтобы показать, насколько опасным был первоначальный план. Западный вход действительно выводил не к медицинскому крылу, а в старую систему подавления, где стены были прошиты электромагнитными контурами, вентиляция соединялась с газовыми резервуарами, а двери могли заблокироваться одновременно на всех уровнях. Хуже того, Джун обнаружил активность в нижней сети: кто-то продолжал использовать архив, хотя официально здание пустовало больше пяти лет. Поэтому им требовались новые фильтры, защищённые каналы, резервный путь эвакуации и способ вытащить Дэдпула наружу, если прошлое ударит по нему сильнее любого подавителя. Последний пункт Чимину, разумеется, сообщать не собирались. — Если он поймёт, что мы готовим протокол принудительной эвакуации, — сказал Хосок, стоя над голографической схемой, — он первым делом проверит, насколько легко этот протокол сломать. — Не проверит, — возразил Тэхён с дивана. — Он сначала сделает вид, что не заметил, затем дождётся самого неудобного момента и сломает его так, чтобы все увидели. — Спасибо за уточнение, — сухо произнёс Джун. — Обращайся. Сокджин стоял у медицинского стола и собирал наборы с антидотами. Каждую ампулу он проверял дважды, хотя система уже подтверждала маркировку, и Чонгук знал: Джин думает не о растворах. Он думает о том, как удержать человека, который не переносит прикосновений, не доверяет врачам, ненавидит закрытые помещения и способен вырвать собственную руку из сустава, если это поможет выбраться из фиксатора. — Трое суток, — повторил Чонгук, всматриваясь в схему. — Не больше. — Если ничего не изменится, — сказал Намджун. — Всё обязательно изменится, — заметил Хосок. — Почему? — Потому что каждый раз, когда ты произносишь «если ничего не изменится», что-нибудь взрывается. — Это не научная закономерность. — Пять раз подряд уже почти статистика. — Вообще-то случайности не повторяются пять раз подряд. — Тэхён задумчиво приподнял брови. — Не поощряй суеверия. — Намджун посмотрел на него поверх очков. — Я поощряю драматургию. — Она нам и без тебя обходится дорого, — сказал Сокджин. Тэхён улыбнулся и, не споря, позволил Хосоку поправить сползшее с его плеч одеяло. Уголки губ Хо едва заметно дрогнули, но он сразу вернулся к работе, будто не заметил взгляда мага. Чонгук не участвовал в их перепалке. Он смотрел на красные линии нижнего уровня «Мнемозины» и думал о Паке. Чимин не писал со вчерашней ночи. Это не должно было иметь значения. У них не было привычки отчитываться друг перед другом. Они не были напарниками, друзьями и уж точно не были людьми, которые обязаны сообщать, где находятся и чем занимаются. Дэдпул мог выполнять контракт, воровать данные, убивать кого-нибудь за деньги или просто лежать на полу своей временной квартиры, споря с регенерацией и потолком. Чонгуку не должно было быть интересно. Однако он всё равно проверил канал. Дважды. Потом разозлился на себя и ушёл на патруль раньше, чем Джин успел запретить. Первое совпадение произошло через сорок семь минут. Чон получил сообщение от Джуна о нелегальном аукционе оружия в старом терминале грузового порта. Среди лотов должны были быть модифицированные нейрошокеры, несколько подавителей и устройства, созданные на основе технологий «Лазаря». Прямых доказательств связи с проектом не было, но этого хватило, чтобы Паук сменил маршрут и через несколько минут оказаться под металлической крышей заброшенного терминала. Внутри пахло машинным маслом, мокрым деревом и дешёвыми сигарами. На временной сцене стояли контейнеры с оружием, вдоль стен разместились вооружённые охранники, а у дальней двери несколько покупателей в дорогих пальто рассматривали устройства так спокойно, будто выбирали бытовую технику. Чонгук наблюдал сверху, закрепившись под одной из балок. Намджун через наушник перечислял точки камер и количество людей, Хосок находился в воздухе в нескольких кварталах, готовый перекрыть выход к реке, а полиция ждала сигнала. Всё шло подозрительно хорошо. Именно поэтому, когда на противоположной балке появился красно-чёрный силуэт, Чонгук даже не удивился. Пак сидел на корточках, словно был там с самого начала. Катаны пересекались за спиной, один пистолет лежал на колене, а в свободной руке он держал маленький театральный бинокль с золотой окантовкой. Паук медленно повернул голову. Дэдпул помахал ему двумя пальцами. Потом поднёс бинокль к маске и снова посмотрел вниз. Чонгук бесшумно перебрался к нему по балке. — Что ты здесь делаешь? — Наслаждаюсь культурным мероприятием. — Это аукцион нелегального оружия. — Я знаю. Билеты дорогие, закуски отвратительные, дресс-код скучный. Один из худших вечеров сезона. — У тебя контракт? — Почему сразу контракт? Может, я решил расширить кругозор. — Чимин повернул к нему голову. — У тебя пистолет на колене. — В этом районе он считается аксессуаром. — Чимин. — Чонгук. — Кто цель? — Паук почувствовал, как раздражение уже знакомо поднимается по позвоночнику. — Ты так быстро переходишь к личным вопросам. Я ещё не оправился после нашего разговора о сне. — Кто цель? Пак убрал бинокль в подсумок и указал вниз подбородком. На сцену как раз вышел высокий мужчина лет пятидесяти в светлом костюме. Его сопровождали четверо охранников. На лице была уверенная улыбка человека, привыкшего покупать безопасность оптом. — Элиас Морено, — сказал Чимин. — Торговец оружием, похититель технологий, ценитель дорогих часов и ужасных галстуков. — Его нужно взять живым. — Тебе — возможно. — Он связан с «Лазарем». — Многие люди связаны с «Лазарем». Это не делает их менее удобными для убийства. — Тебе заплатили за его смерть. — Чон посмотрел на него внимательнее. — А вот теперь разговор стал профессиональным. — Откажись. — Нет. — Чимин медленно наклонил голову. Ответ прозвучал спокойно. Без шутки. Без нарочитой жестокости. Просто нет. — Он нужен нам для допроса, — жёстко сказал Чонгук. — Может знать маршруты поставок и имена заказчиков. — А мне заплатили за то, чтобы он перестал дышать до полуночи. — Верни деньги. — Не смеши меня. Я наёмник, а не благотворительный фонд морального развития. — Я серьёзно. — Я тоже. — Ты понимаешь, что я не позволю тебе его убить? — Чон опустился рядом, чтобы не привлекать внимание снизу. — Понимаю. — И всё равно пришёл? — Конечно. Мне нравится, когда работа включает дополнительные препятствия. Можно выставлять наценку. — Чимин. — Что? Ты думал, одна пицца и несколько неубитых идиотов превратили меня в добропорядочного гражданина? Паучок, я даже налоги не плачу. Внизу Морено начал представлять очередной лот — устройство с широким металлическим корпусом и синими индикаторами. Намджун сразу заговорил в наушнике, подтверждая сходство с подавителем, найденным у людей «Лазаря», но Чонгук почти не слушал. Он смотрел на Дэдпула. Пак оставался расслабленным, однако палец лежал возле спускового крючка. Не на нём, но слишком близко. В движениях не было сомнения или внутренней борьбы. Чимин действительно пришёл выполнить контракт. И просьба Чонгука для него не перевешивала деньги, обещание заказчику или собственное решение. Это почему-то одновременно злило и успокаивало. Чимин всё ещё был Чимином. — Тогда я остановлю тебя, — сказал Чонгук. — Это уже больше похоже на нашу нормальную динамику. — И заберу Морено живым. — Попробуй. — Дэдпул подмигнул ему белой линзой маски и спрыгнул с балки. Не вниз. Сначала на подвесной прожектор, затем на боковую конструкцию, откуда одним движением выбил крепление большого рекламного щита. Металлическая рама рухнула перед главными дверями, перекрывая выход, люди внизу закричали, охранники подняли оружие, а Пак уже летел сквозь свет и пыль, стреляя в ближайшие прожекторы. Терминал погрузился в полутьму. — Чёрт возьми, — выдохнул Чонгук и прыгнул следом. Первые две пули он отвёл паутиной. Третью поймал в воздухе металлическим подносом, сорванным с сервировочного стола, и швырнул обратно не в человека, а в выключатель аварийной системы. Красные лампы вспыхнули вдоль стен. Дэдпул оказался в центре зала, как будто именно этого и ждал. Он ударил одного охранника рукоятью в подбородок, второго подсёк ногой, от третьего ушёл в сторону и выстрелил ему в бедро. Мужчина рухнул, зажимая рану, а Чимин уже развернулся к четвёртому. — Не убивай! — крикнул Чонгук, опускаясь между рядами стульев. — Не обещал! — Пак выстрелил. Чонгук успел дёрнуть ствол паутиной. Пуля ушла выше и выбила кусок стены. — Ты мешаешь выполнению оплаченной услуги! — Очень на это надеюсь! — Ужасный клиентский сервис! Морено вместе с охранниками отступал к боковому выходу. Хосок предупредил, что снаружи к терминалу приближаются две машины, а Намджун начал перечислять приоритеты, но разговор заглушили выстрелы. Чонгук двигался быстро, связывая оружие паутиной, переворачивая столы и вытаскивая покупателей из-под линии огня. Пак, в свою очередь, не пытался никого спасать. Он шёл прямо к цели, убирая всё, что мешало. Одного человека ударил рукоятью, другого застрелил в плечо, третьему сломал руку и украл пистолет прежде, чем тот упал. — Ты же уже вооружён! — бросил Чонгук. — Этот красивее! — Это не причина воровать! — Для меня причина! Один из охранников выскочил из-за контейнера и направил автомат в спину Дэдпула. Паучье чутьё вспыхнуло раньше, чем Чонгук успел крикнуть. Он выстрелил паутиной, дёрнул ствол вверх, однако мужчина удержался и начал разворачиваться к нему. Чимин не посмотрел. Просто достал нож и метнул назад. Лезвие вошло охраннику в горло. Чон замер на долю секунды. Этого хватило, чтобы Морено добрался до бокового коридора. — Чимин! — Что? Он собирался стрелять в тебя. — Я обезвредил его! — Недостаточно быстро. — Ты мог ранить! — Мог. — Тогда почему не сделал? Пак выдернул нож из тела, вытер его о пиджак погибшего и побежал к коридору: — Потому что мне так быстрее! — ответ ударил сильнее, чем должен был. Не потому, что Чонгук не понимал. Именно потому, что понимал. Пак не выбирал несмертельный способ, если смертельный был проще. Не потому, что не умел иначе. Не потому, что не видел других вариантов. Он видел их — и не считал обязательными. Паук выругался и рванул следом. Коридор вывел в погрузочную часть терминала, где Морено пытался открыть заблокированную дверь. Его последний охранник держал оружие дрожащими руками. Увидев Паука, он выстрелил первым. Чонгук ушёл от пули, приклеил мужчину к стене и одним рывком вырвал автомат. Чимин вошёл через другое ответвление. Морено поднял руки. — Подождите, — быстро произнёс он. — Мне заплатили, я только посредник. Я могу назвать имена. Маршруты. У меня есть доступ к хранилищам. — Отлично, — сказал Чонгук, приближаясь. — На колени. Руки за голову. — Морено подчинился. Пак остановился в нескольких шагах. Пистолет в его руке смотрел вниз. — Чимин, — предупредил Чонгук. — Я ничего не делаю. — Убери оружие. — Оно и так внизу. — Убери. Дэдпул посмотрел на него, затем на Морено: — Знаешь, — сказал он торговцу, — твоя смерть стоила удивительно мало. Я даже немного оскорблён за тебя. — Я заплачу больше, — сразу выпалил тот. — Вдвое. Нет, втрое. — Чимин застыл. Чонгук не поверил собственным ушам. — Что? — Пятьдесят тысяч, — продолжил Морено, судорожно сглатывая. — Прямо сейчас. И ещё столько же, если вы уберёте Паука. Белые линзы маски медленно повернулись к Чонгуку: — Неловко, — сказал Пак. — Ты даже не думай. — Чон напрягся. — Он предложил втрое больше. — Чимин. — Я не сказал, что соглашусь. — Но считаешь. — Я профессионал. Конечно считаю. Морено увидел колебание и заговорил быстрее: — У меня деньги на закрытом счёте. Доступ в кармане. Сто тысяч за него. Ещё двадцать за безопасный выход. Чимин присвистнул: — Паучок, ты неожиданно хорошо стоишь. — Не смешно. — Я не шучу. Это было хуже. На секунду Чонгук действительно не знал, что сделает Пак. И именно так должно было быть. Не было уверенности, что дружба, пицца, разговор на крыше или обещание не искать личность внезапно стали важнее денег. Чимин мог развернуть оружие. Мог выстрелить в него. Мог решить, что новый контракт выгоднее старого. Он не был приручён, исправлен или предсказуем. Пак медленно поднял пистолет. Чонгук приготовился. Ствол прошёл мимо него и остановился на Морено. — Проблема в том, — сказал Чимин, — что ты предложил мне убить человека, который ставит моей доставке семь из десяти. Это личное оскорбление. Он выстрелил. Чонгук дёрнулся раньше звука, но не успел. Пуля вошла Морено между глаз. Тело рухнуло на бетон. Несколько секунд Чонгук просто смотрел. Потом резко развернулся к Паку: — Какого хрена?! — Не кричи, у меня чувствительный слух. — Он сдался! — И? — Он был обезврежен! — Ты связал его ноги, но рот работал слишком активно. — Он собирался дать нам информацию! — Он собирался купить мою услугу и заказать твою смерть. Очень непоследовательный человек. — Ты убил его не из-за меня. — Конечно не из-за тебя. У меня был контракт. — Чимин склонил голову. — Тогда зачем весь этот спектакль? — Проверял курс. — Ты вообще слышал хоть что-нибудь из того, что я говорил? — Чонгук шагнул к нему. — Да. — И? — Не согласился. Ответ прозвучал так спокойно, что злость Чонгука на секунду потеряла направление. Пак не оправдывался. Не говорил, что Морено заслужил смерть, не прикрывался спасением Чонгука, не обещал быть лучше. Он просто принял решение и выполнил работу, зная, что Паук будет против. — Я не буду каждый раз делать так, как ты хочешь, — продолжил Чимин. — Иногда не буду убивать, потому что мне лень. Иногда потому, что цель нужна живой мне самому. Иногда потому, что ты стоишь рядом и смотришь этим своим оскорблённым моральным взглядом. А иногда я возьму деньги и закончу контракт. Ты не мой начальник, Чонгук. — Я и не хочу им быть. — Хорошо. Потому что я краду у начальников канцелярию и достоинство. — Он мог привести нас к «Лазарю». —Чонгук стиснул челюсть. — Может быть. — И тебя это не волнует? — Волнует. Но не сильнее, чем выполненный договор. — Ты мог вернуть аванс. — Я мог. Не захотел. Чимин наклонился к телу Морено, вытащил из внутреннего кармана кошелёк, затем снял с его запястья дорогие часы. Чонгук уставился на него: — Ты сейчас серьёзно его обворовываешь? — Ему уже не понадобится. — Это улика. — Теперь сувенир. — Положи обратно. — Нет. — Чимин. — Чонгук. — Отдай хотя бы телефон. — Телефон забирай. Он страшный. Пак действительно бросил ему устройство, но часы спрятал в подсумок. Чонгук поймал телефон и несколько секунд смотрел на наёмника, пытаясь решить, что сильнее: желание ударить его, связать паутиной или всё-таки признать, что именно такой Чимин куда ближе к правде, чем тот образ почти послушного союзника, который начал складываться после последних встреч. — Ты невозможен, — процедил он. — А ты всё ещё разговариваешь со мной. — Мне пора. Полиция не любит, когда я остаюсь для заполнения бумаг, — в коридоре послышались сирены. Пак убрал пистолет. — Ты никуда не пойдёшь. — Чон выстрелил паутиной и обмотал его запястье. — О, мы снова вернулись к связыванию. Уже лучше. — Дэдпул посмотрел на белую нить. — Ты убил ключевого свидетеля. — И спас тебя от потенциально выгодной сделки. — Ты отказался от неё, потому что у тебя уже был контракт. — Не порть красивый момент фактами. Чимин резко дёрнул руку, подтягивая Чона к себе. Паук ожидал удара и перенёс вес вперёд, но Пак вместо этого шагнул в сторону, перехватил его за плечо и использовал движение, чтобы перепрыгнуть через ограждение погрузочной платформы. Паутина натянулась между ними. Чонгук рванул обратно. Дэдпул ударился о металлическую стойку, выругался, но не отпустил нить. Вместо этого достал нож и перерезал паутину возле собственного запястья. — До встречи, Паучок! — Чимин! — Не скучай! И скажи большому умному другу, что телефон Морено всё ещё полезнее его трупа! — Это не делает ситуацию лучше! — Но делает отчёт длиннее! Пак исчез в боковом проёме за секунду до того, как туда ворвалась полиция. Первое совпадение закончилось телом Морено, украденными часами, телефоном с частично стёртыми данными и очень ясным напоминанием: Дэдпул не прекратил быть наёмником только потому, что однажды принёс пиццу.

***

— Он мог убить тебя, — сказал Намджун позже, когда они вернулись в убежище. — Мог, — ответил Чонгук. Джун стоял у терминала, извлекая файлы из телефона Морено. Хосок проверял записи камер, Джин обрабатывал неглубокий порез на плече Чонгука, а Тэхён сидел рядом и молчал подозрительно долго. — Он рассматривал предложение? — спросил Сокджин. — Да. — Насколько серьёзно? — Я не знаю. — Чонгук задумался. — Но оружие на тебя не направил. — Нет. — Это что-то значит, — тихо заметил Хосок. — Не обязательно хорошее, — сказал Чонгук. — Он мог просто решить, что прежний контракт важнее. — Или что сто тысяч недостаточно, — произнёс Тэхён. Все посмотрели на него. Маг пожал плечами. — Что? Вы пытаетесь найти красивое объяснение там, где может быть обычная рыночная логика. Чимин не отказался бы от собственного договора посреди выполнения, если только новое предложение не перевесило бы не только деньги, но и удовольствие от завершения начатого. — Удовольствие, — повторил Джин с явным неодобрением. — Он получает удовольствие от работы, — спокойно сказал Тэхён. — Не надо делать вид, что это не так. — Он сказал, что не будет каждый раз делать так, как я хочу. — Чон посмотрел на экран. — И ты удивлён? — Намджун снял очки. — Нет. — Злишься? — Да. — Боишься? Чонгук поднял голову. Вопрос прозвучал слишком точно. Он хотел сказать нет. Автоматически. Геройски. Глупо. Но перед глазами снова возник момент, когда Пак медленно поднял пистолет и на секунду Чонгук действительно не знал, куда повернётся ствол. — Иногда, — признал он. — Это нормально. — Джин перестал заклеивать порез и посмотрел ему в лицо. — Я должен понимать, что он сделает. — Нет, — возразил Намджун. — Ты должен быть готов к нескольким вариантам. Понимать Чимина полностью сейчас невозможно. Возможно, невозможно вообще. — Он сам иногда не знает, что сделает, — сказал Хосок. — Именно, — кивнул Джун. — Нельзя строить безопасность на надежде, что он тебя послушает. Чонгук вспомнил крышу. Не стал спорить. Сокджин закончил с повязкой и убрал инструменты: — Но есть разница между «он тебя не слушается» и «ему всё равно, жив ты или нет». — Какая? — Пока не знаю, — честно сказал Джин. — Но она есть. Тэхён наконец поднялся, несмотря на недовольный взгляд Сокджина, и подошёл к терминалу: — Чимин убил Морено, потому что пришёл убить Морено. Это не новая жестокость и не срыв. Он заранее принял решение. Гораздо интереснее другое. — Что? — спросил Чонгук. — Он объяснил тебе. — Издевался. — И объяснил. Раньше он бы просто ушёл. — Это ничего не меняет. — Чон нахмурился. — Нет. Но показывает, что ему важно, чтобы ты не придумал неправильную причину. — Какую? Тэхён посмотрел на него с тем раздражающим спокойствием, которое появлялось у него перед особенно точными словами: — Что он сделал это потому, что не услышал тебя. Он услышал. Просто выбрал иначе. Это было неприятно. И правдиво. Чон отвернулся к экрану. В телефоне Морено нашли несколько имён, маршрут поставки подавителей и зашифрованный платёж, который, вероятно, вёл к заказчику Чимина. Джун не мог открыть его сразу, но информации всё равно было достаточно, чтобы смерть торговца не обнулила расследование полностью. Это тоже раздражало. Пак оказался прав: телефон действительно был полезнее трупа. Но Чонгук всё равно не собирался говорить ему об этом.

***

Второе совпадение произошло следующей ночью. На этот раз Чимин не пришёл к общей цели. Он пришёл помешать. Чонгук уже почти закончил операцию возле частного исследовательского центра, где группа вооружённых людей пыталась вывезти экспериментальное устройство, похожее на компактный нейронный модуль. Устройство не принадлежало «Лазарю», но его внутренняя структура могла использоваться для подавления памяти и кратковременной дезориентации. Джун хотел получить модуль целым, полиция — задержать воров, а Чонгук — закончить всё без трупов и пожара. Первые две части плана прошли успешно. Третья продержалась до появления Дэдпула. Он вылетел из окна третьего этажа вместе с осколками стекла, приземлился на крышу бронированного фургона и бодро помахал Чонгуку маленьким серебристым контейнером. Паук застыл на стене соседнего здания. — Нет. — Привет и тебе! — Положи обратно. — Ты даже не спросил, что это. — Нейронный модуль. — Большой умный друг портит сюрпризы. — Он нужен как доказательство. — А мне как товар. Чимин спрыгнул с фургона. Чонгук оказался перед ним раньше, чем тот сделал второй шаг: — Тебе заплатили украсть его? — Да. — Кто? — Профессиональная тайна. — Он опасен. — Многие дорогие вещи опасны. Именно поэтому они дорогие. — Ты не знаешь, для чего его используют. — Знаю. Для подавления памяти, временной дезориентации и очень неприятных корпоративных презентаций. — Тогда почему согласился? — Хорошо платят. — Пак пожал плечами. Простой ответ. Никакого тайного мотива. Никакой попытки выдать контракт за борьбу с «Лазарем» или личную месть. Деньги. — Отдай контейнер, — сказал Чонгук. — Нет. — Я заберу силой. — Попробуй номер два за последние двадцать четыре часа. Мне нравится твоя настойчивость. Чонгук выстрелил паутиной. Чимин увернулся, контейнер перелетел в другую руку, а следом Пак бросил под ноги Пауку небольшой диск. Чонгук отпрыгнул, ожидая взрыва, но устройство раскрылось с громким щелчком и выпустило облако ярко-розового порошка. — Что за— — Блёстки! — Ты носишь с собой гранаты с блёстками? — Чонгук приземлился на капот машины, покрытый розовым сияющим слоем. — Иногда ситуация требует тактического гламура. — Это безумие. — Это отвлечение. Пак рванул к переулку. Чонгук погнался. Они пронеслись между машинами, перепрыгнули низкое ограждение и оказались у строительной площадки, где ещё работал ночной кран. Чимин двигался быстро, но не слишком — словно специально оставлял Пауку возможность приблизиться. Каждый раз, когда Чонгук почти хватал его, Пак уходил в сторону, скользил под стрелой крана или бросал за спину что-нибудь украденное по дороге: дорожный конус, упаковку кабелей, чей-то велосипед. — Перестань воровать всё подряд! — Велосипед стоял без присмотра! — Это не значит, что он ничей! — Теперь мой! Чонгук приклеил колёса паутиной. Велосипед резко остановился, Пак перелетел через руль, сгруппировался в воздухе и приземлился на ноги, всё ещё удерживая контейнер. — Семь из десяти, — сказал он. — За технику. Минус три за ущерб транспорту. — Ты украл транспорт! — Но теперь переживаю за него. За ними из исследовательского центра выбежали оставшиеся воры. Они не собирались позволять Дэдпулу забрать собственную добычу и открыли огонь по обоим. Чонгук резко толкнул Чимина за бетонный блок. — Лежи! — Ты так командуешь, будто мне нравится. — У тебя модуль! — Я знаю. Очень идёт к костюму. Пули раскалывали бетон над их головами. Чонгук выстрелил паутиной, вырвал оружие у первого нападавшего, затем оплёл ноги второго. Третий поднялся на металлическую платформу, выбирая позицию. Чимин выглянул из-за укрытия. — Этого можно? — Нет. — Он наверху. — Я вижу. — У него винтовка. — Я тоже вижу. — Он целится в тебя. — Чимин, нет! Выстрел Дэдпула прозвучал одновременно с предупреждением паучьего чутья. Пуля попала стрелку в грудь. Мужчина сорвался с платформы и рухнул на настил ниже. Чонгук резко повернулся. — Я сказал нет! — А я сказал, что не обещаю слушаться! — Пак вышел из-за укрытия и выстрелил ещё дважды — не смертельно, в плечи оставшихся нападавших. Они упали, оружие покатилось по асфальту. — Почему тех ранил, а его убил? — Он раздражал меня высотой. — Это не причина! — Для меня причина. — Ты просто решил сделать наоборот? — Нет. Я решил, что снайпер опаснее двух идиотов на земле. И мне было лень ждать, пока ты красиво обезвредишь его паутиной. Чон хотел ответить, но паучье чутьё снова взорвалось предупреждением. Сверху раздался металлический скрежет.Одна из пуль попала в фиксатор груза. Подъёмный кран дёрнулся, тяжёлая балка на цепях пошла вниз — прямо на временный проход, где двое рабочих, привлечённых стрельбой, пытались выбраться со строительной площадки. Чонгук сорвался с места. Он успел подхватить первого человека и вытолкнуть второго из-под падающей конструкции, но балка уже шла следом. Паук выстрелил паутиной вверх, закрепил несколько линий за стрелу крана и удержал груз в нескольких метрах над землёй. Мышцы сразу свело от напряжения. — Уходите! — крикнул он рабочим. Они побежали. Цепь треснула. Чонгук почувствовал, как одна из линий рвётся. — Паучок, — сказал Чимин совсем рядом. — Не сейчас! — На счёт три отпускай. — Она упадёт! — Я знаю. — Там газовая труба! — Поэтому и говорю отпустить. Пак уже стоял у основания крана, быстро устанавливая что-то на боковой механизм. Чонгук увидел небольшой заряд: — Ты собираешься взорвать кран?! — Только его крепление. — Это плохая идея! — У меня других почти не бывает. Один! — Чимин! — Два! Оставшаяся паутина затрещала. Чонгук понял, что всё равно не удержит груз дольше нескольких секунд: — Три! — Он отпустил. Чимин подорвал крепление. Стрела крана резко ушла в сторону, меняя траекторию падающей балки. Та рухнула на пустую часть площадки, раздавила два контейнера и подняла огромное облако пыли, но не задела газовую трубу. Чон приземлился на колени. Пак подошёл к нему, отряхивая перчатки. — Видишь? Иногда взрывы решают проблемы. — Ты мог предупредить раньше. — Тогда ты бы спорил дольше. — Ты всё равно украл модуль. Чимин посмотрел на собственную пустую руку. Контейнера не было. Они оба медленно повернули головы. Серебристый футляр лежал возле раздавленного контейнера, куда отлетел во время взрыва. Чонгук выстрелил паутиной. Чимин бросился одновременно. Контейнер скользнул по асфальту к Пауку, но Пак успел перехватить нить ножом, наступил на футляр и резко поднял его ногой в воздух. Чонгук поймал. На секунду победно улыбнулся под маской. Дэдпул выстрелил ему в руку. Не пулей. Маленьким дротиком. Пальцы Чонгука свело, контейнер выпал, а Чимин подхватил его. — Ты в меня выстрелил?! — Нейромышечный блокатор. Пройдёт через двадцать секунд. — Ты ненормальный! — Но с товаром. — Пак попятился к переулку. — Стой! — Не могу. Покупатель ждёт. — Ты даже не знаешь, кто он! — Знаю номер счёта. Для рабочих отношений достаточно. — Это устройство может использоваться против людей! — Именно поэтому за него платят. — Я найду тебя. — Чон дёрнул рукой. Чувствительность уже возвращалась. — Ты и так постоянно меня находишь. — И заберу модуль. — Купи дороже. — Я не собираюсь участвовать в аукционе! — Тогда плохая новость: капитализм победил. Чимин бросил дымовую гранату. На этот раз обычную, без блёсток. Когда дым рассеялся, его уже не было. На земле лежал чужой бумажник. Чонгук поднял его и увидел фотографию одного из покупателей аукциона Морено. Внутри не было денег. Только записка красным маркером: НИЧЕГО ЛИЧНОГО. ПРОСТО БИЗНЕС. И БЛЁСТКИ ТЕБЕ ИДУТ. Второе совпадение закончилось украденным нейронным модулем, одним погибшим стрелком, спасёнными рабочими и розовыми блёстками, которые Джин потом ещё два часа находил на костюме Чонгука.

***

— Не смей говорить, что они мне идут, — предупредил Чонгук, когда Хосок в третий раз посмотрел на его плечо и отвернулся, пряча улыбку. — Я ничего не сказал. — Ты подумал. — У нас это заразно. — Ненавижу эту фразу. Сокджин снимал остатки порошка с ткани специальной щёткой: — Блёстки забились в волокна. Возможно, часть костюма придётся заменить. — Убей его, — сказал Чонгук. — Кого именно? Хосока или Дэдпула? — Джин поднял взгляд. — Никого. — Уже прогресс, — пробормотал Тэхён. — Не начинай. Намджун изучал данные с дротика, которым Чимин выстрелил в Паука: — Блокатор был рассчитан точно. Доза достаточно высокая, чтобы временно расслабить пальцы, но слишком низкая для общего паралича. — Он мог не попасть в сосуд, — сказал Джин. — Думаю, намеренно не попал. — Это должно меня утешить? — спросил Чонгук. — Нет. Только показывает, что он знал, куда стреляет. — Он украл опасное устройство ради денег. — Да. — И убил человека. — Да. — Но вы всё равно ищете в этом признаки заботы. — Нет, — спокойно возразил Сокджин. — Мы ищем факты. Факт: Чимин выстрелил в тебя несмертельным дротиком. Факт: выстрелил в другого человека пулей. Факт: украл устройство и выполнил контракт. Одно не отменяет другое. Чонгук сжал губы. Именно этого он сам хотел. Чтобы Чимин не превращался в правильного персонажа только потому, что между ними появилось что-то похожее на связь. Чтобы его решения не начинали автоматически совпадать с желаниями Человека-паука. Чтобы он оставался наёмником, который может помочь удержать падающую балку и через минуту украсть опасную технологию. Но жить с таким человеком в одной реальности было намного сложнее, чем придумывать красивые формулировки о принятии. — Мы должны вернуть модуль, — сказал он. — Вернём, — ответил Джун. — Я отследил один из маячков в контейнере. — Ты установил маячок? — Паук поднял голову. — Ещё до операции. — Почему не сказал? — Потому что знал, что его могут украсть. — Ты знал, что появится Чимин? — Нет. Но вероятность была высокой. — Второй раз за сутки. — Хосок тихо усмехнулся. — Это ещё не закономерность, — сказал Намджун. — Случайности не повторяются пять раз подряд. — Тэхён посмотрел на него. — Пока было два. — Дай ему время. Чонгук не собирался давать. Тем не менее третье совпадение произошло меньше чем через двое суток. И на этот раз у Чимина не было ни контракта, ни общей цели, ни украденного устройства в руках. По крайней мере, он так утверждал. Вечер был холодным и дождливым. Чонгук провёл почти три часа в старом транспортном тоннеле, где после аварии застрял вагон пригородного поезда. Система электроснабжения отключилась, один из бетонных блоков обрушился на заднюю часть состава, несколько пассажиров получили травмы, а спасательные службы не могли подвести тяжёлую технику из-за риска нового обвала. Человек-паук работал внутри тоннеля вместе с пожарными. Он укреплял потрескавшиеся своды паутиной, вытаскивал людей через узкие окна, переносил носилки и удерживал часть вагона, пока спасатели освобождали зажатую женщину. Никаких преступников. Никакого «Лазаря». Обычная авария. Поэтому, когда на вентиляционной трубе у стены обнаружился Дэдпул, Чонгук несколько секунд думал, что от усталости начал видеть красно-чёрные галлюцинации. Пак сидел высоко над путями, свесив ноги, и ел лапшу из картонной коробки. — Ты что здесь делаешь? — спросил Чонгук, продолжая удерживать погнутую металлическую раму. — Ужинаю. — В аварийном тоннеле? — Атмосферно. Поезда, дождь, человеческая паника. Ресторан с концепцией. — Как ты сюда попал? — Через вход. — Всё перекрыто. — Значит, через очень убедительный вход. Один из пожарных посмотрел вверх, увидел вооружённого человека в маске и потянулся к рации. Чимин помахал ему вилкой: — Не переживайте, я с кейтерингом. — Он не с нами, — сразу сказал Чонгук. — Грубо. — Уходи. — Ты занят. Не хочу отвлекать. — Ты уже отвлекаешь. — Тогда не смотри. — Чонгук стиснул зубы и вернулся к работе. В следующие двадцать минут Чимин действительно ничего не делал. Просто наблюдал. Иногда комментировал. Когда Паук удержал кусок потолка и одновременно поймал сорвавшийся инструмент, Пак поставил ему восемь баллов за координацию. Когда Чонгук случайно ударился головой о край вагона, предложил вычесть два за невнимательность. Когда один из спасателей поскользнулся и едва не упал на рельсы, Дэдпул бросил коробку с лапшой, выстрелил тросом и удержал его, прежде чем Чонгук успел добраться. После этого спокойно подтянул мужчину к платформе и вернулся за ужином. — Спасибо, — выдохнул спасатель. — Не благодарите. Я просто не хотел, чтобы ваш труп упал в мою лапшу. — Ты мог сказать нормально. — Чонгук посмотрел на него. — Мог. Не захотел. Работа продолжилась. Пак не спускался. Однако Чонгук постепенно начал замечать детали. На боку красно-чёрного костюма темнело большое пятно. Сначала его можно было принять за воду, но дождь не попадал так глубоко в тоннель. Кроме того, Чимин слишком осторожно поворачивал корпус и держал левую руку ближе к рёбрам. Каждый раз, когда он смеялся, голос становился немного громче, чем нужно. Слишком громко. Слишком весело. Чонгук вспомнил их разговор на крыше. Усталость всегда там. Просто обычно я громче. Теперь он понял, что не только усталость. Боль тоже. Чем сильнее болело, тем больше становилось слов. Шутки следовали одна за другой почти без пауз, будто тишина могла дать телу возможность напомнить о повреждении. — Ты ранен, — сказал Чонгук, когда рядом наконец никого не осталось. — Оскорблён твоим вниманием. — Слева. — У меня много всего слева. — Рёбра. — Технически они с обеих сторон. — Чимин. — Чонгук. — Насколько серьёзно? — Паук удерживал створку вагона, пока последнего пассажира выводили наружу. — По шкале от «бумажный порез» до «мою селезёнку вынули ложкой»? — Нормально ответь. — Селезёнку не трогали. — Это не ответ. — Значит, разговор окончен. Пак засмеялся, но смех сорвался на коротком вдохе. Чонгук заметил. Чимин заметил, что он заметил. После этого заговорил ещё быстрее: — Вообще, селезёнка — недооценённый орган. Люди постоянно говорят о сердце, печени, лёгких. Никто не пишет любовных песен селезёнке. Несправедливо. Нужно восстановить баланс. «О, детка, ты моя лимфатическая система, фильтруй мою кровь всю ночь». — Ты боишься, — сказал Чонгук. Слова остановили его. Всего на секунду. Но остановили. — Чего? — спросил Чимин. — Не знаю. — Тогда плохая диагностика. — Ты начинаешь говорить быстрее, когда боишься. Чимин спрыгнул с трубы. Приземлился мягко, но сразу перенёс вес на правую сторону: — Потрясающе, — произнёс он. — У нас появился новый эксперт по Дэдпулу. Скоро выпустишь справочник? «Как понять вооружённого психопата по скорости болтовни». — Я не называю тебя психопатом. — Очень мило. Получишь скидку на следующую кражу. — Что произошло? — Ничего. — Ты пришёл сюда после тяжёлого ранения без причины. — У меня была причина. — Какая? — Здесь было недалеко. — Чимин поднял с пола размокшую коробку лапши, посмотрел внутрь и с сожалением выбросил. — От чего? — От другого места. — Очень содержательно. — Я стараюсь сохранять загадочность. Чонгук отпустил раму. Пожарные сообщили, что вагон пуст, и начали выводить людей к выходу. Теперь у Паука появилось несколько свободных минут. Он подошёл ближе. Чимин сразу немного отступил. Не резко. Почти незаметно. Но отступил. — Дай посмотреть, — сказал Чонгук. — Нет. — Я не врач. — Это не аргумент в твою пользу. — Джин может приехать. — Тем более нет. — Чимин. — Не трогай. — Голос изменился. Не громкий. Не шутливый. Ни одного лишнего слова. Чонгук остановился. Пак стоял перед ним, чуть развернув корпус, будто готовился защищать не рану, а саму возможность не позволить другому человеку приблизиться. Рука уже лежала возле ножа. Не как угроза Пауку — скорее как автоматическая реакция на нарушение дистанции. — Хорошо, — сказал Чонгук. — Вот так просто? — Чимин не расслабился сразу. — Ты сказал не трогать. — Обычно ты споришь. — Могу начать. — Не надо. Они замолчали. В тоннеле мигали аварийные лампы. Дождь барабанил где-то далеко по металлическим решёткам, голоса спасателей постепенно стихали у выхода. Чонгук смотрел на Пака и пытался понять, почему тот действительно здесь. Не ради аварии. Чимин не мог знать о ней заранее. Не ради людей. Он помог одному спасателю, но остальным не уделял внимания. Не ради «Лазаря». Никаких следов проекта не было. Возможно, ему действительно просто захотелось посмотреть. Мысль казалась почти более странной, чем контракт. — Ты следил за моим патрулём? — спросил Чонгук. — Нет. — Тогда как оказался здесь? — Увидел твои паутины у входа. — И решил зайти? — Мне было скучно. — С тяжёлой раной? — Особенно с тяжёлой раной. Дома стены начинают задавать слишком много вопросов. Чонгук не улыбнулся. Чимин снова рассмеялся громче, чем требовалось. И теперь Чонгук уже не мог этого не слышать: — У тебя что-то застряло в боку? — спросил он. — Возможно. — Пуля? — Скучно. — Осколок? — Теплее. — Нож? — Ножи слишком лично. — Тогда что? — Кусок автомобильной двери. —Пак задумался. — Что? — Чонгук уставился на него. — Машина взорвалась раньше, чем обещали в рекламном буклете. — У тебя в боку кусок двери? — Уже не весь. Самое неудобное вытащил. — И после этого ты пошёл наблюдать, как я вытаскиваю людей из поезда? — Ты красиво работаешь. Ответ прозвучал слишком просто. Чонгук не сразу нашёлся. Чимин, осознав сказанное, тут же добавил: — В смысле технически. Гибко. Эффективно. Много паутины, минимум расчленёнки. Очень семейное шоу. — Конечно. — Не делай этот тон. — Какой? — Такой, будто я сказал что-то нормальное. — Ты сказал. — Отвратительно. Забудь. Пак развернулся к выходу. В этот момент сзади подошёл один из молодых спасателей. Он хотел поблагодарить Чимина за помощь и, не видя опасности, положил руку ему на плечо. Реакция была мгновенной. Пак развернулся, перехватил запястье, вывернул руку мужчине за спину и прижал его лицом к металлической стене. Нож появился у горла раньше, чем спасатель успел вскрикнуть. — Чимин! — резко сказал Чонгук. Дэдпул дышал быстро. Слишком быстро. Спасатель замер. — Я только хотел— — Не трогай меня, — произнёс Пак. Голос был тихим и совсем чужим. — Отпусти его. — Чонгук медленно подошёл сбоку. — Он полез к маске. — Нет. Он коснулся плеча. — Рука шла выше. — Он не знал. — Теперь знает. Лезвие чуть сильнее прижалось к коже. Чонгук увидел, как пальцы Чимина дрожат. Не от слабости. От чего-то глубже: — Пак, — сказал он спокойно. — Посмотри на меня, — белые линзы маски дёрнулись в его сторону. — Он не снимал её. — Собирался. — Нет. — Ты не знаешь. — Знаю. Я видел. Несколько долгих секунд Чимин не двигался. Потом резко отпустил спасателя. Тот отшатнулся, прижимая руку к груди: — Уходи, — сказал Чонгук. Мужчина не стал спорить. Быстро отступил к выходу и исчез за поворотом. Пак убрал нож: — Не надо было вмешиваться. — Ты чуть не перерезал ему горло. — Не перерезал. — Потому что я остановил. — Не льсти себе. — Ты почти никогда не позволяешь людям касаться маски. Чимин застыл. Чонгук продолжил осторожнее: — Даже когда Джин осматривал тебя, ты не снимал её. В бою закрываешь лицо раньше ран. И если кто-то тянется к ткани, ты реагируешь сильнее, чем на оружие. — Поздравляю. Третий раздел справочника готов. — Я не пытаюсь её снять. — Пока. — Никогда без разрешения. — Опасное слово. — Чимин медленно повернул к нему голову. Тишина растянулась между ними. Пак смотрел так долго, будто искал подвох. Потом отвёл взгляд. — Хорошо, — сказал он. Чонгук не стал называть это доверием. Не стал благодарить. Просто принял. В наушнике раздался голос Намджуна: — Чонгук, тоннель стабилен. Нужно возвращаться. — Понял. Чимин уже направился в противоположную сторону, к техническому проходу: — Ты куда? — Домой. — В каком состоянии? — В своём обычном. — У тебя кусок двери в боку. — Меньше, чем раньше. — Пойдём к Джину. — Нет. — Он не снимет маску без твоего разрешения. — Я знаю. — Пак остановился. — Тогда почему? — ответ удивил Чонгука. — Потому что если я приду к вашему красивому доктору с автомобильной дверью внутри, он снова посмотрит на меня так, будто хочет одновременно лечить, ударить и усыновить. Я не готов к такому уровню эмоциональной медицины. — Ты можешь умереть от кровопотери. — Не могу. Проверял. — Потерять сознание. — Могу. Тоже проверял. — Чимин. — Не переживай, Паучок. Я дойду. — Откуда мне знать? — Неоткуда. — Пак посмотрел на него через плечо. И ушёл. Не пообещал написать. Не позволил помочь. Не дал себя проводить. Чонгук остался в тоннеле с очень сильным желанием всё-таки последовать за ним и таким же сильным пониманием: после обещания не искать личность Чимина это стало бы тем же нарушением, только с другой стороны. Он не пошёл. Но через сорок минут телефон завибрировал.

«Дэд-заноза в моей заднице-Пул»

— ДВЕРЬ ИЗВЛЕЧЕНА. ПАЦИЕНТ ЖИВ, КРАСИВ И УКРАЛ ОБЕЗБОЛИВАЮЩЕЕ У ОДНОГО ОЧЕНЬ ГРУСТНОГО ЧАСТНОГО ВРАЧА. —

Чонгук смотрел на сообщение несколько секунд. Потом написал: — Ты ограбил врача? —

«Дэд-заноза в моей заднице-Пул»

— ОН БЕРЁТ СЛИШКОМ МНОГО ЗА КОНСУЛЬТАЦИЮ. ЭТО ПЕРЕРАСПРЕДЕЛЕНИЕ РЕСУРСОВ. —

— Ты угрожал ему? —

«Дэд-заноза в моей заднице-Пул»

— ТОЛЬКО ПИСТОЛЕТОМ. СЛОВЕСНО Я БЫЛ ОЧЕНЬ ВЕЖЛИВ. —

Чонгук закрыл глаза. Чимин не изменился. И всё же написал, что жив. Потому что знал: Чонгук будет ждать. Третье совпадение закончилось спасённым поездом, автомобильной дверью, едва не перерезанным горлом пожарного и первым наблюдением, которое Паук больше не мог забыть. Чем больнее было Чимину, тем громче он смеялся. Чем сильнее боялся, тем быстрее говорил. И если кто-то касался его маски без разрешения, Дэдпул становился опаснее, чем от любого направленного на него оружия.

***

Четвёртое столкновение произошло через три дня. К тому моменту Намджун отследил нейронный модуль до закрытого клуба «Ванта», расположенного в подвале старого театра. Формально место считалось частной площадкой для дорогих мероприятий. На деле там заключались сделки, продавались технологии и встречались люди, которые не любили камеры, свидетелей и закон. Чонгук пришёл вернуть модуль. Чимин — уничтожить его. Об этом он сообщил уже после того, как выстрелил в устройство из гранатомёта. — Ты совсем охренел?! — крикнул Паук, вытаскивая двух людей из-под рухнувшей перегородки. — Да, но сейчас это не диагноз, а рабочий процесс! Огромный зал клуба был заполнен дымом. Музыка продолжала играть через повреждённые колонки, красный свет мигал над танцполом, столы были перевёрнуты, вооружённые охранники стреляли в любую движущуюся тень. Нейронный модуль находился в стеклянной капсуле на втором уровне, и после выстрела Дэдпула система защиты активировала металлические ставни. — Зачем тебе его уничтожать?! — Чонгук выстрелил паутиной, обезоруживая одного охранника. — Новый заказчик предложил больше, чем старый! — Ты перепродал контракт? — Я гибкий специалист! — Ты украл устройство, чтобы продать, а теперь тебе заплатили за уничтожение? — Капитализм снова победил! Пак выстрелил в камеру над лестницей и прыгнул через перила. Охранник попытался схватить его, но Чимин всадил нож под подбородок и даже не замедлился. Чонгук увидел кровь: — Я сказал живыми! — Ты говоришь это на каждой миссии! У фразы пропала эксклюзивность! — Чимин! — У него был плохой хват! — Это не смертный приговор! — Теперь уже поздно обсуждать! Пак добрался до металлической ставни и начал устанавливать заряд. Чонгук приземлился рядом: — Не взрывай. — Внутри модуль. — Я знаю. — Его нужно уничтожить. — Его нужно вернуть. — Тогда у нас конфликт интересов. — Кто заказчик? — Не могу сказать. — Потому что не знаешь? — Потому что профессиональная этика. — У тебя нет профессиональной этики. — Чон посмотрел на мёртвого охранника внизу. — Есть. Очень выборочная и в основном касается оплаты. — Пак активировал заряд. Чонгук приклеил его руку к стене. — Нет. — Ты сегодня особенно липкий. — Чимин посмотрел на паутину. — Кто заплатил за уничтожение? — Человек с деньгами. — Это не ответ. — Зато точный. Внизу раздались новые выстрелы. С другого входа в зал вошла группа людей в серой форме без знаков. Те же движения, те же закрытые шлемы, те же подавители на оружии. «Лазарь». Чимин перестал шутить. Всего на секунду. Потом заговорил сразу быстрее: — О, прекрасно. Корпоративная вечеринка. Серые костюмы, отсутствие фантазии, травматическое прошлое в подарок. Паучок, если останемся живы, поставь этому клубу одну звезду. Музыка громкая, персонал стреляет, гардероб наверняка украдёт пальто. Чонгук услышал. Страх. Не паника, не слабость, не желание убежать. Но страх. Слова лились без остановки, и каждое было громче предыдущего. — Они пришли за модулем? — спросил он. — Возможно. — Или за тобой? — Какая самоуверенность. Может, они фанаты танцевальной музыки. — Чимин. — Не сейчас. — Пак дёрнул рукой, паутина затрещала. Чонгук отпустил. — Сначала люди, — сказал он. — Потом модуль. — Нет. — В зале гражданские. — Не мой контракт. — Пак. — Не используй фамилию этим голосом. — Помоги вывести их. — Я пришёл не спасать людей. — Я знаю. Чимин посмотрел вниз. Серые бойцы уже перекрывали выходы. Несколько посетителей прятались за баром, другие лежали на полу. Один из сотрудников клуба попытался добраться до аварийной двери, но получил разряд подавителя и рухнул. Пак выругался. — Пять минут, — сказал он. — Потом я взрываю модуль. — Десять. — Шесть. — Восемь. — Семь, и ты не комментируешь, если я кого-нибудь случайно убью. — Нет. — Тогда шесть. — Семь без убийств. — Ты ужасно торгуешься. — Согласен? — Нет. Но часы пошли. Они прыгнули вниз. Следующие несколько минут превратились в хаос. Чонгук открывал пути к выходам, приклеивал оружие к полу и вытаскивал людей из-под огня. Пак двигался рядом, но не следовал его правилам. Двоих бойцов он ранил, одного застрелил, четвёртого выбросил через стеклянную дверь так, что тот сломал шею при падении. Когда Чон крикнул, Чимин ответил: — Он неудачно приземлился! — Ты бросил его со второго этажа! — А ты постоянно прыгаешь выше! — У меня паучьи способности! — Дискриминация по физиологии! Пак говорил быстро. Слишком быстро. Чонгук заметил, что его левая рука иногда сжимается в кулак без причины. Вблизи подавителей регенерация работала хуже. Старые повреждения отзывались болью, а присутствие людей «Лазаря» делало всё остальное громче. Один из бойцов выстрелил в Чимина с близкого расстояния. Пуля вошла под ключицу и вышла через спину. Пак пошатнулся. Потом рассмеялся так громко, что звук перекрыл музыку. — О, вот теперь сервис включён в стоимость! — Ты в порядке? — Чонгук выбил оружие у стрелка. — Великолепно! Всегда мечтал о дополнительной вентиляции! — Чимин! — Не отвлекайся, у нас шесть минут и твоя ужасная система переговоров! Он говорил быстрее. Значит, боялся сильнее. Чонгук начал понимать это почти против воли. Ещё один выстрел попал Паку в бедро. Тот не остановился, но смех стал громче. Слишком широкий жест, слишком длинная шутка, слишком театральный поклон после удара. Боль. Чем больше было боли, тем громче становился Дэдпул. Чонгук больше не слышал только слова. Он слышал то, что под ними. Они вывели последних гражданских через аварийный коридор. Снаружи Хосок прикрывал эвакуацию дронами, а Тэхён создавал иллюзорные цели, заставляя бойцов «Лазаря» стрелять в пустые проходы. Намджун пытался дистанционно вскрыть капсулу с модулем. — Осталось две минуты! — крикнул Пак. — У нас нет договора! — В моей голове есть! — Это не считается! — Для меня считается! Они вернулись на второй уровень. Металлическая ставня уже была повреждена. Джун открыл один из замков, но система запустила аварийное уничтожение данных. Внутри капсулы загорелись красные индикаторы. — Если она перегреется, модуль сгорит, — сказал Намджун через канал. — Но взрыв может обрушить нижний уровень. — Значит, уносим, — ответил Чонгук. — Значит, ускоряем взрыв, — одновременно сказал Чимин. — Нет! Пак уже установил заряд. Чонгук попытался сорвать его паутиной, но сзади появился человек в серой форме и ударил Паука электрошоковой дубинкой по спине. Тело свело. Чонгук рухнул на колено, чувствуя, как мышцы перестают слушаться. Боец схватил его за маску. — Идентификация цели, — произнёс искажённый голос. Пальцы вцепились в ткань. Чонгук попытался ударить, но тело не двигалось. В следующую секунду человека отбросило в стену. Чимин врезался в него всем весом, сломал руку, державшую маску Паука, и несколько раз ударил головой о металл. Первый удар обезвредил. Второй разбил визор. Третий был уже лишним. Четвёртый — смертельным. — Чимин! — выдохнул Чонгук. Пак не остановился сразу. Его движения стали резкими, почти беспорядочными. Он продолжал бить, хотя человек уже не сопротивлялся. — Пак! — Чимин замер. Повернулся. Белые линзы маски казались узкими. — Он трогал твою маску, — сказал он. — Я знаю. — Хотел снять. — Знаю. — Он видел— — Не увидел. — Уже не увидит. — Пак посмотрел на лежащего человека. — Ты убил его не из-за контракта. — Чон медленно поднялся, преодолевая остаточный паралич. — И? — Из-за маски. — Не делай выводы. — Ты сам почти убил спасателя за то же самое. — Это другое. — Чем? — Тем, что это моя проблема. — Чимин шагнул ближе. — А моя маска? Пак замолчал. Внизу продолжалась стрельба. Капсула пищала всё быстрее. Время для разговора было худшим из возможных. Поэтому, разумеется, именно сейчас он становился важным. — Твоя тайна принадлежит тебе, — сказал Чимин. — Я уже говорил. Чонгук смотрел на него. Пак первым отвернулся: — Не превращай это в красивый момент. У нас сейчас взорвётся здание. Капсула действительно взорвалась. Не из-за заряда Чимина. Из-за внутреннего перегрева. Ударная волна выбила металлическую ставню, пол под ними треснул, второй уровень накренился. Чонгук успел схватить край перил, а Пак сорвался вместе с частью платформы. Паук выстрелил паутиной. Линия обмоталась вокруг запястья Чимина. Рывок едва не выдернул Чонгуку плечо. Пак повис над нижним залом, где огонь уже охватывал барную стойку. — Держу! — крикнул Чонгук. — Очень романтично! — Заткнись и поднимайся! — Не могу! — Почему? — В меня вошла арматура! Чонгук посмотрел вниз. Из бока Чимина действительно торчал длинный металлический прут, пробивший его насквозь и застрявший в обломке платформы. Кровь быстро пропитывала костюм. Пак рассмеялся. Громко. Ненормально громко. — Хорошая новость: теперь я часть архитектуры! — Чимин, не двигайся! — Плохая новость: интерьер мне не нравится! — Перестань говорить! — Не могу! Если перестану, начну думать о том, что внутри меня металлическая палка, а это вызывает слишком много вопросов о возрастном рейтинге! Он говорил всё быстрее. Страх. Боль. Чонгук закрепил ещё две линии паутины и спустился ниже. Огонь поднимался, потолок трещал, Намджун требовал немедленной эвакуации, Хосок пытался найти проход снаружи. Чонгук добрался до Пака и обхватил его за талию. Тот дёрнулся. — Не трогай маску. — Я держу тебя за корпус. — Просто уточняю правила! — Ты не умрёшь. — Знаю! Ужасно раздражает! — Нужно снять тебя с арматуры. — О, наконец-то предложение, которого я ждал всю жизнь! — Чимин! — Извини! Больно! Когда больно, я становлюсь обаятельнее! — Ты становишься громче. Пак замолчал на одну секунду. Потом сказал ещё быстрее: — Неправда, я всегда одинаково прекрасен, просто сейчас акустика хорошая, огонь добавляет атмосферу, а ты держишь меня за талию так, будто мы в дешёвой драме, где один герой обязательно— — Ты боишься. Чимин резко выдохнул. Впервые без шутки: — Да, — сказал он. Одно слово. Чонгук сжал руку сильнее. — Хорошо. — Что здесь хорошего? — Ты сказал правду. — Плохое время для личностного роста. — Сейчас я сниму тебя с прута. — Это будет больно. — Знаю. — Если я ударю тебя— — Переживу. — Если попытаюсь вырваться— — Не позволю. — Если— — Пак. — Чимин замолчал. — На счёт три, — сказал Чонгук. — Один. — Ты сейчас соврёшь и сделаешь на два? Чонгук рванул его вперёд. Арматура вышла из тела с влажным металлическим звуком. Чимин закричал. Не засмеялся. Не пошутил. Закричал так резко и открыто, что Чонгук на мгновение почувствовал эту боль собственной грудью. Потом Пак обмяк у него в руках. — Чимин! — Я здесь, — выдохнул тот. — Ненавижу тебя. — Отлично. Ненавидь снаружи. Чонгук подтянул их вверх паутиной. Части потолка падали вокруг, огонь уже добрался до лестницы, но Хосок пробил окно бокового коридора и направил дроны внутрь. Они добрались до выхода за несколько секунд до нового обрушения. На улице Чонгук опустил Пака на мокрый асфальт. Сокджин уже ждал возле мобильного пункта. — Маску не трогать, — сразу сказал Чонгук. — Я знаю. — Джин посмотрел на него, затем на Чимина. Пак лежал на спине, прижимая руку к ране. Ткань вокруг разрыва была пропитана кровью, регенерация шла, но медленно из-за действия подавителей: — Я сам подниму, если понадобится, — сказал он. — Не понадобится, — ответил Сокджин. — Рана ниже. — Все врачи так говорят, а потом просыпаешься без достоинства. — Достоинство ты потерял раньше, когда назвал арматуру частью возрастного рейтинга. Хосок тихо рассмеялся неподалёку. Чимин повернул голову: — Крылатый красавчик, я знал, что ты оценишь. — Я стараюсь поддерживать пострадавших. — Очень красивый гуманизм. Сокджин разрезал повреждённую ткань на боку. Чимин тут же заговорил быстрее: — Доктор Красивый и Страшный, прежде чем вы начнёте медицинскую пытку, хочу сообщить, что у меня аллергия на осуждение, стерильные перчатки и эмоциональную доступность. — Чимин, — тихо сказал Чонгук. — Что? — Пак посмотрел на него. — Дыши. — Я дышу. — Медленнее. — Не командуй моими лёгкими. — Тогда просто смотри на меня. Чимин хотел пошутить. Чонгук увидел это по тому, как дёрнулась нижняя часть маски. Но Пак ничего не сказал. Просто смотрел, пока Джин очищал рану, вводил препарат и проверял, не осталось ли внутри металлических осколков. Каждый раз, когда боль усиливалась, пальцы Чимина сжимались на асфальте. Слова снова подступали, но он удерживал их дольше. Чонгук понял: Пак не становился тише потому, что боль прошла. Он становился тише потому, что Паук уже услышал. Это не было послушанием. Скорее новым уровнем уязвимости, который Чимин позволил увидеть и тут же, вероятно, возненавидел. Когда регенерация стабилизировалась, Пак сел, оттолкнув руку Сокджина раньше, чем тот успел помочь. — Я сам. — Я и не собирался тебя поднимать, — спокойно сказал Джин. — Хотел убрать инструмент. — Конечно. — Чимин посмотрел на его ладонь. Действительно, там лежал сканер. — Ты параноик. — Это держит меня живым. — Регенерация держит тебя живым. — Паранойя делает процесс интереснее. — Тебе нужен покой. — Сокджин убрал инструменты. — Мне нужен кофе. — Нет. — Тогда алкоголь. — Нет. — Обезболивающее? — Что это? — Джин протянул ему две таблетки. Пак посмотрел подозрительно. — Обезболивающее. — Бесплатно? — Да. — Где подвох? — Ты должен запить водой. — Чёртова медицина. Хосок передал бутылку. Чимин взял её, но не стал пить сразу. Осмотрел людей вокруг, камеры, полицейские машины, Джина, Хосока, затем Чонгука. Только после этого отвернулся немного в сторону и подцепил край маски. Чонгук замер. Ткань поднялась не полностью. Только до середины носа. Глаза, скулы и большая часть лица остались скрыты. Открылись кончик носа, часть щёк и губы. Чонгук почему-то ожидал увидеть шрамы. Возможно, грубые линии, повреждённую кожу, что-то такое же резкое и опасное, как всё остальное в Паке. Вместо этого взгляд сразу остановился на губах. Полных. Мягко очерченных. Нижняя была заметно объёмнее, чуть припухшая после укуса или недавней раны, верхняя изгибалась плавной дугой. На коже действительно оставались тонкие следы регенерации, едва заметная неровность возле уголка, но они не делали губы менее красивыми. Наоборот, подчёркивали их живую мягкость. Слишком мягкие для человека, который несколько минут назад убил бойца ударом о стену. Слишком воздушные на вид для голоса, способного превратить страх в поток грязных шуток. Чимин поднёс бутылку ко рту и сделал глоток. Вода блеснула на нижней губе, маленькая капля задержалась у края. Пак почти сразу провёл по ней языком. Чонгук смотрел слишком долго.Он успел подумать, что губы наверняка мягкие не только на вид. Тёплые. Возможно, сладкие, несмотря на кофе без сахара, кровь, оружие и всё остальное, что должно было сделать эту мысль невозможной. Если прикоснуться к ним своими губами— Что? Чонгук резко отвёл взгляд. Какого чёрта он вообще думает? Перед ним сидел Дэдпул. Преступник. Наёмник, который за последние несколько дней убил Морено после сдачи, украл нейронный модуль, продал контракт тому, кто предложил больше, и только что взорвал часть клуба, потому что ему заплатили уничтожить устройство. Человек без устойчивых моральных принципов, способный обсуждать стоимость убийства Паука с тем же спокойствием, с каким выбирает начинку пиццы. А Чонгук смотрел на его губы и пытался представить их вкус. — Паучок, — протянул Чимин. Голос звучал немного хрипло после крика. — Что? — Чонгук не повернулся. — Ты либо очень заинтересован моей водой, либо только что впервые увидел человеческий рот. — Просто задумался. — Конечно. — Пак сделал ещё один медленный глоток. Чонгук почувствовал это движение, даже не глядя. — Опусти маску, — сказал он. — Почему? — Здесь камеры. — Джун их отключил. — Полиция. — Слишком далеко. — Просто опусти. — Моё лицо отвлекает тебя от героически важных мыслей? — Чимин тихо усмехнулся. — Я не вижу твоего лица. — Но, судя по тому, как ты пялился, увиденного оказалось достаточно. — Я не пялился. — Чонгук повернулся к нему. Один уголок губ Пака медленно поднялся. И это было ещё хуже. Потому что теперь Чонгук увидел, как эти мягкие губы складываются в настоящую, едва заметную улыбку без ткани между ними и миром. — Паучок, — сказал Чимин, — ещё немного, и мне пришлось бы потребовать хотя бы ужин перед таким откровенным разглядыванием. — Пей воду и молчи. — Как скажешь, любимый моральный извращенец. — Я не— — Конечно. Пак проглотил таблетки и наконец опустил маску. Чонгук должен был почувствовать облегчение. Вместо этого поймал себя на желании снова увидеть его рот. Это было совершенно недопустимо. Чимин — убийца. Вор. Наёмник. Человек, который сделал несколько исключений, но не изменил собственную природу и не собирался менять её ради Паука. Чонгук повторил это про себя несколько раз. Не помогло. Он всё равно помнил, как вода блеснула на нижней губе. Четвёртое совпадение закончилось уничтоженным нейронным модулем, обрушенным клубом, несколькими погибшими бойцами «Лазаря», тяжёлым ранением Чимина и мыслью, о которой Чонгук не собирался рассказывать никому. Особенно самому Чимину. Чонгук понял, что действительно влип, не в тот момент, когда Чимин приподнял маску. И даже не тогда, когда наёмник провёл языком по нижней губе, собирая каплю воды, а Чон на несколько совершенно недопустимых секунд забыл и про разрушенный клуб, и про «Лазарь», и про лежавшего неподалёку мёртвого бойца. Нет. По-настоящему он понял это позже, уже в убежище, когда Сокджин в третий раз попросил его повернуть голову, чтобы проверить реакцию зрачков, а Чонгук продолжал смотреть в одну точку над плечом врача и думать вовсе не о сотрясении. — Ты меня слышишь? — наконец спросил Джин. — Да. — Что я только что сказал? Чонгук моргнул. Сокджин стоял перед ним, держа в одной руке маленький медицинский фонарик, а другой придерживал подбородок Паука, не позволяя снова отвернуться. За спиной доктора центральный зал жил обычным послемиссионным беспорядком: Намджун разбирал повреждённые записи из клуба, Хосок снимал защитные панели с одного из дронов, Тэхён сидел на краю стола и с почти оскорбительным изяществом пытался открыть упаковку печенья одной рукой, потому что вторую Джин приказал не нагружать после недавнего перенапряжения. — Ты сказал смотреть прямо, — ответил Чонгук. — Это было две минуты назад. — Значит, я запомнил. — Значит, ты не слушал ничего после. — Он делает это лицо с улицы. — Хосок поднял голову от дрона и посмотрел в их сторону. Уголки его губ дрогнули. — Какое ещё лицо? — сразу спросил Чонгук. — Задумчивое. — Я анализирую операцию. Тэхён наконец справился с упаковкой, достал печенье и спокойно произнёс: — Конечно. Особенно ту часть операции, где Пак пил воду. Чонгук резко повернул к нему голову. Медицинский фонарик чуть не выпал из руки Сокджина: — Не двигайся, — холодно сказал Джин, возвращая его лицо обратно. — Иначе я зафиксирую тебе шею. — Я не понимаю, о чём он. — Понимаешь, — лениво ответил Тэхён. — Именно поэтому у тебя сейчас уши покраснели. — В маске не было видно. — Маску ты уже снял. — Ты вообще должен отдыхать. — Чонгук сжал челюсть. — А ты должен уметь врать убедительнее. — Я ничего не говорю. — Хосок тихо рассмеялся, но, заметив взгляд Паука, быстро опустил голову к деталям. — Ты смеёшься. — Это физиологическая реакция. — На что? — На напряжение в помещении. — Хосок. — Молчу. Намджун всё это время действительно пытался работать. По крайней мере, делал вид значительно лучше остальных. На одном из экранов тянулись восстановленные журналы доступа, на другом висела карта разрушенного клуба, а на третьем система уже сопоставляла лица погибших бойцов «Лазаря» со старыми базами. Но когда Джун заговорил, в голосе тоже слышалось лёгкое, тщательно скрытое веселье: — На записях внешней камеры видно, что Чимин приподнял маску на одиннадцать секунд. Чонгук медленно повернулся к нему. — Зачем ты это считал? — Я не считал. Система отмечает время, в течение которого лицо потенциальной цели частично открыто. — Удали запись. В комнате стало тише. Не напряжённее. Просто слишком внимательно. Намджун снял очки: — Она и так закрыта. Ни один внешний сервер не получил изображение. Угол камеры позволял увидеть только нижнюю часть лица. — Всё равно удали. — Хорошо. — Джун несколько секунд смотрел на него, затем кивнул. — Очень профессиональное решение. — Тэхён откусил печенье. — Его лицо — не наша улика, — сказал Чонгук жёстче, чем собирался. — Он открыл его не для камеры. — Для тебя? — мягко уточнил Ким. — Чтобы выпить воду. — Разумеется. — Тэхён, — предупредил Сокджин. — Я ничего не утверждаю. Просто наблюдаю за удивительно специфической защитой частной жизни вооружённого наёмника. — Маг поднял свободную руку. — Он не стал искать мою личность, — ответил Чонгук. — Я не собираюсь сохранять кадры его лица без разрешения. На этот раз никто не пошутил.Намджун повернулся к терминалу, нашёл нужный фрагмент, удалил его из рабочей копии и очистил резервный буфер. На экране коротко появилось подтверждение: — Готово. — Спасибо. — Но это не отменяет того, что он убил троих бойцов, — спокойно напомнил Джун. — И уничтожил модуль, который мог дать нам важную информацию. — Я знаю. — И того, что несколько дней назад украл этот же модуль ради денег. — Я знаю. — Хорошо. Это не было упрёком. Намджун просто возвращал картину целиком, не позволяя Чонгуку задержаться только на одной её части. Чимин мог уважить чужую маску, вытащить человека из огня, позволить Джину обработать рану — и в ту же ночь закончить контракт, убить обезоруженного свидетеля или продать опасную технологию тому, кто предложил больше. Одно не очищало другое. Одна почти мягкая деталь не превращала наёмника в человека, которому можно было бездумно доверить спину. Чонгук это понимал. Проблема заключалась в том, что теперь он замечал слишком многое одновременно. Не только кровь на руках Пака, но и то, как быстро тот начинал говорить, когда видел людей «Лазаря». Не только труп бойца у стены, но и мгновенную ярость, с которой Чимин защищал чужую маску. Не только украденный модуль, но и дротик, рассчитанный так, чтобы на двадцать секунд ослабить пальцы Чонгука, не причинив настоящего вреда. Не только полный оружия пояс. Ещё и губы. На последней мысли он резко отвёл взгляд. Сокджин проследил за ним и устало выдохнул. — Сотрясения нет. Переломов тоже. Но ты остаёшься здесь минимум на два часа. — Мне нужно вернуться на патруль. — Нет. — Джин. — Сегодня ты получил разряд подавителя, удерживал вес части металлической платформы, а затем тащил на себе человека с арматурой в боку. Город переживёт два часа. — Хосок может проверить северный район, — предложил Намджун. — Уже собирался. — Хо тут же кивнул. — А я могу сделать несколько ложных проходов на случай, если «Лазарь» снова отслеживает маршруты, — добавил Тэхён. — Ты можешь лежать. — Сокджин повернулся к нему. — Лёжа тоже можно создавать иллюзии. — Поэтому я и не сказал спать. Я реалист. Хосок подошёл к Тэхёну, забрал у него упаковку печенья и аккуратно завернул край, чтобы крошки не рассыпались по столу: — Я принесу тебе проектор. — Ты поощряешь нарушение режима. — Я обеспечиваю безопасное нарушение режима. — Вот почему ты мой любимый. Хосок замер лишь на долю секунды, затем улыбнулся и отвернулся к шкафу с оборудованием. Сокджин посмотрел на обоих, но ничего не сказал. Чонгук воспользовался тем, что внимание наконец переключилось, и достал телефон. Сообщений от Пака не было. Конечно, не было Чимин не обязан был писать после каждой встречи, сообщать о состоянии раны или спрашивать, добрался ли Паук обратно. Он вообще не обязан был делать ничего из того, что в последние дни вдруг начал делать: отправлять данные, предупреждать, что жив, велеть спать, появляться на патрулях без заказа. Чонгук открыл чат. Последним сообщением оставалось фото обломка арматуры, которое Пак прислал уже после того, как ушёл из-под наблюдения Джина. Под фотографией было написано:

«Дэд-заноза в моей заднице-Пул»

— СУВЕНИР С ПЕРВОГО СОВМЕСТНОГО РАЗРУШЕНИЯ КЛУБА. ХОЧУ ПОВЕСИТЬ НАД КРОВАТЬЮ. —

Чонгук тогда ответил: — Выброси. — Чимин прислал:

«Дэд-заноза в моей заднице-Пул»

— ТЫ НЕ ЦЕНИШЬ СЕНТИМЕНТАЛЬНОСТЬ. —

Сейчас Чонгук несколько секунд смотрел на переписку, затем начал печатать: — Рана закрылась? — Остановился. Стер. Написал: — Джин сказал не нагружать бок. — Снова стёр. Это звучало так, будто Чимин когда-либо слушал медицинские рекомендации. Или его. Чонгук заблокировал экран и положил телефон рядом. Тэхён, разумеется, всё видел: — Он уже написал? — спросил маг. — Нет. — А ты хочешь написать? — Нет. — Ты дважды набрал сообщение. — Ты следишь за моим экраном? — Нет. Я слежу за твоим лицом. — Прекрати. — Не могу. Оно удивительно разговорчивое. — Оставь его. — Сокджин протянул Тэхёну стакан воды. — Я оставляю. — Нет, ты медленно режешь его наблюдениями. — Это форма заботы. — У вас всех отвратительные формы заботы, — пробормотал Чонгук. — Возможно, поэтому Чимин начал их понимать. — Намджун посмотрел на него поверх монитора. Чон не ответил. Потому что эта мысль была слишком близка к правде.

***

На другом конце города Пак в это время вовсе не лежал, не отдыхал и не соблюдал ни одной рекомендации Сокджина. Он стоял в ванной дешёвого мотеля, опираясь обеими ладонями о раковину, и наблюдал, как под повреждённой тканью костюма медленно закрывается рана. Арматура прошла навылет, не задела позвоночник, зато разорвала достаточно мышц, чтобы регенерация работала дольше обычного. Подавители «Лазаря» оставили после себя неприятное онемение, которое сменялось волнами такой боли, что на несколько секунд белели края зрения. Фоновое радио сегодня решило устроить концерт. Пак сорвал перчатки зубами, бросил их в ванну, затем приподнял край костюма. Кожа вокруг раны уже сошлась, но оставалась красной, бугристой, слишком горячей. Он провёл пальцами рядом, не касаясь центра, и коротко выдохнул. — Красиво, — сказал отражению. — Почти новая вентиляционная система. Отражение не оценило. Лицо выглядело хуже, чем он рассчитывал. Бледное, с тёмными кругами под глазами, влажными волосами, прилипшими ко лбу, и следом крови у уголка рта, который остался после того, как Пак прикусил губу на улице, чтобы не издать звук перед Джином. Он вспомнил, как Чонгук смотрел. Не на рану. Не на руки. Не на кровь. На губы. Слишком долго, чтобы это можно было списать на проверку травм. Чимин медленно коснулся нижней губы большим пальцем. Она уже зажила. Только небольшая припухлость оставалась после укуса. — Любопытно, — пробормотал он. Паук отвернулся так резко, будто обнаружил под маской не человеческое лицо, а активированную гранату. Потом потребовал опустить ткань. Начал говорить про камеры, полицию и безопасность, хотя Джун всё отключил, а ближайший офицер находился слишком далеко, чтобы различить даже цвет костюма. Чонгук пялился. И смутился. Пак должен был превратить это в оружие немедленно. Поддеть. Проверить реакцию снова. При следующей встрече поднять маску чуть медленнее, провести языком по губе, спросить, не хочет ли Паучок рассмотреть поближе. Это было бы легко, весело и совершенно в его духе. Однако мысль о том, что Чонгук действительно мог смотреть на него с интересом, не только веселила. Она ещё и вызывала что-то неприятно похожее на страх. Не тот страх, который появлялся рядом с подавителями, операционными столами или руками, тянущимися к маске. Другой. Более тихий. Страх, что Паук увидел недостаточно. И страх, что однажды увидит слишком много. Чимин резко опустил край футболки и отвернулся от зеркала. — Прекрасно, — сказал он. — Теперь мы боимся романтического зрительного контакта. Следующий этап — совместная ипотека и спор о цвете штор. Телефон на краю ванной завибрировал. Пак схватил его раньше, чем успел решить, что ему всё равно. Не Чонгук. Сообщение от неизвестного номера. «Неизвестный» — Контракт подтверждён. Остаток суммы после выполнения. Цель покидает город завтра в 03:00. — Ниже — фотография мужчины в дорогом пальто, маршрут машины и короткая формулировка заказа. Устранить. Без свидетелей. Сумма была хорошей. Очень. Чимин просмотрел данные, проверил платёж, нашёл имя посредника. Цель оказалась финансовым консультантом, который отмывал деньги для нескольких корпораций, продавал доступы к защищённым счетам и, судя по приложенному досье, однажды передал конкурентам информацию о семье собственного партнёра. Через неделю партнёра и его жену нашли мёртвыми. Причин отказаться не было. Наоборот. Удобная цель. Хорошая цена. Достаточно грязная биография, чтобы даже внутренний шум не стал задавать вопросы. Пак принял контракт. Без колебаний. Не подумал, что сказал бы Чонгук. Вернее, подумал. И всё равно принял. — Вот так, — сообщил он пустой комнате. — Всё ещё профессиональный убийца. Сырная трагедия отменяется. На следующее утро мужчина из досье не покинул город. Чимин застрелил его в подземном гараже, забрал флешку, которую не было велено брать, украл ключи от автомобиля и уехал на машине цели, потому что она оказалась заметно лучше той, на которой он приехал. Тело нашла охрана через девять минут. К тому моменту Пак уже пил кофе в трёх кварталах от места убийства и рассматривал украденную флешку. Она содержала счета, списки переводов и одно знакомое название среди получателей. Mnemosyne Clinical Holdings. Чимин перестал улыбаться. Контракт внезапно оказался не таким случайным, как выглядел. Он мог сразу отправить данные Намджуну. Не отправил. Сначала скопировал всё себе. Потом удалил несколько строк, касавшихся заказчика. Потом подумал ещё. И только после этого переслал Джуну часть информации с коротким сообщением: — СЕГОДНЯШНИЙ ДОХОД ПРИНЁС БОНУСНУЮ БУХГАЛТЕРИЮ. НЕ СПРАШИВАЙ, ОТКУДА. — Ответ пришёл через минуту.

«Большой Умный Друг Паучка»

— Ты кого-то убил? —

Пак фыркнул. — ДЖУН, КАК НЕКРАСИВО СРАЗУ ДЕЛАТЬ ВЕРНЫЕ ВЫВОДЫ. —

«Большой Умный Друг Паучка»

— Это был контракт? —

— ДА. —

«Большой Умный Друг Паучка»

— Связанный с Мнемозиной? —

Чимин посмотрел на тело, которое мысленно всё ещё лежало в подземном гараже. — НЕ ЗНАЛ, ПОКА НЕ ЗАКОНЧИЛ. — Намджун долго не отвечал. Потом:

«Большой Умный Друг Паучка»

— Чонгуку сказать? —

Пак начал печатать: — НЕТ. — Остановился. Стер. Написал: — САМ РЕШУ. — Отправил. И сразу пожалел. Потому что «сам решу» означало, что Чонгук должен будет услышать это от него. Лично. А значит, придётся снова появиться. По причине. Или без. Пятое столкновение случилось через четыре ночи. Именно столкновение, потому что назвать происходящее встречей Чонгук отказался сразу.

***

Ночь началась спокойно. Слишком спокойно, как обычно бывает перед моментом, когда город внезапно вспоминает, что ненавидит передышки. Чонгук прошёл обычный маршрут через северные кварталы, помог остановить машину с отказавшими тормозами, снял с рекламного щита подростка, решившего сделать фотографию над шестиполосной дорогой, передал полиции двух грабителей и почти час проверял заброшенные здания в районе старой железной дороги, потому что один из дронов Хосока уловил слабый сигнал подавителя. Сигнал оказался ложным. К полуночи Джун предложил заканчивать патруль. Чонгук не закончил. — Север чист, — сказал Намджун через канал. — Хосок проверил мост и порт. Можешь возвращаться. — Сделаю ещё один круг. — Ты уже сделал два дополнительных. — В западном районе камеры отключались на девять минут. — Плановое обслуживание. — Проверю сам. На фоне послышался голос Сокджина: — Скажи ему, что если он не вернётся через сорок минут, я отключу костюм дистанционно. — Ты не можешь, — ответил Чонгук. — Джун может. Намджун промолчал. Это было предательским молчанием: — Сорок минут, — повторил Джин. — Хорошо. Чонгук отключил активный канал, оставив тревожную связь, и направился к западному району. Он знал, почему не хотел возвращаться. В предыдущую ночь пожар уничтожил половину жилого дома. Чонгук успел вытащить почти всех, но один мужчина погиб до его прибытия. Обычная человеческая трагедия, не связанная ни с преступниками, ни с «Лазарем», ни с суперспособностями. Старая проводка, закрытый пожарный выход, слишком много дыма. Не его вина. Все сказали это. Джин. Джун. Хосок. Даже Тэхён, который редко использовал прямые утешения, просто сел рядом и тихо произнёс, что невозможно прийти раньше события, о котором не знаешь. Чонгук понимал. Но в ночи после таких дней всё равно патрулировал дольше. Просто чтобы убедиться, что ещё где-нибудь не опоздает. Он пересёк три квартала, проверил отключённые камеры, убедился, что Намджун был прав, и уже собирался возвращаться, когда паучье чутьё коротко отозвалось на присутствие сверху. Не угрозой. Знакомым раздражающим покалыванием. Чонгук поднял голову. На крыше старого офисного здания, прямо на краю рекламной конструкции, сидел Дэдпул. Без контракта в руках. Без стрельбы. Без тела рядом. По крайней мере, видимого. Пак устроился на металлической перекладине, свесив ноги над улицей. В одной руке держал стакан кофе, в другой — чужой, судя по логотипу полицейского участка, пакет с пончиками. На спине были катаны, на поясе оружие, а на правом ботинке темнело засохшее пятно крови. Чонгук поднялся по стене и остановился на крыше. — Нет. — Ты снова начинаешь разговор отрицанием. Очень закрытая коммуникационная стратегия. — Чимин заглянул в пакет. — Что ты здесь делаешь? — Ем пончики. — Они из полицейского участка? — Не знаю. Пакет сам подошёл ко мне и попросил защиты. — Ты украл их у полиции. — Это перераспределение выпечки. — Почему ты здесь? — Будешь? — Пак достал пончик с розовой глазурью, посмотрел на него и протянул Чонгуку. — Нет. — Боишься еды из рук убийцы? — В прошлый раз ты выстрелил в меня дротиком после того, как предложил сотрудничество. — Это было другое мероприятие. Там не было пончиков. Чонгук не взял угощение. Чимин пожал плечами и откусил сам, чуть приподняв маску снизу. Только до губ. Чонгук тут же отвернулся к городу. Слишком быстро. Пак замер на полудвижении. Чон почувствовал, как один уголок губ наёмника наверняка поднялся, даже не глядя. — Какое удивительное уважение к моей скромности, — протянул Чимин. — Ты специально. — Что специально? — Ничего. — Я просто ем. — Тогда ешь молча. — Ты нервничаешь, когда я открываю рот. Очень опасная динамика для человека, который обычно говорит без остановки. Чонгук повернулся к нему. Маска уже была опущена. — Это пятый раз. — Что? — Аукцион. Исследовательский центр. Тоннель. Клуб. Сейчас. — У тебя хорошая память. — Чимин загнул пальцы, делая вид, что считает. — Случайности не повторяются пять раз подряд. — Иногда повторяются, если автор ленивый. — Пак чуть наклонил голову. — Чимин. — Хорошо. Не случайность. Признание прозвучало так просто, что Чонгук на секунду растерялся. Он ожидал новых шуток, длинного отрицания, рассказа о том, что город маленький, крыши общие, а Паук слишком заметный в красно-синем костюме. Вместо этого Пак спокойно допил кофе и поставил стакан рядом. — Тогда что это? — спросил Чонгук. — Пять встреч. — Почему ты появляешься? — Иногда контракт. — Не сегодня. — Иногда данные. — Ты пока ничего не передал. — Иногда мне нужно помешать тебе. — Сейчас ты просто сидишь. — Хорошее наблюдение. — Чимин. Пак достал ещё один пончик, но не стал есть. Крутил его в пальцах, глядя вниз на улицу: — Ты всегда делаешь дополнительный круг после плохой ночи, — сказал он. — Откуда ты знаешь? — Чонгук застыл. — Наблюдал. — Следил за мной? — Не за личностью. — Это не ответ. — За Пауком, — уточнил Чимин. — За патрулями. За маршрутами, которые и так видит половина города, если поднимет голову. Я не искал, куда ты возвращаешься. Не поднимал камеры возле убежища. Не копал голоса, лица и друзей. Но я знаю, где ты работаешь. — Насколько много? — Достаточно. — Чимин. — По вторникам ты почти всегда проверяешь мост дважды. После крупных аварий остаёшься минимум на час дольше. Если кто-то погиб, делаешь ещё один круг, даже когда большой умный друг говорит возвращаться. Когда устал, приземляешься тяжелее на правую ногу. Когда болят рёбра, хватаешься правой рукой за левый бок, даже если удар пришёлся с другой стороны. Чонгук медленно посмотрел на свою руку. Она действительно лежала возле левых рёбер. Он убрал её. Чимин усмехнулся: — Поздно. — Ты слишком много замечаешь. — Это помогает не умирать. — Или находить слабые места. — Тоже. — Ты собираешь их на меня? — Да. — Пак повернул голову. Честность снова оказалась хуже любой удобной лжи. Чонгук напрягся: — Зачем? — Потому что ты потенциальная угроза. — После всего— — Именно после всего, — перебил Чимин. — Я не перестал быть наёмником, а ты не перестал быть человеком, который однажды может решить, что меня пора окончательно остановить. Я знаю, как ты двигаешься. Какая рука первой идёт к ране. В какую сторону разворачиваешься, когда прикрываешь гражданского. Через сколько секунд после паучьего предупреждения стреляешь паутиной. Где замедляешься, если слишком устал. — Это должно звучать как угроза? — Это звучит как факт. — И при этом ты не ищешь моё лицо. — Лицо не поможет победить тебя в бою. Ответ был настолько в духе Чимина, что Чонгук почти рассмеялся Почти. Пак заметил: — Вот, — сказал он. — Что? — Эта почти улыбка. Обычно появляется, когда я говорю что-то достаточно честное, чтобы это стало смешным. — Я не улыбался. — Под маской тоже видно. — Нет. — Видно по плечам. — Ты запоминаешь, какие шутки меня смешат? — Чонгук посмотрел на него внимательнее. — Нет. — Только что сказал, что да. — Я сказал, что замечаю. — Это одно и то же. — Нет. Запоминание звучит так, будто я прилагаю усилия. А ты просто очень предсказуемо реагируешь на плохие шутки про Джуна, медицинскую диктатуру Джина и моё профессиональное воровство. — Я не смеюсь над воровством. — Рассмеялся, когда я украл у Морено часы и сказал, что это пенсионный фонд. — Я не рассмеялся. — Ты кашлянул. — В коридоре был дым. — Дыма не было. — Дело закрыто. — Чонгук замолчал. Пак победно поднял пончик. — Так ты пришёл потому, что знал, что я буду патрулировать дольше? — Возможно. — Зачем? — Убедиться, что ты не упадёшь с крыши от героического истощения. — Это забота. — Нет, это контроль качества городской инфраструктуры. Если Паук разобьётся, кому я буду мешать работать? — Есть полиция. — Скучные. — Другие герои. — Слишком правильные. — Я тоже правильный. — Ты ешь пиццу с убийцей на крыше, защищаешь его маску, позволяешь ему участвовать в плане проникновения в секретный архив и сейчас стоишь в двух шагах вместо того, чтобы попытаться арестовать. Твоя правильность стала заметно интереснее. — Чимин посмотрел на него долгим взглядом. — Ты убил человека два дня назад. — Чонгук сжал губы. Пак не спросил, откуда он знает. Не удивился. — Да. — Контракт? — Да. — Кто? — Финансовый консультант. Продал чужую семью конкурентам, отмывал деньги, работал с несколькими корпорациями. — Это не делает убийство законным. — Не делает. — Ты не раскаиваешься. — Нет. — И всё равно пришёл сюда просто посидеть рядом. — Я не говорил «рядом». Между нами примерно два метра и один пакет краденых пончиков. Чонгук смотрел на него, чувствуя, как привычные категории снова перестают складываться. Чимин не просил понять. Не оправдывал работу. Не говорил, что цель заслуживала смерти, хотя явно так считал. Он просто пришёл после убийства, сел на знакомую крышу и ждал Паука, зная, что тот задержится после тяжёлой ночи. Это не было исправлением. Не было доказательством скрытого героизма. Это было чем-то гораздо сложнее: человек, способный застрелить цель за деньги утром и вечером заметить чужую усталость, не видел между этими поступками противоречия. — Ты принёс данные? — спросил Чонгук. — Возможно. — Пак постучал пальцем по подсумку. — Вот настоящая причина. — Одна из. — Какая вторая? — Хотел проверить, правда ли ты снова сделаешь дополнительный круг. — Проверил. — Да. — Тогда можешь уходить. — Могу. — Чимин не сдвинулся. — Но не уходишь. — Наблюдение номер два. Чонгук раздражённо выдохнул и подошёл к краю крыши. Встал рядом, но не сел. Пак протянул ему пакет. На этот раз Паук взял пончик. Не потому, что доверял. Просто был голоден. По крайней мере, именно это он собирался утверждать, если кто-нибудь спросит. — Никакого яда? — уточнил Чонгук. — Если захочу тебя убить, выберу что-нибудь дороже глазури. — Утешительно. — Я умею поддерживать. Чонгук приподнял край собственной маски и откусил. Пончик был слишком сладким, немного сухим и совершенно точно украденным несколько часов назад. Чимин смотрел на город. Не на открывшуюся часть лица Паука. Даже не повернул голову. Чонгук заметил. И почему-то это оказалось важным. Он опустил маску: — Что на флешке? Пак достал небольшой накопитель и перебросил ему: — Счета. Один мёртвый финансист переводил деньги компании, связанной с «Мнемозиной». Возможно, оплачивал хранение данных или оборудование. — Почему не отправил сразу? — Отправил Джуну часть. — Часть? — Остальное моё. — Там могут быть данные о «Лазаре». — Могут. — Нам нужны все. — Тогда предложите что-нибудь интересное. — Деньги? — У вас их меньше, чем у моих обычных клиентов. — Информация? — Уже теплее. — О чём? — Кто входил в архив W-7 за последние два дня. — Мин. — Чонгук сразу понял. — Возможно. — Ты ищешь Юнги? — Я ищу человека, который использовал его код. — Это может быть он. — Может. — И тогда? — Посмотрю. — Пак пожал плечами. — Это всё? — Что ты хочешь услышать? Что я обниму его и скажу, что мы оба пережили ужасные эксперименты, поэтому теперь обязаны стать друзьями? Если Мин мешает мне добраться до нужных данных, я сломаю ему вторую руку. — У него металлическая левая. — Значит, правую. Я гибкий. — Тэхён будет против. — Волшебник многое переживёт. У него красивые скулы и крепкая психика. Чонгук всё-таки фыркнул. Коротко. Почти беззвучно. Чимин тут же повернулся: — Вот. — Что? — Шутки про Тэхёна тоже работают. — Я не смеялся. — Плечи. — Перестань анализировать мои плечи. — Тогда перестань ими смеяться. Чонгук покачал головой. Пак смотрел ещё пару секунд, затем снова отвернулся, но Чон успел заметить, как белые линзы маски чуть смягчились. Они пробыли на крыше ещё около десяти минут. Не разговаривали о погибшем мужчине в пожаре. Чимин не спросил, почему Паук патрулирует дольше. Он и так знал. Не сказал, что Чонгук не виноват. Не пытался утешить словами, которые прозвучали бы неправильно из его уст. Просто сидел рядом, ел украденные пончики и время от времени комментировал машины внизу. Одну назвал «гробом на колёсах с кризисом среднего возраста», другую — «доказательством, что деньги не покупают вкус», а про старое такси сказал, что оно выглядит ровно как его психическое состояние: всё ещё едет, хотя по всем законам давно не должно. На последней фразе Чонгук снова тихо рассмеялся. На этот раз не стал отрицать. Чимин тоже ничего не сказал. Только запомнил. Тишину нарушило паучье чутьё. Чонгук резко выпрямился. Внизу, у перекрёстка, чёрный фургон выехал на встречную полосу и заблокировал бронированную машину службы перевозок. Из боковой двери выпрыгнули четверо вооружённых людей. Один установил на броню магнитный заряд, двое перекрыли улицу, четвёртый вытащил водителя из кабины. — Работа, — сказал Чонгук. — Твоя, — ответил Чимин, не вставая. — Ты не вмешаешься? — Паук посмотрел на него. — У меня нет контракта. — Там люди. — У тебя есть паутина. — Ты только что сказал, что пришёл следить, не упаду ли я от усталости. — И уже убедился, что ты достаточно живой, чтобы снова лезть под пули. — Тогда не мешай. — Чонгук выстрелил паутиной в соседнее здание. — Не обещаю. Он прыгнул вниз. Первые двое грабителей даже не успели понять, что произошло. Чонгук вырвал автомат у одного, приклеил руки второго к борту фургона и ногой отбросил третьего от водителя. Магнитный заряд уже мигал на двери бронемашины. — Джун, взрывное устройство на перекрёстке, — быстро сказал он в канал. — Нужна полиция и сапёры. — Вижу. Хосок в семи минутах. Слишком долго. Чонгук схватил заряд паутиной, попытался сорвать, но устройство оказалось закреплено не только магнитами, а механическими штырями, пробившими металл. Один из грабителей ударил его сзади прикладом. Паучье чутьё предупредило, но Чонгук повернулся поздно. Удар пришёлся по левым рёбрам, туда, где после клуба всё ещё оставалась глубокая болезненность. Воздух вышибло из лёгких. Правая рука сразу легла на левый бок. — Предсказуемо, — раздался голос Чимина. Пуля прошла рядом с головой нападавшего и попала не в него, а в автомат. Оружие вылетело из рук. Пак спрыгнул с крыши фургона, будто всё это время просто ждал, когда появление станет достаточно эффектным. — Ты сказал, что не вмешаешься, — выдохнул Чонгук. — Я сказал, что у меня нет контракта. Это не одно и то же. — Почему не убил? — Хотел проверить, заметишь ли ты разницу. — uрабитель бросился на него с ножом. Чимин выстрелил в колено. Мужчина рухнул с криком. — Заметил, — сказал Пак. — Это не соревнование! — Всё соревнование, если есть оценки. Ещё двое вышли из фургона. Один держал пистолет, второй — короткое импульсное оружие, явно не стандартное для обычного ограбления. Чонгук ушёл от первого выстрела, но боль в рёбрах замедлила поворот. Чимин уже оказался слева от него. Не случайно. Именно со стороны повреждённого бока. Пак принял выстрел на бронепластину, дёрнулся от удара, а затем ответил двумя пулями. Первая вошла нападавшему в плечо. Вторая — другому между рёбер. Тот упал. Чонгук посмотрел на тело. — Он мог выжить. — Может, и выживет. — Ты попал в грудь. — Не в сердце. — Откуда мне знать? — Я целился. Чонгук хотел возразить, но магнитный заряд пискнул быстрее. Осталось меньше минуты: — Устройство! — крикнул он. — Очень дешёвая модель. — Пак взглянул на таймер. — Ты можешь обезвредить? — Могу взорвать контролируемо. — Машина полна людей. — Тогда сначала вытащи людей. — Времени нет. — Тридцать семь секунд. Чонгук рванул дверь кабины. Водитель был без сознания, второй сотрудник зажат ремнём. Пак тем временем достал нож, вскрыл панель заряда и начал быстро перерезать провода: — Ты умеешь обезвреживать бомбы? — спросил Чонгук, вытаскивая водителя. — Нет. — Что?! — Но часто устанавливаю. — Это не одно и то же! — Очень похоже, только настроение другое! Чонгук вытащил второго сотрудника и отнёс обоих за бетонную опору. Когда вернулся, таймер показывал девять секунд. Чимин всё ещё возился с устройством. Говорил быстро: — Красный провод слишком очевидный, синий скучный, зелёный выглядит уверенно, но обычно именно такие и предают. Чёрный мог бы быть нейтральным, но у него плохая энергетика. Как думаешь, Паучок, умереть от клише или от эстетического выбора? — Ты боишься. — Я рядом с бомбой! — Тогда отойди! — Поздно! Три секунды. Пак перерезал белый провод. Таймер остановился на единице. Несколько мгновений оба молчали. Потом Чимин поднялся. — Видишь? Белый. Всегда подозревал невинные цвета. — Ты не знал, какой провод. — Чонгук выдохнул, только теперь понимая, что всё это время задерживал дыхание. — Пятьдесят на пятьдесят. — Их было шесть. — Математика для трусов. Сзади раздалось движение. Один из связанных преступников сумел освободить руку и поднял пистолет. Ствол смотрел в спину Пака. Чонгук выстрелил паутиной. Одновременно Чимин развернулся и нажал на спуск. Пуля Пака попала мужчине в голову раньше, чем паутина успела вырвать оружие. Тело откинулось к колесу. Чонгук застыл. Чимин убрал пистолет. — Он был обезврежен, — тихо сказал Паук. — Уже нет. — Я почти вырвал оружие. — Почти. — Ты видел паутину. — Видел. — Тогда зачем? — Потому что не собирался проверять, успеет ли он выстрелить в меня раньше, чем ты спасёшь всех красиво. — Пак посмотрел на него прямо. — Ты мог уйти с линии огня. — Мог. — Мог ранить. — Мог. — Но убил. — Да. Никакого раскаяния. Никакого «извини». Простая констатация. Чонгук сжал кулаки. Несколько минут назад Пак стоял рядом с бомбой, потому что Чонгук попросил спасти людей. Закрыл его повреждённый бок. Выстрелил одному в оружие вместо головы, будто действительно проверял, заметит ли Паук разницу. А теперь убил человека, хотя был другой выход. Чимин не исправлялся по прямой. Не становился безопаснее с каждой встречей. Он делал исключения, а затем напоминал, что исключения не превратились в принципы. — Я могу связать тебя, — сказал Чонгук. — Можешь попробовать. — Ты останешься до полиции. — Нет. — Чимин. — У меня украденная машина припаркована в двух кварталах, один незакрытый контракт и информация, которую ты всё ещё хочешь. Я не буду разговаривать с копами. — Тогда хотя бы не трогай остальных. — Не собирался. Мне за них не платят. — Это не успокаивает. — Я не психотерапевт. Сирены уже приближались. Пак шагнул назад. Чонгук выстрелил паутиной и приклеил его ботинок к асфальту. Чимин посмотрел вниз: — Серьёзно? — Останься. — Слово звучит опасно знакомо. — Для допроса. — А я уже почти решил, что ты наконец признаешь тоску. — Не надо. — Пак вытащил нож. Чонгук приклеил и руку. — Ты знаешь, что я освобожусь. — Знаю. — Тогда зачем? Чонгук посмотрел на него. Сквозь раздражение, боль в рёбрах и приближающиеся сирены он вдруг очень ясно понял: ему действительно хочется задержать Чимина хотя бы ещё на несколько минут. Не ради полиции. Не только ради данных. Чтобы не позволить тому снова уйти сразу после момента, в котором Чонгук почти увидел его настоящим. И эта мысль была настолько опасной, что он выбрал единственный безопасный ответ: — Ты убил человека. — Вот. Теперь звучит убедительнее. Чимин резко дёрнул приклеенную руку, позволил паутине натянуться, шагнул к Чонгуку и свободным плечом ударил его в грудь. Паук отступил, но Пак не попытался сбежать. Вместо этого оказался совсем близко. Настолько, что белые линзы их масок почти встретились. — Ты хватаешься правой рукой, — тихо сказал Чимин, — потому что левой продолжаешь целиться паутиной. Даже когда больно. Чонгук замер. Пак свободной рукой быстро коснулся его запястья и отвёл ладонь от рёбер. Не мягко. Не грубо. Просто точно. — Если сломано, перестань давить, — сказал он. — Сделаешь хуже. — Ты только что убил человека и теперь даёшь медицинский совет? — Я многозадачный. — Не трогай меня. Пальцы Чимина тут же разжались.Он отступил. Без спора. Не потому, что послушался как правильный персонаж. Потому что прекрасно понимал значение этой фразы. Чонгук тоже понял это. И злость на секунду смешалась с чем-то другим. — Ты всегда приходишь на мои длинные патрули? — спросил он. — Не всегда. — Как часто? — Достаточно, чтобы знать: после часа ночи ты начинаешь хуже беречь левый бок. — Почему я тебя не видел? — Потому что я не хотел, чтобы видел. — А сегодня? — Сегодня захотел. — Чимин посмотрел на него. Сирены были уже на соседней улице. Пак вытащил второй нож, перерезал паутину у ботинка, затем аккуратно освободил руку. Чонгук не стал стрелять снова. — Данные, — напомнил он. — Сначала информация по W-7. — Я поговорю с Джуном. — Не слишком долго. Мин тоже умеет исчезать. — Ты убьёшь его? — Если будет мешать — возможно. — Тэхён не позволит. — Тогда будет интереснее. — Чимин. — Не проси обещать то, чего я не выполню. Эта фраза прозвучала без издёвки. Честно. Пак мог бы сказать, что не убьёт Юнги. Мог бы временно успокоить Чонгука, получить нужную информацию, а потом сделать по-своему. Но не стал. — Я не позволю тебе его убить, — сказал Чонгук. — Знаю. — Это не шутка. — Я тоже не шучу. И снова никакого решения. Только линия будущего конфликта, проведённая между ними заранее. Чимин попятился к переулку: — Пак. — Что? — он остановился. Чонгук хотел спросить, зачем тот действительно пришёл. Хотел уточнить, сколько ночей Чимин уже наблюдал с крыш, не показываясь. Хотел спросить, почему наёмник знает его маршруты, боль и смех, но сознательно не ищет имя. Вместо этого сказал: — Пончик был ужасным. — Вот это действительно больно. — Пак замер. Потом медленно приложил руку к груди. — Слишком сладкий. — Ты съел весь. — Я был голоден. — Конечно. — И украденный. — Это добавляет вкуса. — Не добавляет. — Восемь из десяти за попытку пошутить, — торжественно объявил Чимин. — Минус два за ложь. Чонгук почувствовал, как уголки губ сами дёрнулись под маской. Пак увидел по плечам. Как всегда: — Вот, — сказал он тихо. — Эта работает. И исчез в переулке за несколько секунд до того, как на перекрёсток выехали первые полицейские машины. Пятое столкновение закончилось обезвреженной бомбой, четырьмя задержанными грабителями, одним погибшим, новой флешкой в кармане Человека-паука и пониманием, которое уже невозможно было списать на случайность. Они изучали друг друга. Не по договорённости. Не одинаково. Чонгук учился слышать боль под громким смехом, страх под быстрыми словами и предупреждение в каждом движении Пака к маске. Чимин запоминал, какой рукой Паук держит повреждённые рёбра, после каких ночей остаётся в городе дольше, какие шутки заставляют его плечи дрогнуть и в какой момент усталость становится опаснее врагов. Оба могли использовать эти знания против другого. И оба уже начали использовать их иначе. Не всегда. Не правильно. Но достаточно часто, чтобы пять встреч подряд перестали быть совпадением. Полиция появилась слишком быстро, чтобы Чонгук успел решить, что именно он чувствует. В обычной ситуации это было бы хорошо. Он передал бы задержанных, объяснил, где находится обезвреженный заряд, помог перенести пострадавших сотрудников службы перевозок в машину скорой помощи и исчез до того, как кто-нибудь из офицеров попытался задать ему слишком много вопросов. Но сейчас с каждой новой сиреной становилось всё яснее: Чимин ушёл, оставив после себя мёртвого грабителя, флешку, пакет из-под украденных пончиков и очередной разговор, который Чонгук не мог просто положить в папку с остальными уликами. Он стоял у бронемашины, пока сапёры осматривали заряд, и смотрел на тёмный переулок, в котором исчез Пак. Конечно, Дэдпул не вернулся. Не появился с другой стороны, не бросил с крыши записку и даже не прислал сообщение о том, что снова поставил их совместной работе неудовлетворительную оценку. Он ушёл так, как и собирался, оставив Паучка разбираться с последствиями, полицией и собственными противоречивыми мыслями. — Человек-паук? Чонгук повернулся к офицеру. Мужчина держал в руках планшет и старательно не смотрел на тело возле колеса. На его форме оставалась пыль, а на виске — свежая царапина, вероятно полученная, когда фургон грабителей перекрыл улицу. — Вы видели второго человека в маске? — спросил он. — Красно-чёрный костюм, вооружён. — Видел. — Он участвовал в ограблении? — Чонгук посмотрел на переулок ещё раз. — Нет. — Тогда помогал вам? Ответ должен был быть простым. Но после пяти столкновений Чонгук больше не знал, какое слово вообще подходило к происходящему. Чимин спас людей возле взрывного устройства. Затем убил уже почти обезвреженного человека. Закрыл повреждённый бок Чонгука в перестрелке. После этого спокойно ушёл, не согласившись остаться для разговора с полицией. Принёс данные по «Мнемозине», но оставил часть себе и потребовал плату за остальное. Наблюдал за долгими патрулями Паука, не пытаясь узнать, куда тот возвращается. Он не помогал.Во всяком случае, не в том смысле, который полиция собиралась записать в отчёт. — У него была собственная цель, — ответил Чонгук. — Он убил одного из нападавших? — Да. — Вы знаете, кто он? — офицер медленно кивнул, словно именно это и ожидал услышать. — Знаю, как его называют. — Дэдпул. — Да. — Он опасен? — Очень. — Чонгук посмотрел на мужчину. — Но сегодня вы позволили ему уйти. Это не было обвинением. Скорее осторожным наблюдением человека, пытающегося понять, почему герой не связал убийцу паутиной и не оставил его рядом с остальными задержанными. Чонгук мог сказать, что пытался. Мог напомнить, что Дэдпул обладает регенерацией, огромным опытом и отвратительной привычкой исчезать именно тогда, когда его почти удаётся удержать. Мог соврать, что Чимин застал его врасплох. Вместо этого честно ответил: — Я не позволил. Он ушёл. Разница была важной. Не только для отчёта. Для самого Чонгука тоже. Офицер записал что-то в планшет и отступил к остальным. Через несколько минут Намджун сообщил, что полиция получила все нужные сведения и можно возвращаться. Чонгук не двинулся сразу. — Джун. — Слушаю. — Ты видел его до того, как он показался? — небольшая пауза. — Один из дронов зафиксировал тепловой след примерно за двадцать минут до того, как ты поднялся на крышу. Но из-за экранирующей ткани система не идентифицировала его как человека. — Значит, он ждал. — Да. — Знал, что я приду. — Вероятно. — И ты ничего не сказал? — Чонгук сжал челюсть. — След не выглядел опасным. Кроме того, я хотел понять, проявится ли он сам. — Ты используешь меня как приманку? — Нет. Если бы я считал, что тебе угрожает непосредственная опасность, предупредил бы. — Он всегда представляет опасность. — Но не всегда одинаковую. — Эта формулировка раздражала своей точностью. — Ты тоже начал понимать его настроение? — Я понимаю паттерны, — ответил Джун. — Ты понимаешь его лучше. — Нет. — Ты заметил, что он боится бомбы. — Любой нормальный человек боялся бы. — Чимин не нормальный человек и обычно делает всё, чтобы страх выглядел как развлечение. — Чонгук промолчал. — Возвращайся, — мягче добавил Намджун. — Джин уже видел, как ты держался за рёбра. — Конечно видел. — Камеры работают. — Иногда я их ненавижу. — Только иногда? — Уже лечу. — Чонгук выстрелил паутиной в соседнее здание. В убежище его встретили именно так, как он ожидал. Сокджин стоял у медицинского блока, скрестив руки на груди. Хосок сидел у центрального стола, собирая разобранный дрон, но немедленно отложил инструмент, когда Чонгук вошёл. Тэхён занимал диван, укрыв ноги пледом и положив на колени планшет с несколькими открытыми схемами. Намджун находился у главного терминала и уже загружал содержимое флешки, переданной Паком. Никто не спросил, почему Чонгук пришёл позже. Все и так знали. — Сними верх костюма, — сказал Джин. — Сначала флешка. — Сначала рёбра. — Нам нужно понять, что там. — Тебе нужно понять, сломано ли у тебя что-нибудь. — Я могу дышать. — Удивительно низкая планка для оценки состояния. Чонгук посмотрел на Намджуна в поисках поддержки. Джун повернулся к экрану. Предатель. — Хорошо, — сдался Паук. Он прошёл в медицинскую зону, стянул перчатки, затем верхнюю часть костюма. На левом боку уже расплывался большой тёмный синяк. Сокджин осторожно провёл пальцами по рёбрам, проверяя каждое по отдельности, и Чонгук невольно дёрнулся на одном участке. — Трещина, — сразу сказал Джин. — Я знал. — Тогда почему продолжал давить рукой? — Чонгук замолчал. Сокджин поднял взгляд. — Чимин сказал не давить? — Да. — И был прав. — Не начинай. — Я просто фиксирую редкий случай, когда он дал разумный совет. Хосок, подошедший ближе, тихо спросил: — Он коснулся тебя? Вопрос прозвучал не подозрительно, а внимательно: — Запястья, — ответил Чонгук. — Убрал руку от рёбер. — А когда ты сказал не трогать? — Отпустил. — Сразу? — Тэхён поднял глаза от планшета. — Да. Ким несколько секунд молчал: — Он понимает эту границу лучше других. — Потому что сам её ставит, — сказал Джин. — Это не удивительно. — Для него — немного удивительно, — возразил Хосок. — Минимум двенадцать часов без патруля. — Сокджин наложил на бок Чонгука тонкую фиксирующую ленту, провёл по ней прибором и активировал поддерживающий слой. — Джин. — Восемнадцать, если продолжишь спорить. — Мне нужно— — Двадцать четыре. — Чонгук закрыл рот. — Вот и хорошо. — Медицинская дипломатия. — Тэхён улыбнулся. — У меня лучшие методы переговоров, — спокойно ответил Джин. Хосок вернулся к столу и протянул Чонгуку стакан воды. Тот принял, сел на край кушетки и только теперь позволил себе взглянуть на большой экран: — Что на флешке? Намджун увеличил изображение: — Финансовые переводы. Несколько компаний-прокладок, счета частных лабораторий и платежи в адрес Mnemosyne Clinical Holdings. Часть файлов повреждена намеренно. — Чимин? — Вероятно. Он оставил достаточно, чтобы подтвердить связь, но убрал данные, касающиеся заказчика и исходного источника. — Потому что хочет обменять остальное на информацию о W-7. — Да. — О Юнги. — Тэхён перестал улыбаться. Намджун кивнул. — В журнале доступа «Мнемозины» действительно использовался код W-7. Дважды за последние четыре дня. Первый вход длился шесть минут. Второй — почти сорок. — Значит, Мин уже был там, — сказал Хосок. — Или кто-то использует его идентификатор. — Чимин думает так же, — заметил Чонгук. — И готов сломать Юнги вторую руку, если тот будет мешать, — сухо добавил Тэхён. — Ты слышал? — У него взломанный канал. Было бы невежливо не воспользоваться взаимностью. — Нет, не было бы. — Сокджин посмотрел на мага. — Тогда было бы менее интересно. — Мы должны встретиться с Чимином и передать ему часть информации. — Чонгук поднялся с кушетки. — Нет, — одновременно сказали Намджун и Тэхён. Они посмотрели друг на друга. — Почему? — спросил Чонгук. Тэхён ответил первым: — Потому что если ты просто скажешь ему, что код принадлежал Мину, он начнёт искать его раньше нас. — Уже ищет. — Тогда тем более. Намджун переключил экран: — У нас нет подтверждения, что входил именно Юнги. Но есть адрес, откуда был инициирован второй доступ. Старое административное здание в промышленном районе. Если Чимин получит его раньше, может устроить там бойню. — Может, — согласился Чонгук. — Не «может», — возразил Джин. — Если там окажутся люди «Лазаря», обязательно устроит.— А если Юнги? — Тогда ситуация станет ещё хуже. — Тэхён опустил планшет. — Ты хочешь пойти сам? — Хосок сел рядом с ним. — Я хочу убедиться, что Мин не станет целью одновременно для «Лазаря», Дэдпула и нашей чрезмерной осторожности. — Если пойдёшь, ты тоже станешь целью. — Уже становился. Не понравилось, но пережил. — Никто не идёт один. — Сокджин резко выдохнул. — Тогда идём все, — сказал Чонгук. — Мы ещё не готовы к «Мнемозине», — напомнил Намджун. — Это не сам архив. Только точка внешнего доступа. — Которая может быть ловушкой. — Поэтому нужен Чимин. В помещении повисла тишина. Чонгук понимал, насколько абсурдно прозвучала фраза. Ещё несколько дней назад Дэдпул убил ключевого свидетеля перед его глазами. Потом украл нейронный модуль и продал тому, кто предложил больше. Он не был членом команды, его нельзя было включить в план как надёжного союзника, а любое соглашение с ним оставалось действительным ровно до того момента, пока контракт, настроение или интерес не менялись. Но Пак знал «Лазарь». Понимал их методы. Замечал ловушки, которые остальным были невидимы. И если речь действительно шла о W-7, он всё равно появится. — Нам не нужен Чимин, — поправил Намджун. — Нам нужно знать, где он находится и что собирается делать. — Он не скажет. — Тебе — возможно. — Почему все продолжают считать, что он отвечает мне честнее? — Потому что отвечает. — Хосок посмотрел на него. — Не всегда. — Но чаще, чем остальным. Тэхён тихо добавил: — И потому что сам приходит. Чонгук посмотрел на экран. Пять столкновений. Пять слишком частых случайностей. На шестой раз можно было перестать ждать. Он достал телефон и открыл чат с Паком. Несколько секунд думал, затем написал: — Сегодня. В час ночи. Крыша старой типографии. Это не совпадение. — Ответ появился через полминуты.

«Дэд-заноза в моей заднице-Пул»

— КАКОЕ СМЕЛОЕ ПРИЗНАНИЕ. Я ДАЖЕ НЕ ПРИНУЖДАЛ. —

Чонгук напечатал: — Будет разговор о W-7. — На этот раз Чимин ответил сразу.

«Дэд-заноза в моей заднице-Пул»

— БУДУ. —

Никакой шутки. Никакой оценки. Просто одно слово. — Он придёт, — сказал Чонгук. — Я тоже. — Тэхён медленно поднялся. — Нет, — произнёс Сокджин. — Джин. — Ты не пойдёшь на крышу к Дэдпулу в состоянии, когда после одного сложного портала у тебя начинает дрожать рука. — Там Юнги. — Пока только его код. — Этого достаточно. — Мы будем рядом. Ты сможешь слушать по каналу. — Хосок положил ладонь Тэхёну на предплечье. — Мне не нужно слушать. Мне нужно видеть лицо Чимина, когда он говорит о Мине. — Маску, — напомнил Хо. — Я умею читать людей и без лица. Чонгук подумал о громком смехе после тяжёлых ранений. О быстрых словах рядом с людьми «Лазаря». О том, как Пак двигался, когда его маске угрожали. — Он тоже умеет, — сказал Чонгук. — Поэтому я и не хочу оставлять вас вдвоём. — Тэхён посмотрел на него внимательнее. Намджун прервал спор: — Никто не будет действительно один. Я подготовлю внешнее наблюдение. Хосок займёт позицию на соседнем здании. Тэхён останется в мобильном пункте вместе с Джином. Чонгук поговорит с Чимином. Если Пак попытается уйти к точке доступа без нас, перекроем маршрут. — Он найдёт другой, — сказал Паук. — Тогда хотя бы выиграем время. — А ты до встречи лежишь. — Сокджин закончил убирать инструменты. — У меня— — Трещина в ребре. — Она заживёт. — Особенно если ты перестанешь двигаться. — Хорошо. — Чонгук вздохнул. — Странно слышать разумный ответ. — Не привыкай. — Уже поздно. У меня есть надежда. — Опасное заболевание. — Хосок усмехнулся. — Очень.

***

В то же время Чимин находился в квартире человека, которого убил двадцать минут назад. Не в собственной И не потому, что ему нравился интерьер. Хотя диван действительно был неплохим. Мужчина лежал возле кухонного островка, где упал после второго выстрела. Первый Пак сделал в плечо, потому что хотел получить код от сейфа. Второй — в грудь, когда код был назван и дальнейшая беседа утратила смысл. Контракт требовал устранить цель до полуночи. Чимин выполнил его в двадцать три семнадцать, затем забрал деньги из сейфа, электронные ключи и дорогую бутылку алкоголя, которая, по его мнению, выглядела слишком одинокой на полке. Моральных вопросов не возникло. Мужчина торговал адресами свидетелей, работал на три криминальные структуры и однажды передал «Лазарю» информацию о месте содержания двух сбежавших объектов. Один из них после возвращения не прожил и суток. Даже если бы заказ не пришёл, Чимин, вероятно, убил бы его бесплатно. Но деньги были приятнее. Телефон завибрировал именно тогда, когда Пак вытирал отпечатки с бутылки. Сообщение от Чонгука. — Сегодня. В час ночи. Крыша старой типографии. Это не совпадение. — Чимин перечитал дважды. Потом посмотрел на тело. — Он пригласил меня, — сообщил покойнику. — Официально. Без погони, угроз и попытки связать. Это либо развитие отношений, либо чрезвычайно сложная полицейская операция. —мёртвый мужчина не выразил мнения. — Согласен. Полицейская операция звучит реалистичнее. Следующее сообщение упомянуло W-7. Шутки исчезли. Пак ответил, убрал телефон и вернулся к сейфу. Но движения стали быстрее. Чуть резче. Он проверил оружие, сменил магазин, забрал небольшую папку с документами и только после этого вспомнил, что уже всё осмотрел. Пальцы задержались на металлической дверце. W-7. Юнги. Мрачный человек с металлической рукой и лицом, на котором усталость выглядела не как слабость, а как постоянная готовность разбить любого, кто подойдёт слишком близко. Чимин не чувствовал к нему родства. Ненавидел саму мысль о том, что пережитое автоматически должно связывать людей. Общая камера не делает заключённых семьёй. Общий палач не превращает их в друзей. Боль не обязана быть мостом. Иногда она просто ещё одна причина держаться подальше. Но код W-7 в системе «Мнемозины» означал, что кто-то вошёл в архив. Если это был Мин, у него могла быть информация. Если не он — кто-то использовал его имя. Оба варианта стоили внимания. Чимин взял бутылку и вышел из квартиры через балкон. Телефон снова завибрировал. На этот раз посредник подтвердил оплату за завершённый контракт. Пак проверил сумму и удовлетворённо присвистнул. После чего отправил заказчику фотографию тела, удалил одноразовый номер и совершенно спокойно спустился по пожарной лестнице. К встрече с Пауком он опоздал на семь минут. Не потому, что хотел заставить Чонгука ждать. Просто по дороге увидел открытую машину с ключами в замке и решил, что вселенная делает подарок. Старая типография занимала половину промышленного квартала и не работала больше десяти лет. Её высокая крыша была заставлена вентиляционными коробами, ржавыми трубами и остатками огромных букв, когда-то составлявших название компании. Теперь из них сохранились только три, и в темноте они выглядели как часть неизвестного предупреждения. Чонгук стоял возле края, прижав руку к левому боку не из-за боли, а чтобы проверить, насколько хорошо держится лента Джина. Получалось подозрительно похоже на то движение, которое Пак уже запомнил. Чон резко опустил руку. — Поздно, — раздалось за спиной. Он обернулся. Дэдпул стоял на вентиляционном блоке, держа два бумажных стакана кофе. На правой перчатке темнело свежее пятно крови. Не его — Чонгук уже научился различать хотя бы это. Когда кровь принадлежала Паку, тот держался чуть осторожнее. Сейчас двигался свободно. Значит, чужая. — Ты опоздал, — сказал Чонгук. — Зато с напитками. — Чья кровь? — Не моя. — Чимин посмотрел на перчатку. — Я вижу. — Тогда зачем спрашиваешь? — Кого ты убил? — Очень невежливого человека. — Пак спрыгнул на крышу. — Контракт? — Да. — Сегодня? — Двадцать три семнадцать. Технически вчера, если мы собираемся быть занудами. Чонгук несколько секунд смотрел на него. Чимин не отвёл взгляд. Не пытался скрыть. Не сказал, что цель заслужила. Просто пришёл на встречу после убийства и принёс кофе, будто эти действия легко существовали в одном вечере. Для Пака так и было. — Ты мог хотя бы смыть кровь, — сказал Чонгук. — Мог. Но тогда опоздал бы ещё сильнее, а ты уже выглядишь достаточно осуждающе. — Я не буду делать вид, что всё нормально. — Я и не просил. — Чимин протянул ему стакан. — Что там? — Кофе. — Это я понял. — Чёрный. Без сахара. Ты после долгих патрулей берёшь именно такой. — Откуда знаешь? — Чонгук замер. — Ты дважды покупал его в одной круглосуточной кофейне. — Ты наблюдал? — С крыши через дорогу. — Это уже начинает звучать хуже. — Я не следил, куда ты потом идёшь. — Только что купил такой же. — Это называется внимательность к предпочтениям потенциальной угрозы. — Конечно. Чонгук всё-таки взял стакан. Кофе был горячим. И действительно без сахара. Чимин сел на вентиляционный короб, поставил рядом свой напиток и достал из подсумка сложенную распечатку. — Показывай, что у вас по W-7. — Сначала данные с флешки. — Нет. — Чимин. — Чонгук. — Это не аукцион. — Всё аукцион, если у обеих сторон есть что-то нужное другой. — Мы пытаемся остановить «Лазарь». — А я пытаюсь получить информацию, не отдавая всё бесплатно. Очень здоровые рабочие отношения. Чонгук вытащил небольшой накопитель, подготовленный Намджуном: — Здесь журнал второго входа. Без адреса. — Пак протянул руку. Чонгук не отдал. — Сначала твоя часть. — Ты ужасно недоверчивый для человека, который пьёт мой кофе. — Одно не связано с другим. — Пицца, пончики, кофе. Ещё несколько встреч — и у нас появится карта постоянного клиента. — Чимин. — Хорошо. Пак бросил распечатку. Чонгук поймал и развернул. Несколько платёжных цепочек были отмечены красным маркером. Одна вела к компании, оплачивавшей обслуживание внешних серверов «Мнемозины». Другая — к частной охранной структуре. Третья заканчивалась на счёте без названия, только с кодом: W-7 / External Access. — Тот финансист платил за доступ? — спросил Чонгук. — Не лично. Он проводил транзакции. — Где он сейчас? — Мёртв. — Ты убил единственного человека, который мог объяснить переводы? — Он был целью другого контракта. — Ты мог сначала допросить. — Допросил. — И? — Он сказал, что код купил человек с металлической рукой. — Юнги? — Чонгук поднял голову. — Или человек, который хотел, чтобы я так подумал. — Описание? — Высокий. Тёмная одежда. Капюшон. Левая рука закрыта перчаткой. Лица финансист не видел. — Слишком очевидно. — Именно. — Теперь накопитель. — Чимин протянул ладонь. Чонгук отдал. Пак вставил его в небольшой считыватель на запястье и быстро просмотрел строки. Чем дальше читал, тем тише становился. Не спокойнее. Тише. В этот раз страх не превращался в быструю речь. Пока. — Адрес вы убрали, — сказал он. — Да. — Большой умный друг боится, что я пойду без вас? — Мы знаем, что ты пойдёшь без нас. — Разумно. — Поэтому скажем адрес только после того, как договоримся. — Не люблю это слово. — Чимин поднял голову.э — Я знаю. — Ты слишком часто говоришь, что знаешь. — Потому что слишком часто повторяешь одно и то же. — Это часть бренда. — Условия простые. Идём вместе. Если там Юнги, ты не нападаешь первым. — Нет. — Пак. — Не обещаю. — Тогда адреса не будет. — Я найду сам. — Возможно. Но потеряешь время. Белые линзы маски сузились: — Шантаж, Паучок? Красиво. Ещё немного, и я начну гордиться твоим моральным падением. — Это не шантаж. Это попытка не позволить тебе убить человека, который может оказаться жертвой «Лазаря». — Жертвы тоже бывают опасными. — Знаю. — Ты говоришь это, глядя на меня? — Да. Ответ прозвучал без колебаний. Чимин замолчал. Несколько секунд они просто смотрели друг на друга. Чонгук не отводил взгляда. Пак тоже. Потом Дэдпул поднял стакан, подцепил край маски и приподнял её до носа. Чонгук сразу увидел губы. И сразу разозлился на себя за то, насколько быстро взгляд сам опустился. Сегодня на нижней губе не было раны. Кожа выглядела мягкой, чуть влажной от пара над горячим кофе. Чимин сделал глоток, не спеша, и уголок его рта едва заметно дрогнул. Он знал. Точно знал, куда смотрит Паук. — Ты специально, — сказал Чонгук. — Пью кофе? — Медленно поднимаешь маску. — Не хочу обжечь нос. — В прошлый раз поднял быстрее. — Ты запомнил? — Опусти её. — Чонгук отвернулся к городу. — Моё лицо снова мешает думать? — Это не лицо. — Тогда что именно? Пак говорил тихо. Слишком довольным голосом. Чонгук сжал стакан крепче. — Мы обсуждаем W-7. — А ты обсуждаешь мою маску. — Потому что рядом могут быть камеры. — Джун выключил все в радиусе квартала. В наушнике Намджун сухо подтвердил: — Выключил. — Спасибо, Джун. — Чонгук закрыл глаза. — Не за что. Пак тихо рассмеялся и наконец опустил ткань: — Продолжим деловые переговоры, пока ты не прожёг взглядом дыру в моей нижней губе. — Я не— — Конечно. — Чимин. — Всё. Молчу. Он действительно замолчал. Примерно на пять секунд: — Насчёт Мина: я не нападаю первым, если он не направит на меня оружие. — Или не попытается уйти. — Если попытается уйти, остановлю. — Не смертельно. — Не обещаю. — Тогда нет адреса. — Хорошо. Постараюсь не убивать его в первые пять минут. — Пак раздражённо выдохнул. — Это не договорённость. — Для меня очень щедрая. — Ты можешь просто поговорить. — Я наёмник, а не социальный работник. — Ты умеешь разговаривать. — Обычно перед тем, как кого-нибудь застрелить. Чонгук почувствовал знакомое раздражение. И одновременно понял, что Чимин уже торгуется. Не отказался. Не ушёл. Не попытался силой забрать адрес. Он просто искал формулировку, которая не будет звучать как обещание послушаться. — Если Юнги нападёт первым, защищайся, — сказал Чонгук. — Если нет — не трогай. — А если он врёт? — Мы выслушаем. — А если мне не понравится ответ? — Это не причина убивать. — Для меня часто причина. — В этот раз нет. — Ты такой уверенный, будто управляешь мной. — Чимин рассмеялся. — Не управляю. — Хорошо. — Но остановлю, если понадобится. — Вот это звучит честнее. — Адрес. — Пак протянул руку. Чонгук вытащил небольшой бумажный лист. Не отправил электронно — Джун настоял, что так Чимин не сможет немедленно перенаправить координаты кому-то ещё. Пак взял лист, посмотрел и сразу замер. Старая типография находилась всего в четырёх кварталах от указанного места. — Это рядом, — сказал он. — Да. — Вы знали? — Намджун выбрал крышу. — Нет. — Чимин резко поднялся. Слишком быстро. Одно слово. Затем второе, третье, четвёртое начали вылетать быстрее: — Нет, это слишком близко, Джун бы не выбрал точку случайно, если адрес активен, они могли видеть твой маршрут, камеры отключены слишком чисто, крыша открытая, вентиляция старая, выходов два, северный перекрывается одним стрелком, южный— Чонгук уже слышал не анализ. Страх. — Пак. — Не сейчас. — Ты боишься. — Я думаю быстрее тебя. — Чимин. Паучье чутьё вспыхнуло. Не лёгким покалыванием. Взрывом. Чонгук бросился вперёд и сбил Пака с ног за секунду до того, как металлический дротик вошёл в вентиляционный короб на месте его головы. Кофе разлился по крыше. С соседнего здания открыли огонь. — Ловушка! — крикнул Намджун в канал. — Четыре снайпера, две группы поднимаются по лестницам! — Я заметил! — отозвался Чонгук. Чимин под ним засмеялся. Громко. Слишком громко: — Шестая встреча и уже совместное убийство романтики! Я знал, что отношения развиваются быстро! — Ты ранен? — Пока нет! — Тогда почему так орёшь? — Потому что в нас стреляют! — Ты испугался раньше выстрела. — Паучок, давай обсудим мою эмоциональную палитру после того, как перестанем быть мишенями! Пак толкнул Чонгука в сторону и одновременно выстрелил по крыше соседнего здания. Снайпер успел спрятаться за бортиком. Чонгук выстрелил паутиной вверх, натянул между вентиляционными блоками плотный щит. Следующие дротики застряли в белой сетке. Один из них треснул. Из корпуса вырвался бледный газ. — Подавитель! — предупредил Джун. Чимин уже перестал смеяться. Не потому, что успокоился. Потому что почувствовал запах. Тело Пака напряглось мгновенно. Он отступил на шаг, рука пошла к маске, будто ткань могла защитить от воспоминания лучше фильтров. — Озон, — быстро сказал он. — Синтетический седатив, примесь железа, старый протокол, они использовали это перед фиксацией, чтобы мышцы ещё работали, но человек— Он говорил всё быстрее. — Чимин, смотри на меня. — Не надо. — Фильтр работает. — Я знаю. — Дыши. — Я дышу, блядь! Дверь на крышу взорвалась внутрь. Первые бойцы вошли в серой броне. Пак развернулся раньше Чонгука и открыл огонь. Две пули попали одному в грудную пластину, третья пробила горло второго между элементами защиты. Чонгук выстрелил паутиной, вырвал оружие у третьего и впечатал его в стену. — Живыми! — крикнул он. — Уже начал раздражаться! — Нам нужны ответы! — Мне нужен воздух без запаха лаборатории! — Чимин достал гранату. — Не взрывай крышу! — Я не крышу! Он бросил заряд к двери. Взрывом отбросило ещё двух бойцов обратно на лестницу. Один рухнул без движения. Второй застонал, пытаясь подняться. Чонгук приклеил его к полу. — Этот живой. — Пока. — Не трогай. — Не командуй. Пак перепрыгнул вентиляционную трубу и выстрелил по снайперской позиции. Чонгук увидел движение справа, ушёл от пули, но повреждённые рёбра отозвались острой болью. Правая рука автоматически легла на левый бок. Чимин заметил. Не посмотрел даже полностью — просто сместился влево, закрывая повреждённую сторону собственным телом, и выстрелил в нападавшего, который поднимался по пожарной лестнице. Пуля вошла в плечо. Не в голову. — Ты ранил, — бросил Чонгук. — Не отвлекайся! — Специально? — У него дешёвый шлем, не хотел пачкать крышу! Ложь. Неубедительная. Но времени спорить не было. Над крышей появилась тень. Из темноты опустился небольшой ударный дрон с эмблемой «Лазаря», спрятанной под серой краской. Его нижняя панель раскрылась, показывая несколько устройств подавления. — Джун! — Я вижу. Хосок уже идёт. Дрон выпустил звуковой импульс. Чонгук почувствовал резкую боль в висках. Паучье чутьё на секунду превратилось в сплошной шум, тело потеряло ориентацию. На Пака воздействие оказалось сильнее. Чимин рухнул на одно колено. Из горла вырвался короткий звук, не похожий на шутку. Бойцы двинулись к нему сразу. Не к Чонгуку. Именно к Дэдпулу. — Объект 04 подтверждён, — сказал один. — Маску снять. Состояние лица зафиксировать. Чимин поднял голову. Чонгук увидел, как всё в нём изменилось. Не боль. Не только страх. Ярость, настолько глубокая и мгновенная, что перестала быть человеческой реакцией и стала чистым инстинктом. Первый боец протянул руку к маске.Пак ударил ножом снизу, пробивая защиту под подбородком. Второму выстрелил в колено, затем в висок. Третий успел схватить ткань у шеи. Чимин сорвался. Он врезался в мужчину, повалил и начал бить рукоятью пистолета по визору. Один раз. Второй. Третий. — Пак! — крикнул Чонгук. Четвёртый удар. — Чимин! Тот не слышал. Или слышал, но не мог остановиться. Чонгук бросился к нему, но не коснулся маски. Перехватил запястье с пистолетом и потянул назад. Пак мгновенно развернул нож к его горлу. Лезвие остановилось в нескольких сантиметрах. Чонгук не отпустил. — Это я. Белые линзы маски дрогнули: — Отпусти, — произнёс Чимин. — Когда уберёшь нож. — Он трогал маску. — Знаю. — Они хотели— — Знаю. — Отпусти меня. — Убери нож, Пак. Несколько секунд их руки оставались напряжёнными. Чонгук чувствовал, как Чимин дрожит. Не от слабости. От адреналина, боли, газа и старого ужаса, который снова стал настоящим. Потом нож медленно опустился. Чонгук разжал пальцы сразу. Пак отступил. Не поблагодарил. Не извинился. Только быстро поправил край маски, проверяя, что ткань остаётся на месте. — Он жив? — спросил Чонгук, глядя на бойца на земле. — Нет. — Ты остановился слишком поздно. — Не начинай. — Я не— — Не сейчас! Чимин снова говорил быстро. Значит, страх всё ещё не ушёл. Чонгук не продолжил. Сверху раздался механический визг. Ударный дрон попытался выпустить новый импульс, но в него врезался один из аппаратов Хосока. Машины столкнулись в воздухе, потеряли высоту и упали за край крыши. — Я на позиции, — сообщил Хо. — Восточный снайпер обезврежен. На западном ещё двое. — Не убивай их, — сказал Чонгук. — Я знаю, — ответил Хосок. — Как приятно работать с послушными коллегами. — Пак фыркнул. — Он не наёмник. — У всех есть недостатки. Ещё одна группа бойцов вышла на крышу через южную лестницу. Четверо. Один нёс тяжёлое устройство с усиленными кабелями. Намджун мгновенно распознал его: — Сетевой подавитель. Если активируют, Чимин потеряет регенерацию минимум на несколько минут. — Услышал, — сказал Пак. И бросился вперёд. — Чимин, стой! Конечно, не остановился. Он двигался слишком быстро для человека, недавно пережившего звуковой удар. Выстрелил первому в ногу, скользнул под оружием второго, перерезал ремень на подавителе и ударил оператора локтем в горло. Третий выстрелил. Пуля вошла Паку под лопатку. Чимин засмеялся. Громко. — Прекрасно! Техническая поддержка включила массаж! Чонгук уже знал. Тяжёлая рана. Он перелетел через вентиляционный блок, выбил оружие у стрелка и связал ему руки. Пак тем временем выдернул из себя пулю пальцами через входное отверстие, бросил её на бетон и всё ещё смеялся. — Хватит, — сказал Чонгук. — Что? — Орать. — Я разговариваю! — Тебе больно. — Невероятное открытие! — Пак. — Не надо! Чимин выстрелил в последнего бойца. Тот успел поднять руки. Пуля попала в стену рядом с головой. Чонгук резко посмотрел на Пака. — Ты промахнулся? — Он дёрнулся. — Нет. — У меня рука устала. — Нет. — Паучок, сейчас не время обсуждать качество моей стрельбы! — Я сдаюсь. — боец опустился на колени. Чонгук выстрелил паутиной и связал его. Чимин направил на мужчину пистолет: — Он может знать, кто организовал нападение, — сказал Паук. — Может. — Оставь живым. — Не потому, что ты попросил. — Мне всё равно почему. Пак держал оружие ещё несколько секунд. Затем опустил. Не послушно. Не мягко. Просто решил, что информация действительно полезнее трупа. И Чонгук это понимал. Над крышей стало тише. Хосок сообщил, что снайперы обезврежены. Намджун отключил остатки дронов. Джин потребовал немедленно проверить состояние обоих, но пока не решался подниматься на крышу до полного подтверждения безопасности. Чонгук подошёл к пленному. — Кто отправил вас? Мужчина молчал. Пак сел рядом с ним на корточки: — У меня есть быстрый и медленный способы задавать вопросы. — Чимин. — Что? Я просто знакомлю с сервисом. — Без пыток. — Ты сегодня совсем против развлечений. — Объект 04 должен был быть доставлен живым. — пленный посмотрел на Дэдпула. — А Человек-паук? — Чимин замер. — Вторичный приоритет. Идентификация. Захват при возможности. — Почему крыша? — спросил Чонгук. — Связь подтверждена. Поведение объекта изменяется рядом с целью. — Мужчина продолжал смотреть на Пака. Белые линзы маски стали неподвижными. — Не называй его объектом, — сказал Чонгук. — Вы не понимаете его функций. — Пленный перевёл взгляд на него. Чимин засмеялся. Тихо. Гораздо страшнее, чем громко: — О, расскажи мне о моих функциях. — Регенеративный материал принадлежит проекту. Пак поднял пистолет. Чонгук перехватил ствол и отвёл в сторону. — Нет. — Убери руку. — Он нужен живым. — Он говорит, что я принадлежу им. — Знаю. — Убери. — Нет. — Ты не можешь каждый раз спасать людей от последствий их слов. — Чимин повернулся к нему. — Могу остановить тебя от убийства связанного пленного. — Он не связан. — Теперь связан. — Чонгук выстрелил паутиной и приклеил мужчину к вентиляционной трубе. — Очень буквальный аргумент. — Пак посмотрел на белые нити. — Работает? — Раздражает. — Это не ответ. — Пока жив. — Чонгук отпустил ствол. Чимин не выстрелил. Но и не убрал оружие. — Что значит «связь подтверждена»? — спросил Намджун через динамик костюма. Пленный молчал. Пак приставил пистолет к его колену. — Чимин. — Я не убиваю. Просто создаю мотивацию. — Без выстрелов. — Тогда задавай вопросы сам. — Вы следили за нашими встречами? — Чонгук присел перед мужчиной. — Некоторые. — За всеми? — После порта. — Пицца на крыше? Чимин резко повернул голову. Пленный усмехнулся: — Поведенческие отклонения фиксировались. Объект 04 отказался от преследования. Передал данные. Изменил приоритеты целей. Несколько раз оставил людей живыми. — Я убил достаточно, чтобы статистика не скучала, — сказал Пак. — Но не его, — взгляд мужчины перешёл на Чонгука. — Даже когда получил предложение. Пак перестал двигаться. Чонгук вспомнил Морено. Сто тысяч за его смерть. Медленно поднятый пистолет. Выстрел, который прошёл мимо Паука и убил торговца. — Откуда вы знаете? — спросил он. — Заказчик Морено работал на нас. Чимин тихо выругался. — Проверка, — сказал Намджун. — Они хотели увидеть, сменит ли он контракт. — Я не сменил, потому что первый ещё действовал, — резко произнёс Пак. — Так записано в вашей версии? — Пленный усмехнулся сильнее. Чимин ударил его.Коротко. Сильно. Но не выстрелил. — Хватит, — сказал Чонгук. — Я знаю. Ответ вылетел слишком быстро. Пак поднялся и отошёл к краю крыши. Не сбежал. Просто увеличил расстояние. Чонгук продолжил допрос: — Почему сегодня? — Наблюдение завершено. Связь пригодна для использования. — Как? — Объект придёт, если Человек-паук окажется под угрозой. —Мужчина посмотрел на Чимина. — Не факт, — бросил Пак. — Вы пришли. — На встречу по W-7. — И закрыли его раненую сторону. Чимин опустил взгляд на собственную руку. Чонгук почувствовал холод. Они видели всё.Не личность. Пока нет. Но движения. Выборы. Маленькие исключения, которым оба не хотели давать названия. «Лазарь» уже превращал их в данные. — Где точка доступа W-7? — спросил Чонгук. — Там, куда вам дали адрес. — Ловушка? — Проверка. — Юнги там? Впервые мужчина не ответил сразу. Тэхён через канал произнёс: — Он знает. — Юнги жив? — Чонгук наклонился ближе. — W-7 активен. Тэхён резко вдохнул. — Где он? — Чимин повернулся от края. Пленный молчал. Пак направился к нему. Чонгук встал между ними: — Отойди. — Он знает, где Мин. — Мы вытащим информацию. — Ты будешь вежливо спрашивать, пока они меняют место. — Если убьёшь, не узнаем ничего. — Я могу сделать так, что он заговорит раньше. — Без пыток. — Ты повторяешься. — Потому что ты не слушаешь. — Слышу. Не согласен. Пак попытался обойти. Чонгук сместился вместе с ним: — Не сейчас. — Почему? Потому что большой умный друг хочет чистые данные? Потому что доктору не нравится вид крови? Потому что волшебник боится, что я доберусь до его мрачного любимчика раньше? В канале стало тихо. Тэхён ничего не ответил. — Потому что он уже связан и не представляет угрозы, — сказал Чонгук. — Он представляет угрозу, пока дышит. — Тогда ты должен убить половину города. — Не предлагай, у меня плотный график. Чонгук не улыбнулся. Пак заметил. Его плечи опустились чуть ниже: — Эта не сработала, — сказал он. — Нет. — Запомнил. Слова прозвучали почти автоматически. Чонгук посмотрел на него. Чимин тоже понял, что произнёс вслух, и раздражённо отвернулся. — Джун, вызывай транспорт, — сказал Чонгук. — Пленного забираем. — Уже направлен. — А точка W-7? — Не идём сегодня. Это ловушка. — Они могут перевезти Юнги, — резко произнёс Тэхён через канал. — И именно этого хотят, — ответил Намджун. — Чтобы мы пошли неподготовленными. — Мин может не пережить ожидание. Сокджин заговорил спокойно: — Тэхён, мы не знаем, находится ли он там. — А если находится? — Тогда поспешная атака может убить его быстрее. Маг замолчал. Чимин слушал, чуть наклонив голову. Потом сказал: — Я пойду. — Нет, — ответил Чонгук. — Это не просьба. — И мой ответ не разрешение. — Ты не управляешь мной. — Знаю. — Тогда отойди. — Нет. Они снова стояли друг напротив друга. На этот раз между ними не было пиццы, кофе или украденных пончиков. Только кровь на крыше, связанный боец «Лазаря» и адрес, который оказался приманкой. — Если пойдёшь сейчас, они получат именно то, что хотят, — сказал Чонгук. — Тебя внутри подготовленного пространства. — Мне плевать. — Нет. — Не говори мне, что мне не плевать. — Ты испугался ещё до нападения, потому что понял, насколько близко адрес. — Не используй это против меня. — Пак резко шагнул вперёд. — Я не использую. — Только что использовал. — Я напоминаю, что ты уже почувствовал ловушку. — И всё равно справился. — Потому что мы были здесь вместе. Чимин застыл. Это прозвучало опаснее любой угрозы. Пак засмеялся. Но смех был слишком громким. Значит, боль или страх. Возможно, оба. — Прекрасно, — сказал он. — Командная работа, взаимная поддержка и один мёртвый парень, которому не стоило трогать мою маску. Семейный вечер. — Не уходи один. — Не приказывай. — Тогда это просьба. — Ещё хуже. — Чимин. — Нет. Он вытащил дымовую гранату. Чонгук выстрелил паутиной и приклеил его кисть к бедру. Пак посмотрел вниз: — Мы уже проходили это. — И пройдём ещё раз. — Ты не удержишь. — Знаю. — Тогда зачем? Чонгук не ответил сразу. Потому что хотел выиграть время. Потому что не хотел, чтобы Чимин один вошёл в ловушку, рассчитанную на его реакции. Потому что после пяти случайностей и одной назначенной встречи мысль о том, что Пак может исчезнуть в «Мнемозине», перестала быть просто тактической проблемой. — Потому что ты придёшь, если я окажусь под угрозой, — тихо сказал Чонгук. — А я тоже приду. — Не надо. — Чимин перестал смеяться. Полностью. — Почему? — Потому что они этого хотят. — Знаю. — Тогда не говори так. — Это правда. — Правду можно держать при себе. — Ты сам обычно не держишь. — Я вообще плохой пример. — Завтра. Все вместе. С планом. — Чонгук подошёл ближе, но оставил между ними достаточно пространства. — Я не часть вашей команды. — Знаю. — Не подчиняюсь Джуну. — Знаю. — Не обещаю никого не убивать. — Знаю. — И если Мин направит на меня оружие— — Защитишься. — А если соврёт— — Сначала выслушаем. — Если мне не понравится— — Это не причина. — Для меня причина. — Тогда я остановлю. Пак несколько секунд смотрел на него. Потом вытащил нож свободной рукой и перерезал паутину.Чонгук не атаковал снова. Чимин убрал гранату обратно: — Завтра, — сказал он. — Завтра. — Чонгук выдохнул. — Не потому, что ты попросил. — Конечно. — Потому что сегодня у меня уже был контракт, убийство, кофе, перестрелка, газ и очень неудобный разговор. Даже у хаоса есть рабочие часы. — Разумеется. — И мне нужен новый костюм. Этот снова прострелили. — Джин может— — Нет. — Даже не договорил. — Слово «Джин» уже достаточно медицински угрожающее. В наушнике Сокджин спокойно сказал: — Я всё слышу. — Доктор Красивый и Страшный, вы вездесущи. — Чимин поднял голову к небу. — Спустись в мобильный пункт. Проверю рану в спине. — Она закрывается. — Подавитель замедлил регенерацию. — Я заметил. — Тогда спускайся. — Нет. — Чимин. — Вы все используете имя как оружие. — Пак посмотрел на Чонгука. — Работает? — спросил Паук. — Раздражает. — Это не ответ. Чимин фыркнул.Но пошёл не к краю крыши, а к лестнице. Сам. Не потому, что послушался. Потому что понимал, что пуля всё ещё внутри, газ действует, а завтра им действительно придётся идти в ловушку. Проходя мимо Чонгука, он остановился: — Ты снова держишься за рёбра, — Чон опустил взгляд. Правая рука действительно лежала на левом боку. — Болит? — Джин сказал не патрулировать. — Откуда знаешь? — Он написал это на твоём лице медицинским маркером. — У меня маска. — По плечам видно. — Перестань анализировать мои плечи. — Перестань ими рассказывать всю биографию. Чимин сделал ещё шаг, затем добавил, не оборачиваясь: — И кофе был не подарком. — А чем? — Оплатой за будущую информацию. — Ты не знал, что получишь адрес. — Тогда авансом. — Конечно. Пак исчез за дверью лестницы. Чонгук остался на крыше с пленным и чашкой разлитого кофе возле ботинка.

***

Шестая встреча не была случайностью. Он сам её назначил. Чимин пришёл после выполненного убийства, с чужой кровью на перчатке и кофе, выбранным именно так, как нравилось Пауку. Они снова спорили, торговались и угрожали остановить друг друга. Пак убивал. Чонгук мешал. Один слышал страх в ускорившейся речи, другой замечал боль по руке, лежащей на рёбрах. Это не делало их правильнее.Не превращало в напарников. Не означало, что в следующий раз Чимин оставит врага живым или откажется от выгодного заказа. Но когда Пак мог уйти в ловушку один, он остался до завтра. А когда Чонгук мог назвать это очередным совпадением, он больше не стал. Потому что случайности действительно не повторяются пять раз подряд. А шестая встреча уже была выбором. Мобильный медицинский пункт стоял в двух кварталах от типографии, спрятанный внутри старого фургона технической службы. Снаружи автомобиль выглядел настолько непримечательно, что даже Чимин, проходя мимо него в первый раз, не обратил бы внимания, если бы не знал, что внутри его ждут доктор с тяжёлым характером, маг с ещё более тяжёлым характером и несколько человек, которые почему-то решили превратить его пулевое ранение в коллективное мероприятие. Пак остановился у задних дверей. Рука легла на рукоять ножа. Он не собирался нападать. По крайней мере, пока. Просто пространство было маленьким, закрытым и чужим. Слишком мало выходов, слишком много оборудования, слишком знакомый запах антисептика, даже если Сокджин пользовался другим составом. Тело отреагировало раньше головы: плечи напряглись, дыхание стало поверхностнее, взгляд автоматически прошёлся по петлям дверей, вентиляции, замкам и камерам. Чонгук, спускавшийся следом, заметил. Конечно, заметил. — Двери останутся открытыми, — сказал он. — Я ничего не просил. — Чимин повернул голову. — Я знаю. — Тогда не делай вид, что оказываешь услугу. — Не делаю. — Оставляешь двери открытыми исключительно из любви к свежему промышленному воздуху? — Да. — Пахнет мусорными контейнерами. — Очень свежо. Пак тихо фыркнул. Напряжение не исчезло, но стало чуть менее заметным. Чонгук открыл обе двери настежь и первым поднялся внутрь, показывая, что за ними никто не прячется. Этот жест можно было назвать глупым — Чимин и сам видел показания теплового сканера, слышал дыхание людей внутри и знал, что Джун не станет устраивать засаду в собственном медицинском фургоне. Но тело всё равно отреагировало на открытый путь назад. Отступить можно. Значит, войти чуть легче. — Он идёт? — раздался голос Сокджина. — Стою прямо перед вами, доктор Красивый и Страшный, — отозвался Пак, поднимаясь в фургон. — Очень трогательно, что вы уже скучаете. Джин находился у узкой медицинской кушетки. Рядом лежали стерильные инструменты, несколько ампул, сканер и небольшая металлическая ёмкость, куда, судя по всему, предполагалось положить пулю после извлечения. На противоположной стороне сидел Тэхён. Он выглядел лучше, чем несколько дней назад, но левая рука всё ещё была зафиксирована мягкой повязкой, а на виске оставался тонкий след после перегрузки. Хосок стоял за его креслом, опираясь бедром о шкафчик, и держал в руках планшет с картой района. Когда Чимин вошёл, Хо посмотрел сначала на рану в спине, затем на его руки и только потом на маску. Не тянулся. Не подходил. Просто оценил состояние. Чимин это тоже заметил. — Семейное собрание, — сказал он, оглядывая фургон. — Где большой умный друг? Я принёс ему новую травму для каталога. — Намджун остался с пленным, — ответил Сокджин. — Сними верхнюю часть костюма. — Даже ужина не предложили. — Пуля возле лопатки. — Мы уже достаточно близки, чтобы пропустить прелюдию? — Чимин. — Имя прозвучало спокойно. Без угрозы. Но Пак всё равно заговорил быстрее: — Да, да, знаю, вы специалист, стерильность, медицинская этика, клятва Гиппократа, вероятно, тайная клятва убивать пациентов взглядом, если они не соблюдают режим. Я могу вытащить пулю сам, у меня есть нож, зеркало и крайне оптимистичная оценка анатомии. — Именно поэтому я и хочу сделать это сам. — Никакого доверия к инициативе пациента. — У пациента уже заживала ткань вокруг пули. Если она останется внутри, регенерация закроет рану поверх неё. — Потом тело вытолкнет. — Через несколько часов боли. — У меня были и хуже планы на вечер. Сокджин не спорил. Он просто посмотрел на Чимина. Спокойно. Без жалости. Без попытки подойти ближе, пока ему не разрешили. Чонгук остался возле открытых дверей, не перекрывая выход. Тэхён молчал, хотя по его лицу было видно, что он замечает каждую мелочь. Хосок тоже не вмешивался. Чимин ненавидел, когда ему оставляли решение. Приказ легче отвергнуть. Угрозу проще встретить оружием. А выбор приходилось принимать самому, и тогда уже некого было обвинить в том, что у него забрали контроль. — Маску не трогать, — сказал Пак. — Не собирался. — Костюм разрежу сам. — Хорошо. — Не держать. — Пока ты не начнёшь дёргаться с инструментом возле позвоночника. — Я не дёргаюсь. — Ты говоришь быстрее. — Чонгук рассказал? — Чимин резко посмотрел на Джина. Сокджин спокойно поправил перчатки. — Я врач. Вижу частоту дыхания, напряжение мышц и скорость речи без его подсказок. — Предательство теперь медицинское. — Садись. На этот раз Чимин подчинился. Не потому, что его попросили. Не потому, что Чонгук стоял рядом. Он просто понимал, что Джин прав насчёт пули, а перспектива провести ночь, чувствуя, как металл медленно выталкивается сквозь новую ткань, действительно не радовала. Пак сел на край кушетки спиной к Сокджину, достал нож и аккуратно вскрыл ткань костюма возле ранения. Чёрно-красный материал разошёлся, открывая кожу вокруг выходного отверстия. Большая часть крови уже запеклась. Регенерация стянула края, но под ними всё ещё оставался твёрдый металлический фрагмент. Чонгук увидел шрамы. Не лицо. Только спину. Но этого оказалось достаточно. Кожа Пака была покрыта следами старых повреждений: светлыми линиями, бугристыми участками, небольшими пятнами, где ткань будто восстанавливалась слишком много раз и уже не помнила первоначальную форму. Некоторые шрамы выглядели как последствия выстрелов, другие — как разрезы. Были и такие, происхождение которых Чонгук не хотел угадывать. Чимин почувствовал взгляд. Плечи мгновенно напряглись. — Паучок. — Что? — Если ты собираешься считать шрамы, бери бумагу. В уме собьёшься. — Я не считаю. — Тогда почему так тихо? — Просто жду. — Чонгук отвёл взгляд. — Отвратительно нормальный ответ. — Металл неглубоко, но зажат между тканями. Обезболивание может сработать хуже из-за регенерации. — Сокджин поднёс сканер к ране. — Оно всегда работает хуже. — Тогда предупреждай, если станет слишком больно. — А потом что? Вы остановитесь? — На несколько секунд. — Зачем? — Чтобы ты смог снова дышать нормально. — Роскошь. — Чимин усмехнулся. Джин ввёл препарат рядом с раной. Пак почти не отреагировал, только пальцы сильнее сжали край кушетки: — Подождём минуту, — сказал Сокджин. — Прекрасно. Минутное свидание со всеми моими плохими решениями. — Только с сегодняшними, — заметил Хосок. — Остальные не поместятся в фургон. — Крылатый красавчик, это было почти хорошо. — Чимин повернул к нему голову. — Я учусь. — Опасно. Скоро начнёшь нравиться мне не только визуально. — Переживу. — Хосок улыбнулся. — А я? — спросил Тэхён, наконец вступая в разговор. — Неужели мои скулы больше не дают никаких преимуществ? — Волшебник, твои скулы делают тебя угрозой общественной безопасности. Но ты слишком заинтересован мрачным Мином, чтобы я мог надеяться на взаимность. Тэхён приподнял бровь: — Ты много говоришь о человеке, которого якобы готов убить, если он помешает. — Я способен совмещать интерес и насилие. — Мы заметили, — сухо сказал Чонгук. — Ревнуешь? — Чимин повернулся к нему. — Нет. — Быстрый ответ. — Потому что вопрос глупый. — Глупые вопросы иногда дают самые честные ответы. Сокджин ввёл инструмент в рану. Чимин оборвал фразу на середине. Пальцы впились в край кушетки Тело дёрнулось вперёд, но он удержался сам. Несколько секунд дышал через сжатые зубы, затем слишком громко рассмеялся. — Доктор, вы точно уверены, что лечите? Потому что ваши методы подозрительно похожи на первое свидание с моим прошлым. — Пуля вошла под углом, — спокойно сказал Джин. — Не двигайся. — Я совершенно неподвижен. Образец стабильности. Памятник эмоциональному здоровью. — Пак, — тихо позвал Чонгук. — Не надо. — Что? — Не делай этот голос. — Какой? — Будто сейчас начнёшь считать вдохи. — Ты говоришь громче. — Я всегда громкий. — Сейчас сильнее. — Может, мне нравится акустика фургона. Сокджин захватил пулю щипцами. Боль, судя по реакции Пака, стала резче. Чимин запрокинул голову, затылком почти коснувшись плеча врача, и начал говорить быстрее: — Знаете, в одном мотеле стены были тоньше, чем ваши перчатки, и там мужчина за стеной всю ночь обсуждал с женой покупку дивана. Серого. Она хотела бежевый. Он говорил, что бежевый непрактичный. Через четыре часа я был готов убить обоих и диван, хотя диван ещё даже не купили. Потом— — Чимин, — снова сказал Чонгук. — Я говорю. — Я слышу. Пак замолчал. Всего на секунду. Но плечи чуть опустились. Сокджин быстрым движением извлёк пулю. Металлический фрагмент со звоном упал в ёмкость. Чимин резко выдохнул и наклонился вперёд, упираясь ладонями в колени. Несколько секунд в фургоне слышалось только его тяжёлое дыхание. Никто не прикасался. Даже Джин не стал сразу закрывать рану сканером. Дал ему время. Пак выпрямился первым. — Девять из десяти, — хрипло сказал он. — Минус один за отсутствие напитков после процедуры. — Бесплатно. — Хосок протянул ему бутылку воды. — Подозрительно. — Джин проверял. — Ещё подозрительнее. Чимин взял бутылку. На этот раз не стал осматривать камеры и людей так долго, как в прошлый раз. Только убедился, что двери остаются открытыми, затем подцепил край маски. Чонгук сразу отвернулся. Пак замер с тканью у подбородка: — О. — Что? — Ничего. — Пей. — Ты теперь каждый раз будешь смотреть в другую сторону? — Рядом Тэхён. — Он уже видел человеческие губы. — Я не из-за этого. — Конечно. Чимин приподнял маску до носа. Чон старательно смотрел наружу, на пустую улицу и свет фонаря, отражающийся в мокром асфальте. Но зрение всё равно цепляло боковой силуэт: движение бутылки, линию подбородка, то, как Пак запрокинул голову. Он не повернулся. Это было почти физически трудно. — Паучок, — произнёс Чимин после глотка. — Что? — Я закончил. Чонгук обернулся. Маска всё ещё была поднята.Пак улыбался. Только губами. Мягкими, полными и совершенно не подходящими человеку, который несколько часов назад закончил контракт выстрелом в грудь. Чонгук сразу понял, что его обманули. — Ты специально не опустил. — Хотел проверить. — Что? — Насколько быстро ты посмотришь. — Я думал, ты закончил. — Я закончил пить. — Опусти маску. — У тебя снова краснеют уши? — уголок рта Чимина поднялся выше. — Внутри темно. — Уши не знают. — Пак. — Всё, всё. Он опустил ткань, всё ещё тихо смеясь. На этот раз смех не был громким. Значит, боль отступила. Чонгук отметил это автоматически. И тут же разозлился на себя за то, насколько быстро уже различал оттенки его голоса. Сокджин обработал рану, закрепил поверх неё тонкий медицинский пластырь и отошёл. — Пуля удалена. Подавитель всё ещё действует, поэтому регенерация будет медленнее. Не стрелять с правой руки минимум два часа. — Вы только что лишили меня половины личности. — У тебя есть левая. — Она менее драматичная. — Пользуйся ножами, — предложил Тэхён. — Не поощряй. — Джин посмотрел на него. — Я пытаюсь найти компромисс. — Между огнестрельным и холодным оружием? — Мы работаем с тем, что есть. Чимин поднялся. Чонгук сразу заметил, что он перенёс вес осторожнее, чем обычно, но Пак выпрямился прежде, чем кто-либо успел предложить помощь: — Итак, — сказал он, поправляя повреждённый костюм. — Завтра мы все дружно идём в очевидную ловушку, где, возможно, сидит металлический Мин, возможно, не сидит, а возможно, нас ждёт презентация о важности командной работы. — Сначала подготовка, — сказал Намджун, появляясь у открытых дверей фургона. Пак повернул голову. Джун поднялся внутрь, держа в руках планшет и небольшой герметичный контейнер с устройствами бойцов «Лазаря»: — Пленный подтвердил часть данных, — продолжил он. — Точку W-7 используют как приманку. Но под зданием действительно есть активная сеть, связанная с «Мнемозиной». — Мин там? — сразу спросил Тэхён. — Не подтвердил. — Потому что не знает или не говорит? — Скорее не знает. Группа работала только на захват Чимина и идентификацию Чонгука. — Очень мило, — сказал Пак. — У нас появился общий фан-клуб. — Они изучали ваши встречи. — Намджун посмотрел на него. — Мы слышали. — Не все. В фургоне стало тише. Джун положил планшет на стол и вывел несколько строк допроса: — Они не просто отслеживали решения. Их интересовали конкретные реакции: дистанция между вами, время появления Чимина после сигнала опасности, отклонение от первоначальной цели, характер ранений противников, когда Чонгук находится рядом. — И что выяснили учёные? — Чимин прислонился к шкафчику. — Что ты реже используешь смертельную силу, если видишь, что Чонгук уже контролирует ситуацию. — Какая трагическая статистика. — Но чаще убиваешь, если угроза направлена непосредственно на него. Никто не пошутил. Чимин тоже. Намджун продолжил: — В трёх эпизодах ты изменил траекторию движения так, чтобы закрыть его раненую сторону. Дважды отказался от преследования собственной цели, когда Чонгук оказался под угрозой. На крыше сегодня прибыл на встречу раньше группы захвата, но остался после появления подозрительного запаха озона вместо того, чтобы уйти. — Я пришёл за информацией по W-7. — Они считают иначе. — Мне плевать, что они считают. — Но они будут строить следующий план на основании этой модели. — Тогда модель неправильная. — Чимин оттолкнулся от шкафчика. — Возможно. — Я не выполняю поведенческие сценарии. — Все выполняют, — тихо сказал Тэхён. — Просто не всегда осознают. — Хочешь проверить, насколько предсказуемо я реагирую на раздражающих магов? — Пак повернулся к нему. — Именно сейчас ты угрожаешь, потому что разговор становится слишком близким. Воздух мгновенно изменился. Хосок выпрямился. Сокджин перевёл взгляд на руки Чимина. Чонгук шагнул чуть ближе, но не между ними. Пока. Тэхён не отводил глаз. — Не анализируй меня, волшебник, — сказал Пак. — Тогда не анализируй Паука вслух. — Я не— — Ты знаешь его патрули, движения, боль и смех. Он знает твою речь, голос, раны и границы. Вы оба изучаете друг друга, потому что каждый боится момента, когда второй станет слабым местом. Чимин замер. Затем засмеялся. Слишком громко. Чонгук услышал первым: — Тэхён, хватит, — сказал он. Маг посмотрел на него: — Я не хотел— — Знаю. Но хватит. Пак повернул голову к Чонгуку. Белые линзы маски стали почти неподвижными: — Защищаешь меня от неприятного разговора? — Останавливаю разговор, которого ты не выбирал. — Очень благородно. — Нет. — Не используй моё слово. — Сам виноват. На несколько секунд Чимин будто не знал, как отреагировать. Потом поднял руки: — Прекрасно. Давайте вернёмся к более комфортным темам. Например, к завтрашней ловушке, возможным пыткам и тому, кого мне всё-таки разрешено убить. — Никого, — ответил Чонгук. — Вот. Снова стало привычно. — Условие прежнее, — сказал Намджун. — Если на нас нападут, защищаешься. Но пленные нужны живыми. В особенности Юнги, если он там. — Я не обещал. — Тогда не получишь полный маршрут. — Вы репетировали? — Чимин посмотрел сначала на Джуна, затем на Чонгука. — Нет, — ответили оба одновременно. — Звучало очень слаженно. — Хосок тихо рассмеялся. — Отвратительно, — сказал Пак. — Скоро начнёте носить одинаковые куртки. — У тебя уже костюм другого цвета, — заметил Тэхён. — А ты всё ещё жив только потому, что очень красивый. — Чимин посмотрел на него. — Значит, у меня хороший план защиты. — Когда выдвигаемся? — Напряжение немного ослабло. Пак вернулся к планшету. — Не раньше завтрашнего вечера, — сказал Намджун. — Нужно проверить нижнюю сеть и выяснить, нет ли второго периметра. — Долго. — Ты можешь ждать. — Не люблю. — Знаю, — сказал Чонгук. — Ты начинаешь злоупотреблять этим словом. — Чимин медленно повернулся к нему. — Что именно неправда? Пак открыл рот. Закрыл. Потом раздражённо выдохнул: — Ничего. — Тогда подождёшь. — Нет. — Чимин. — Я не пойду к точке W-7 один, — сказал он резко. — Но это не значит, что буду сидеть дома и вышивать вашу командную эмблему. — У тебя есть другой контракт? — спросил Джин. — Всегда. — Возьмёшь его перед миссией? — Возможно. — Даже раненый? — Особенно раненый. Клиенты любят скидки за лёгкую нестабильность исполнителя. — Что за цель? — Чонгук нахмурился. — Не твоя. — Связана с «Лазарем»? — Пока не знаю. — Тогда можешь снова случайно убить человека, который нужен для расследования. — Могу. — И тебя это не остановит. — Нет, — ответ был прямым. Чимин не смягчил его даже после всех разговоров, медицинской помощи и решения подождать до завтра. Это было важно. Неприятно. Но важно. — Тогда хотя бы проверь имя через Джуна, — сказал Чонгук. — Нет. — Почему? — Потому что он большой умный друг, а не мой диспетчер. Я не собираюсь приносить вам каждый контракт на моральное согласование. — Я не прошу согласовывать. Только убедиться, что цель не связана с «Мнемозиной». — Это всё равно информация клиента. — Ты уже нарушал конфиденциальность, когда тебе было выгодно. — Вот именно. Когда выгодно мне. — Ты невыносим. — Чонгук сжал челюсть. — А ты продолжаешь удивляться. — Я не удивляюсь. — Тогда зачем спрашиваешь? Чонгук не ответил. Потому что надеялся. Не на то, что Пак откажется от убийств. Уже нет. Но на то, что между контрактом и общей угрозой Чимин хотя бы проверит, не ведут ли его туда, куда хочет «Лазарь». Пак, кажется, понял. И именно поэтому отвернулся. — Пришлю имя после выполнения, — сказал он. — Если это не повредит оплате. — До. — После. — Чимин. — Чонгук. — Это может быть ещё одна проверка. — Тогда проверяющие получат очень качественное исполнение. — Тебя могут заманить. — Могут. — И? — Я не позволю им определять, какие контракты мне брать. В голосе появилось что-то жёсткое. Не упрямство ради спора. Страх контроля. Любая попытка «Лазаря» использовать его решения только сильнее заставляла Пака доказывать, что решения принадлежат ему. Даже если для этого приходилось идти прямо в очевидную ловушку. Чонгук услышал. — Хорошо, — сказал он. — Хорошо? — Чимин повернулся. — Я не буду запрещать. — Ты и не можешь. — Но попрошу написать, когда закончишь. — Зачем? — Чтобы знать, что ты вернёшься к миссии. — Тактика. — Да. Пак молчал. Потом кивнул один раз: — Возможно. Не обещание. Но Чонгук уже знал, как много иногда скрывается в этом слове. Контракт оказался простым. Слишком простым. Чимину заплатили за устранение владельца частной транспортной компании, который годами перевозил оружие, наркотики и людей через северные доки, подкупая инспекторов и продавая маршруты тому, кто платил больше. Цель не имела прямого отношения к «Лазарю». Джун мог бы подтвердить это за несколько минут, но Пак принципиально не отправил имя. Он проверил сам. Потратил три часа, взломал два закрытых реестра, украл доступ у бухгалтера компании и нашёл достаточно доказательств, чтобы убедиться: организация действительно использовала транспортные контейнеры для торговли людьми. Это не изменило бы решение. Даже если бы мужчина был обычным мошенником, Чимин выполнил бы договор. Но так работа ощущалась приятнее. Цель находилась в загородном доме с охраной, камерами и системой автоматических ворот. В обычную ночь Пак вошёл бы через заднюю стену, убил охранников и закончил всё за пятнадцать минут. Сегодня он заметил троих работников кухни, водителя, молодого охранника у ворот и женщину, которая убирала комнаты. Не цели. Не часть договора. Люди, которые могли попасть под огонь. Чимин раздражённо выдохнул. В голове почти сразу раздался голос Чонгука: Если они не представляют угрозы — не трогай. — Тебя здесь нет, — сказал Пак пустому салону украденной машины. — И я всё равно тебя слышу. Это уже незаконное проживание в голове без аренды. Он мог убить охрану. Быстрее. Удобнее. Вместо этого отключил камеры, подмешал снотворное в кофе ночной смены и дождался, пока персонал уйдёт в дальнее крыло. Не потому, что Чонгук попросил. Потому что лишние трупы не оплачивались. И потому что молодой охранник у ворот выглядел лет на двадцать и каждые пять минут проверял телефон, где на экране была фотография маленького ребёнка. Это ничего не значило. Чимин повторил себе дважды. Владелец компании умер в кабинете. Пак выстрелил ему в грудь, затем в голову, забрал телефон, сейфовые ключи и часы, которые выглядели дороже, чем те, что он снял с Морено. Перед уходом открыл несколько файлов на компьютере и отправил полиции анонимный пакет данных о контейнерах с людьми. Не из моральных принципов. Просто хотел разрушить бизнес после смерти владельца. И, возможно, чтобы Чонгук не тратил неделю на поиск оставшихся маршрутов. Последнюю мысль он предпочёл не рассматривать. Уже в машине Пак достал телефон. В чате с Чонгуком было пусто. Паук не писал. Не спрашивал каждые десять минут. Не пытался отследить. Оставил решение ему. Это оказалось раздражающе эффективным. Чимин напечатал: — КОНТРАКТ ЗАКОНЧЕН. ЦЕЛЬ МЕРТВА. ПЕРСОНАЛ ЖИВ, ПОТОМУ ЧТО НЕ ВХОДИЛ В СТОИМОСТЬ. НЕ РАДУЙСЯ. — Отправил. Ответ пришёл через минуту.

«Любимый Паучок-Любовник❤️»

— Не радуюсь убийству. —

Пак усмехнулся. Следующее сообщение:

«Любимый Паучок-Любовник❤️»

— Но спасибо, что написал. —

Чимин смотрел на экран дольше, чем нужно. Потом напечатал: — ЭТО БЫЛА ТАКТИЧЕСКАЯ ОТЧЁТНОСТЬ. — Чонгук:

«Любимый Паучок-Любовник❤️»

— Конечно. —

— Невыносимый. — Пак поднял глаза к потолку машины. Но уголки губ всё равно дрогнули.

***

Чонгук не спал, когда пришло сообщение. Он сидел в общей комнате убежища, положив ноги на низкий стол и прижимая к рёбрам охлаждающую пластину, хотя Джин несколько раз повторил, что держать её нужно только десять минут. Рядом на диване заснул Хосок, так и не сняв до конца ремни от крыльев. Тэхён лежал, устроив голову у него на бедре, и тоже дремал, хотя одна ладонь всё ещё сжимала планшет с картой точки W-7. Намджун работал за терминалом. Сокджин разбирал лекарства. Увидев, как Чонгук посмотрел на телефон, Джун спросил: — Он написал? — Да. — Закончил контракт? — Да. — Цель? — Не назвал. — Ожидаемо. Чонгук прочитал сообщение ещё раз.

«Дэд-заноза в моей заднице-Пул»

— ПЕРСОНАЛ ЖИВ, ПОТОМУ ЧТО НЕ ВХОДИЛ В СТОИМОСТЬ. НЕ РАДУЙСЯ. —

Чимин специально уточнил. Мог написать только, что вернулся. Мог вообще не сообщать о людях. Но сообщил, потому что знал, о чём Чонгук спросил бы первым. Это не превращало убийство цели в правильный поступок. Не делало Пака милосердным. Он всё равно застрелил человека за деньги и, скорее всего, обворовал его после смерти. Однако несколько случайных людей остались живы. По причине, которую Чимин назвал финансовой. Чонгук не собирался спорить с формулировкой. — Он возвращается? — спросил Сокджин. — Не написал. Телефон завибрировал снова.

«Дэд-заноза в моей заднице-Пул»

— К МИССИИ БУДУ. НЕ НАЧИНАЙТЕ БЕЗ МЕНЯ, ИНАЧЕ Я ОБИЖУСЬ И ВЗОРВУ ЧТО-НИБУДЬ СЕНТИМЕНТАЛЬНО ВАЖНОЕ. —

Чонгук ответил: — Не опаздывай. —

«Дэд-заноза в моей заднице-Пул»

— Я НИКОГДА НЕ ОПАЗДЫВАЮ. Я СОЗДАЮ НАПРЯЖЕНИЕ. —

— В прошлый раз опоздал на семь минут. — Пауза.

«Дэд-заноза в моей заднице-Пул»

— ТЫ СЧИТАЛ? —

Чонгук посмотрел на сообщение. Потом написал: — Да. — Ответ долго не приходил. Намджун поднял взгляд от экрана. — Что? — Ничего. — Ты снова сказал ему что-то слишком честное? — Почему все думают, что понимают наши разговоры? — Чонгук нахмурился. — Потому что после них ты либо злишься, либо смотришь на телефон так, будто он тебя оскорбил лично. Экран снова загорелся.

«Дэд-заноза в моей заднице-Пул»

— ОПАСНАЯ ВНИМАТЕЛЬНОСТЬ, ПАУЧОК. —

Чонгук набрал: — Ты тоже считаешь мои дополнительные круги. — Ответ появился сразу:

«Дэд-заноза в моей заднице-Пул»

— ЭТО ДРУГОЕ. —

— Чем? — Чимин не ответил. Чонгук улыбнулся. Совсем немного. Тэхён, не открывая глаз, сонно произнёс: — Эта шутка сработала? — Ты спишь. — Чонгук сразу убрал улыбку. — Не полностью. — Тогда спи полностью. — Ты улыбаешься плечами. Хосок, тоже не открывая глаз, пробормотал: — Это заразно. — Никто из вас не умеет отдыхать нормально. — Сокджин покачал головой. Намджун вернулся к терминалу. Чонгук положил телефон рядом, но через несколько секунд снова посмотрел. Пак больше не написал. И всё же этого было достаточно. Пак запоминал, когда Паук задерживается в городе. Чонгук считал, на сколько минут Дэдпул опаздывает. Один знал, какой рукой второй держится за рёбра. Другой слышал, насколько громким становится смех после ранения. Они собирали друг друга по мелочам, которые должны были стать слабостями. Пока эти знания всё чаще становились предупреждениями. Не подходи к маске. Не дави на сломанное ребро. Он боится. Ему больно. Эта шутка не сработала. Эта заставила засмеяться. Сегодня он будет патрулировать дольше. Сегодня он придёт, даже если скажет, что не собирался. Случайности действительно не повторялись пять раз подряд. Но и выборы не становились обещаниями только потому, что повторялись. На следующей миссии Чимин мог снова убить пленного. Мог продать данные. Мог взять контракт на человека, которого Чонгук попытается спасти. Мог направить оружие на самого Паука, если однажды цена окажется достаточной или договор потребует этого. И всё равно, когда Чонгук написал время встречи, Пак ответил, что будет. Не потому, что его исправили. Не потому, что он принял чужие правила. А потому, что среди всех целей, контрактов, денег и маршрутов в его жизни появился человек, чьи движения Чимин начал помнить без усилия. И среди всех преступников, которых Чонгук привык оценивать по угрозе, появился один наёмник, чьё настроение Паук научился слышать раньше, чем тот успевал спрятать его за смехом. Это не было безопасно. Не было правильно. Но случайностью больше тоже не было.