The One Who Can’t Be Saved

Arctic Monkeys — Do I Wanna Know?

The Neighbourhood — Reflections

Bad Omens — The Grey

James Blake — Retrograde

Nothing But Thieves — Impossible

«Они встретились без масок, но по-настоящему увидели друг друга лишь тогда, когда перестали притворяться незнакомцами». Ночь стояла из тех, которые будто бы не заканчиваются вовсе, а только становятся гуще, холоднее и тише, словно сам город к трём часам утра устаёт от собственного шума и, измотанный, наконец опускает голову. После дождя асфальт блестел чёрным стеклом, редкие машины с шипением разрезали лужи, неоновые вывески отражались в мокрых витринах нервными пятнами цвета, а воздух пах металлом, бензином и чем-то пронзительно городским, от чего невозможно избавиться, даже если забраться на самую высокую крышу. Чонгук любил ночь именно за это. За пустые тротуары, за редкие голоса, за чувство, будто весь этот огромный, живой, шумный город на несколько часов становится понятнее, честнее и ближе к нему, чем днём, когда толпы людей, пробки, реклама и бесконечные новости заслоняют всё, что действительно важно. Вот только сегодня он не чувствовал ни привычного спокойствия, ни лёгкости от того, что патруль закончился без серьёзных жертв. Он устал так, что мышцы под кожей тянуло тупой болью, в левом боку снова неприятно ныло старое повреждение, а голова после нескольких часов без перерыва гудела, будто внутри черепа кто-то включил трансформатор. Он спустился с крыши последнего дома не потому, что хотел отдохнуть, а потому, что на очередной улице понял: ещё минут двадцать — и начнёт делать ошибки. А ошибки в его работе стоили слишком дорого, чтобы позволять себе роскошь геройствовать из упрямства. Поэтому, переодевшись в тёмную толстовку, широкие спортивные штаны и кроссовки, натянув на голову капюшон и убрав маску в рюкзак, Чон направился туда, куда в такие часы приходят люди с бессонницей, странной работой или плохими мыслями, — в круглосуточное кафе на углу двух пустых улиц, прямо возле старой автобусной остановки. Вывеска над входом мигала слабо и неровно, одна буква то загоралась, то гасла, будто тоже собиралась сдаться до рассвета. Внутри было тепло. Не уютно — именно тепло. От кофемашин, от ламп с жёлтым светом, от витрины с выпечкой, которую, вероятно, никто не купит до утра, и от редкого присутствия людей, пытающихся пересидеть ночь в безопасном месте. У дальнего окна спал, уронив голову на руки, какой-то студент. У стойки женщина лет сорока медленно размешивала сахар в чае и смотрела в экран телефона с таким выражением, словно ждала новостей, которые всё не приходили. За кассой зевала уставшая официантка в тёмном фартуке, а возле автомата с кофе раздражённо ругался светловолосый молодой мужчина. Чонгук заметил его не сразу. Сначала услышал голос — низкий, усталый, чуть хриплый, с ленивой насмешкой, которая звучала так, будто её владелец не может говорить иначе даже тогда, когда хочет заказать обычный чёрный кофе. — Да ты издеваешься, — произнёс незнакомец, дважды ударив ладонью по боку автомата. — Я просто прошу тебя сделать самый обычный американо, а не запустить, блядь, шаттл на Луну. Официантка от кассы подняла глаза и устало сказала: — Я уже говорила, что его заедает. Нужно или подождать, или взять кофе у бариста. — У бариста очередь из одного человека и половины моего терпения, — отозвался парень, не оборачиваясь. — А я, между прочим, очень ранимый клиент. Чонгук невольно усмехнулся. Голос действительно показался знакомым. Не настолько, чтобы сразу вздрогнуть или напрячься, но достаточно, чтобы на секунду задержать взгляд. Светловолосый мужчина был одет просто: чёрный тонкий лонгслив под свободной тёмной курткой, широкие брюки, тяжёлые ботинки. На одной руке виднелась аккуратная повязка, у брови — пластырь, а под откинутым воротом мелькала тонкая светлая линия старого шрама, уходившая под ткань к ключице. Волосы были собраны сзади в небрежный низкий хвост, но несколько прядей всё равно выбились и падали у лица. На пальцах блестели кольца. Он выглядел как человек, который умеет быть красивым, даже если ему хреново, и при этом ведёт себя так, будто ему совершенно плевать, кто и что о нём думает. И всё же в нём было что-то неуловимо знакомое. Может быть, манера держаться слишком свободно даже на фоне явной усталости. Может быть, то, как он распределял вес тела — осторожнее на левую ногу, будто недавно получил не самый приятный удар. Может быть, сами интонации, как будто за насмешкой постоянно пряталось что-то ещё. Чонгук подошёл к стойке, заказал двойной эспрессо и воду, после чего, дожидаясь заказа, краем глаза снова посмотрел в сторону автомата. В этот момент машина, жалобно треснув, всё-таки выплюнула бумажный стаканчик, тот ударился о металлический бортик и полетел вниз. Светловолосый мужчина поймал его почти рефлекторно, но сделал это неуклюже из-за перебинтованной руки, и стакан выскользнул. Чонгук подался вперёд раньше, чем успел подумать, и подхватил его на лету в полуметре от пола. Незнакомец медленно повернул голову. У него были резкие, но очень тонкие черты лица, выразительные губы, чуть припухшие от недосыпа, усталый взгляд и маленький шрам у линии роста волос, едва заметный за пластырем. С такого расстояния Чонгук видел ещё несколько светлых, давно затянувшихся следов на шее — тонких, почти выбеленных временем линий, которые не могли быть случайными бытовыми царапинами. Они выглядели старыми, въевшимися в тело, как память, которой не дали исчезнуть. — Нихрена себе, — лениво выдохнул мужчина, окинув Чонгука внимательным взглядом. — А ты быстрый. — Просто повезло, — Чонгук протянул ему стаканчик. — Нет, дружище, — незнакомец взял стаканчик здоровой рукой, — вот сейчас ты очень по-геройски врёшь. Повезло — это когда автобус пришёл вовремя или когда в автомате не закончился сахар. А тут уже что-то из разряда «я ловлю падающие предметы до того, как они успевают коснуться земли». — Наверное, с рефлексами повезло. — Ещё хуже, — усмехнулся тот. — Рефлексы у красивых незнакомцев — это вообще опасная штука. Официантка поставила перед Чонгуком кофе и чуть нахмурилась, переводя взгляд с одного на другого: — Если вы всё равно оба здесь, может, сядете уже за столики, а не будете загораживать проход? И автомат не трогайте, он и так на последнем издыхании. — Я тоже, между прочим, — сказал светловолосый. — Вас я починить не смогу, — отрезала она. — Жестоко. Чонгук забрал свой поднос. Свободных столиков было достаточно, но почему-то, когда он направился к ближайшему у окна, мужчина с пластырем и повязкой на руке двинулся туда же, словно это произошло само собой, без договорённости и без явного желания сесть вместе. На секунду они оба остановились, и светловолосый приподнял бровь. — Если что, я не навязываюсь, — произнёс он, пододвигая соседний стул. — Просто у окна лучше свет, а я уже старый и слабый. — Выглядишь не очень старым, — заметил Чонгук, присаживаясь напротив. — Спасибо, незнакомец без имени. Ты только что продлил мне жизнь на три минуты. — А ты всегда разговариваешь так, будто знаком с человеком уже час? — Обычно дольше. Но сегодня акция. Чонгук снова невольно усмехнулся. Вблизи мужчина казался одновременно более уставшим и более живым. Под глазами у него залегли лёгкие тени, на нижней губе виднелась свежая ранка, а повязка на руке была наложена слишком аккуратно для человека, который получил травму случайно. Скорее уж после чего-то серьёзного, от чего не хочется оставлять официальных следов. На стол он сел осторожно, будто у него болел бок или спина, и Чонгук автоматически отметил это движение — слишком профессионально, слишком привычно для того, кто сам не раз скрывал повреждения за обычной улыбкой. — Ты местный? — спросил светловолосый, делая осторожный глоток кофе и морщась. — Или просто один из ночных психов, которых влечёт кофеин после двух часов ночи? — Скорее второе, — ответил Чонгук. — А ты? — Я, — мужчина лениво постучал пальцами по стакану, — работаю по очень кривому графику и периодически теряю веру в нормальный сон. — Тоже звучит как второе. — Вот видишь, мы уже почти родственные души. Чонгук покачал головой, но не стал спорить. Он не понимал, почему остаётся за этим столом вместо того, чтобы взять кофе навынос и уйти домой. Ещё меньше он понимал, почему этот разговор, начавшийся с поломанного автомата и падающего стаканчика, не кажется ему странным. Обычно в такие ночи он хотел только тишины, но сейчас чужое присутствие не раздражало. Наоборот — помогало немного отойти от того глухого внутреннего напряжения, которое не отпускало его после последних событий. — Плохая ночь? — вдруг спросил мужчина, откинувшись на спинку стула. — С чего ты взял? — Чонгук взглянул на него внимательнее. — У тебя лицо человека, который говорит, что всё в порядке, а потом два часа смотрит в потолок и мысленно спорит со всеми сразу. — Это слишком конкретно. — Потому что я эксперт. — По бессоннице? — По дерьмовым ночам. — Бывает, — Чон опустил взгляд в чашку. — Угу, — светловолосый кивнул. — Ещё у тебя разбиты костяшки. И это не про спортзал. Чон машинально посмотрел на правую руку. Кожа действительно была с ссадинами, хоть он и старался не обращать внимания. В гражданской одежде, без перчаток, следы выглядели очевиднее: — А у тебя пластырь, повязка и лицо человека, который сам врезался во что-то твёрже себя, — спокойно заметил Чонгук. Незнакомец рассмеялся, тихо, хрипло и неожиданно искренне: — Ладно, справедливо. Видишь? Мы оба вежливо не лезем не в своё дело, но всё равно замечаем лишнее. Это даже мило. Слово «мило» в его устах прозвучало с такой ленивой издёвкой, что Чонгук почему-то снова вспомнил Дэдпула — не конкретно, не чётко, а скорее как тень ассоциации. Тот тоже умел разрушать серьёзность одной-единственной интонацией, превращая почти любой разговор в смесь провокации и чёрного юмора. Вот только этот мужчина не был одет в красно-чёрное, не размахивал катанами, не говорил слишком громко и не наполнял собой всё пространство так, словно мир создан только для его очередной реплики. Сейчас перед Чонгуком сидел просто уставший светловолосый парень с перебинтованной рукой, старыми шрамами и совершенно непонятным взглядом. А вот Чимин, в свою очередь, понял, кто перед ним, ещё в тот момент, когда стакан завис в воздухе меньше чем на секунду, а потом оказался в ладони брюнета. Не по лицу даже — хотя лицо он, конечно, узнал сразу. По движению. По тому, как Чонгук подался вперёд, не думая, как поймал предмет раньше, чем человек в обычной жизни вообще успел бы среагировать. По тому, как чуть напряжённо держал левый бок, считая, что никто этого не замечает. По спокойной, слишком собранной усталости в плечах. И по глазам — тем самым тёмным глазам, которые он уже видел без маски, в полутёмном коридоре убежища, после бессонной ночи, боли и глупо честных разговоров. Чимин узнал его сразу. И всё же не выдал этого ничем. Мир, видимо, решил совсем охуеть, если после всех крыш, перестрелок, ангара, детей, собак, лабораторий и почти-поцелуев под маской столкнул их ещё и здесь — в полупустом круглосуточном кафе, где играет тихая музыка, кофемашина орёт как умирающий тостер, а Человек-паук, оказывается, выглядит как опасно красивый парень с мокрыми после душа волосами и привычкой хмуриться в кружку, будто собирается подраться даже с собственным кофе. Чимин не должен был оставаться. Не должен был продолжать разговор, не должен был изучать, как Чон выглядит без костюма в обычной жизни, и уж точно не должен был ловить себя на мысли, что без маски тот кажется ещё более уязвимым и, как следствие, ещё более опасным для него самого. Но он остался. Потому что любопытство никогда не было его слабостью — оно было образом жизни. А ещё потому, что в этот раз у него был редкий шанс посмотреть на Паука без всего того, что обычно стояло между ними: масок, оружия, крови, острот и взаимного бешенства. — Ты так и не сказал, как тебя зовут, — произнёс Чимин, подперев щёку пальцами. — А ты спрашиваешь у всех, с кем случайно делишь столик? — Чонгук поднял взгляд. — Только у тех, кто спасает мои бумажные стаканы и смотрит так, будто готов морально осудить весь город. — Я не осуждаю город. — Тогда только себя? Этот вопрос прозвучал тише остальных. Без шутки. Почти всерьёз. Чонгук замолчал на пару секунд. — Иногда. — Хреновая привычка, — сказал Чимин, крутя кольцо на пальце. — Не рекомендую. Затягивает. — По тебе видно, что ты следуешь своим рекомендациям. — А я и не говорил, что сам хороший пример. — Тогда зачем советуешь? — Потому что плохие советы люди обычно слушают внимательнее. — Чон, — Чонгук впервые улыбнулся чуть заметнее. Он назвал только фамилию, почти машинально. Не полное имя. Привычка осторожности сработала сама. Чимин кивнул, будто принял это без вопросов. — Пак, — ответил он после короткой паузы. Это тоже было правдой, но не всей. — Значит, мы официально незнакомцы с фамилиями, — сказал Чонгук. — Очень взрослая степень доверия. — Не жалуешься. — Да нет, — Чимин поднёс стакан к губам. — Меня вообще устраивают люди, которые не задают слишком много вопросов. — Но ты сам их задаёшь. — Я красивый, мне можно. — Самоуверенно. — Спасибо. — Это не был комплимент. — А я всё равно так посчитал. Чонгук качнул головой и сделал глоток кофе. Он чувствовал, как постепенно отпускает напряжение в плечах. Разговор был странный, нелогичный и слишком лёгкий для случайной встречи посреди ночи, однако в этом и заключалась его неожиданная прелесть. Они не говорили о важном напрямую, но почему-то каждая реплика всё равно цепляла что-то глубже поверхности. — У тебя работа опасная? — спросил Чонгук, глядя на повязку. — А у тебя? — Я первый спросил. — О, так ты ещё и следишь за правилами. — Иногда. — Тогда нет, — Чимин лениво повёл здоровым плечом. — Совсем не опасная. Я просто очень неловкий. Постоянно падаю на ножи, стены, людей, обстоятельства и плохие решения. — Звучит подозрительно. — У меня и лицо подозрительное. — Это точно. — Больно. — Ты справишься. — Жестокий. Чонгук скользнул взглядом по его перебинтованной кисти. Сквозь белую ткань проступали тёмные пятна, будто рана была достаточно глубокой. Чуть ниже манжеты виднелся ещё один старый шрам — узкий, ровный, похожий на след от давно затянувшегося разреза. Не тот тип повреждений, которые человек получает, разок неудачно упав с велосипеда. — А ты? — спросил Чимин. — Чем занимаешься, кроме спасения бытовой утвари? — Подрабатываю, — ответил Чонгук осторожно. — Ночью, днём, как получится. — Очень информативно. Ты случайно не шпион? — А ты случайно не преступник? — Вот это уже интереснее, — Чимин улыбнулся в край стакана. — Значит, нет? — Значит, если бы был, то не сказал бы. — Справедливо. — И ты бы тоже не сказал. — Почему ты так думаешь? — Чонгук слегка нахмурился. — Потому что у тебя лицо человека с секретами. — А у тебя? — А у меня лицо человека, который сам ходячий секрет, катастрофа и плохая идея в одном флаконе. — Очень самокритично. — Я просто люблю точность. Над их столиком на несколько секунд повисла тишина. За окном проехало такси, на мокром стекле расплылись жёлтые полосы света. Официантка протирала стойку с тем видом, с которым люди выполняют ночную работу исключительно на силе ненависти к ипотеке. Из колонок тихо звучала старая англоязычная песня, почти неразличимая за шипением кофемашины. Чонгук не знал, почему ему так спокойно сидеть напротив этого человека. Возможно, потому, что тот не пытался казаться лучше, чем есть. В нём ощущалась странная, почти осязаемая надломленность, скрытая под иронией так же привычно, как шрамы скрываются под одеждой. И ещё было что-то другое — усталость не от бессонной ночи, а от слишком долгой жизни в режиме «всё равно». Чонгук видел такое нечасто, но узнавал сразу. — Ты часто сюда приходишь? — спросил он. — Слишком часто для человека, который ненавидит плохой кофе и людей, — ответил Чимин. — А ты? — Иногда после…работы. — После тяжёлой? — Бывает по-разному. — И ты всегда выглядишь так, будто у тебя только что был разговор с самим собой не в пользу человечества? — А ты всегда выглядишь так, будто всё человечество тебя бесит, но ты всё равно его терпишь? — Нет. Иногда я вообще не терплю, — Пак фыркнул. Чонгук снова усмехнулся, но почти сразу заметил ещё одну деталь: когда официантка, проходя мимо, случайно задела подносом край соседнего стола, Чимин резко повернул голову и мгновенно просчитал траекторию падающей ложки, будто готов был поймать и её тоже. Движение получилось слишком быстрым, слишком тренированным. Почти таким же, как у него самого несколько минут назад. И вот это уже было знакомо по-настоящему. Чон нахмурился едва заметно. Голос, реакция, манера переводить серьёзный разговор в шутку, странные шрамы, травмы, точность движений. Всё это вместе складывалось в смутное, раздражающее ощущение, будто он должен знать этого человека, но никак не мог ухватить правильную мысль. — Что? — спросил Чимин, заметив взгляд. — Ничего. — Врёшь. — Почему ты так уверен? — Потому что ты смотришь так, будто в голове уже включил доску расследования с красными нитками. — У тебя богатая фантазия. — Зато полезная. Иногда. — Мне просто показалось, что…, — Чонгук замолчал. — Что? — мягче переспросил Чимин. — Что ты мне кого-то напоминаешь, — это было правдой. И в то же время совершенно не объясняло, насколько именно. Чимин опустил взгляд в стаканчик, скрывая внезапно дрогнувшую усмешку: — Надеюсь, не бывшего, — сказал он лениво. — Это было бы неловко. — Нет. — Тогда маньяка? — Ещё хуже. — Прекрасно. Значит, я оставляю впечатление человека, с которым связаны травмирующие воспоминания. — Я этого не говорил. — Но подумал. — Возможно. — Ладно, Чон, — Чимин постучал пальцем по столу, — раз уж мы честны настолько, насколько позволяют три часа ночи и кофе за три доллара, то скажу тоже. Ты мне тоже кого-то напоминаешь. — И кого? — Чонгук вскинул глаза. — Человека, которого я, по идее, не должен был запоминать, — это прозвучало почти опасно. Чонгук молчал. Чимин выдержал паузу ровно до того момента, когда та стала бы слишком серьёзной, а потом лениво усмехнулся и добавил: — Но, может, просто видел похожего типа на рекламе шампуня. У вас одинаково драматично падают волосы на глаза. Чонгук невольно рассмеялся, и напряжение между ними чуть ослабло. Однако осадок после этой фразы остался. Что-то в ней было не совсем шуткой: — У тебя странный способ разговаривать, — заметил он. — Спасибо, — автоматически сказал Чимин. — Это снова не комплимент. — А я снова всё равно посчитал его за комплимент. — Ты всегда всё присваиваешь? — Только то, что плохо лежит. — Опасный ответ. — А мне идёт. На его губах появилась лёгкая улыбка. Чонгук поймал себя на том, что смотрит слишком внимательно. Губы у Пака действительно были заметные — мягкие на вид, живые, с чуть неровной линией из-за старой ранки, которую тот, вероятно, когда-то разбил и не особенно берёг. И именно тогда, совершенно внезапно, в голову Чонгука полезла ненужная, раздражающая мысль о том, что этот незнакомец странно красив. Не просто объективно привлекателен — это было очевидно, — а опасно красив именно для него, потому что в его лице было что-то цепкое, нервное и необъяснимо манящее. Чон тут же отвернулся к окну. О чём он вообще думает? Перед ним сидел какой-то случайный ночной знакомый с дурной привычкой шутить и подозрительно знакомым голосом, а Чонгук, переживший за последние недели лаборатории, погони, детей, чёртового Дэдпула и собственную эмоциональную нестабильность, сейчас всерьёз рассматривает форму чужих губ. Замечательно. Просто охренеть как вовремя. — Ты снова ушёл в мысли, — сказал Чимин, наблюдая за ним поверх стакана. — Бывает. — Они приятные или из разряда «господи, зачем я вообще открыл рот»? — Второе, — Чонгук кашлянул в кулак, скрывая улыбку. — Тогда точно понимаю. — Часто с тобой случается? — Я практически живу в этом состоянии. — Похоже на правду. Чимин откинулся назад, и край куртки сдвинулся, открывая у основания шеи ещё один светлый, старый рубец — грубее остальных, будто когда-то кожу там буквально разорвали и сшили обратно кое-как, лишь бы держалась. Чонгук заметил, как тот почти незаметно поправил ворот, прикрывая след. Движение было быстрым, привычным, бессознательным. Значит, шрамы не просто были — он не любил, когда их видят. — Откуда? — спросил Чонгук раньше, чем успел остановить себя. — Что именно? — Чимин поднял взгляд. — Эти шрамы. Пауза затянулась. В любой другой момент Чонгук мысленно отругал бы себя за такую прямоту. Но Пак не выглядел оскорблённым. Скорее задумчивым. Он посмотрел в окно, потом снова на свою перебинтованную руку, затем лениво пожал плечом. — Давняя история, — ответил он наконец. — Из разряда тех, которые не рассказывают незнакомцам в три часа ночи. — Извини. Не стоило спрашивать. — Нет, — Чимин чуть качнул головой. — Это нормально. Просто ответ хреновый. — Я понял. — И всё равно спросил бы ещё раз, если бы мы были ближе знакомы? — Возможно. — Вот за это я тебя уже не люблю. — То есть до этого любил? — Чонгук усмехнулся. — Секунд тридцать. Пока ты не полез в драму. — Ты сам драматичнее автомата с кофе. — Ложь и клевета. Официантка подошла к их столику с графином воды и, глядя исключительно на Чонгука, спросила: — Ваш друг будет ещё что-то заказывать? Оба почти одновременно подняли головы. — Он мне не друг, — слишком быстро сказал Чимин. — Мы познакомились пятнадцать минут назад, — в то же время произнёс Чонгук. — Хорошо. Значит, ваш не-друг? — Официантка устало моргнула. Чимин коротко фыркнул: — Принесите чизкейк, пожалуйста. И ещё один кофе. Этот автоматный уже официально оскорбил мои чувства. Когда девушка ушла, Чонгук посмотрел на него чуть внимательнее: — Ты не выглядишь как человек, который ест чизкейк в четыре утра. — А ты не выглядишь как человек, который судит других за их жизненные выборы, сидя здесь же в четыре утра. — Я не сужу. — Тогда хорошо. Потому что я очень чувствительный. — Ни за что бы не догадался. Чизкейк принесли через пару минут. Чимин взял вилку здоровой рукой, но на секунду замер, когда попытался перехватить тарелку раненой. Чонгук, заметив это, без слов подвинул блюдце ближе. — О, — протянул Пак. — Заботливый режим снова включён. — Это просто удобно. — Конечно. Он произнёс это с насмешкой, но вилку взял осторожнее. И именно в эту секунду у Чонгука снова мелькнуло раздражающее чувство, будто он уже видел, как этот человек прячет настоящую реакцию за привычной лёгкостью. Не здесь. Где-то ещё. В другом контексте. Под другим углом. Он уже почти ухватил мысль — и тут за окном резко завизжали тормоза. Оба одновременно повернули головы. На противоположной стороне улицы какой-то парень на велосипеде едва не влетел в автомобиль, выскочивший слишком быстро из поворота. Водитель громко выругался, велосипедист показал ему средний палец и поехал дальше, заметно дрожа от испуга. Чонгук уже наполовину привстал, чисто рефлекторно. Чимин тоже. Именно в этом синхронном, мгновенном движении было что-то такое, от чего воздух между ними будто бы стал плотнее. Они оба сели обратно почти одновременно. — Тоже плохая привычка? — тихо спросил Чимин. — Какая? — Дёргаться, когда рядом кто-то чуть не вляпался в неприятности. — А у тебя? — Я первый спросил. — Наверное, да, — Чонгук медленно выдохнул. — Угу, — Чимин ковырнул чизкейк, но не съел. — У меня тоже, — это признание прозвучало почти буднично. И всё же Чонгук отчётливо почувствовал, что под ним скрыто нечто большее, чем просто реакция на уличную сцену: — Ты странный, Пак, — сказал он. — Спасибо. — Это уже был комплимент. — Ну вот, — Чимин ткнул в него вилкой. — А говорил, что не добрый. — Я этого тоже не говорил. — Ладно. Тогда скажу я: ты добрый. — Ты меня не знаешь, — Чонгук сразу напрягся. — А я и не собираюсь спорить с твоим внутренним драматическим героем, — лениво отозвался Чимин. — Просто констатирую факт. Люди, которые автоматически ловят падающие стаканы, двигают тарелки поближе, смотрят на улицу так, будто готовы сорваться с места из-за чужой беды, и при этом делают вид, что это ничего не значит, обычно или очень хорошие, или очень заёбанные. — А если и то, и другое? — Тогда им нужен сон. И, возможно, кто-то, кто периодически напоминает им, что они не обязаны вытаскивать на себе весь мир, — Чимин внимательно посмотрел на него. Чонгук не ожидал таких слов. Особенно от почти незнакомого человека, который ещё минуту назад спорил с автоматом и шутил о шампуне: — Ты сам это себе напоминаешь? — спросил он. — Нет, — на этот раз Чимин не улыбнулся. — Почему? — Потому что мне никто не поверит. — Это не ответ. — А я и не обещал хорошие ответы. Он наконец съел кусочек чизкейка, затем отложил вилку и провёл пальцем по краю стаканчика с кофе. Чонгук смотрел на него и всё яснее понимал, что за этим внешне лёгким разговором скрывается человек, которого жизнь давно приучила не говорить о себе прямо. Каждый раз, когда разговор подходил слишком близко к чему-то настоящему, Пак уходил в сторону, шутил, издевался или переводил всё в абсурд. И в этом тоже было что-то до боли знакомое. Чимин, в свою очередь, наблюдал за Чонгуком и всё отчётливее ощущал опасность этой встречи. Не физическую — такую он давно считывал автоматически и сейчас бы не заинтересовался ею всерьёз. Опасность была другого рода: обыкновенный ночной разговор делал Паука слишком реальным. Не тем упрямым, морализующим, раздражающе правильным героем в красно-синем костюме, с которым приятно спорить на крыше и бесить его до скрежета зубов, а живым человеком. Уставшим. Молодым. Красивым до неприличия. С содранными костяшками и чёртовым взглядом, в котором постоянно есть место чужой боли. Это было неудобно. Очень. Почти так же неудобно, как признать, что Чимин сам, без всякого принуждения, сидит сейчас здесь и не хочет заканчивать разговор. — Тебе лучше? — неожиданно спросил Чонгук. — Что? — Ночь. Из-за которой ты сюда пришёл. Стало лучше? Чимин коротко замолчал: — Честно? — Да. — На процентов десять. — Уже неплохо. — А тебе? — Примерно так же, — Чонгук слегка кивнул. — Значит, кафе выполняет свою социальную функцию. — Или разговор. — Не раздувай. Это опасно для моего эго. — У тебя и так с ним всё в порядке. — Вот именно. Не хочу, чтобы выросло ещё сильнее. Часы над кассой показывали без десяти пять. Скоро начнёт светать, и вместе с рассветом этот странный пузырь ночной откровенности неизбежно лопнет. Чонгук чувствовал это почти физически. Они разойдутся, и всё останется там, где сейчас находится: на уровне случайной встречи, недосказанности, осторожных реплик и необъяснимого ощущения узнавания. — Мне пора, — сказал он наконец, поднимаясь. — Да. Мне тоже, — Чимин кивнул слишком спокойно. Они оба встали, одновременно потянулись к кошелькам, и официантка, проходя мимо, устало произнесла: — Счёт уже разделён. — Какая романтика, — вздохнул Чимин. — Не обольщайтесь, — ответила она. — Просто у вас лица сложные. Чонгук расплатился, закинул рюкзак на плечо и на секунду задержался у стола. Пак тоже уже натягивал куртку, осторожно поправляя перебинтованную руку. Бледный свет предрассветного города ложился на его волосы, делая их почти серебристыми. — Пока, — сказал Чонгук. — Пока, Чон. Он уже повернулся к выходу, когда Чимин вдруг окликнул его: — Эй. Чонгук обернулся. Пак смотрел прямо на него, засунув здоровую руку в карман куртки. — В следующий раз, если будешь снова спасать падающий стакан, делай это чуть менее подозрительно. А то кто-нибудь начнёт думать, что ты супергерой. Чонгук на секунду замер, потом фыркнул: — А ты в следующий раз не бей кофейный автомат так, будто он твой личный враг. — Если он снова подаст мне эту бурду, мы вернёмся к вопросу насилия. — Удачи. — Тебе тоже. Чонгук вышел первым. Холодный воздух ударил в лицо, и он машинально застегнул толстовку повыше. Несколько шагов он шёл медленно, потом всё-таки обернулся через стекло. Пак всё ещё стоял внутри. Смотрел не на телефон, не в окно, не на пустой столик, а прямо в ту сторону, где секунду назад был Чонгук. Когда их взгляды случайно пересеклись сквозь витрину, светловолосый незнакомец лениво поднял стаканчик с кофе, будто салютовал, а потом отвернулся первым. Чонгук пошёл дальше. Он не знал, почему сердце бьётся чуть быстрее обычного и почему в голове снова и снова прокручивается этот разговор — короткие реплики, полуулыбки, странное чувство, что он случайно задел край чужой тайны, сам того не понимая. Он не знал, откуда эта настойчивая мысль, что они ещё встретятся. И уж тем более не знал, что человек, оставшийся в тёплом свете круглосуточного кафе, уже много дней видит его под маской и без неё. А Чимин, когда дверь за Чонгуком закрылась, медленно сел обратно на стул и прикрыл глаза: — Ну и пиздец, — тихо пробормотал он себе под нос. Потому что теперь у него был не просто Паук с его правильностью, рефлексами, раздражающими принципами и губами, которые уже однажды целовали его. Теперь у него был ещё и Чон — уставший парень из ночного кафе, который ловит бумажные стаканы, пьёт слишком крепкий кофе, сидит напротив с лицом человека, привыкшего спасать других и забывать о себе, и смотрит так, будто способен разглядеть за шуткой что-то лишнее. Это было куда опаснее любой перестрелки. Чимин не стал идти следом. Не потому, что не хотел. Хотел, ещё как. Любопытство чесалось в пальцах, как старая дурная привычка: выйти через минуту, держаться на расстоянии, проследить, куда Паук пойдёт без костюма, где живёт, как открывает дверь, что делает, когда никто не видит. Он мог бы. Легко. Это было бы просто. Но вместо этого Пак допил остывший кофе, оставил на столе несколько купюр сверх счёта и остался сидеть ещё десять минут, глядя в мутнеющее окно. Он уже знал чужую тайну. Сегодня этого было достаточно. Хотя бы на одну грёбаную ночь.

***

Утро встретило Чимина не рассветом, а неприятным серым светом, который постепенно заполнил улицы и превратил ночной город из почти красивого в обыкновенный. В витринах начали появляться первые отражения спешащих людей, к остановке подъехал автобус, а из пекарни напротив потянуло свежим хлебом, настолько мирным и привычным, что это раздражало. Казалось неправильным, что город способен просто продолжить жить после ночи, в которой Человек-паук случайно сел напротив Дэдпула, не узнал его, рассказал больше, чем собирался, и ушёл, даже не подозревая, насколько близко находился к чужой тайне. Чимин покинул кафе только тогда, когда официантка начала переставлять стулья возле соседних столиков и время от времени бросать на него красноречивые взгляды. Он забрал стакан с остатками остывшего кофе, поправил ворот куртки и вышел на улицу через другую дверь, хотя никакой необходимости избегать маршрута Чонгука уже не было. Паук давно ушёл. Пак всё равно остановился возле угла, быстро осмотрел обе стороны дороги и прислушался к городскому шуму, словно ожидал обнаружить знакомые шаги, шелест паутины или присутствие человека, которого сам только что отказался преследовать. Ничего. И это почему-то одновременно успокаивало и разочаровывало. — Замечательно, — пробормотал Чимин, сунув здоровую руку в карман. — Теперь я ещё и скучаю по человеку, который ушёл семь минут назад. Психика снова показывает великолепные результаты. Перебинтованная кисть неприятно ныла. Рана уже должна была затянуться, однако после подавителя регенерация восстанавливалась неравномерно: одни повреждения исчезали за несколько часов, другие упрямо оставались, словно тело решало напомнить, что бессмертие никогда не было равнозначно отсутствию боли. Пластырь возле брови скрывал не столько свежий порез, сколько участок старого рубца, который снова разошёлся после удара. Таких следов на теле Чимина оставалось множество. Регенерация могла восстановить новую ткань, срастить кость, вытолкнуть пулю и вернуть его после повреждений, несовместимых с жизнью, но старые шрамы «Лазаря» были частью того тела, на котором ген впервые стабилизировался. Организм запомнил их как норму. Как исходное состояние, к которому следовало возвращаться. Особенно много рубцов оставалось на груди, спине и плечах — грубые полосы от фиксаторов, ожоги от электродов, следы от разрезов, которые раскрывали снова и снова, проверяя скорость восстановления. На шее белели тонкие линии после трубок и металлических зажимов, возле рёбер тянулся широкий неровный шрам, а под левым ухом находилось небольшое углубление, оставшееся от старого импланта. Лицо пострадало меньше, но и там время сохранило несколько напоминаний: бледный след у линии волос, неровность возле скулы, маленький рубец на нижней губе. Они не уродовали его настолько, как сам Чимин иногда утверждал, однако делали чужие взгляды слишком внимательными. Люди смотрели, пытались угадать, спрашивали или, что было хуже, намеренно не спрашивали и начинали обращаться с ним осторожнее. Чонгук спросил прямо. А потом сразу отступил, когда понял, что ответ не получит. Без жалости. Без понимающего выражения человека, уже придумавшего трагическую биографию. Чимин ненавидел, что заметил это. Он поймал такси на соседней улице и назвал адрес квартиры, которой пользовался, когда не хотел оставаться в убежище команды. Это место действительно не было домом. Несколько комнат в старом здании, запас оружия, аптечки, техника, минимум личных вещей и холодильник, содержимое которого могло пригодиться разве что для создания нового биологического оружия. Здесь никто не ждал. Никто не спрашивал, вернулся ли он, и не напоминал принять лекарство. После последних суток подобная тишина должна была ощущаться облегчением, однако едва Чимин закрыл дверь, она показалась слишком плотной. Он снял куртку, бросил ключи на тумбу и несколько секунд просто стоял в прихожей. Красно-чёрный костюм лежал в раскрытом контейнере у стены. Сокджин запретил надевать его до полного восстановления повреждённого плеча и руки, потому что внутренние крепления могли снова разорвать ткани. Именно поэтому Пак выбрал обычную одежду, не скрывавшую фигуру бронёй и не искажавшую голос встроенным фильтром. Именно поэтому Чонгук услышал его настоящие интонации — более тихие, мягкие и лишённые нарочитого театрального безумия. Почти узнал. Чимин прошёл в ванную, включил холодный свет и снял пластырь. Порез под ним уже закрылся, оставив поверх старого рубца тонкую красную линию. Он размотал повязку на руке, посмотрел на медленно затягивающуюся кожу и опёрся ладонями о раковину. В зеркале отражался не Дэдпул и не Объект 04. Просто Пак Чимин — светловолосый мужчина с уставшими глазами, шрамами и настолько сомнительными решениями, что их давно следовало классифицировать как отдельное психическое расстройство. Он знал лицо Чонгука. Знал фамилию, хотя Паук назвал её как единственную допустимую часть правды. Знал, как Чон выглядит после душа, как улыбается, когда по-настоящему расслабляется, и как щурится, если пытается собрать разрозненные детали в единую картину. Сегодня Чимин мог бы произнести его полное имя, упомянуть убежище, Тень, поцелуй или чёрную ткань, которую Чонгук однажды вернул выстиранной и пахнущей собой. Одного слова хватило бы, чтобы разговор закончился. Он не сказал. Сначала потому, что хотел посмотреть, узнает ли Чонгук его сам. Потом — потому, что стало интересно разговаривать без масок, но всё ещё оставаться незнакомцами. А к концу встречи причина изменилась снова: Чимин не хотел видеть момент, когда спокойствие на лице Чона исчезнет и уступит место осознанию, что напротив всё это время сидел вооружённый психопат, с которым он спорит на крышах и которого пытается удержать от убийств. В кафе Чонгук смотрел на него иначе. Не как на проблему, которую требуется контролировать. Не как на наёмника, способного в любой момент нарушить договор. Не как на Дэдпула. И Чимину, к собственному раздражению, это понравилось. — Трусливо, — сказал он своему отражению. Отражение не возразило. — Да пошёл ты. Он умылся, принял душ и позволил воде стекать по старым рубцам, не задерживая на них взгляд. Затем обработал руку, наложил новую повязку и надел свободную футболку. Спать не хотелось, хотя тело требовало отдыха. В голове продолжали звучать реплики Чонгука, смешиваясь с голосом Паука, который Чимин знал значительно лучше. Без фильтра и маски различия казались очевидными. Чон говорил спокойнее, реже провоцировал, не пытался контролировать пространство и позволял себе улыбаться. Но некоторые вещи оставались неизменными: слишком внимательный взгляд, привычка замечать чужую боль, напряжение в плечах и раздражающая честность, возникающая именно тогда, когда было бы значительно удобнее солгать. Чимин лёг на кровать, не выключая свет, и продержался неподвижно меньше минуты. Потом достал телефон, открыл карту и почти машинально проверил полицейские сводки. За ночь произошло несколько мелких ограблений, авария, нападение возле бара и задержание вооружённой группы на юге города. Ни одного сообщения, которое требовало бы присутствия Дэдпула. Это было хорошо. Он всё равно не мог надеть костюм. Можно было написать Чонгуку через защищённый канал. Не как Пак из кафе. Как Дэдпул. Спросить, закончил ли тот патруль. Напомнить про рёбра. Потребовать обещанные поцелуи или пожаловаться на кофейный автомат, не раскрывая, что знает о его ночном посещении. Эта мысль была настолько плохой, что Чимин открыл переписку. Последнее сообщение от Паука появилось несколькими часами ранее:

«Любимый Паучок-Любовник❤️»

— Джин сказал, что Тень сможет полностью восстановиться. Не забудь про свою руку. —

Чимин прочитал его снова. Затем набрал: — Очень мило, что после первого поцелуя ты уже следишь за состоянием моих конечностей. Обычно люди начинают с менее серьёзных обязательств. — Он посмотрел на текст и стёр. Написал другое: — Рука на месте. В отличие от моего уважения к медицинским рекомендациям. — Снова стёр. Пальцы зависли над экраном. Любая реплика сейчас ощущалась подозрительной. Если он упомянет бессонную ночь, Чонгук может вспомнить Пака. Если кофе — тем более. Если просто напишет что-нибудь привычное, это будет выглядеть так, будто Чимин намеренно проверяет границу между двумя образами. Он заблокировал телефон и бросил рядом. Устройство завибрировало почти сразу.

«Любимый Паучок-Любовник❤️»

— Ты всё-таки не отключил маяк. —

Чимин посмотрел на красную точку устройства, лежавшего возле контейнера с костюмом. Он действительно снова забыл выключить. Или не забыл. В последние сутки разница стала особенно неудобной. — Возможно, мне нравится, когда ты знаешь, где я. — Ответ пришёл не сразу.

«Любимый Паучок-Любовник❤️»

— Это ты сейчас серьёзно или опять прячешься за флиртом? —

Чимин прикрыл глаза. В кафе Чонгук тоже говорил так. Спокойно и прямо. Не позволял шутке уничтожить настоящий вопрос. — Ужасная привычка требовать классификацию каждой моей реплики. —

«Любимый Паучок-Любовник❤️»

— Значит, второе. —

—Значит, я устал и не хочу принимать жизненно важные решения о маяках. —

«Любимый Паучок-Любовник❤️»

— Тогда оставь. Выключишь после сна. —

Чимин несколько секунд смотрел на экран. Не «ты должен». Не «пообещай». Простое предложение оставить решение на потом. — Командный тон подозрительно мягкий. —

«Любимый Паучок-Любовник❤️»

— Я тоже устал. —

— Патруль был плохим? — Три точки появились и исчезли несколько раз.

«Любимый Паучок-Любовник❤️»

— Долгим. Но закончилось нормально. —

Чимин вспомнил содранные костяшки и то, как Чонгук осторожно держал левый бок, думая, что никто не видит. — Ложь. — Ответ пришёл почти мгновенно.

«Любимый Паучок-Любовник❤️»

— Почему ты так уверен? —

Пак усмехнулся. В кафе Чонгук задал ему тот же вопрос. — Потому что ты плохо врёшь. —

«Любимый Паучок-Любовник❤️»

— А ты хорошо? —

— Профессионально. — На этот раз пауза затянулась.

«Любимый Паучок-Любовник❤️»

— Сегодня встретил человека, который сказал почти то же самое. —

Чимин сел на кровати. Сердце сделало одно особенно тяжёлое движение, которое он немедленно объяснил недосыпом, остаточным действием препаратов и общей неисправностью организма. — Уже заменяешь меня случайными мужчинами? —

«Любимый Паучок-Любовник❤️»

— Я не говорил, что это мужчина. —

—Женщины не говорят настолько умных вещей. —

«Любимый Паучок-Любовник❤️»

— Джин бы тебя убил. —

— Он врач. У него конфликт интересов. — Чимин позволил разговору уйти в привычную сторону, но любопытство уже не отпускало. Он хотел знать, что Чонгук думает о встрече. Хотел спросить, понравился ли ему Пак, показался ли подозрительным, красивым или просто слишком разговорчивым. И одновременно понимал, насколько мерзко пользоваться знанием, которого у Паука нет. Он всё равно написал: — И что за человек? — Ответ появился спустя минуту.

«Любимый Паучок-Любовник❤️»

— Просто незнакомец из круглосуточного кафе. —

— Красивый? —

«Любимый Паучок-Любовник❤️»

— Почему это первое, что тебя интересует? —

— Я поверхностный и ревнивый. —

«Любимый Паучок-Любовник❤️»

— Мы не встречаемся. —

— Значит, ревность без официального разрешения. Ещё сексуальнее. — Чонгук не ответил сразу. Чимин уже представлял выражение его лица: лёгкое раздражение, тепло на скулах и попытку придумать реплику, которая не выдаст реакцию.

«Любимый Паучок-Любовник❤️»

— Да. Красивый. —

Пак уставился на сообщение. — Ну пиздец, — тихо сказал он. Одно дело — заметить взгляд Чонгука в кафе. Совсем другое — получить прямое подтверждение, предназначенное Дэдпулу, а не самому светловолосому незнакомцу. Чимин почувствовал нелепое удовлетворение, тут же смешавшееся с раздражением. Паук фактически рассказывал ему о нём же, не понимая этого. Ситуация была настолько абсурдной, что идеально соответствовала всей его жизни. — Насколько красивый по шкале от «приятное лицо» до «я уже забыл красно-чёрного мужчину своей мечты»? —

«Любимый Паучок-Любовник❤️»

— Не называй себя мужчиной моей мечты. —

— Не отрицай вторую часть. —

«Любимый Паучок-Любовник❤️»

— Он был красивым. Просто заметил. —

— И всё? —

«Любимый Паучок-Любовник❤️»

— И странно знакомым. —

Веселье исчезло. Чимин медленно опустил телефон. Он знал, что Чонгук почти сложил детали. Голос без фильтра звучал иначе, волосы, обычная одежда и отсутствие маски меняли восприятие, но привычки оставались. Пак слишком много шутил. Слишком быстро отреагировал на улицу. Слишком внимательно смотрел. И, вероятно, использовал несколько фраз, которые Дэдпул уже произносил раньше. — Может, видел его на рекламе шампуня. — Чимин отправил сообщение и сразу понял ошибку. Это была фраза из кафе. Он замер, глядя на экран. Три точки появились почти мгновенно. Исчезли. Появились снова.

«Любимый Паучок-Любовник❤️»

— Почему именно шампуня? —

— Потому что ты идиот, — прошептал Пак сам себе. — Ебаный гений конспирации. — У красивых незнакомцев всегда хорошие волосы. Это закон жанра. —

«Любимый Паучок-Любовник❤️»

— Он сказал почти то же самое. —

Чимин быстро набрал: — Тогда я уже ненавижу его за плагиат. — Чонгук не ответил. Прошла минута. Потом ещё одна. Красная точка маяка продолжала мигать рядом, будто подчёркивала, насколько нелепо скрывать личность от человека, которому он добровольно позволял видеть своё местоположение.

«Любимый Паучок-Любовник❤️»

— Ты сегодня выходил из убежища? —

Вопрос был прямым. Чимин мог солгать. Он уже говорил, что умеет делать это профессионально, и обычно действительно не испытывал проблем. Но сейчас ложь ощущалась не как защита личности, а как использование доверия. Чонгук не требовал адрес, имя или доказательства. Просто проверял мысль. — Да. —

«Любимый Паучок-Любовник❤️»

—Куда? —

Пальцы остановились. — Это уже нарушает правила, Паучок. —

«Любимый Паучок-Любовник❤️»

— Понял. Извини. —

Чимин закрыл глаза. Снова правильная реакция. Снова отступление без давления, которое заставляло его самого хотеть продолжить. — Кофе был нужен. — Он отправил раньше, чем передумал. Долгая пауза.

«Любимый Паучок-Любовник❤️»

— В круглосуточном кафе? —

— В городе их несколько тысяч. —

«Любимый Паучок-Любовник❤️»

— Знаю. —

— Твой незнакомец тоже ругался на автомат? — Чимин уже не понимал, зачем продолжает. Возможно, хотел быть узнанным и одновременно сохранить возможность всё отрицать. Возможно, проверял, насколько хорошо Чонгук способен видеть его без костюма. Или просто был настолько уставшим, что психика временно отказалась отличать риск от флирта. Ответа не было почти две минуты. Потом телефон зазвонил. Не сообщение. Видеосвязь была отключена, только защищённый голосовой канал. Чимин смотрел на экран, пока вызов не оказался почти сброшен системой, и лишь тогда принял. — Очень серьёзное развитие отношений, — произнёс он, автоматически включая голосовой фильтр маяка. Голос сразу стал ниже, грубее и чуть металлическим. — Мы уже звоним друг другу после случайных разговоров о красивых мужчинах. На другом конце Чонгук молчал. Чимин лёг обратно, стараясь дышать ровно. — Паучок? — Скажи ещё раз. — Что именно? У меня много великолепных реплик. — Про автомат. — Он сломан, — ответил Чимин. — Трагедия современной инфраструктуры. — Откуда ты знаешь? — Ты сказал. — Нет. Пак посмотрел в потолок. Он действительно не говорил в переписке, что автомат сломан. — Логичный вывод. Ты встретил человека в кафе, мы обсуждали кофе— — Ты сказал, что он ругался на автомат. — Большинство людей ругаются на автоматы. Они созданы для этого. — И рекламу шампуня. Чимин тихо рассмеялся, делая смех нарочито громким, привычным и дэдпуловским: — О, господи. Ты думаешь, что я твой красивый блондин? — Я не сказал, что думаю. — Но позвонил посреди утра, чтобы услышать мой голос. — Твой голос искажён. — Значит, бесполезный эксперимент. Хотя приятно, что ты скучал. Чонгук снова замолчал. Пак слышал его дыхание — спокойное, но чуть глубже обычного. Он собирал детали и, вероятно, уже понимал, насколько совпадений слишком много. — Сними фильтр, — сказал Паук. — Нет, — Чимин напрягся. — Почему? — Потому что это часть маски. — Я не прошу назвать имя. — Голос тоже личность. — Я слышал твой настоящий голос раньше? Вопрос оказался опаснее прямого обвинения. Пак мог продолжить балаган. Мог сказать «в постели услышишь», потребовать оплату или сбросить звонок. Но тогда Чонгук только убедится, что попал в точку. — Возможно, — ответил Чимин. — В кафе? — Возможно, в кошмаре. Я часто появляюсь там у приличных людей. — Пак. Чимин перестал дышать. Фамилия прозвучала тихо, почти пробно. Не обвинением. Не уверенностью. Чонгук просто положил её между ними и ждал реакции. Пак заставил себя усмехнуться. — Очень распространённая фамилия. — Да. — И? — Ничего. Это «ничего» прозвучало не как завершение разговора, а как сознательное отступление от границы. Чонгук не собирался требовать признания. Он понял достаточно, чтобы задать вопрос, но недостаточно, чтобы нарушить правило, которое сам обещал соблюдать: не искать личность Чимина. — Ты не спросишь? — не удержался Пак. — Ты не хочешь отвечать. — Обычно это тебя не останавливает. — Учусь. — Ненавижу, — Чимин прикрыл глаза. — Знаю. — И опять крадёшь мои слова. На другом конце Чонгук тихо усмехнулся. Тот же звук Чимин слышал несколько часов назад через стол: — Я не буду проверять, — сказал Паук. — И не стану искать кафе по камерам. — Очень благородно. — Это не благородство. Мы договорились не искать личности друг друга. — Но ты уже видел мою. — Не уверен. — И если уверен? Долгая пауза. — Тогда дождусь, пока сам скажешь. Чимин сел, опуская ноги на пол. В груди появилось странное давление, не связанное ни с болью, ни с раной: — Ты мог бы использовать это. — Мог. — Узнать адрес, имя, прошлое. — Мог. — И? — Не буду. — Почему? — Потому что ты позволил увидеть только Пака из кафе. Не Дэдпула без маски. Это не одно и то же разрешение. Чимин молчал. Никто прежде не формулировал границу настолько точно. Паук не делал вид, будто не заметил совпадения, и не обещал выбросить их из головы. Он просто отказывался превращать случайную встречу в право на вторжение. — Ты всё ещё считаешь его красивым? — спросил Чимин, потому что иначе пришлось бы ответить всерьёз. — Ты невозможный, — Чонгук тяжело выдохнул. — Это не ответ. — Да. — Даже если это я? — угол губ Пака дрогнул. — Особенно если это ты. — Опасная формулировка, Паучок, — Чимин перестал улыбаться. — Ты сам спросил. — Я спрашиваю много вещей, не обязательно отвечать честно. — Поздно. Они молчали несколько секунд, слушая дыхание друг друга через защищённый канал. Никаких масок лицом к лицу, но одна из них всё ещё оставалась между голосами. Чимин мог отключить фильтр. Одно движение в настройках — и металлическое искажение исчезло бы. Чонгук услышал бы человека из кафе и получил подтверждение, которое обещал не искать самостоятельно. Пальцы Пака легли на устройство. Он не выключил. Не сегодня. — Тебе нужно спать, — сказал Чонгук. — Очень интимная рекомендация. — Ты ранен. — Ты тоже. — Я дома. — Я тоже. Слово сорвалось раньше, чем Чимин успел исправить. Он посмотрел на пустую квартиру. Домом она не была. Чонгук, кажется, заметил паузу. — Хорошо, — произнёс он мягко. — Тогда отдыхай дома. — А ты? — Пак не стал спорить с определением. Не сейчас. — Попробую поспать. — И будешь думать о красивом блондине? — Теперь он раздражает меня значительно сильнее. — Значит, точно я. — Спокойной ночи, Чимин. Имя. Не Дэдпул. Чимин мог возразить, потребовать не использовать или сделать вид, что речь идёт о другом человеке. Вместо этого он медленно опустил голову и провёл пальцами по краю повязки. — Спокойной ночи, Чонгук. Это было первым прямым подтверждением. Пак произнёс полное имя, которое не слышал в кафе. Имя, известное ему только потому, что он действительно был Дэдпулом. Связь не оборвалась сразу. Чонгук замер на другом конце, и Чимин почти физически почувствовал момент, когда последняя деталь встала на место. — Значит, всё-таки ты, — тихо сказал Паук. — Возможно. — Ты только что назвал моё имя. — Мог угадать. — Очень распространённое? — Ужасно. Чонгук рассмеялся. Не раздражённо и не напряжённо — искренне, почти с облегчением: — Ты знал с самого начала? — Возможно, да и вроде твоя команда не особо скрывает твоё имя перед другими.. — Чимин. — Да. Ответ прозвучал без фильтра. Пак всё-таки отключил искажение. Его настоящий голос заполнил линию — тот же, что звучал в кафе, только теперь без попытки быть обычным незнакомцем. Чуть хриплый после бессонной ночи, спокойный и непривычно открытый. На другом конце снова стало тихо. — Это ты, — повторил Чонгук. — Очень впечатляющая детективная работа. Потребовался всего один кофейный автомат, реклама шампуня и моя неспособность вовремя заткнуться. — Почему ничего не сказал? — Хотел увидеть, узнаешь ли, — Чимин посмотрел на красно-чёрный костюм у стены. — И? — Не узнал. — Голос был другим. — Знаю. — Волосы тоже. — Они обычно находятся под маской. Очень неожиданная особенность костюма. — Ты вёл себя спокойнее. — Был ранен, устал и не мог эффектно размахивать катанами возле выпечки. — Всё равно другой. — Разочарован? — Чимин медленно выдохнул. — Нет. — Тогда что? — ответ пришёл слишком быстро, чтобы быть подготовленным. — Не знаю. Странно, —Чонгук задумался. — Хорошее или плохое? — Пока просто странное, — это было честнее любого красивого ответа. — Теперь ты знаешь лицо, — сказал Пак. — Знал ещё в кафе. — Но теперь знаешь, кому принадлежит. — Да. — И? Чимин сам не понимал, чего ждёт. Обещания? Восхищения? Неловкого сочувствия к шрамам? Вопроса о том, почему Пак выглядит не так, как Чонгук представлял? Любая реакция могла оказаться неприятной. — И ты всё ещё Чимин, — ответил Чонгук. — И Дэдпул, — Пак замолчал. — Это не испортило? — спросил он тише. — Что? — Пака из кафе. Чонгук долго не отвечал: — Нет. Но теперь я понимаю, почему он казался знакомым. — Очень романтично. — А ты специально флиртовал, зная, кто я? — Я флиртую с большинством привлекательных людей. — Это не ответ. — Да. — Да что? — Знал. Флиртовал. Наслаждался нечестным преимуществом. Можешь подать жалобу. — Кому? — Джину. Он всё равно давно мечтает провести мне воспитательную операцию без анестезии. Чонгук тихо усмехнулся, но затем голос снова стал серьёзнее: — Ты следил за мной после кафе? — Нет. — Почему? — Мы договорились не искать личности. — Но ты уже знаешь мою. — Именно поэтому не стал узнавать больше, — Чонгук ничего не сказал. — Удивлён? — спросил Чимин. — Немного. — Потому что ожидал нарушения? — Потому что ты мог, но не сделал. — Сегодня, — Пак посмотрел на маяк. — Мне достаточно «сегодня». Та же формулировка, которую Паук уже принимал прежде. Без требования вечных обещаний. Чимин почувствовал, как напряжение понемногу уходит из плеч. — Теперь ты будешь странно смотреть при следующей встрече? — спросил он. — Наверное. — Это возбуждает. — Не начинай. — Поздно. Ты признал меня красивым сразу в двух образах. Я обязан использовать информацию. — Я не говорил, что Дэдпул красивый. — Целовал. — Это не одно и то же. — Очень одно. — Чимин. — Что? — Спи. — Командный тон, — Пак улыбнулся. — Просьба. — Ещё опаснее. — Я напишу позже. — Уже скучаешь. — Хочу убедиться, что ты не надел костюм. — Контролирующий. — Раненый. — Красивый. — Сам сказал. — Я про себя. — Знаю. Связь оборвалась только спустя несколько секунд, когда оба уже попрощались и всё равно не нажимали завершение. Чимин остался сидеть на краю кровати, держа телефон в руке. Его тайна не раскрылась полностью. Чонгук знал лицо, фамилию и голос, но не адрес, документы, прошлое или то, где заканчивается Пак Чимин и начинается созданный «Лазарем» Объект 04. Однако маска между ними стала тоньше. И, что было значительно страшнее, Чимин снял её сам. Он лёг, оставил маяк включённым и впервые за много часов действительно уснул.

***

Чонгук не уснул. Он лежал на кровати, закинув одну руку за голову, и смотрел в потолок, хотя тело после патруля требовало отдыха так настойчиво, что даже пальцы казались тяжёлыми. Рядом на тумбе лежала маска, в рюкзаке — костюм, который ещё предстояло очистить и починить, а телефон продолжал хранить последние сообщения от человека, которого несколько часов назад он считал случайным знакомым. Пак Чимин. Дэдпул. Один человек. Теперь это казалось очевидным. Даже слишком. Манера говорить, мгновенные реакции, способность замечать чужие травмы, шутки, появлявшиеся каждый раз, когда разговор становился серьёзным. Чонгук вспоминал, как Пак поймал почти падающую ложку, как напрягся при визге тормозов, как отвернулся, когда спросили о шрамах. Вспоминал его слова о людях, которые пытаются вытянуть весь мир и забывают о себе. Теперь каждая деталь получала новый смысл. Особенно шрамы. Чонгук видел только часть — несколько светлых линий на шее, след возле волос и неровность у губы. Дэдпул скрывал тело плотным костюмом, а лицо — маской, и Чон никогда не спрашивал, что именно осталось после «Лазаря». Он знал о пытках в общих чертах, видел отчёты и реакции на белые коридоры, но не представлял, что рубцы сохранились навсегда. Регенерация Чимина казалась почти абсолютной, однако теперь становилось ясно: она возвращала его не к идеальному телу, а к состоянию, которое организм однажды принял за исходное. «Лазарь» не только причинил боль. Он вписал её в саму структуру Пака. И всё же в кафе Чимин не выглядел сломленным. Уставшим — да. Настороженным. Иногда слишком резким. Но живым. Красивым. Настоящим. Чонгук закрыл глаза и сразу увидел светлые волосы, кольца на пальцах и улыбку поверх бумажного стакана. Потом воспоминание сменилось маской, белыми линзами и красно-чёрной рукой на его талии во время поцелуя. — Чёрт, — тихо сказал он. Теперь оба образа накладывались друг на друга, и это было опасно. Раньше Дэдпул существовал отдельно от обычной жизни. Его можно было встретить на крыше, в лаборатории, посреди перестрелки или возле раненой собаки. Пак из кафе принадлежал другому миру: кофе, чизкейку, тихой музыке и разговору, который не требовал никого спасать. Теперь границы исчезли. Чимин мог сидеть напротив без оружия. Мог быть спокойным. Мог не превращать каждую секунду в представление. И при этом оставался тем же человеком, который способен убить пленного, если посчитает это правильным. Чонгук не забыл. Не позволил красивому лицу и мирному разговору переписать всё остальное. Наоборот, правда стала сложнее. Дэдпул больше не помещался в удобный образ опасного наёмника, которого следует контролировать. Чонгук и раньше понимал это, но теперь увидел особенно ясно: Чимин не надевал маску, чтобы стать другим. Скорее использовал её, чтобы позволить наружу выйти тем частям себя, которые без костюма держал тише. Телефон завибрировал. Сообщение пришло от Намджуна.

«Умник»

— Ты не спишь? —

— Нет. — Звонок поступил почти сразу. Намджун не задавал лишних вопросов о времени и состоянии — очевидно, тоже ещё работал. — Появились данные по группе, которая напала на колонну, — сказал он. — Один из пленных заговорил. — Восс? — Она координировала только первую часть. Перехватом руководил другой человек. Куратор Хан Мёнсу. Чонгук сел. Имя было знакомым. Оно находилось в списке сотрудников, восстановленном из файлов «Мнемозины»: — Где он? — Пока неизвестно. Но есть транзакция через подпольную сеть. Сегодня вечером он собирается купить образец стабилизатора, который Чимин вынес из питомника. — Значит, знает, что препараты у нас. — Или рассчитывает, что часть осталась на чёрном рынке. Сделка может быть ловушкой. — Чимин уже знает? Пауза оказалась слишком короткой, но Чонгук заметил. — Нет, — ответил Намджун. — Я хотел сначала поговорить с тобой. — Почему? — Потому что Хан участвовал в ранних испытаниях Объекта 04. Если Чимин увидит имя, он пойдёт один. Чонгук посмотрел на телефон, всё ещё хранивший защищённый чат. Пак спал. Возможно. Маяк продолжал показывать его местоположение: — Нельзя скрывать, — сказал Чонгук. — Согласен. — Но нужно подготовиться до того, как скажем. — Именно. — Где встреча? — Старый развлекательный центр у северного канала. В девять вечера. — У нас меньше суток. — Джин запретил тебе патрулирование. — Это не патруль. — Ты проводишь слишком много времени с Чимином, — Намджун тяжело выдохнул. — Мне уже говорили. — Сможешь удержать его от убийства Хана? Чонгук не ответил сразу. После разговора в кафе этот вопрос ощущался иначе. Он знал, как Чимин отреагирует на человека, связанного с пытками. Не просто разозлится. Всё внутри него перестроится вокруг цели. И никакая благодарность, поцелуй или личность без маски не превратят Дэдпула в того, кто спокойно передаст виновного суду. — Не знаю, — сказал Чонгук честно. — Но попробую. — Этого недостаточно. — Другого ответа нет. Намджун молчал несколько секунд: — Восс могла специально вывести нас на Хана. — Чтобы Чимин убил его? — Или чтобы мы остановили Чимина и окончательно разрушили доверие. — Тогда не будем играть по её сценарию? — Чонгук посмотрел в окно. За стеклом город уже проснулся, но свет оставался бледным и холодным. — Как? — Скажем Чимину правду. Полностью. И дадим выбрать, пойдёт ли он с нами. — А если выберет идти один? — Не позволим. — Противоречие. — Да. — Очень дэдпуловская логика? — Намджун тихо усмехнулся. — Нет. Его была бы хуже. — Справедливо. Они обсудили детали ещё несколько минут. После звонка Чонгук не стал сразу писать Чимину. Тот заслуживал хотя бы несколько часов сна. Кроме того, разговор должен был происходить не в переписке. Не после того, как маска между ними только что стала тоньше. Чонгук всё-таки закрыл глаза. На этот раз уснул почти сразу.

***

В пять часов вечера Чимина разбудил настойчивый звонок в дверь. Не сообщение, не маяк и не защищённый канал. Кто-то стоял перед его квартирой. Пак открыл глаза мгновенно. Рука потянулась к пистолету под подушкой, тело переключилось из сна в готовность раньше, чем сознание успело вспомнить, где он находится. На экране телефона не было предупреждений от системы, камера подъезда показывала одного человека в тёмной толстовке и кепке. Чонгук. Без костюма. Без маски. С бумажным пакетом в одной руке и двумя стаканами кофе в другой. Чимин несколько секунд смотрел на изображение. Затем выругался. — Какого хуя? Он не называл адрес. Не давал разрешения приезжать. Маяк показывал координаты, но Чонгук обещал не использовать их для вторжения в личность. Приезд к двери нарушал границу настолько явно, что Пак уже чувствовал, как поднимается злость. Он надел свободные брюки, не застёгивая рубашку поверх футболки, убрал оружие за спину и подошёл к двери, не открывая. — Ты совсем охуел? — спросил через домофон. — Добрый вечер, — Чонгук посмотрел прямо в камеру. — Адрес. — Маяк. — Это не ответ. — Ты не отвечал. — Я спал. — Знаю. — Откуда? — Не двигался несколько часов. — И ты решил приехать проверить труп? — Нам нужно поговорить. — В убежище, — Чимин стиснул челюсть. — Не хотел будить детей и Юнги. — На крыше. — Ты не можешь надеть костюм. — Очень заботливо. Всё равно уходи. — Я не войду без разрешения, — Чонгук не двигался. — Уже пришёл без него. — Да, — прямое признание немного сбило злость, но не уничтожило. — Почему? — Потому что новость касается «Лазаря», и я не хотел говорить по каналу. — Кто? — Чимин замер. — Хан Мёнсу. Имя превратило всё остальное в фон. Пальцы на замке стали неподвижными. — Откуда? — Пленный. Сделка сегодня вечером. Чимин открыл дверь. Чонгук стоял на площадке, всё ещё держа кофе и пакет. Его взгляд сначала скользнул по лицу Пака, затем задержался на незастёгнутой рубашке, перебинтованной руке и оружии, которое Чимин не особенно старался скрыть. — Входи, — сказал Пак. — И если соврал, выброшу вместе с кофе. Чонгук переступил порог и остановился в прихожей, не проходя дальше самостоятельно. Чимин закрыл дверь, включил блокировку и забрал один стакан. — Двойной, без сахара, — объяснил Чонгук. — Ты приехал нарушить границы, но принёс правильный кофе, — Пак посмотрел на него поверх крышки. — Знал, что будет проще. — Манипуляция. — Да. — Учишься быстро. — Ещё еда, — Чонгук поднял пакет. — Совсем охуел. — Ты не ел. — Откуда знаешь? — В кафе съел только половину чужого чизкейка. — Он был мой. — Тогда половину собственного. Чимин открыл рот, но не нашёл подходящего возражения. Это раздражало почти так же сильно, как присутствие Чонгука в квартире: — На кухню, — сказал он. Комната выглядела именно так, как Чимин однажды описывал: место для сна, хранения оружия и отсутствия разговоров. Минимум мебели, голые стены, закрытые металлические шкафы, несколько технических экранов и ни одной фотографии. Единственным предметом, выбивавшимся из обстановки, был рисунок Ёнхо, закреплённый на стене возле стола маленьким магнитом. Чонгук заметил. Не улыбнулся. Не прокомментировал. Чимин мысленно поставил ему за это один балл. Они сели напротив друг друга. Почти как в кафе, только теперь между ними лежали планшет Намджуна, пистолет, пакет с едой и знание о том, кем является каждый. Без масок встреча ощущалась совсем иначе. Чонгук мог видеть все реакции. Чимин — тоже. — Рассказывай, — потребовал Пак. Чонгук открыл файл и показал данные о сделке, схему развлекательного центра, фотографии посредников и восстановленную часть досье Хана. Мужчина отвечал за логистику первых испытаний, подбор персонала и перемещение объектов между секторами. Его подпись стояла под приказами на применение подавителей, лишение сна и «коррекцию сопротивления». Чимин читал молча. Чем дальше листал, тем спокойнее становилось его лицо. Это было хуже крика. — Он будет там? — спросил Пак. — Предположительно. — Значит, будет. — Это может быть приманка. — Всё приманка. — Мы подготовим группу. — Нет. — Чимин. — Я иду один. — Именно поэтому мы пришли поговорить до встречи. — «Мы»? — Намджун знает, что я здесь. — Ты привёл команду к моему адресу? — Пак поднял взгляд. — Нет. Координаты были у него через маяк и раньше, но он не знает номер квартиры. Я не передавал. — Проверю. — Проверяй. Чимин открыл систему, быстро просмотрел журнал доступа и убедился, что Чонгук действительно не отправлял дополнительные данные: — Один балл, — пробормотал он. — За что? — Неважно. — Я пойду с тобой, — сказал Чонгук. — Нет. — Да. — У тебя рёбра. — У тебя рука. — Я регенерирую. — Я сильнее. — Очень возбуждающий аргумент, но всё равно нет. — Хан может знать, где Восс, — Чонгук не улыбнулся. — Поэтому не убью сразу. — Насколько не сразу? — Достаточно, чтобы заговорил. — Это не ответ. — Другого нет. Чонгук провёл ладонью по лицу. Без маски его усталость была заметнее. Чимин видел, что тот спал мало, приехал сюда сразу после разговора с Намджуном и заранее понимал, насколько тяжёлым будет спор. — Ты хочешь его убить, — сказал Чонгук. — Да, — прямота заставила его замолчать. — Не собираюсь притворяться, — продолжил Пак. — Он участвовал в «Лазаре». Подписывал приказы. Возможно, лично находился в блоке C. Я получу информацию и убью. — Я не позволю. — Тогда не приходи. — Приду именно поэтому. Чимин тихо рассмеялся и откинулся на спинку стула: — Ты сидишь без маски на моей кухне, пьёшь кофе, который принёс в качестве взятки, и сообщаешь, что собираешься мешать моему убийству. Очень странное второе свидание. — Это не свидание. — Есть еда, кофе и напряжение. — Есть досье преступника. — У каждого свои предпочтения. Чонгук несколько секунд смотрел на него: — Ты снова превращаешь в шутку/ — А ты снова слишком быстро замечаешь. — Потому что видел тебя в кафе, — фраза изменила воздух между ними. — И? — спросил Чимин. — Там ты говорил спокойнее. — Там не обсуждали человека, который помогал меня пытать. — Знаю. — Нет, — голос стал жёстче. — Ты знаешь отчёты, слова Восс и несколько шрамов, которые успел рассмотреть. Не знаешь, что он делал. — Тогда расскажи. — Нет. — Потому что не хочешь или потому что боишься, что я пойму твоё желание убить? — Не надо пытаться понять, — Чимин медленно поставил стакан на стол. — Почему? — Потому что понимание станет оправданием. — Нет. — Для многих становится. — Для меня — нет. Я могу понимать твою боль и всё равно не позволить убийство. — Очень удобно. — Ничего удобного. — Я не считаю, что Хан заслуживает свободы. Не считаю, что его нужно простить. Но ты не можешь быть одновременно жертвой, судьёй и палачом, — Чонгук не отводил взгляда. — Могу. Очень эффективно, — Пак улыбнулся без тепла. — И что останется после? — Один мёртвый ублюдок. — И ты. Чимин замер. Чонгук продолжил тише: — С тем, что он сделал. Убийство этого не уберёт. — Я и не жду. — Тогда зачем? — Потому что он продолжает. — Остановим. — Навсегда? — Если потребуется — тюрьма, изоляция, обнародование данных. — Он сбежит. — Не дам. — Очень паучья вера. — Очень дэдпуловская уверенность, что смерть — единственное окончательное решение. — Она действительно окончательная. Чонгук тяжело выдохнул. Чимин видел, что спор не закончится, и одновременно не хотел, чтобы тот уходил. Это было новым видом раздражения: раньше Пак мог просто исчезнуть, принять контракт и поставить Паука перед фактом. Теперь Чонгук знал дверь, сидел на кухне и смотрел человеческим лицом, делая побег значительно менее простым. — Почему ты пришёл без костюма? — спросил Чимин. Смена темы была очевидной, но Чонгук ответил: — Потому что хотел поговорить с Паком. — А не Дэдпулом? — С обоими. — Их нельзя разделить. — Знаю. — Теперь знаешь? — Пак посмотрел на него. — После кафе — лучше. — И что именно понял? Чонгук задумался, выбирая слова осторожно: — Что маска не делает тебя Дэдпулом. Она просто позволяет не сдерживаться, — Чимин молчал. — Без неё ты тоже шутишь, наблюдаешь, уходишь от вопросов и замечаешь чужие травмы, — продолжил Чонгук. — Но тише. Будто не хочешь занимать слишком много места. — Психологическая консультация закончена? — Ты спросил. — Ошибся. — А ещё понял, что ты очень красивый, — Чон чуть улыбнулся. Пак перестал двигаться: — Манипуляция, — сказал он после короткой паузы. — Да. — Низко. — Сработало? — Возможно. — Значит, учусь у худших. — Хорошо, Паучок. Идёшь со мной, — Чимин рассмеялся. На этот раз искренне, хотя смех быстро сменился усталым выдохом. — Команда тоже. — Нет. — Намджун и Тэхён снаружи, Хосок в воздухе. — Сокджин? — Останется с Юнги, детьми и животными. — Значит, вы уже всё решили. — Подготовили вариант. — И если бы я отказался? — Мы бы следили за местом отдельно. — А за мной? Чонгук не ответил сразу. — Маяк добровольный, — сказал он. — Можешь выключить. — Не выключу, — Чимин посмотрел на устройство, лежавшее возле костюма в соседней комнате. — Хорошо. — Но Хана заберу первым. — Нет. — Начинается. — Мы входим вместе. — Я быстрее. — Я сильнее. — Снова флиртуешь. — Чимин. — Что? — Вместе. Пак смотрел на него долго. В голове уже складывались маршруты, возможности обмануть команду, пройти через другой вход и оказаться возле Хана раньше. Чонгук наверняка понимал это. — Сегодня, — сказал Чимин. — Сегодня вместе, — согласился Паук. Никаких обещаний на будущее. Пак кивнул. — Тогда ешь. — Ты предлагаешь? — Чонгук удивлённо посмотрел на пакет. — Ты притащил слишком много. И если упадёшь из-за голода, мне придётся объяснять команде, почему убил их Паука до начала операции. — Забота? — Контроль качества. — Конечно. Они ели прямо за столом, просматривая план здания. Иногда спорили о маршруте, иногда молчали, и эта тишина уже не казалась такой же, как в кафе. Там они были незнакомцами, случайно разделившими ночь. Здесь — людьми, слишком много знавшими друг о друге и всё ещё осторожно определявшими, что именно можно делать с этим знанием. Чонгук не спрашивал об остальном жилье. Не осматривал шкафы, не пытался найти документы и ни разу не назвал адрес вслух. Когда Чимин вышел из комнаты переодеться, Паук остался сидеть на кухне, хотя мог легко открыть любой из ящиков. Пак заметил через скрытую камеру. Ещё один балл. Красно-чёрный костюм надевать было нельзя, поэтому Чимин выбрал другой комплект: чёрную тактическую одежду, лёгкую защиту на груди, маску, закрывавшую нижнюю половину лица, и тёмную куртку с креплениями для оружия. Светлые волосы он собрал, старые рубцы на шее частично остались видны. Это не был привычный Дэдпул, но и обычным Паком он уже не выглядел. Когда Чимин вернулся, Чонгук несколько секунд рассматривал его. — Что? — Непривычно. — Скучаешь по красному? — Немного. — Очень трогательно. — Но так тоже красиво. — Ты решил обезвредить меня комплиментами до операции? — Пак остановился возле стола. — Работает? — К сожалению. Чонгук поднялся. Он тоже не носил костюм, но под обычной одеждой находился лёгкий защитный слой, а веб-шутеры были скрыты рукавами. Маску Паук собирался надеть уже возле места встречи: — Готов? — спросил он. — Нет, — Чимин закрепил катаны за спиной и проверил магазин пистолета. — Честно, — Чонгук посмотрел внимательнее. — Случайность. — Можем задержаться. — Сделка через час. — Я не про время. — Если Хан там, я могу не остановиться, — Пак отвёл взгляд. — Знаю. — И если встанешь между— — Встану. — Могу ударить. — Знаю. — Выстрелить. — Тоже. — И всё равно идёшь. — Да. — Ты очень плохо ценишь жизнь, — Чимин тихо выдохнул. — Ты тоже. — У меня их много. — Нет. У тебя одна, просто она постоянно продолжается. Фраза заставила его замереть. Регенерация действительно создавала иллюзию бесконечного количества жизней, но Чонгук был прав: Чимин не умирал и не рождался заново. Он оставался тем же человеком, вынужденным чувствовать каждую смерть, каждый разрыв тканей и каждое возвращение. — Не говори умные вещи перед заданием, — пробормотал Пак. — Это мешает безрассудству. — Вместе? — Чонгук протянул руку. Не для рукопожатия. Ладонью вверх. — Очень пафосно, — Чимин посмотрел на неё. Затем на лицо Чонгука. — Да или нет? — Сегодня, — Пак положил пальцы на его ладонь. — Сегодня, — Чонгук сжал осторожно, не касаясь повреждённой кисти. Они вышли из квартиры через пять минут. Маяк всё ещё оставался включённым.

***

Старый развлекательный центр у северного канала закрыли почти восемь лет назад после пожара в техническом крыле, однако здание так и не снесли. Оно стояло среди пустых складов и автомобильных стоянок, окружённое ржавым забором, рекламными щитами и вывесками, на которых ещё можно было различить выцветшие изображения мультяшных героев, обещавших детям веселье, призы и незабываемые выходные. По ночам это место выглядело особенно мрачно. Стеклянный фасад потемнел от пыли, часть окон была заколочена металлическими листами, огромная надпись над главным входом давно потеряла несколько букв, а фигурки животных у парковки покрылись трещинами и граффити. В глубине здания всё ещё находились игровые автоматы, детская железная дорога, лабиринты, кинотеатр и несколько залов для праздников, теперь превращённых в удобные помещения для тех, кому требовалось пространство вдали от камер и случайных свидетелей. Чимин и Чонгук подъехали с восточной стороны, оставив мотоцикл в узком проезде между двумя заброшенными складами. До назначенного времени оставалось двадцать семь минут. Намджун уже находился в фургоне на соседней улице и собирал данные с камер, Хосок кружил над районом вне зоны прямой видимости, а Тэхён ждал возле западного выхода, скрыв себя и часть переулка иллюзией пустой стены. Никто из них не видел Чимина без привычного красно-чёрного костюма, поэтому в первые секунды общего канала повисло непривычное молчание. — Не начинайте, — предупредил Пак, поправляя ремень с кобурой. Голос Намджуна прозвучал первым: — Я ничего не сказал. — Именно поэтому подозрительно. — Тебе идёт, — заметил Хосок. Чимин остановился и поднял голову к тёмному небу, пытаясь определить, с какой крыши тот наблюдает: — Крылатый, я могу выстрелить по комплименту. — Это была объективная оценка. — Ещё хуже. Тэхён тихо рассмеялся в канале: — Теперь хотя бы понятно, почему Чонгук— — Закончи фразу, и портал станет последним, что ты откроешь в этой жизни, — спокойно предупредил Пак. — Я хотел сказать, почему Чонгук так долго задержался у тебя. Чонгук, как раз надевший маску, повернулся к Чимину: — Ты действительно сейчас угрожаешь ему из-за правды? — Из-за коллективного вторжения в мою личную жизнь. — Личной жизни у тебя, по твоим словам, не было. — Появилась пять минут назад. Уже страдаю. Намджун прервал разговор прежде, чем он успел перерасти в привычный обмен издевательствами. — Две машины вошли на территорию. В первой четверо вооружённых, во второй трое. Хан пока не подтверждён. Тепловых сигналов внутри здания больше двадцати, часть может быть охраной, часть — автоматическими системами или животными. — Животными? — Чимин замер у края переулка. — Слабые тепловые отметки в северном крыле. Возможно, крысы. — Или очередные образцы, — сказал Чонгук. Пак ничего не ответил, но направление его взгляда изменилось. Даже без белых линз привычной маски Чонгук видел реакцию: челюсть напряглась, пальцы один раз сжались на ремне, а тело будто заранее приготовилось изменить маршрут, если из северного сектора донесётся хоть один подозрительный звук. — Мы не идём туда первыми, — тихо произнёс Паук. — Не указывай, — Чимин посмотрел на него. — Напоминаю план. — План изменится, если там кто-то живой. — Знаю. — Тогда зачем говоришь? — Чтобы ты не решил, будто должен выбирать в одиночку, — Пак задержал на нём взгляд дольше, чем требовалось, а затем отвернулся к зданию, — Сегодня вместе, — напомнил Чонгук. — Сегодня, — неохотно подтвердил Чимин. Намджун передал обновлённую схему. Основная сделка должна была пройти в старом зале игровых автоматов на первом уровне. Покупатель войдёт через северный технический коридор, продавец — через парковку, а охрана займёт точки на втором этаже и возле аварийных выходов. Их задачей было подтвердить личность Хана, перехватить стабилизатор и получить данные о местонахождении Восс. Намджун несколько раз подчеркнул необходимость взять куратора живым. Чимин каждый раз молчал, что никого не успокаивало. Они вошли через повреждённое окно в задней части здания. Тэхён на несколько секунд открыл узкий портал, позволив обоим миновать внешний датчик движения, после чего снова исчез из прямой видимости. Внутри пахло пылью, сыростью и старым пластиком. Луч фонаря выхватывал из темноты детские декорации, перевёрнутые столы, рассыпанные жетоны и выцветшие плакаты. По полу тянулись свежие следы от тяжёлых ботинок, а издалека доносился монотонный гул генератора. Чонгук двигался первым, хотя Чимин несколько раз пытался сместиться вперёд. Вместо прямого спора Паук просто ставил руку поперёк прохода, когда Пак приближался слишком быстро, и каждый раз получал недовольный взгляд. — Ты без костюма и без брони, — тихо напомнил Чонгук, когда они остановились у первого поворота. — На мне защита. — Лёгкая. — Я тоже лёгкий и изящный. — Чимин. — Что? — Не подставляйся намеренно. — Я никогда не подставляюсь намеренно. Иногда это происходит в результате красивой импровизации. — Это называется безрассудством. — У тебя очень узкий словарь. Чонгук хотел ответить, но паучье чутьё резко отозвалось вдоль позвоночника. Он схватил Пака за плечо и прижал к стене за секунду до того, как из тёмного коридора прошла очередь. Пули выбили куски пластика из автомата напротив, стекло осыпалось на пол, а Чимин, оказавшийся между стеной и телом Чонгука, тихо выдохнул ему почти в ухо: — Очень смелый способ возобновить телесный контакт. — Можешь флиртовать после того, как нас перестанут обстреливать. — Тогда придётся долго ждать. Паук выстрелил паутиной в потолочную балку, рванулся вверх и ударом ног выбил автомат из рук первого стрелка. Второго Чимин снял почти одновременно, попав в плечо и колено. Мужчина упал, оружие отлетело к стене, но Пак уже направлял ствол в голову. — Живым, — сказал Чонгук, приземляясь рядом. — Он стрелял первым. — И промахнулся. — Благодаря твоей навязчивой привычке хватать меня. — Значит, тем более не нужно убивать. Чимин перевёл взгляд на лежащего охранника. Тот тяжело дышал, прижимая простреленное колено, и пытался отползти к упавшему пистолету: — Ещё движение, и я проверю, насколько ты привязан к оставшимся конечностям, — предупредил Пак. Мужчина застыл. Чонгук быстро связал обоих паутиной и проверил карманы. На одном из пропусков находился логотип подставной фирмы, связанной с Asterion. Второй носил на внутренней стороне запястья маленькую татуировку в виде ветви, обвивающей круг. Чимин заметил. Он присел перед охранником и схватил за руку. — Где Хан? — Не знаю. — Очень скучный ответ. — Нас наняли на ночь. Мы не видели заказчика, — Пак надавил большим пальцем на свежую рану возле колена. Мужчина закричал. — Чимин, — тихо сказал Чонгук. — Я только проверяю достоверность. — Он может говорить правду. — Может. Тогда боль закончится быстрее. — А если нет? — Продолжится. — Намджун проверит связь, — Паук положил ладонь ему на плечо. Не хватая, не оттаскивая. Просто напоминая о договорённости. Пак не убрал руку сразу. Несколько секунд смотрел охраннику в глаза, словно решал, стоит ли обменивать быстрый ответ на ещё один конфликт с Чонгуком. В итоге отпустил. — Если соврал, вернусь, — сказал он. — Это угроза? — хрипло спросил мужчина. — Обещание. Не путай. Они продолжили путь. Через общий канал Намджун подтвердил, что охрана действительно была внешней и не имела доступа к личности покупателя. Внутренние переговоры шли по закрытой сети, доступ к которой можно было получить только из центрального зала. Чимин шёл тише, чем в привычном костюме. Без красно-чёрной брони и встроенного фильтра каждое движение казалось более человеческим: лёгкий вдох, когда тянуло повреждённое плечо, едва заметная хромота после резкого поворота, напряжение пальцев на рукояти пистолета. Чонгук видел всё и ненавидел, насколько легче стало замечать боль, которую Пак обычно скрывал за маской и громким голосом. — Рука, — сказал он, когда они остановились возле лестницы. — На месте. — Повязка снова промокла. — Ерунда, — Чимин посмотрел на неё. Белая ткань действительно темнела. — Джин запретил нагрузку. — Доктор запрещает всё интересное. — Дай посмотреть. — Здесь? — Да. — Очень романтично. Заброшенный парк, вооружённые люди, кровь и ты на коленях передо мной. — Я не собирался вставать на колени. — Жаль. Несмотря на шутку, Пак позволил Чонгуку осторожно размотать край повязки. Рана под ней раскрылась после стрельбы, но кровотечение оставалось умеренным. Паук достал из пояса маленький фиксирующий пластырь, наложил поверх повреждения и перетянул руку плотнее. Чимин наблюдал за его пальцами. — Ты носишь аптечку в костюме? — Иногда. — Для себя? — Для людей. — Конечно. — И для тебя, как выяснилось. — Опасная привилегия. — Не привыкай. — Уже. Чонгук поднял глаза. Пак смотрел слишком прямо. Без белых линз и шутливой наклонённой головы невозможно было спрятать то, насколько серьёзно прозвучало слово. Чимин понял это почти сразу и добавил: — К твоему раздражающему присутствию. Не к медицинскому обслуживанию. — Конечно. — Не соглашайся так. — Почему? — Потому что знаешь. — Да. Чимин выдернул руку немного резче, чем требовалось, и первым направился к лестнице. На втором этаже располагался старый детский лабиринт. Цветные пластиковые трубы и сетчатые переходы уходили под потолок, образуя удобные позиции для стрелков. Чонгук почувствовал опасность за мгновение до того, как на их пути загорелись красные лазерные точки. Он толкнул Пака за бетонную колонну, сам ушёл в перекат и выстрелил паутиной в верхнюю платформу. Сразу четыре человека открыли огонь. Тишина здания разорвалась. Чимин высунулся из-за укрытия, сделал три коротких выстрела и снова спрятался. Один стрелок упал с повреждённым плечом, второй потерял оружие, третий успел уйти за пластиковую стенку. Чонгук поднялся по колонне, прыгнул на сетку и начал двигаться над залом, используя детский лабиринт как собственную систему переходов. — Слева двое! — предупредил Намджун. — Вижу, — ответил Паук. — Я тоже, — сказал Чимин. — Но меня почему-то никто не хвалит. Он бросил дымовую гранату на центральную платформу, под прикрытием дыма сменил позицию и выбил оружие у мужчины, пытавшегося зайти Чонгуку в спину. Второму прострелил бедро, но оставил живым. Паук заметил и успел подумать, что это сознательный выбор, пока Пак не ударил охранника рукоятью так сильно, что тот потерял сознание. — Живой, — сообщил Чимин. — Вижу. — И ни слова благодарности. — Спасибо. — Не сейчас, — Пак на секунду замер. Даже во время боя. — Сам попросил. — Я требовал профессионального признания, а не эмоционального насилия. Чонгук едва успел усмехнуться, когда с верхней платформы вылетела граната. Паучье чутьё сработало слишком поздно из-за нескольких одновременных угроз. Чимин увидел первым. Он оттолкнул Чонгука в сторону и накрыл гранату бронированной пластиной, сорванной с ограждения. Взрыв ударил снизу, отбросил Пака к стене и на несколько секунд оглушил зал. — Чимин! — Чонгук поднялся почти мгновенно. Пак лежал среди обломков, одна рука неестественно вывернута, на щеке и шее появились новые порезы. Лёгкая броня на груди треснула, но выдержала основную волну. Он открыл глаза, кашлянул и тихо произнёс: — Ненавижу детские центры. — Где болит? — Чонгук оказался рядом, проверяя дыхание и пульс. — Везде. Очень универсально. — Рука сломана. — Какая? — Левая. — Отлично. Правая уже ранена, симметрия восстановлена. — Не двигайся. — У нас Хан. — Намджун, прикрытие! — крикнул Чонгук в канал. — Чимин ранен. — Я не ранен, — возмутился Пак. — Я временно геометрически нестабилен. Хосок сообщил, что уже приближается к верхнему окну. Намджун направил дрон к их позиции, но Чимин резко сел, схватил сломанную руку и одним движением вернул кость на место. Сухой хруст заставил Чонгука поморщиться сильнее, чем его самого. — Ты мог подождать! — Не люблю ждать. — И обезболивание? — Очень люблю, но сейчас его нет, — Пак поднялся. Регенерация уже начала восстанавливать повреждение, однако пальцы ещё дрожали. — Ты закрыл меня собой, — сказал Чонгук. — Гранату. — Она была возле меня. — Совпадение. — Ложь. — Сейчас не время. — Именно сейчас. Чимин посмотрел на него. Без полной маски часть лица оставалась открытой, и Чонгук видел, как на мгновение исчезла насмешка: — Не хотел, чтобы тебя разорвало, — сказал Пак. — Очень неудобно искать нового Паука. — Спасибо. — Я же сказал не сейчас. — А я всё равно. Чимин выругался, отвернулся и поднял пистолет: — Потом выставлю счёт. — Поцелуем? — Ты флиртуешь посреди перестрелки? — Пак резко посмотрел на него. — Учусь у худших. На этот раз Чимин рассмеялся. Коротко, болезненно, но искренне. Оставшихся стрелков обезвредили за несколько минут. Хосок вошёл через разбитое окно и занял второй этаж, Тэхён перекрыл западный выход, а Намджун получил доступ к внутренней сети. Сделка в центральном зале всё ещё не началась. Перестрелка наверху не вызвала тревогу внизу, что означало либо хорошую звукоизоляцию, либо заранее запланированную проверку. — Слишком легко, — сказал Чимин, осматривая связанного охранника. — Мы только что пережили гранату, — напомнил Чонгук. — Именно. Она была громкая и тупая. Восс любит аккуратнее. — Значит, Хан может быть не целью. — Или вообще не Хан. Намджун подтвердил их опасения. Система камер показывала человека, похожего на куратора, но изображение шло с задержкой в три минуты. Биометрическое распознавание не работало из-за маски и помех, а тепловой рисунок был слишком ровным. — Проекция? — спросил Тэхён. — Или двойник, — ответил Джун. — Я иду вниз, — Чимин тихо выругался. — Вместе, — напомнил Чонгук. — Не начинай. — Ты согласился. Пак посмотрел на него, затем коротко кивнул. Они спустились по служебной лестнице. На первом этаже было темнее, чем наверху. Старые игровые автоматы стояли рядами, их экраны были отключены, но несколько декоративных огней всё ещё мигали от генератора, создавая странную смесь детской яркости и заброшенности. В центре зала находился стол, два металлических кейса и человек в сером пальто, стоявший спиной к входу. Хан Мёнсу. По крайней мере, так утверждала фотография. Мужчина медленно повернулся. Ему было около пятидесяти. Аккуратные волосы, тонкие очки, спокойное лицо человека, привыкшего отдавать приказы и не присутствовать при последствиях. В одной руке он держал маленький пульт, другая лежала на крышке кейса. Увидев Чимина, Хан улыбнулся. — Объект 04. — Ещё раз назовёшь так, и первая пуля будет в язык, — Пак поднял пистолет. — Вы изменились. — Ты постарел. Не всем везёт. Чонгук остановился справа, сохраняя расстояние и контролируя оба выхода. Паучье чутьё не успокаивалось. Опасность исходила не только от мужчины, но и от всего зала. — Где Восс? — спросил Пак. — Доктор Восс передаёт привет. — Передай, что я убью её после тебя. — Вы всё ещё уверены, что это ваш выбор? — Не начинай свою лабораторную хуйню, — палец Чимина напрягся на спуске. — А это, должно быть, новая переменная, — Хан посмотрел на Чонгука. — Не обращайся к нему, — сказал Пак. — Интересно. В отчётах вы реагировали так же, когда персонал приближался к несовершеннолетним субъектам. Теперь защита распространилась на взрослого человека. — Замолчи. — Восс была права. Привязанность не делает вас мягче. Только увеличивает радиус агрессии. Чонгук услышал, как дыхание Чимина стало быстрее. Хан говорил намеренно, используя формулировки из старых отчётов, возвращая Пака в роль наблюдаемого объекта. Это не было обычной провокацией. Каждое слово рассчитали заранее. — Он тянет время, — сказал Паук. — Знаю. — Пульт. — Тоже вижу. Хан нажал кнопку. Все игровые автоматы включились одновременно. Яркий свет ударил по глазам, зал наполнился музыкой, детскими голосами и механическими звуками. На каждом экране появилось одно и то же видео: белая комната, металлический стол, человек, зафиксированный ремнями. Лицо было плохо видно, но светлые волосы, шрамы и номер на запястье не оставляли сомнений. Чимин. Значительно моложе. Худее. Почти неузнаваемый. Запись не содержала звука первые секунды. Затем динамики включились, и зал наполнил крик. Чимин замер. Пистолет опустился на несколько сантиметров. На экране сотрудник в белом халате вводил препарат в катетер. Тело на столе выгибалось, ремни врезались в кожу, а голос за камерой спокойно диктовал показатели. Хан стоял рядом, записывая результаты на планшет. — Вы всегда утверждали, что не помните первую стабилизацию, — сказал мужчина. — Мы решили помочь. Чонгук шагнул к ближайшему автомату и разбил экран ударом, но запись продолжалась на десятках других: — Намджун, отключи питание! — Система изолирована! Мне нужно сорок секунд! Чимин не двигался. Его глаза были прикованы к видео. Без полной маски Чонгук видел всё: пустоту, которая на мгновение сменила ярость, дрожь в челюсти, дыхание, ставшее слишком быстрым. Пак будто перестал видеть зал и снова оказался на металлическом столе. — Чимин, — позвал Чонгук. Никакой реакции. На записи молодой Пак перестал кричать. Его тело обмякло, но приборы продолжали показывать активность. Хан за камерой попросил увеличить дозу. Чонгук подошёл ближе, но не коснулся сразу. — Чимин. Смотри на меня, — белые огни автоматов отражались в глазах Пака. — Ты не там, — продолжил Паук. — Это запись. Сейчас ты здесь. — Вы думаете, что можете вернуть его голосом? — Хан усмехнулся. Чимин поднял пистолет. Не на Хана. На собственный экран. Выстрел. Стекло разлетелось, однако запись продолжалась вокруг. — Сколько вдохов? — спросил Чонгук. Пак моргнул. Едва заметно. — Четыре, — сказал Паук. — Вместе. Чимин сделал короткий вдох. — Ещё, — второй. Хан нажал другую кнопку, и крик на записи стал громче. Пак выстрелил в него. Чонгук успел дёрнуть руку паутиной. Пуля прошла рядом с головой Хана и разбила автомат за спиной. — Не мешай! — крикнул Чимин. — Он нужен живым! — Он был там! — Знаю! — Нет, не знаешь! Пак резко повернулся к нему. В открытой части лица не осталось привычной насмешки. Только ярость, страх и слишком старая боль. — Он держал планшет, пока меня резали. Считал секунды между остановками сердца. Подписывал дозы. Ты не знаешь, как он говорил, когда думал, что я уже не слышу. — Тогда расскажи после того, как вытащим информацию. — Я не хочу после! Чимин рванул руку. Паутина натянулась, но не порвалась. Хан тем временем начал отходить к заднему проходу. Паучье чутьё вспыхнуло. — Вниз! — крикнул Чонгук. Пол под столом разошёлся. Из скрытых ниш поднялись металлические конструкции, похожие на тонкие руки с иглами и электродами. Одна ударила Чимина в бок, другая попыталась захватить Чонгука за шею. Паук ушёл в сторону, выстрелил паутиной и сорвал механизм с креплений. Пак разрубил ближайшую конструкцию катаной, но из потолка опустилась сетка с подавляющим импульсом. Хан побежал. — Он уходит! — крикнул Тэхён в канале. Чимин сорвался следом. Чонгук схватил его за талию за секунду до того, как сетка ударила в пол. Разряд прошёл по обоим. Паук удержал Пака, несмотря на боль в рёбрах, и вытащил из зоны импульса. — Отпусти! — Там ловушка! — Мне плевать! — А мне нет! Чимин замер. Всего на долю секунды. Этого хватило, чтобы Хан исчез за дверью. Пак ударил Чонгука локтем в грудь. Не со всей силы, но достаточно, чтобы повреждённые рёбра отозвались резкой болью. Паук отпустил, опустился на одно колено и тяжело вдохнул. Чимин сделал шаг к двери. Остановился. Посмотрел назад. Хан уходил. Человек, которого он искал, был в нескольких секундах впереди. Чонгук держал ладонь на боку, пытаясь восстановить дыхание. Выбор был коротким. Почти мгновенным. Чимин выругался и вернулся. — Покажи. — Иди за ним. — Покажи, чёрт тебя дери. Он опустился рядом, отодвинул руку Чонгука и быстро проверил броню. Удар не пробил защиту, но трещина в ребре явно стала хуже. — Я в порядке, — сказал Паук. — Лжёшь. — Хан уйдёт. — Тэхён перекрыл западный выход. — Есть северный. — Хосок там. — Ты вернулся, — Чонгук посмотрел на него. — Потому что сам ударил. — Мог продолжить. — Не начинай благодарность. — Я не— — Даже не думай, — Пак помог ему подняться. Рука задержалась на талии дольше необходимого, а затем резко исчезла. — Можешь идти? — спросил Чимин. — Да. — Если упадёшь, оставлю. — Ложь. — Очень самоуверенно. — Ты только что доказал. — Догоняем, — Чимин стиснул челюсть. Они бросились к северному коридору. Намджун наконец отключил экраны, и детские крики оборвались, оставив после себя звенящую тишину. Хан находился недалеко. Хосок видел его снаружи, но не мог войти из-за автоматических турелей, активировавшихся на крыше. Тэхён перекрыл главный выход иллюзией, однако куратор двигался к подземному тоннелю. Коридор становился уже. Старые декорации сменились голым бетоном и техническими дверями. Чимин шёл впереди, не скрывая хромоту и боль в восстановившейся руке. Чонгук держался рядом, хотя каждый резкий поворот отдавался в боку. — Не отставай, — сказал Пак. — Забота? — Не хочу снова возвращаться. — Вернёшься. — Не проверяй. Они увидели Хана возле лифта. Мужчина уже держал дверь открытой и пытался ввести код. Увидев их, вытащил пистолет и выстрелил. Чимин даже не уклонился. Пуля вошла в плечо, развернула его, но он продолжил идти. Второй выстрел Чонгук отвёл паутиной, третий попал в стену. — Остановись! — крикнул Паук Хану. — Он не остановится, — сказал Чимин. Пак бросил нож. Лезвие вошло в кисть Хана и пригвоздило её к панели. Мужчина закричал, пистолет упал. Чимин оказался рядом раньше Чонгука. Выдернул нож, схватил Хана за горло и ударил лицом о металлическую дверь. Один раз. Второй. Третий. — Чимин! — Он жив, — ещё удар. — Пока. Чонгук схватил его за плечи и оттащил. Пак резко развернулся, едва не ударил, но остановил кулак в нескольких сантиметрах от лица Паука. Они замерли. Чонгук видел, как дрожат пальцы. — Не мешай, — прошептал Чимин. — Не дам убить. — Он заслужил. — Возможно, — ответ удивил. — Но тебе нужны ответы, — продолжил Чонгук. — Восс. Asterion. Остальные дети. Животные. Другие объекты. Чимин тяжело дышал. Хан лежал у стены, кровь стекала по лицу, одна кисть была пробита ножом. Он пытался отползти. — Скажи, где Восс, — потребовал Пак. — Вы всё ещё выполняете её сценарий, — мужчина усмехнулся сквозь кровь. — Адрес, — Чимин ударил его ногой в живот. — Она знала, что вы придёте. — Адрес. — И знала, что Человек-паук остановит вас. Пак поднял пистолет. Чонгук встал между. — Не сейчас. — Отойди. — Нет. — Он не заговорит. — Заговорит. — Ты слишком веришь людям. — А ты слишком быстро решаешь, что они бесполезны. Хан засмеялся. Тихо, болезненно: — Посмотрите на себя. Она была права. Достаточно было дать вам лицо, привязанность и один общий секрет. Чимин перевёл ствол ниже. Выстрелил в бедро. Хан закричал. — Я сказал не убью сразу, — произнёс Пак. — Не обещал комфорта. Чонгук не одобрял. Это было видно. Но не оттолкнул, потому что выстрел не был смертельным, а время действительно уходило. — Где Восс? — повторил Паук. — Архив…под старым госпиталем Святой Марии, — Хан тяжело дышал. Намджун мгновенно проверил адрес: — Здание закрыто двенадцать лет назад. Подземные уровни принадлежат Asterion через третью компанию. — Восс там? — спросил Чимин. — Иногда. — Не проверяй моё терпение, — Дэдпул приставил ствол к другой ноге. — Она перемещается каждые сорок восемь часов. Следующий переход сегодня ночью. Если хотите успеть, у вас меньше шести часов. — Координаты входа. Хан назвал код и маршрут. Намджун подтвердил наличие скрытого туннеля. Чимин опустил оружие. Чонгук выдохнул, но слишком рано. Пак резко поднял ствол к голове Хана. Паук схватил запястье. — Нет. — Он сказал всё. — Именно поэтому живым. — Он участвовал. — Знаю. — Ты видел запись. — Да. — Тогда отойди. — Нет. Чимин смотрел на него. Лицо было почти неподвижным, но Чонгук видел всю борьбу. Убить Хана означало завершить один старый долг. Оставить — позволить человеку, стоявшему у стола во время пыток, продолжать дышать. — Если я не сделаю сейчас, — тихо сказал Пак, — потом вы заберёте его, спрячете, начнёте говорить о суде и защите свидетеля. — Да. — Он будет есть, спать, получать лекарства. — И даст показания. — А люди, которых он убил? — Мы узнаем имена. — Им не станет легче. — Нет. — Тогда зачем? — Чтобы он не стал ещё одной смертью, которая останется с тобой, — Чонгук не пытался дать красивый ответ. — Думаешь, мне тяжело? — Чимин рассмеялся без радости. — Да. — Я не жалею. — Не обязательно жалеть, чтобы нести. Пак замолчал. Ствол всё ещё был направлен в голову Хана. Палец лежал на спуске. Чонгук не сжимал запястье сильнее, но не отпускал. — Сегодня, — сказал Паук. — Только сегодня оставь его живым. Та же формулировка. Не навсегда. Не как новый принцип. Один выбор. Чимин закрыл глаза. На несколько секунд. Затем медленно отвёл оружие. — Сегодня, — повторил он. Чонгук отпустил. Хан усмехнулся: — Значит, она действительно нашла поводок. Пуля вошла ему в плечо. Мужчина закричал. Чонгук резко повернулся к Чимину. — Живой, — спокойно сказал Пак. — И теперь не разговаривает глупости. — Ты не мог удержаться? — Мог. Не захотел. Чонгук смотрел ещё несколько секунд, затем выстрелил паутиной, полностью фиксируя Хана к стене: — Намджун, забирайте. — Уже идём, — ответил Джун. Тэхён появился через портал вместе с двумя дронами. Увидев состояние Хана, он поднял бровь, но не стал комментировать. Намджун вошёл следом, быстро проверил жизненные показатели и приказал подготовить транспорт. Чимин отошёл к стене. Только теперь, когда цель была обезврежена, тело позволило себе показать последствия боя. Он опёрся плечом о бетон, дыхание сбилось, кровь из пулевого отверстия пропитала одежду. Регенерация работала, но медленно. Чонгук подошёл. — Сядь. — Не командуй. — Это просьба. — Ещё хуже. Но Пак всё-таки опустился на пол. Чонгук присел рядом, достал аптечку и начал разрезать ткань возле плеча: — Не нужно. — Пуля внутри. — Выйдет. — Пока выйдет, ты потеряешь кровь. — У меня много. — Не бесконечно. — Одна жизнь, которая постоянно продолжается? — Чимин посмотрел на него. — Да. — Ненавижу, когда ты запоминаешь, — Пак тихо усмехнулся. — Я тоже всё запоминаю, — Чонгук извлёк пулю магнитным зажимом. Чимин дёрнулся, но не оттолкнул. Только стиснул зубы и тихо выругался. — Можешь материться громче, — сказал Паук. — Никто не осудит. — Я сохраняю достоинство. — Ты десять минут назад прострелил человеку плечо за слово «поводок». — Это и есть достоинство. Когда рана начала затягиваться, Чонгук наложил временную повязку. Пак следил за его лицом, слишком сосредоточенным и открытым. — Ты знал, что я могу выстрелить, — сказал Чимин. — Да. — Всё равно встал. — Да. — Почему? — Потому что обещал остановить. — Мог погибнуть. — Ты остановил кулак. Чимин вспомнил движение возле лифта. Кулак действительно остановился в нескольких сантиметрах от лица Чонгука: — Сегодня, — сказал он. — Мне достаточно, — Паук кивнул. Пак отвёл взгляд. На другом конце коридора Намджун и Тэхён уже готовили Хана к перемещению. Хосок сообщил, что внешняя территория чиста. Время до возможного перемещения Восс сокращалось. — Мы идём в госпиталь? — спросил Чимин. — Не сегодня без подготовки, — ответил Намджун, подходя ближе. — У нас четыре часа, но это может быть следующая ловушка. Сначала проверим данные Хана и соберём группу. — За четыре часа Восс уйдёт. — Возможно. — Значит, еду сейчас. — Нет, — Чонгук закрыл аптечку. — Начинается. — Ты ранен. — Восстанавливаюсь. — Я тоже ранен. — Останься. — Не останусь. Намджун посмотрел на обоих: — Мы не успеем провести полноценную операцию, но можем отправить разведку. Хосок и дроны проверят периметр, Тэхён найдёт магические или энергетические ловушки. Вы двое возвращаетесь в убежище. — Нет, — одновременно сказали Чимин и Чонгук. — Вы действительно проводите слишком много времени вместе, — Намджун медленно закрыл глаза. — Он заразился, — сказал Пак. — Согласен, — ответил Чонгук. — Не соглашайся. — Почему? — Потому что знаешь. — Я начинаю понимать, почему вы не узнали друг друга в кафе. Вы оба одинаково невозможные, — Тэхён, стоявший рядом с Ханом, тихо рассмеялся. — Кто рассказал? — Чимин поднял голову. В канале повисла тишина. Чонгук медленно повернулся к Намджуну. Тот посмотрел на Тэхёна. Маг понял ошибку слишком поздно. — Я могу объяснить. — Ты уже знаешь про кафе? — спросил Пак опасно спокойным голосом. — Только в общих чертах. — Кто. Тэхён указал взглядом на Чонгука. Паук поднял руки: — Я сказал Намджуну, что узнал твоё лицо. Не рассказывал детали. — А большой умный друг рассказал волшебнику. — Это было связано с безопасностью операции, — сказал Намджун. — Конечно. Мои губы — стратегический ресурс. — Про поцелуй никто не говорил, — заметил Хосок через канал. — Крылатый тоже знает, — Чимин медленно поднял голову к потолку. — Теперь да, — признал Хо. — Я убью твою команду, — Пак посмотрел на Чонгука. — Живыми, — напомнил Паук. — Не обещаю. Несмотря на слова, в голос вернулась привычная насмешка. Напряжение после Хана немного ослабло. Чонгук видел, что Чимин всё ещё зол, но уже не находится на грани срыва. — В убежище, — повторил Намджун. — Это приказ. — Я не подчиняюсь приказам. — Тогда оплачиваемая просьба. — Сумма? — Дэдпул заинтересованно приподнял бровь. — Полный доступ к данным Хана, транспорт до госпиталя после разведки и право первым задать вопросы Восс, если возьмём её живой. — Очень опасно формулируешь. — Но убийство не входит. — Тогда сделка неполная. — Другой не будет. Чимин задумался. Чонгук не вмешивался. Это было между Паком и Намджуном, и давление только заставило бы его отказаться. — Хорошо, — сказал Чимин. — Возвращаемся. Но если разведка подтвердит Восс, я еду. — Вместе, — добавил Чонгук. — Сегодняшняя операция закончена, — Пак посмотрел на него. — Следующая начнётся сегодня. — Очень юридически грязно. — Учусь у худших. — Посмотрим, — Чимин тихо фыркнул. Они вышли из здания последними. Хана увезли через портал, охрану передали специальной группе Намджуна, а данные из центральной системы полностью скопировали. Развлекательный центр снова погрузился в темноту, только несколько разбитых экранов продолжали мерцать, показывая обрывки старой записи без звука. Чимин остановился у выхода. Посмотрел назад. Чонгук встал рядом, не касаясь. — Хочешь уничтожить всё? — спросил он. — Да. — Сделаем после копирования доказательств. — Ты сейчас предложил взорвать здание? — После эвакуации и разрешения. — Паучок, я так горжусь. — Не преувеличивай. — Поздно. Они вышли на улицу. Ночной воздух был холоднее, чем раньше, и после душного здания казался почти болезненно чистым. Чимин снял нижнюю маску, потому что ткань пропиталась кровью, и несколько секунд просто дышал, запрокинув голову. Свет фонаря падал на старые шрамы у шеи, свежий порез на щеке и усталое лицо. Чонгук смотрел. Пак заметил. — Что? — Ничего. — Врёшь. — Думаю. — Плечами? — Лицом. — Опасное обновление, — Чимин усмехнулся. — В кафе ты выглядел спокойнее. — В кафе не было Хана. — Знаю. — И не было тебя в маске. — Это что-то меняет? — Немного, — Пак посмотрел на красно-синее лицо. — Как? — Без неё ты выглядишь человеком, которого хочется поцеловать. В ней — человеком, которого хочется ударить и потом поцеловать. — Очень последовательная разница, — Чонгук рассмеялся. — Я сложный. — Знаю. Чимин уже собирался сделать привычное замечание, но остановился: — Эта сработала, — сказал он. — Немного? — Не наглей. Они дошли до мотоцикла. Пак потянулся к рулю, но Чонгук забрал ключи: — Я поведу. — Нет. — У тебя прострелено плечо. — Уже затягивается. — И сломана рука. — Срослась. — И ты получил разряд. — Очень бодрящий. — Чимин. — Что? — Сядь сзади. — Это приказ? — Пак посмотрел на него, затем на ключи. — Просьба. — Ненавижу просьбы. — Знаю. — И снова. Чонгук протянул шлем. Чимин взял: — Только потому, что ты ужасно водишь и мне нужно контролировать. — Конечно. Они сели на мотоцикл. Пак обхватил Чонгука за талию, на этот раз без комментария о технике безопасности. Держался осторожно из-за плеча, но достаточно крепко, чтобы Чон чувствовал его присутствие всем телом. — Готов? — спросил Паук. — Нет. — Честно. — Не привыкай. Чонгук завёл двигатель. Они выехали на пустую дорогу, оставляя позади развлекательный центр, Хана и запись, которую обоим ещё долго не удастся забыть. Впереди их ждали госпиталь Святой Марии, новая ловушка Восс и разговор о том, почему Чимин предпочёл вернуться к раненому Пауку, вместо того чтобы продолжить погоню. Но сейчас Пак просто держался за его талию, а Чонгук не просил объяснений. Для этой ночи этого было достаточно.

***

Обратная дорога заняла меньше времени, чем путь к развлекательному центру, хотя Чонгук ехал осторожнее обычного и почти не разгонялся на пустых участках. После перестрелки, взрыва, записи из «Лазаря» и короткого разговора у мотоцикла город казался слишком спокойным. В витринах ещё горел свет, несколько поздних автобусов медленно пересекали перекрёстки, а редкие прохожие шли по своим делам, не подозревая, что в нескольких кварталах от них только что задержали человека, годами превращавшего чужую боль в таблицы, цифры и аккуратно подписанные отчёты. Чимин сидел сзади молча, обхватив Чонгука за талию здоровой рукой, и время от времени чуть сильнее сжимал пальцы на поворотах. Он не шутил о скорости, не пытался перехватить управление и даже не комментировал то, как Паук несколько раз объехал ямы, хотя обычно обязательно заявил бы, что любая неровность дороги является личным оскорблением его позвоночнику. Чонгук чувствовал это молчание всем телом. Не пустое и не спокойное, а тяжёлое, наполненное мыслями, которым Чимин пока не позволял превратиться в слова. Запись из зала игровых автоматов всё ещё стояла перед глазами, хотя экраны давно погасли: молодой Пак, привязанный к металлическому столу, голос Хана, спокойно требующий увеличить дозу, и крик, после которого даже яркая музыка старого детского центра казалась чем-то издевательским. Чонгук понимал, что не имеет права требовать разговора сразу. Не после того, как Чимин впервые увидел собственное прошлое со стороны и почти оказался внутри него снова. Но он также знал, что Пак способен провести следующие несколько часов, делая вид, будто ничего не произошло, а потом исчезнуть, принять контракт или отправиться в госпиталь один, лишь бы не оставаться рядом с теми, кто видел его неподвижным и уязвимым. На очередном светофоре Чимин неожиданно положил подбородок ему на плечо. Движение выглядело почти случайным, будто он просто устал держать голову, но Чонгук почувствовал, как лоб через шлем и тонкую ткань капюшона едва касается его шеи. Пак всё ещё не говорил, однако дыхание стало ближе, и это было достаточно личным, чтобы Чон не решился разрушить момент даже вопросом. Когда загорелся зелёный, Чимин не отстранился. Так они и доехали до резервного комплекса. У входа их уже ждали Намджун и Хосок. Хан находился в изолированном медицинском секторе под охраной дронов, Тэхён помогал Сокджину стабилизировать его состояние, а часть команды занималась расшифровкой данных из развлекательного центра. Хосок первым заметил кровь на одежде Пака и то, как осторожно Чонгук слезает с мотоцикла, стараясь не показывать боль в рёбрах. — Только не говорите Джину, что всё прошло нормально, — произнёс он, подходя ближе. — Я видел показатели. — Всё прошло нормально, — Чимин снял шлем и отдал его Чонгуку. — У тебя прострелено плечо. — Уже почти нет. — И ты получил разряд. — Бодрящий. — А Чонгук снова повредил рёбра. — Он плохо стоит между мной и моральными решениями, — Пак повернул голову к Паучьей маске. — Ты его ударил? — спросил Хосок. — Немного. — Он пытался убить Хана, — объяснил Чонгук. — И получил заслуженный воспитательный локоть, — добавил Чимин. Хосок несколько секунд переводил взгляд с одного на другого, затем тяжело выдохнул: — Джин вас обоих убьёт. — Пусть встанет в очередь, — сказал Пак. — Сегодня желающих много. — Хан стабилен. Пули не задели жизненно важные органы, — Намджун подошёл ближе, держа планшет с результатами первых анализов. — Какая трагедия, — отозвался Чимин. — Он подтвердил адрес госпиталя, но перестал говорить после обезболивающего. — Отмените обезболивающее. — Нет, — Чонгук повернулся. — Я просто предложил. — Нет. — Очень однообразно. Намджун не вмешался в спор и продолжил: — Разведка уже идёт. Хосок обнаружил активность на крыше старого госпиталя, а Тэхён чувствует нестабильные энергетические искажения под зданием. Восс могла подготовить очередной изолированный сектор. — Значит, она там, — сказал Чимин. — Возможно. — Ты слишком любишь это слово. — Потому что оно честнее уверенности без доказательств. Пак собирался ответить, но из внутреннего коридора появился Сокджин. На нём всё ещё были медицинские перчатки, на рукаве виднелось небольшое пятно крови, а выражение лица оставалось настолько спокойным, что Чонгук сразу понял: им обоим лучше не спорить. — В медицинский блок, — сказал Джин. — Нет, — ответил Чимин. — Это не вопрос. — А я не пациент. Сокджин перевёл взгляд на простреленное плечо, кровавую повязку на руке и порезы у шеи: — Тогда зайди как человек, который случайно разваливается в моём коридоре. — Я регенерирую. — Медленно. — Зато красиво. — Чимин. — Пак посмотрел на Чонгука, словно ожидал поддержки. — Иди, — сказал тот. — Предатель. — У меня тоже осмотр. — Значит, коллективное унижение. — Именно. Сокджин развернулся, не проверяя, следуют ли они за ним. Он явно знал, что Чонгук пойдёт сам, а Чимина при необходимости можно будет заманить данными, кофе или Тенью. Пак ещё несколько секунд стоял у мотоцикла, затем раздражённо выдохнул и направился внутрь. — Только потому, что хочу проверить собаку. — Конечно, — сказал Чонгук. — Не начинай. — Я ничего не сказал. — Плечи. — Не привык? — Хосок усмехнулся им вслед, а Намджун посмотрел на него. — Нет. Просто теперь они спорят даже сейчас. — Но Чонгук... — Ты понял. В медицинском блоке было тихо. Дети спали в соседнем секторе, Юнги после препаратов тоже отдыхал, а Тень лежала на низкой кушетке возле стены. Услышав шаги Чимина, собака подняла голову раньше, чем он успел войти полностью. Хвост ударил по одеялу один раз, затем второй. — Не радуйся. Я пришёл не к тебе, — Пак остановился. Тень тихо заскулила. — Эмоциональный шантаж не работает. Она попыталась подняться, но задние лапы ещё плохо слушались. Сокджин тут же произнёс: — Не заставляй её двигаться. — Это не я. — Подойди. Чимин раздражённо подошёл к кушетке, снял перчатку и подставил ладонь. Тень положила на неё морду, тяжело выдохнула и успокоилась: — Манипулятор, — пробормотал Пак. Чонгук снял маску и положил рядом на стол. Он видел, как Чимин на мгновение напрягся, заметив открытое лицо, будто после кафе и телефонного разговора каждое появление Чона без маски теперь приобретало дополнительное значение. Но Пак ничего не сказал. Сокджин сначала усадил Чонгука и начал проверять рёбра. Удар локтем действительно ухудшил состояние: старая трещина разошлась, вокруг появились новые повреждения мягких тканей. Джин снял временную защиту, осторожно прощупал бок и тяжело выдохнул. — Ты снова полез под удар. — Там была сетка с подавителем. — Я спрашивал не о причине. — Тогда да. Сокджин посмотрел на Чимина. Пак продолжал держать ладонь под мордой Тени, но взгляд сразу стал осторожнее: — Он сам схватил меня. — Потому что тебя собирались ударить разрядом. — Я бы пережил. — А он мог не пережить. — Знаю. Ответ прозвучал тише, чем остальные. Сокджин ничего не добавил, просто наложил новую фиксирующую повязку Чонгуку, ввёл обезболивающее и приказал не участвовать в следующей операции. Чон уже собирался возразить, но Джин поднял руку. — Даже не начинай. — Восс может быть в госпитале. — И поэтому тебе особенно нужно уметь дышать, а не падать от каждого движения. — Я могу работать. — Нет. — Джин— — Нет. — Карма красивая штука, — Чимин тихо фыркнул. — Теперь ты, — Сокджин повернулся к нему. — Я передумал. — Садись. — Тень держит. Собака действительно не отпускала его ладонь, но доктор нашёл решение: подвинул стул ближе к кушетке и начал осмотр прямо там. Чимин выглядел оскорблённым подобной эффективностью. Плечо уже затягивалось, однако пуля повредила связки и внутреннюю часть лёгкой брони, которая продолжала давить на рану. Сокджин снял защитную пластину, разрезал пропитанную кровью ткань и нахмурился. — Тебе нельзя надевать даже облегчённую броню. — Вы оба решили превратить меня в безработного? — Тебе нужен минимум день без нагрузки. — Через четыре часа Восс исчезнет. — Если полезешь сейчас, регенерация снова замедлится. — Не впервые. — И не значит, что нужно повторять. Чимин заговорил быстрее: — Она меняет место каждые сорок восемь часов. У нас уже есть вход, схема и человек, который подтвердил маршрут. Если будем ждать, получим пустое здание, записи и ещё один милый ролик о том, как мне вскрывают грудную клетку. Спасибо, но коллекция достаточно большая. Последняя фраза вырвалась резче, чем он планировал. В комнате стало тихо. Сокджин не изменился в лице, но движения стали медленнее. — Запись была настоящей? — спросил он. — Да, — Чимин отвёл взгляд. — Ты помнил это воспоминание? — Нет. — Теперь? — Кусками. — Что именно? — Чонгук сел чуть прямее, забыв о боли. — Не сейчас, — Пак сразу напрягся. — Хорошо, — ответ прозвучал без давления. Чимин посмотрел на него, ожидая продолжения, но Чонгук действительно замолчал. Сокджин обработал плечо, закрепил новый пластырь и перешёл к руке. Рана под повязкой снова раскрылась, потому что Пак стрелял, держал катану и опирался на неё во время падения. Джин снял старую ткань и начал очищать повреждение. Чимин сначала сидел спокойно, но когда инструмент коснулся участка возле старого рубца, пальцы свободной руки сжались в шерсти Тени. Собака подняла голову. — Всё нормально, — сказал Пак ей, хотя явно говорил не только животному. — Доктор просто очень любит причинять боль красивым пациентам. — Я могу дать дополнительное обезболивающее. — Нет. — Почему? — Хочу остаться в сознании. — Ты и так останешься, — Сокджин посмотрел внимательнее. — Знаю. Но голос выдал, что Пак не верит до конца. После записи и упоминания первой стабилизации любое медицинское вмешательство возвращало слишком близко к лаборатории. Джин понял и больше не спорил. Он начал объяснять каждый следующий шаг, прежде чем касаться. — Сейчас уберу повреждённую ткань. Потом обработаю антисептиком. Будет жечь, но не больше минуты. Чимин молчал. — Можно? — спросил Сокджин. Пак поднял взгляд. Вопрос явно застал его врасплох. Врач уже лечил его раньше, но обычно необходимость считалась достаточным разрешением. Теперь Джин сознательно возвращал контроль. — Да, — ответил Чимин после короткой паузы. Чонгук наблюдал, как постепенно расслабляются его плечи. Не полностью, но достаточно, чтобы рука перестала сжимать шерсть Тени. Собака снова положила морду на ладонь. Когда обработка закончилась, Сокджин наложил новую повязку и отступил. — Всё. Пак посмотрел на руку, словно проверяя, действительно ли процедура закончилась без внезапного продолжения: — Очень разочарован. Я ожидал ампутацию и дорогой протез. Юнги из соседней комнаты хрипло произнёс: — Не рекомендую. Чимин резко повернул голову. Мин стоял в дверях, опираясь здоровой рукой о косяк. Металлическая конечность была зафиксирована специальной лентой, на лице ещё сохранялась бледность, но взгляд оставался ясным. — Тебе нельзя вставать, — сказал Сокджин. — Все сегодня очень любят эту фразу. — Потому что никто не слушает. — Хан жив? — Юнги посмотрел на Чимина. — К сожалению. — Хорошо. — Предатель. — Он знает больше, чем сказал. — Поэтому я и не убил сразу. — Не убил вообще, — заметил Чонгук. — Сегодня, — Пак повернул к нему голову. — Сегодня, — согласился Паук. Юнги медленно вошёл в комнату и сел на свободный стул. Тэхён появился следом, явно недовольный тем, что Мин опять покинул кровать без разрешения, но не стал возвращать силой. — Восс действительно может быть в госпитале, — сказал Юнги. — Я помню это место, — все посмотрели на него. — Когда? — спросил Намджун, появившийся у двери с планшетом. — После блока C. Меня перевели туда на восстановление руки. В нижних секторах были операционные, лаборатория нейронного контроля и архив транспортировки. — Ты видел Восс? — Чимин напрягся. — Несколько раз. — Хан? — Тоже. — Почему раньше не сказал? — Потому что не помнил до сегодняшнего разговора и записи, — Юнги посмотрел прямо. — Все воспоминания решили вернуться одновременно. Очень удобно, — Пак тихо выругался. — Есть ещё кое-что, — продолжил Мин. — Под госпиталем находился сектор, куда не допускали обычный персонал. Его называли «Эхо». — В восстановленных данных есть только обрывок: «Программа ECHO, адаптивное поведенческое отражение», — Намджун быстро начал искать упоминания в файлах. — Что это значит? — Чонгук нахмурился. — Они создавали модели людей, — ответил Юнги. — Не клонов. Поведенческие симуляции. Записывали реакции, голос, привычки, страхи. Потом использовали их, чтобы давить на других объектов или проверять лояльность. — И Восс могла подготовить модель меня, — Чимин посмотрел на него. — Или тебя, — сказал Юнги Чонгуку. В комнате стало особенно тихо. Намджун вывел на экран схему госпиталя. — Если «Эхо» всё ещё работает, то ловушка может быть рассчитана на вас обоих. Не только физически. Она знает, что Чимин реагирует на твою боль, а ты — на его потерю контроля. — Значит, разделит, — сказал Тэхён. — Или покажет каждому то, что заставит перестать доверять другому, — добавил Сокджин. Чимин тихо рассмеялся: — Прекрасно. Психологический хоррор в старой больнице. Не хватает только маленькой девочки в белом платье и чёртового пианино. — Ты всё равно хочешь идти, — сказал Чонгук. — Да. — Я тоже. — Нет, — Сокджин резко повернулся. — Джин— — У тебя рёбра. — Если «Эхо» моделирует меня, команда должна знать, как я реагирую. — Мы можем использовать записи и удалённое сопровождение. — Нет. — Чонгук. — Восс уже использовала детей и Тень, потому что знала, что мы придём. Если там модель меня, Чимин пойдёт на неё. — Очень самоуверенно, — Пак усмехнулся. — Ты вернулся к настоящему мне, когда Хан уходил. — Потому что ударил, — Чимин перестал улыбаться. — Не только. — Не начинай. — Хорошо. Но если там будет мой голос, лицо или изображение, ты должен знать, что это не я. — Я отличу. — Как? Пак открыл рот. Не ответил. Чонгук продолжил: — В кафе ты узнал меня сразу, потому что видел лицо. Но если Восс знает мои реакции, она может сделать модель достаточно точной. — Не настолько. — Откуда уверенность? — Потому что она не знает, как ты смотришь, когда хочешь сказать «спасибо» и заранее ожидаешь, что я пошлю тебя к чёрту. Несколько человек в комнате одновременно замолчали. Чонгук слегка улыбнулся. — Это твой способ отличить? — Один из. — А если модель повторит? — Тогда спрошу что-нибудь, чего нет в отчётах. — Например? — Что ты сказал мне перед первым поцелуем, — Чимин посмотрел на него слишком прямо. Хосок, стоявший у двери, медленно прикрыл рот рукой. Намджун отвёл взгляд к планшету. Тэхён поднял брови, а Юнги устало произнёс: — Я очень жалею, что пришёл в сознание. — А ты помнишь? — Чонгук покраснел, но не отвёл глаз. — Каждое слово. — Тогда этого достаточно. — Невероятно. Я пытаюсь обсуждать смертельно опасную операцию, а вы превращаете её в проверку романтической памяти, — Сокджин тяжело выдохнул. — Рабочий инструмент, — сказал Чимин. — Стратегический ресурс, — добавил Чонгук. — Ты сейчас украл мою шутку, — Пак повернулся к нему. — Учусь. — Очень плохо влияю. — Знаю. — Они опять, — Юнги закрыл глаза. Несмотря на раздражение, напряжение в комнате немного ослабло. Намджун воспользовался моментом и перешёл к плану. Разведка Хосока показала три активных входа: главный, технический тоннель и подземный канал, по которому раньше перевозили медицинские контейнеры. На крыше находились две турели, вокруг здания — датчики движения и ловушки, реагирующие на биометрические показатели. Тэхён обнаружил блокиратор порталов на нижних уровнях. Если команда войдёт, быстрый выход окажется невозможен. — Значит, сначала отключаем блокировку, — сказал Чимин. — Она находится в секторе «Эхо», — ответил Намджун. — Конечно. — Хосок и я останемся снаружи, контролируя периметр. Тэхён войдёт до уровня блокировки и попытается открыть резервный маршрут. Чонгук и Чимин— — Вместе, — сказал Паук. — Ты очень привязался к слову, — Пак посмотрел на него. — Оно полезное. — И раздражающее. — Поэтому тебе подходит. Намджун продолжил: — Сначала архив. Если Восс на месте, не вступаем в прямой контакт, пока не подтвердим, что это она. — А если уходит? — спросил Чимин. — Следим. — Нет. — Чимин. — Она исчезнет ещё на сорок восемь часов. — Лучше потерять её, чем всех внутри ловушки. — Очень лидерская позиция. — Да. Пак провёл языком по внутренней стороне щеки, но спорить не стал. Это было подозрительно, и Чонгук сразу заметил: — Что задумал? — Ничего. — Ложь. — Опять. — Ты слишком быстро согласился. — Может, взрослею. — Нет. — Очень обидно. — Ты уже знаешь другой вход? — Чонгук посмотрел на него внимательнее. — Чимин, — Намджун поднял голову. — Возможно, — Пак тяжело выдохнул. — Откуда? — Хан назвал основной маршрут. Но в старых комплексах «Лазаря» всегда был канал утилизации, который не отмечали на официальных схемах. — Ты собирался пройти через него один, — понял Чонгук. — Рассматривал. — Мы договорились. — О развлекательном центре. — Следующая операция началась сегодня. — Юридически спорно. — Нет. Пак посмотрел на всех присутствующих, понял, что поддержки не будет, и выругался: — Хорошо. Канал утилизации выходит к старому моргу. Там, скорее всего, нет биометрических датчиков, потому что через него перемещали то, что система уже не считала живым. Последняя фраза прозвучала спокойно, но Чонгук почувствовал, как внутри всё сжалось. — Ты проходил через такой раньше, — сказал он. — Да. — В блоке C? — Не знаю. — Да, — Юнги посмотрел на него. — Ты помнишь? — Чимин повернулся. — Мы выбрались именно через него. Пак замолчал. Юнги продолжил: — Ты ненавидел запах формалина. Всё время говорил, что если переживёшь, больше никогда не зайдёшь в морг. — И вот я снова собираюсь. Очень последовательная жизнь. — Можно выбрать другой маршрут, — сказал Чонгук. — И попасть в датчики. — Зато не возвращаться туда. — Я уже возвращался в «Мнемозину». — Это не значит, что обязан повторять всё. Пак посмотрел на него. Чонгук не пытался запретить или решить за него. Просто предлагал другой путь: — Через морг быстрее, — сказал Чимин. — Ты хочешь быстрее или потому что считаешь себя единственным, кто должен пройти через худшее? Вопрос попал точно. Пак напрягся: — Не психоанализируй. — Тогда ответь. — Потому что быстрее. — Хорошо. — Тогда идём вместе, — Чонгук кивнул. — Нет. — Почему? — Потому что у тебя рёбра. — Ты снова. — И потому что если там останки, тебе не нужно это видеть. — А тебе нужно? — Чонгук смотрел на него несколько секунд. — Уже видел, — Пак отвёл взгляд. — Это не ответ. — Другого нет. — Тогда тем более вместе. Чимин тихо выругался. Сокджин, закончивший накладывать последнюю повязку, посмотрел на обоих. — Вы никуда не идёте ближайшие два часа. — Восс уйдёт через четыре, — сказал Пак. — Именно. Два часа на восстановление, еду и подготовку. Потом я решу, в каком состоянии вы находитесь. — Ты не командир. — Но без меня вы истечёте кровью до входа. Чимин хотел возразить, однако Тень в этот момент подняла голову и тихо заскулила, словно поддерживая врача. Пак посмотрел на неё: — Предательница, — собака ударила хвостом. — Два часа, — повторил Сокджин. — Полтора. — Два. — Один сорок пять и кофе. — Согласен. — Ты торгуешься даже за отдых, — Чонгук улыбнулся. — И выиграл пятнадцать минут. — Доктор всё равно задержит. — Не разрушай. Планирование продолжилось в центральном зале. Намджун разложил схемы госпиталя на большом столе, Тэхён добавил участки энергетических искажений, а Юнги, несмотря на запреты, остался и отмечал старые служебные проходы по памяти. Чимин сидел напротив Чонгука без маски, потому что нижняя ткань была испорчена кровью, а новый комплект ещё подготавливали. Светлые волосы выбились из хвоста, пластырь у брови давно сняли, поэтому старый рубец и свежий порез оставались открытыми. Чонгук периодически ловил себя на том, что смотрит, и каждый раз заставлял внимание вернуться к карте. Чимин замечал. Разумеется. — Ты уже видел, — сказал он, когда остальные отвлеклись на спор о блокираторе. — Что? — Лицо. — Знаю. — Тогда почему смотришь? — Нравится, — Чонгук не стал лгать. — Очень прямолинейно, — Пак замер с кружкой у губ. — Ты спросил. — Можно было ответить хуже. — Зачем? — Чтобы я не знал, что делать. — А сейчас знаешь? — Нет, — Чимин сделал глоток кофе, не отрывая взгляда. — Тогда ничего не изменилось. — Опасный человек, — угол его губ дрогнул. — Ты говорил. — В кафе тоже. — Теперь понимаю почему. — Ты правда не узнал до переписки? — Чимин поставил кружку на стол. — Нет. — Совсем? — Голос казался знакомым. Манера тоже. Но ты был спокойнее. — Я умею быть нормальным. — Иногда. — Очень оскорбительно. — И волосы. — Что волосы? — Не ожидал светлые. — Разочарован? — Нет. — Тебе идёт, — Чонгук позволил взгляду снова скользнуть по выбившимся прядям. Пак тихо рассмеялся: — Если продолжишь, я решу, что ты пытаешься отвлечь от убийства Восс комплиментами. — Работает? — Немного. — Значит, продолжу. Чимин на секунду отвёл взгляд, и без маски стало особенно заметно, как тепло поднимается по шее к ушам. Шрамы не скрывали реакцию, только делали её более живой. Чонгук не улыбнулся слишком явно, чтобы не заставить его закрыться. — В кафе ты спросил про шрамы, — сказал Пак спустя короткую паузу. — Да. — Теперь понимаешь? — Частично. — Регенерация их не убирает. — Потому что они появились до стабилизации? Чимин кивнул: — Тело считает их исходной версией. Новые исчезают. Старые возвращаются вместе со мной. — Больно? Вопрос был простым. Не «как это случилось», не «сколько их», не «покажи». Чимин провёл пальцем по тонкому рубцу на шее. — Иногда. Когда восстанавливаюсь после серьёзных повреждений, они болят первыми. Будто тело проверяет, всё ли на месте. — Поэтому ты не любишь, когда их видят? — Чонгук сжал пальцы под столом. — Не люблю, когда люди пытаются понять, что они значат, — Пак посмотрел на него. — Я не буду. — Уже думаешь. — Думаю, что тебе сделали больно. — Очень глубокий вывод. — И что ты выжил. — Это не всегда достижение. Чонгук не ответил сразу: — Сегодня — да. — Ты опять выбираешь неудобные слова, — Чимин тихо усмехнулся, но без привычной издёвки. — Честные. — Ещё хуже. Намджун вернулся к столу и сообщил, что Хан снова пришёл в сознание. Он соглашался назвать код нижнего архива только в обмен на защиту от Восс и Дэдпула. Чимин медленно поднял голову. — От меня? — В первую очередь. — Очень разумно. — Не подходи к нему, — сказал Намджун. — Нужно задать вопросы. — Я задам. — Он может солгать. — Мы проверим. — Он боится меня. Это полезно. — Ты обещал первым задавать вопросы Восс, не Хану, — Чонгук посмотрел на Пака. — Формулировка сделки не запрещала. Намджун уже предвидел это: — Если войдёшь в комнату, он замолчит. — Тогда постою за стеклом. — Нет. — Большой умный друг, ты недооцениваешь эффект правильного визуального сопровождения. — Именно поэтому нет. — Все вокруг решили оставить меня без развлечений, — Чимин раздражённо откинулся на спинку стула. — Можешь смотреть трансляцию без звука, — предложил Чонгук. — Зачем без звука? — Пак повернулся. — Чтобы не вмешивался через канал. — Очень жестоко. — Иначе будешь угрожать. — Он заслужил. — Знаю. — И опять. — Это не твоё слово. — Уже моё. В итоге Чимин согласился остаться в центральном зале. Трансляцию вывели на отдельный экран. Хан сидел в изолированной комнате, обе руки были зафиксированы, раны обработаны. Намджун вошёл один, поставил на стол планшет и начал задавать вопросы. Первые десять минут куратор говорил осторожно. Подтвердил существование «Эха», сообщил, что Восс использует поведенческие модели для прогнозирования решений, и назвал код доступа к подземному архиву. Затем Намджун спросил о первой стабилизации Объекта 04. Чимин напрягся. — Не нужно, — сказал Чонгук. — Нужно, — ответил Пак. — Он смотрит? — На экране Хан усмехнулся. Намджун не ответил. — Конечно, смотрит. Он всегда хотел знать, что с ним сделали, но никогда не был готов услышать. Чимин поднялся. Чонгук сразу встал рядом. — Сиди. — Он говорит о мне. — Джун справится. — Не командуй. — Просьба. Пак стиснул челюсть, но остался. Хан продолжил: — Первая версия регенеративного гена не приживалась. Организм разрушал собственные клетки быстрее, чем восстанавливал. Мы провели тринадцать циклов остановки сердца, прежде чем мутация закрепилась. Чонгук почувствовал, как внутри становится холодно. Чимин стоял неподвижно. — Шрамы остались потому, что стабилизация произошла в момент максимального повреждения тканей, — сказал Хан. — Его тело приняло травму за исходное состояние. Очень удачный результат. Благодаря этому мы получили устойчивую модель. — Удачный, — Пак тихо рассмеялся. — Чимин, — Чонгук посмотрел на него. — Тринадцать раз, — произнёс Пак. — Они остановили сердце тринадцать раз и записали как удачный результат. На экране Намджун спросил: — Он давал согласие? — На экспериментальное лечение — да, — Хан пожал плечами. — На пытки? — Термин субъективен. Чимин шагнул к двери. Чонгук встал перед ним. — Отойди. — Нет. — Я не убью. — Сейчас не верю. — Тогда хотя бы не стой лицом. Раздражает. — Останусь. Пак смотрел на него, а за спиной продолжал звучать голос Хана, рассказывающего о процедурах с той же холодной точностью, что и в записи. Чонгук видел, как дыхание Чимина сбивается, но тот не уходил полностью в воспоминание. Сейчас перед ним было настоящее лицо, знакомые глаза и человек, который сознательно оставался между ним и дверью. — Четыре вдоха, — тихо сказал Чонгук. — Не надо. — Один. — Паучок, — Пак сжал кулаки. — Два. Чимин вдохнул. — Три. Второй вдох оказался глубже. — Четыре. Пак закрыл глаза. Когда открыл, ярость не исчезла, но снова стала управляемой. — Ненавижу тебя, — сказал он. — Знаю. — И это слово тоже. — Тогда придумаю другое. — После убийства Хана. — Нет. — Попытаться стоило. На экране Намджун завершил вопрос о стабилизации и перешёл к Восс. Хан сообщил, что доктор действительно находится в госпитале, но не собирается бежать. Наоборот, ждёт Чимина и Чонгука в секторе «Эхо». Она подготовила «финальную демонстрацию», которая должна доказать, что их связь полностью предсказуема. — Она хочет, чтобы мы пришли, — сказал Чонгук. — Мы и придём, — ответил Пак. — По её сценарию. — Нет. — Что ты задумал? Чимин посмотрел на схему госпиталя: — Если она ожидает нас через морг, основной вход или технический канал, выберем четвёртый путь. Намджун вернулся через несколько минут. Услышав предложение, он нахмурился. — Четвёртого пути нет. — Значит, создадим. — Как? — Пак указал на схеме старую систему подачи кислорода, проходившую вдоль внешней стены и соединявшуюся с нижним архивом. — Каналы слишком узкие, — сказал Хосок. — Для человека. — Ты человек, — напомнил Чонгук. — Очень спорно. — Чимин. — Ладно. Не полезу в трубу. Но можно подорвать участок и открыть проход снаружи. — Если рассчитать заряд точно, мы попадём в промежуточный технический сектор, который не связан с системами «Эха», — Намджун изучил конструкцию. — И разрушим часть блокировки, — добавил Тэхён. — Именно. — Восс может ожидать разрушение стены. — Она ожидает мои реакции, а не твою инженерную скуку. — Это комплимент? — Намджун поднял бровь. — Не привыкай. План начал меняться. Хосок должен был разместить направленные заряды у внешней стены, Намджун — отключить городские датчики и подготовить ложную аварию на газопроводе, чтобы полиция перекрыла район. Тэхён должен был открыть короткий портал сразу после взрыва и провести группу в технический сектор, минуя основные ловушки. Чонгук и Чимин входили первыми, но только после подтверждения безопасности воздуха и отсутствия биометрических сетей. — Я всё ещё против участия раненых, — сказал Сокджин. — Очень поздно, — ответил Пак. — Я могу обездвижить тебя препаратом. — А я могу перестать приносить собак. — Шантаж животными — низко, — Джин посмотрел на Тень. — Работает? — К сожалению. — Вы оба ужасные, — Чонгук тихо рассмеялся. — Ты с нами, — заметил Чимин. — Знаю. — Эта сработала? — Пак повернул к нему голову. — Немного. — Записал. До выхода оставалось около часа. Команда разошлась по своим задачам, а Сокджин настоял, чтобы Чонгук и Чимин поели. Они оказались в небольшой кухне вдвоём. На столе стояли контейнеры с простой едой, кофе и бутылки воды. После всего, что произошло, сцена казалась почти слишком обычной. Чимин сидел напротив без оружия, оставленного на проверку Намджуну. Волосы были собраны небрежно, на руке белела новая повязка, а рубцы на шее оставались открытыми. Чонгук вспомнил кафе. Тот же стол, ночной свет и человек напротив, только теперь между ними не было неизвестности. — Ты жалеешь? — спросил Чимин. — О чём? — Что узнал. — Нет, — Чонгук понял сразу. — Даже после Хана? — Я и раньше знал, что ты хочешь его убить. — Но не видел лица в этот момент. — Видел. — В кафе я был приятнее. — Иногда. — Очень романтично, — Пак фыркнул. — Ты боишься, что Пак и Дэдпул не совпадут для меня? — Чонгук отложил палочки. Чимин замер: — Не боюсь. — Ложь. — Все сегодня очень смелые. — Ответь. — В кафе ты говорил со мной иначе, — Пак посмотрел в сторону. — Потому что не знал. — Именно. — Теперь знаю и всё равно здесь. — Пока. — Сегодня. — Тебе действительно достаточно этого слова? — Чимин медленно перевёл взгляд обратно. — Оно честное. — А завтра? — Решим завтра. — Я могу принять контракт после этой операции, — Пак провёл пальцем по краю стакана. — Знаю. — Убить цель. — Попытаюсь остановить, если узнаю. — И всё равно будешь пить со мной кофе? — Зависит от того, насколько сильно разозлюсь. — Наконец-то реалистично, — Чимин усмехнулся. — Но лицо ничего не изменило. — Совсем? — Стало хуже, — Чонгук позволил взгляду задержаться на его губах. — В каком смысле? — Теперь я знаю, насколько ты красив без маски. — Ты действительно решил добить меня комплиментами, — Пак перестал двигать стакан. — Ты сказал, что работают. — Не так эффективно, как пули, но неприятно. — Могу перестать. — Нет, — ответ прозвучал слишком быстро. Чимин закрыл глаза и выругался. Чонгук улыбнулся. — Не смей. — Я ничего не сказал. — Лицо. — Оно просто радуется. — Очень громко. Несколько секунд они сидели молча. Затем Пак наклонился немного вперёд: — Ты тоже красивый. — Это ответный удар? — Чонгук поднял брови. — Тактическое выравнивание. — Работает. — Хорошо. Чимин уже собирался отступить, но Чонгук продолжил: — Особенно когда без маски. — Ты видел меня без неё дольше. — Теперь буду видеть чаще? Вопрос повис между ними. Пак не шутил сразу. — Не знаю. — Хорошо. — И всё? — Ты не обязан обещать. — Ты ужасно неудобный. — Знаю. — Перестань. Чонгук улыбнулся. До операции оставалось сорок минут, но на несколько секунд госпиталь, Восс и «Эхо» отступили. Чимин смотрел на него открытым лицом, а Чонгук не пытался приблизиться, хотя помнил вкус губ и тихое «да» перед первым поцелуем. — Хочешь? — неожиданно спросил Пак. — Что? — Поцеловать. Чонгук замер. Чимин смотрел на него серьёзно, хотя угол губ едва заметно дрогнул. — Это оплата? — Нет. — Шутка? — Пока нет. — Тогда да. Пак медленно поднялся из-за стола. Чонгук тоже встал, оставляя между ними расстояние. Без костюмов и масок момент ощущался более открытым, чем в комнате убежища. Не было ткани, которую Чимин мог опустить, скрывая реакцию. Только светлая кожа, шрамы и взгляд, в котором одновременно были желание и привычная готовность отступить. — Не трогать шею, — сказал Пак. — Хорошо. — И шрамы. — Не буду. — Рука болит. — Я не стану держать. — Ты всегда так подробно соблюдаешь инструкции? — Чимин сделал шаг ближе. — Когда они важны. — Опасно привлекательный ответ. — Можно? — Чонгук не улыбнулся слишком широко. Пак посмотрел на его губы: — Да. Поцелуй получился коротким и спокойным. Чимин сам сократил расстояние, положив здоровую ладонь Чонгуку на талию. Паук коснулся только его бока поверх футболки, не приближаясь к шее и не задевая повязки. В этот раз Пак не замер в начале. Сразу ответил, мягко, но уверенно, словно уже знал, что Чонгук не нарушит границу. Когда они отстранились, Чимин не стал немедленно шутить. Просто остался рядом. Лоб почти касался лба Чонгука. — Это перед опасной операцией? — спросил Паук тихо. — Возможно. — На удачу? — Не верю в неё. — Тогда зачем? — Потому что хотел, — Пак выдохнул. — Хорошая причина, — Чонгук почувствовал, как внутри становится тепло. — Не привыкай. — Поздно. — Если расскажешь команде, убью, — Чимин тихо усмехнулся и всё-таки отступил. Из коридора раздался голос Тэхёна: — Мы ничего не слышали. Пак замер. Хосок добавил через стену: — Вообще ничего. Намджун устало произнёс: — Вы оба забыли закрыть канал связи. — Я уничтожу весь комплекс, — Чимин медленно поднял руку к наушнику. — Живыми, — Чонгук рассмеялся. — Нет. — Сегодня. Пак посмотрел на него, затем тихо выругался: — Сегодня. До выхода оставалось тридцать пять минут. Через тридцать пять минут они стояли у северной стены старого госпиталя Святой Марии, и ничего в окружающем пространстве не напоминало о том, что совсем недавно на кухне резервного комплекса Чимин сам попросил поцелуй, а затем угрожал уничтожить здание из-за включённого канала связи. Ночь вернула всё на привычные места: оружие снова оказалось в руках, маски закрыли лица, разговоры стали короче, а каждое движение подчинилось плану, который мог развалиться после первой же ошибки. Госпиталь был построен ещё до того, как район заполнили стеклянные офисы и новые жилые комплексы. Огромное серое здание стояло в стороне от дороги, окружённое сухими деревьями, высоким забором и давно заросшей парковкой. На главном фасаде сохранились потемневшие каменные кресты, узкие окна и остатки вывески, где из нескольких букв складывалось только бессмысленное сочетание. Верхние этажи казались полностью тёмными, но Намджун обнаружил внутри слабое энергопотребление, а Хосок дважды заметил движение за окнами технического крыла. Под землёй находилось не меньше четырёх уровней, которых не существовало ни в городских планах, ни в архивных документах. Чимин смотрел на здание с противоположной крыши и чувствовал, как под маской становится душно, хотя фильтры работали исправно. Старый госпиталь пах даже отсюда. Разумеется, на таком расстоянии он не мог чувствовать ни формалин, ни антисептик, ни влажный бетон, но память давно научилась воспроизводить запахи без участия реальности. Достаточно было увидеть узкие окна и слишком ровную стену, чтобы тело вспомнило холод металлического стола, резкие команды и двери, за которыми люди переставали считаться людьми. Чонгук стоял рядом. Красно-синий костюм снова скрывал лицо, но теперь Чимин слишком хорошо знал, что находится под тканью: тёмные глаза, напряжённая линия челюсти, губы, которые несколько минут назад касались его собственных без шутки и без договора. Это знание одновременно помогало и мешало. Паук больше не был только силуэтом рядом. Он становился слишком конкретным, слишком живым и потому слишком подходящим для ловушки Восс. — Ты опять считаешь вдохи, — тихо сказал Чонгук. — Я умею дышать самостоятельно, — Чимин повернул голову. — Вижу. — Тогда зачем говоришь? — Потому что на шестом задерживаешь. — Возможно, у меня новая система, — Пак раздражённо выдохнул. — Работает плохо. — Очень поддерживающе. Чонгук не стал продолжать. Просто встал чуть ближе, не касаясь. Даже этого хватило, чтобы Чимин перестал смотреть на госпиталь как на вход в старую лабораторию и снова увидел конкретное здание, конкретную стену и конкретный план. В общем канале раздался голос Намджуна: — Заряды установлены. Хосок, подтверждение периметра. — Чисто. Две тепловые отметки на крыше, одна у главного входа. Они не реагируют на перекрытие дороги. — Тэхён? — Блокировка порталов активна, но контур у северной стены слабее. После взрыва у нас будет около двенадцати секунд, прежде чем система перестроится. — Чимин, Чонгук? — Готовы, — ответил Паук. — Очень смелое заявление от нашего имени, — Пак посмотрел на него. — Ты бы сказал «нет». — Честность важна. — Ты всё равно войдёшь. — Тоже честно. Намджун начал отсчёт. На третьей секунде Хосок опустился ниже линии крыши, механические крылья сложились почти бесшумно. На второй Тэхён поднял руки, и воздух у стены задрожал, как поверхность воды перед сильным ветром. На первой Чонгук выстрелил паутиной, закрепляя страховочную линию на бетонном выступе. Взрыв оказался тихим только по сравнению с обычным. Направленный заряд вошёл в старую кладку, выбил прямоугольный участок стены и толкнул внутрь облако пыли. Одновременно пространство перед проломом раскрылось тёмной линией портала, на секунду позволяя увидеть технический коридор за внешним слоем бетона. — Сейчас! — крикнул Тэхён. Чонгук прыгнул первым. Чимин оказался следом. Они прошли через портал почти одновременно, и пространство захлопнулось за спиной как раз тогда, когда по стене побежали тонкие серебристые импульсы блокировки. Хосок и Намджун остались снаружи, Тэхён успел проскользнуть последним, но сразу опустился на одно колено, зажимая висок. Коридор был узким, металлическим и слишком тёплым. По трубам вдоль потолка шёл воздух, пахнувший лекарствами и пылью. Свет не включился, но аварийные полосы у пола загорелись сразу после проникновения, будто система знала, что они придут. — Очень гостеприимно, — произнёс Чимин, вытаскивая пистолет. — Не нравится? — спросил Тэхён, медленно поднимаясь. — Обожаю. Всё как дома, если дом построен людьми, которым я собираюсь отрезать руки. — Канал чист, — сказал Намджун через связь. — Я вижу вас, но сигнал нестабилен. Если уйдёте ниже второго уровня, можем потерять контакт. — Значит, говори быстрее, — ответил Пак. Чонгук направил свет на стену. Металлические панели были новыми, значительно моложе самого здания. На одной виднелась почти незаметная маркировка: ECHO-S3. — Сектор «Эхо» рядом, — сказал он. Чимин подошёл к панели и провёл пальцами по буквам. Под перчаткой металл был холодным, но ладонь всё равно отозвалась неприятным жжением: — Нет, — произнёс он. — Что? — спросил Тэхён. — Это только техническая ветка. Основной сектор ниже. — Откуда знаешь? — Здесь слишком мало места для наблюдения, — Пак посмотрел на вентиляционную решётку, узкие двери и расположение камер. Тэхён хотел что-то спросить, но Чонгук коротко качнул головой. Не сейчас. Они двинулись вдоль коридора. Первые двести метров не встретили никакой охраны, что было хуже сопротивления. Камеры следили, лампы включались последовательно, двери открывались без кода. Восс не пыталась остановить. Она вела их. Пак чувствовал это каждым шагом. — Она хочет, чтобы мы шли прямо, — сказал он. — Поэтому свернём, — ответил Чонгук. — Наконец-то учишься плохим решениям. — Ты сам предложил четвёртый путь. — Это было хорошее плохое решение. На первом ответвлении они ушли в сторону, проигнорировав открытую дверь с маркировкой центрального архива. Техническая лестница вела вниз, однако после второго пролёта заканчивалась тяжёлой решёткой. За ней стояли две фигуры в медицинской форме. Не охрана. Мужчина и женщина. Оба слишком неподвижные. На лицах — пустые выражения, на шеях — тонкие металлические обручи.Чонгук остановился. — Контроль? — Не магический. Нейронный. — Тэхён всмотрелся. Чимин направил оружие. Мужчина поднял голову и заговорил голосом, который не принадлежал ему: — Объект 04 прибыл в сопровождении переменной J-01. Пак выстрелил в динамик на стене. Голос продолжил звучать из женщины: — Поведенческое совпадение подтверждено. — Чимин, не убивай их, — быстро сказал Чонгук. — Они не говорят сами. — Тем более. Фигуры начали двигаться. Мужчина резко схватился за металлическую перекладину и сорвал её с креплений с силой, не соответствующей обычному человеку. Женщина вытащила из-под халата электрошоковый клинок. Чонгук ушёл в сторону от первого удара, паутиной связал руку мужчины и дёрнул вверх, заставляя оружие пройти над головой. Чимин встретил женщину ножом, отбил клинок и ударил по обручу на шее рукоятью. Разряд прошёл по её телу. Она закричала. Пак сразу изменил движение. Вместо второго удара подхватил женщину, не позволив упасть головой на металл, и опустил на пол. — Обручи связаны с нервами, — сказал он. — Снимать нельзя. — Отключить? — спросил Чонгук, удерживая мужчину паутиной. — Есть внешний сигнал. Могу создать помеху, но ненадолго, — Тэхён присел рядом с женщиной и провёл ладонью над устройством. — Делай. Маг закрыл глаза. Воздух возле пальцев стал густым, по металлическому обручу пробежали фиолетовые искры. Женщина обмякла. Мужчина перестал сопротивляться через несколько секунд. Намджун передал: — Я вижу спад сигнала. Отправляю дрон для фиксации частоты. — Они пациенты? — спросил Чонгук. — Были, — Чимин смотрел на следы инъекций у женщины и старые рубцы возле обруча. — Что значит «были»? — Теперь для Восс они оборудование. Чонгук услышал, как в голосе появилась знакомая жёсткость: — Мы выведем. — Если успеем. — Успеем. Пак не стал спорить. Они закрепили обоих у стены в безопасном положении, установили маяк и продолжили вниз. За решёткой начинался другой госпиталь — не заброшенное старое здание, а действующая лаборатория. Белые стены, стеклянные двери, свежий воздух, камеры без единой пылинки. На стенах висели медицинские схемы и таблицы, будто здесь действительно лечили, а не разбирали людей на реакции. Чимин замедлился. Чонгук почувствовал сразу. — Смотри на меня, — сказал он тихо. — Я смотрю вперёд. — Тогда на руку, — Пак перевёл взгляд. Чонгук поднял ладонь между ними, не касаясь. — Сколько пальцев? — Ты серьёзно? — Да. — Пять. Пока. — Свет какой? — Белый. — Запах? — Антисептик. Озон. Металл. — Чимин вдохнул. — Где ты? — В госпитале Святой Марии, — Пак стиснул челюсть. — С кем? — С раздражающим Паучком и волшебником, который притворяется, что не слушает. Тэхён, шедший чуть позади, ответил: — Я действительно слушаю. — Знал. — Значит, здесь, — сказал Чонгук. — Здесь, — Чимин посмотрел на него. Они двинулись дальше. Первый зал «Эха» находился за стеклянной дверью без замка. Внутри стояли ряды кресел с фиксирующими ремнями, перед каждым — панорамный экран. На полу лежали шлемы с тонкими проводами, а вдоль стен находились серверные стойки. Ни людей, ни охраны. Чонгук вошёл первым. На ближайшем экране появилось его лицо. Не маска. Настоящее лицо, снятое, вероятно, с камер убежища или украденных городских записей. Изображение было слишком точным: волосы, глаза, выражение. Затем модель повернула голову и сказала голосом Чонгука: — Чимин. Пак замер у входа. Экранный Чонгук улыбнулся. — Ты опоздал. Настоящий Паук резко выстрелил паутиной и разбил панель. Остальные экраны включились одновременно. На одном Чонгук лежал на полу в крови. На другом снимал маску и смотрел с отвращением. На третьем стоял за стеклом рядом с Восс. На четвёртом говорил: — Я видел тебя без маски. Теперь знаю, что спасать там нечего. Чимин поднял пистолет. — Не стреляй, — сказал настоящий Чонгук. — Почему? — Они этого ждут. Возможно, экраны соединены с системой. Тэхён быстро проверил серверы: — Да. Разрушение запускает резервные блоки. — Ты думал, лицо что-то изменит? — Изображения продолжили говорить. — Ты всё равно убийца. Я благодарил тебя только потому, что хотел контролировать. Поцелуй был способом успокоить. Последняя фраза заставила Чимина резко повернуть голову. Настоящий Чонгук стоял рядом. — Что ты сказал мне перед первым поцелуем? — спросил Пак. Вопрос прозвучал быстро, почти агрессивно. Паук ответил без паузы: — Что хочу тебя поцеловать, но не в качестве оплаты и не потому, что ты спас заложников. — А перед вторым? — Чимин смотрел на него. — Ты сам потянул меня ближе. — Сегодня на кухне? — Ты спросил, хочу ли я. Я сказал да. Ты уточнил, что это не оплата и не шутка. — Хорошо, — Пак медленно выдохнул. На экранах модель Чонгука продолжала говорить, но слова потеряли силу. Не полностью. Они всё равно цеплялись за страхи, однако настоящий голос рядом был конкретнее. — Восс не знает, что происходит между нами без камер, — сказал Паук. — Она знает слишком много. — Не всё. Чимин поднял пистолет и выстрелил не в экран, а в распределительный блок на потолке. Свет погас сразу на половине панелей. — Очень зрелое решение, — заметил Тэхён. — Спасибо. — Чёрт. — Ты сам сказал, — Чонгук тихо усмехнулся. — Не привыкай. Тэхён подключил устройство Намджуна к серверу. Данные начали копироваться, но объём оказался огромным: — Пять минут, — сказал маг. — У нас нет пяти, — ответил Чимин. — Она знает, что мы здесь. Будто в подтверждение, двери зала закрылись. Из потолка опустились форсунки. — Газ! — крикнул Чонгук. Фильтры масок активировались, но Чимин был в облегчённой маске, не закрывавшей всё лицо. Он успел задержать дыхание, однако первая волна уже коснулась кожи и глаз. Пак пошатнулся. Чонгук схватил его за талию и притянул к себе, закрывая нижнюю часть лица запасной фильтрующей тканью из пояса. — Дыши через неё. — Очень романтично. — Сейчас заткнись. — Командный тон— — Чимин. Пак подчинился. Тэхён создал вокруг серверов плотный иллюзорный барьер, который не мог остановить газ физически, но перенаправил воздушный поток через небольшой портал в соседний пустой коридор. Его лицо побледнело от нагрузки. — Три минуты. — Слишком долго, — сказал Чонгук. — У распределителя есть аварийный клапан за стеной, — Чимин посмотрел на закрытые двери, затем на вентиляцию. — Откуда? — В «Лазаре» одинаковая архитектура. Он подошёл к боковой панели и ударил ножом между швами. Металл не поддался. Пак вытащил маленький заряд: — Отойди. — Взрыв в помещении с газом? — спросил Тэхён. — Не горючий. — Ты уверен? — Нет. — Отлично. Чонгук закрепил паутину на панели и потянул вместе с Чимином. Металл выгнулся, открылся узкий технический отсек. Внутри находился клапан и три провода. — Центральный? — спросил Паук. — Никогда центральный, — ответил Пак. Он перерезал левый, затем правый. Форсунки отключились. Вентиляция перешла на аварийный режим, вытягивая остатки газа. Чимин оттолкнул ткань от лица и сделал вдох. Слишком глубокий. Колени подогнулись. Чонгук успел подхватить. — Газ попал. — Немного. — Что это? Пак прислушался к телу. Сердце билось неровно, регенерация замедлялась, пальцы становились тяжёлыми: — Подавитель. — Сколько? — Не знаю. — Намджун! — Сигнал…теряю…показатели Чимина падают, — связь ответила помехами. — Нужен антидот. — В архиве должны быть препараты, — сказал Тэхён. — Копирование почти закончено. — Не трать время, — Чимин выпрямился, отталкивая руку Чонгука. — Ты не идёшь дальше. — Иду. — Нет. — Восс ниже. — А ты отравлен. — Не впервые. — Не повторяй это как оправдание, — Чонгук встал перед ним. — Это факт. — И тот факт, что ты выживал раньше, не означает, что обязан снова проверять, — Пак хотел обойти. Паук не позволил. — Чонгук. — Нет. — Если Восс уйдёт— — Найдём. — Она снова возьмёт детей. — Тогда тем более нужен ты живой и в сознании. — Очень манипулятивно, — Чимин тихо рассмеялся. — Да. — Учишься. — У худших. Пак посмотрел на него, затем на дверь, ведущую вниз. В теле уже появлялась знакомая слабость. Подавитель не убивал, но превращал каждое движение в усилие и возвращал старую боль к шрамам. — Две минуты, — сказал Тэхён. — Я нашёл медицинский каталог. Антидот хранится в секторе S-4, на один уровень ниже. — Значит, всё равно вниз, — Чимин сразу повернулся к выходу. — За антидотом, — сказал Чонгук. — И Восс. — Сначала антидот. — Посмотрим. Двери открылись после завершения копирования. За ними коридор изменился. Теперь стены были покрыты зеркальным стеклом. В каждом отражении шёл другой Чимин. Один в красно-чёрном костюме. Другой — молодой, в больничной одежде. Третий без маски, с лицом, изуродованным сильнее реального. Четвёртый держал пистолет у головы Чонгука. Пятый стоял рядом с Восс. По динамикам раздался голос Пака, собранный из старых записей: — Я всегда выбираю себя. Настоящий Чимин остановился. Из зеркала справа его копия сказала: — Ты думаешь, что отказался продать Паука. Но только потому, что цена была недостаточной. Слева: — Ты вернулся к нему, потому что боялся остаться один. Впереди: — Ты спас детей, чтобы доказать, что не полностью испорчен. Пак поднял оружие. Чонгук мягко положил руку на ствол. — Не им. — Они говорят моим голосом. — Но не твоими словами. — Возможно, моими мыслями. — Мысли не всегда решение. — Очень психологично, — Чимин посмотрел на него. — Джин плохо влияет. — Нет. Это твоё. Зеркальная модель Чонгука появилась рядом с одной из копий и сказала: — Он уйдёт, когда увидит всё. Настоящий Паук ответил: — Не уйду сейчас. — Сегодня? — Пак усмехнулся. — Сегодня. Модели заговорили громче, перебивая друг друга. — Он боится тебя. — Он хочет исправить. — Он останется, пока ты полезен. — Как только убьёшь не того, всё закончится. Чимин тяжело дышал. Подавитель усиливал слабость, зеркала дробили пространство, голос становился всё ближе к собственным страхам. — Что ты видишь? — спросил Чонгук. — Себя. — Нет. Стекло. — Очень буквально. — Что чувствуешь под ногами? — Металл. — Моя рука где? Чимин посмотрел. Ладонь Чонгука всё ещё лежала на его пистолете, не отнимая оружие, только удерживая направление вниз. — На стволе. — Значит, я здесь. — Пока. — Да. — Ненавижу это слово, — Пак закрыл глаза. — Потому что оно честное. — Именно. Тэхён стоял за ними, удерживая канал связи и пытаясь найти источник проекций: — Могу отключить зеркала, но тогда потеряем освещение. — Делай, — сказал Чимин. — Уверен? — Темнота честнее. Маг сжал пальцы. По стеклу пробежали трещины света, изображения исчезли, коридор погрузился во мрак. Остались только фонари костюмов и красные аварийные линии у пола. Сразу стало легче. Они дошли до сектора S-4 через несколько минут. Чимин уже хромал, хотя пытался скрывать. Чонгук не комментировал, но держался достаточно близко, чтобы подхватить. Дверь медицинского хранилища была открыта. Внутри стояла доктор Восс. Не экран. Не проекция. Настоящая женщина в светлом костюме, с седыми волосами, собранными в строгий узел, и маленьким металлическим кейсом в руке. За её спиной находилась стеклянная камера, где в кресле сидел человек в красно-синем костюме. Чонгук. Точная копия. Настоящий Паук замер рядом. Восс улыбнулась. — Наконец-то. — Антидот, — Чимин поднял оружие, но рука дрогнула из-за подавителя. — В кейсе. — Брось. — Сначала демонстрация. — Мне плевать. — Нет, — спокойно сказала Восс. — Вам никогда не было плевать. Именно поэтому вы здесь. Копия Чонгука за стеклом подняла голову. Маска была снята. Лицо выглядело настоящим до последней детали. — Чимин, — сказал он. — Не слушай её. Пак посмотрел на настоящего Паука. Тот стоял справа, маска закрывала лицо. Копия была без неё. Восс видела сомнение. — Поведенческая модель J-01 собрана из городских камер, биометрических данных, записей убежища и ваших личных разговоров. Она знает его реакции, голос, память, привязанности. — Не всё, — сказал настоящий Чонгук. — Достаточно. — Ты сказал мне, что благодарность похожа на долг. Я ответил, что не пытаюсь тебя спасти, — копия за стеклом посмотрела на Пака. Чимин замер. Эта фраза действительно звучала в их личном разговоре. — Камера в убежище, — понял Тэхён. — Или маяк, — сказала Восс. — Вы сами принесли нам всё необходимое. Пак почувствовал, как внутри поднимается холод. Маяк. Он оставлял его включённым потому, что хотел, чтобы Чонгук знал, где он. Возможно, именно через него Восс собирала звук, движение, реакции. — Это ложь, — сказал Намджун через треск связи. — Маяк чистый. Я проверял. — Ваши проверки основываются на технологии, которую вы понимаете, — Восс улыбнулась. Копия Чонгука продолжила: — Перед первым поцелуем я сказал, что хочу тебя поцеловать, но не в качестве оплаты. Пак поднял оружие на копию. Настоящий Чонгук сразу спросил: — А что ты ответил после второго? — Что исследование завершено и результаты неоднозначные, — Чимин повернулся. — Нет, — сказал Паук. — Это было после первого. После второго ты опустил маску и сказал, что всё. Пак смотрел. Копия за стеклом молчала. Восс слегка нахмурилась. — Деталь незначительна. — Для тебя, — ответил Чимин. Он выстрелил в стеклянную камеру. Пуля не пробила, но по поверхности пошла трещина. Копия Чонгука вздрогнула. — Я настоящий, — сказал он. — Нет, — произнёс Пак. — Настоящий раздражает точнее. — Приму как комплимент, — Чонгук тихо фыркнул рядом. — Один антидот. Две пустые копии, — Восс открыла кейс. Внутри лежали три ампулы. — Очень оригинально, — сказал Чимин. — Выберите правильно. — Или? — Ошибка ускорит подавление и остановит регенерацию на несколько часов. — Я проверю, — Чонгук шагнул вперёд. — Нет, — резко сказал Пак. — Почему? — Она ожидает, что ты возьмёшь риск. — А ты? — Уже отравлен. — Именно. — Предсказуемо, — Восс наблюдала. Чимин выстрелил в потолочный блок освещения. Комната погрузилась в красный аварийный свет. Затем он бросил нож в кейс. Лезвие выбило все три ампулы, они упали на пол. Одна разбилась. Две покатились в разные стороны. — Что ты делаешь?! — крикнул Чонгук. — Четвёртый путь. Пак опустился на колено, провёл пальцем по жидкости разбитой ампулы и понюхал через фильтр: — Пустая. — Неразумно, — Восс впервые потеряла спокойствие. — Очень. Тэхён создал короткую иллюзию, заставив две оставшиеся ампулы выглядеть одинаково. Восс повернула взгляд к правой. Этого хватило. Чимин выстрелил в левую стену рядом с ампулой, не разбивая её, но отмечая направление. — Эта, — сказал он. — По взгляду? — Чонгук подхватил ампулу паутиной и поймал. — Она контролирует лицо хуже, когда злится. Восс нажала кнопку на браслете. Копия Чонгука вырвалась из кресла. Стеклянная камера открылась. Модель двигалась почти как настоящий Паук — быстро, точно, с имитацией паучьих рефлексов, усиленных механическим костюмом. Она бросилась к Чимину. Настоящий Чонгук перехватил удар. Два одинаковых силуэта столкнулись в центре комнаты. Пак на секунду потерял ориентацию. Оба двигались похоже. Оба говорили его имя. Один защищал. Другой пытался оттолкнуть к Восс. — Чимин, антидот! — крикнул один. — Не слушай его! — второй. Пак поднял оружие, но не мог выстрелить. Восс отходила к задней двери. — Она уходит! — крикнул Тэхён. Чимин перевёл ствол на женщину. Настоящий Чонгук в этот момент получил удар в бок и упал на колено. Копия оказалась сверху. — Выбирай! — крикнула Восс. Пак мог выстрелить в неё. Мог закончить всё, чего хотел. Но рядом двое одинаковых Чонгуков сцепились на полу, и один из них уже тянулся к шее другого. Чимин выругался и повернулся к ним. — Что я сказал тебе в кафе перед тем, как ты ушёл? Один ответил: — Чтобы не ловил стаканы подозрительно. Второй: — Что если автомат снова подаст бурду, ты вернёшься к вопросу насилия. — Чёрт, — оба знали. Копия улыбнулась. — Она обновляется в реальном времени. — Тогда не спрашивай прошлое, — Настоящий Паук тяжело дышал. — Что я сейчас хочу сделать? — Чимин понял. Копия ответила первой: — Убить Восс. Настоящий Чонгук сказал: — Вернуться ко мне, даже если бесишься, что снова выбрал не её. Пак выстрелил. Пуля вошла копии в плечевой модуль. Механический костюм заискрил, хватка ослабла. Настоящий Чонгук сбросил её и паутиной прижал к полу. Восс уже была у двери. Чимин поднял оружие. Чонгук бросил ему ампулу. — Сначала ты! — Она уйдёт! — Сегодня не умирай ради неё! Пак поймал антидот. Несколько секунд смотрел на женщину, затем на ампулу. Восс улыбнулась. — Всё равно выбрали по модели. — Нет, — сказал Чимин. — Я выбрал человека, который слишком хорошо меня раздражает. Он вколол препарат в шею. Восс исчезла за дверью. Пак сделал шаг следом. Тело не послушалось. Антидот начал работать, но слишком медленно. Колени подогнулись, и Чонгук оказался рядом раньше, чем он упал. — Держу. — Она ушла. — Знаю. — Опять. — Да. — Ненавижу. — Знаю. — Не это слово, — Чимин сжал ткань на его плече. — Тогда придумай другое, когда очнёшься. — Я в сознании. — Пока. — Очень смешно. Тэхён закрыл заднюю дверь иллюзорным барьером, но Восс уже ушла в блокированный тоннель. Намджун сообщил, что внешний сигнал пропал. Хосок не видел выхода. Она подготовила маршрут только для себя. Копия Чонгука продолжала сопротивляться под паутиной. Без движения её лицо всё ещё выглядело пугающе настоящим. — Что с ним делать? — спросил Тэхён. Чимин посмотрел. Модель встретила его взгляд. — Ты выбрал неправильно, — сказала она голосом Чонгука. Пак поднял пистолет. Настоящий Паук положил ладонь на руку: — Это не человек. — Знаю. — Но внутри могут быть данные. — Очень неудобная мораль, — Чимин тяжело дышал. Антидот постепенно возвращал чувствительность пальцам. — Профессиональная. — Свяжи крепче. — Живой? — спросил он. Чонгук добавил несколько слоёв паутины. — Технически. — Значит, забираем. — Если начнёт говорить твоим голосом в транспорте, выброшу. — Не выбросишь. — Не проверяй, — Пак попытался подняться. Не смог. Чонгук подхватил под плечи. — Я могу сам. — Нет. — Это унизительно. — Переживёшь. — К сожалению. — Тэхён, портал? — Блокировка ещё активна. Нужно отключить ядро в соседнем секторе, — Маг покачал головой. — Я пойду, — сказал Чонгук. — Нет, — резко произнёс Чимин. — Ты не можешь идти. — Тогда вместе. — Ты едва стоишь. — И всё равно. — Я могу отключить. Вы останетесь здесь, — Тэхён посмотрел на обоих. — Один? — спросил Чонгук. — У меня магия, опыт и значительно меньше романтических проблем. — Очень спорно, — пробормотал Пак. — Четыре минуты. Тэхён ушёл. Чонгук помог Чимину сесть у стены. Копия лежала неподалёку, связанная паутиной, и молчала. Красный аварийный свет делал комнату похожей на старую операционную. — Ты выбрал меня, — сказал Паук. — Не начинай, — Пак повернул голову. — Я не благодарю. — Хуже. — Просто факт. — Юнги плохо влияет. — Ты мог пойти за Восс. — Мог. — И не пошёл. — Потому что падал. — После того, как вколол антидот. — Очень техническая последовательность. — Почему спросил про настоящее, а не прошлое? — Чонгук сел рядом. — Модель знала всё, что записали. — А настоящее не успевала просчитать? — Успевала. Но отвечала как Восс видит меня. Ты — как знаешь. — Чонгук молчал. — Она думает, что я выбираю тебя из привязанности, — продолжил Чимин. — Ты понимаешь, что я ненавижу сам выбор. — Потому что снова пришлось оставить её. — Да. — И всё равно выбрал. — Сегодня, — Пак посмотрел на него. — Сегодня. Копия на полу тихо сказала: — Он однажды не выберет. — Я предупреждал про голос, — Чимин выстрелил рядом с её головой. — Данные целы? — Чонгук усмехнулся. — Проверим. — Ты ревнуешь к собственной копии? — Она слишком много говорит. — Похожа. — Неправда. Связь ожила голосом Тэхёна: — Ядро отключено. Портал открою через десять секунд. Но у нас проблема. — Какая? — спросил Чонгук. — В архиве ещё люди. Не модели. Пятеро пациентов, подключённых к системе «Эхо». Чимин попытался подняться снова. Чонгук удержал. — Ты остаёшься. — Там люди. — Тэхён выведет. — Пятеро. — Хосок и Намджун войдут через портал. — Я знаю систему. — Ты отравлен. — Антидот работает. — Не полностью. — Чонгук, — Пак сжал зубы. — Нет. — Не командуй. — Просьба, от которой не отступлю. Чимин смотрел на него долго. Потом тихо выругался и опустился обратно: — Если кто-то останется— — Никто не останется. — Обещаешь? Чонгук замер. Пак редко просил обещания. Почти никогда. — Да, — сказал он. — Обещаю, что мы проверим каждого. Чимин кивнул. Портал открылся у дальней стены. Хосок и Намджун вошли сразу, за ними — медицинские дроны. Тэхён передал координаты пациентов. Команда разделилась, а Чонгук остался с Чимином и копией. Через несколько минут из коридора начали выводить людей. Двое шли сами, троих несли на платформах. На головах оставались шлемы, тела были истощены, но жизненные показатели сохранялись. Чимин считал каждого. Один. Два. Три. Четыре. Пятый. Только когда последний пациент прошёл через портал, его плечи немного расслабились. — Все, — сказал Чонгук. — Вижу. — Обещание выполнено. — Спасибо, — Пак посмотрел. Слово прозвучало тихо и без привычной немедленной попытки выставить счёт. Чонгук не сделал из этого событие. Просто кивнул. — Пойдём. Намджун подошёл к копии и осмотрел механический костюм: — Это не полноценный человек. Биологическая основа выращена искусственно, нейронная сеть подключена к модели поведения. — Можно сохранить? — спросил Чонгук. — Да. — Только не ставьте её рядом с моей комнатой, — Чимин скривился. — Ревнуешь? — спросил Хосок. — Крылатый, я уже достаточно слаб, чтобы выстрелить без предупреждения. — Понял. Они прошли через портал последними. Чонгук поддерживал Чимина за талию, Пак не спорил, хотя делал вид, что просто использует Паука как удобную опору. На другой стороне их встретил Сокджин с медицинской платформой. — Нет, — сказал Чимин, увидев её. — Да. — Я могу идти. — Ты только что почти упал в портале. — Пространство качнулось. — Портал был стабилен, — Тэхён поднял брови. — Предатель. Сокджин указал на платформу. Пак посмотрел на Чонгука. — Поддержишь? — Джина. — Ненавижу всех. — Знаю. — Снова. Но всё-таки лёг. Когда платформа двинулась к медицинскому блоку, Чимин повернул голову к Чонгуку. — Ты идёшь? — Да. — Зачем? — Хочу быть рядом, когда антидот подействует полностью. — Забота? — Да. Прямой ответ заставил Пака замолчать. Он отвернулся, будто изучал потолок: — Очень неудобный. — Ты тоже. — Не копируй. — Поздно. В резервный комплекс вернулись перед рассветом. Восс снова ушла, но на этот раз команда получила полный архив «Эха», пятерых живых пациентов, механическую копию Чонгука и подтверждение, что доктор не просто наблюдает за их связью — она строит вокруг неё следующий этап программы. Чимин потерял цель. Снова. Однако не позволил потерять людей, которых Восс оставила подключёнными к системе. И когда Сокджин закончил проверку, сообщив, что подавитель полностью нейтрализован, Пак первым спросил не о Восс и не о собственных данных. — Пятеро? — Стабильны, — ответил Джин. — Потребуется долгое восстановление, но все живы. — Хорошо, —Чимин закрыл глаза. Чонгук сидел рядом с кушеткой без маски. На его боку снова была повязка, волосы растрепались после операции, а усталость делала взгляд мягче: — Ты снова вернулся за людьми, — сказал он. — Они были полезными свидетелями, — Пак открыл один глаз. — Конечно. — Не начинай. — Не буду. — И не благодари. — Уже нет. — Почему? — Чимин посмотрел внимательнее. — Потому что ты сам сказал «спасибо». — Ошибка от препарата. — Разумеется. — Модель знала про поцелуй, — Пак немного помолчал. — Да. — Значит, где-то была запись. — Найдём источник. — И уничтожим. — После копирования доказательств. — Ты неисправим, — Чимин фыркнул. — Знаю. — Одно и то же. — Тебе нравится. — Не преувеличивай. Чонгук улыбнулся. Чимин смотрел на его открытое лицо и впервые после кафе не чувствовал необходимости немедленно прятаться за маской. Она лежала на соседнем столе, испачканная пылью и кровью, а шрамы на его собственном лице оставались видны под ярким медицинским светом. Чонгук не смотрел на них с жалостью. Просто смотрел на него. — Ты всё ещё считаешь Пака из кафе красивым? — спросил Чимин. — Да. — Даже после сегодняшнего? — Особенно после. — Очень плохие стандарты. — Ты говорил. — И Дэдпула? — Иногда, — Чонгук задумался нарочито долго. — Иногда? — Пак возмущённо поднял голову. — Когда не пытается убить пленных. — Тогда почти никогда. — Именно. Чимин тихо рассмеялся. Смех отозвался болью в рёбрах, но уже не заставил говорить быстрее или громче: — Неблагодарный. — Ты не любишь благодарность. — От тебя принимаю в определённых формах. — Поцелуями? — Возможно. Чонгук посмотрел на Сокджина, который работал у соседнего терминала. Доктор, не оборачиваясь, сказал: — Нет. — Он даже не знает вопрос, — возмутился Чимин. — Знаю. — Тирания. — Тебе нужен отдых. — Поцелуй не физическая нагрузка. — С тобой всё становится физической нагрузкой. Чонгук кашлянул, скрывая смех. Пак повернулся к нему: — Ты слышал о медицинской конфиденциальности? — Он говорит правду. — Предатель номер два. Сокджин закончил настройки капельницы и вышел, оставив дверь открытой. Чонгук придвинул стул ближе: — Спи. — Командуешь. — Прошу. — Останешься? — Вопрос прозвучал прежде, чем Чимин успел спрятать. Он сразу напрягся. Чонгук не улыбнулся. — Да. — До утра? — Уже утро. — Тогда пока не проснусь. — Хорошо. — Это не значит, что я привык, — Пак отвёл взгляд. — Знаю. — И не благодарность. — Хорошо. — И не свидание. — Конечно. — Хотя кафе было. — Случайной встречей. — Очень скучная формулировка. — Тогда свиданием незнакомцев. — Лучше, — Чимин подумал. Он закрыл глаза. Чонгук остался рядом. За дверью начинался новый день, команда разбирала архив «Эха», Восс снова превращала их решения в данные, а в соседнем секторе искусственная копия Паука ждала анализа. Ничего не закончилось. Напротив, теперь угроза стала ближе и личнее, потому что «Лазарь» научился воспроизводить не только голоса и лица, но и те моменты, которые Чимин считал принадлежащими только им двоим. Но настоящий Чонгук сидел рядом. Без маски. Не модель. Не запись. Не часть сценария Восс. И когда Чимин начал проваливаться в сон, он слышал ровное дыхание человека у кушетки и знал, что хотя бы сейчас не ошибся в выборе.

***

Чимин проснулся через три часа и первые несколько секунд не понял, где находится. Потолок был слишком ровным, свет — слишком мягким, а воздух пах лекарствами и тёплым металлом, поэтому тело отреагировало раньше сознания: мышцы напряглись, пальцы резко сжались на одеяле, дыхание оборвалось где-то посередине вдоха. Он почти потянулся к оружию, которого рядом не оказалось, когда услышал тихое, размеренное дыхание слева. Чонгук всё ещё сидел возле кушетки, хотя за время сна сполз ниже по креслу и теперь дремал, неловко откинув голову к стене. Маска лежала на столе рядом с медицинскими перчатками, тёмные волосы падали на закрытые глаза, а ладонь покоилась совсем близко от края матраса, словно перед тем, как уснуть, он проверял, не изменились ли показатели капельницы. За дверью негромко гудело оборудование, из комнаты с животными доносилось редкое шуршание, и лишь благодаря этим обычным звукам Чимин окончательно понял, что находится не в старом госпитале и не в одном из восстановленных воспоминаний «Лазаря». Он ещё некоторое время лежал неподвижно и смотрел на Чонгука. Без маски Паук выглядел моложе, чем во время заданий, особенно во сне, когда с лица исчезала привычная сосредоточенность человека, готового броситься за каждым криком о помощи. Под глазами лежали заметные тени, на скуле осталась тонкая царапина, а повязка под футболкой слегка выступала возле левого бока. Чимин прекрасно помнил, что именно он снова повредил эти рёбра, ударив Чонгука в развлекательном центре. Он мог сколько угодно говорить, что Паук сам полез удерживать его, но факт оставался фактом: Пак увидел Хана, потерял контроль и ударил человека, который пытался не позволить ему совершить ещё одно убийство. После этого Чонгук всё равно поехал с ним в госпиталь, отдал антидот, остался рядом и теперь спал в неудобном кресле, потому что Чимин, сам того не заметив, попросил не уходить. Подобное поведение следовало считать подозрительным. Нормальные люди не оставались рядом с вооружённым наёмником, способным сорваться из-за одной фразы. Нормальные люди не лезли в лабораторию, построенную специально для разрушения доверия, и не отвечали на чужие страхи спокойным «сегодня». И уж точно не позволяли Дэдпулу узнать собственное лицо, адрес, привычки и то, как они выглядят, когда спят с приоткрытыми губами. Чимин осторожно поднял руку к катетеру, собираясь вытащить иглу, но Чонгук открыл глаза прежде, чем пальцы коснулись пластыря. Несколько секунд он смотрел ещё сонно и не совсем осознанно, затем взгляд сразу стал внимательным. — Не трогай, — хрипло произнёс он, выпрямляясь в кресле. — Ты спал. — Уже нет. — Очень впечатляющее наблюдение. — Джин сказал оставить до полного выведения подавителя. — Организм давно чистый, — Чимин посмотрел на прозрачную трубку. — Показатели? — Я чувствую. — Это не показатель. — Для меня — да. Чонгук поднялся, поморщившись от резкой боли в боку, и потянулся к терминалу. Чимин увидел движение, нахмурился и сразу забыл о собственном катетере: — Сядь. — Что? — Паук повернул голову. — У тебя рёбра. — А у тебя капельница. — Мои рёбра целы. — Твои сегодня тоже были сломаны. — Уже нет. — Очень удобно. — Завидуешь? — Нет. — Ложь. Чонгук всё-таки проверил экран и только после этого снова опустился в кресло, на этот раз осторожнее. Показатели действительно были стабильными, уровень подавителя почти достиг нуля, а регенерация вернулась к обычной скорости. Он некоторое время изучал цифры, будто надеялся найти причину продержать Чимина на кушетке ещё хотя бы час. — Сколько я спал? — спросил Пак. — Около трёх часов. — А ты? — Не знаю. Немного. — Очень медицински точный ответ. — Я не врач. — Но очень стараешься им стать. Чонгук посмотрел на него и только теперь, убедившись, что тот действительно пришёл в сознание без последствий, немного расслабился: — Как себя чувствуешь? — Великолепно. Хочу кофе, оружие и найти женщину, которая опять сбежала. — Из трёх пунктов разрешу только кофе. — Кто дал тебе право? — Никто. — И всё равно? — Да. Чимин тихо усмехнулся. Он хотел сесть, но ещё не успел поднять плечи, когда дверь медицинского блока открылась и внутрь вошёл Сокджин с планшетом. Доктор посмотрел сначала на терминал, затем на Чонгука, который явно только что проснулся, и наконец на Пака, уже державшего пальцы возле катетера. — Даже не думай. — У вас в команде есть другие фразы? — Для тебя этого достаточно. Джин подошёл, сам отключил систему и аккуратно извлёк иглу. Чимин наблюдал за его руками и, хотя процедура была простой, всё равно заметно напрягся. Сокджин увидел, но не торопился. Сначала показал пластырь, объяснил, что сейчас закроет место прокола, и только после согласия коснулся кожи. — Подавитель выведен, — сказал он, закончив. — Регенерация восстановилась, но организму нужен отдых. Не потому, что ты не способен встать, а потому, что последние сутки получал разряды, огнестрельные ранения, газ и несколько раз перегружал мутацию. — Скучный список. Можно было добавить что-нибудь впечатляющее. — Например, то, что ты снова едва не позволил себе умереть ради погони? — Я не умер бы, — Чимин посмотрел на него. — Знаю. Но остановка сердца и последующее восстановление всё ещё считаются тяжёлой нагрузкой, даже если ты привык относиться к ним как к неудобству. Слова Хана о тринадцати циклах возникли в памяти слишком быстро. Чимин отвёл взгляд, а пальцы свободной руки сжались на одеяле. Чонгук заметил, но не потянулся касаться, оставляя пространство. Сокджин тоже понял, что сказал, и продолжил мягче: — Я не собираюсь обсуждать запись без твоего согласия. Только медицинскую часть. Сегодня никаких заданий. — Уже сегодня. — Тем более. — Восс уйдёт ещё дальше. — Мы получили архив. — Архив не стреляет, когда я задаю вопросы. — Это скорее преимущество. Пак тихо фыркнул и спустил ноги с кушетки. Пол под ступнями ощущался устойчиво, слабость исчезла, однако тело всё равно отозвалось тяжестью, словно регенерация восстановила повреждения, но не вернула потраченную энергию. Чимин не показал. Выпрямился, потянулся за курткой и обнаружил, что её нет. — Где одежда? — На обработке, — ответил Джин. — Она была в крови и остатках подавителя. — А оружие? — Намджун проверяет. — Я уже начинаю чувствовать себя ограбленным. — Твои катаны лежат в соседнем шкафу. — Почему не рядом? — Потому что рядом был Чонгук. — И? — Паук поднял брови. — Я знаю, как вы разговариваете. — Доктор считает, что наличие катан сделало бы нашу ночь менее приличной,— Чимин медленно повернулся к нему. — Он правильно считает. — Предатель. Сокджин не стал продолжать и передал Паку чистую чёрную футболку с мягкими спортивными брюками. Размер подходил почти идеально. — Это чьё? — спросил Чимин. — Моё, — ответил Чонгук. — Ты принёс? — Пак замер с одеждой в руках. — У меня был запасной комплект в убежище. — И решил одеть меня? — Твоя одежда испорчена. — Очень домашне. — Можешь отказаться. Чимин посмотрел на футболку. Ткань пахла чистотой, лёгким средством для стирки и едва заметно самим Чонгуком — тем же запахом, который он уловил на возвращённом куске чёрной ткани. Признать это вслух означало бы дать Паучку слишком много информации. — Она может растянуться, — сказал Пак. — Ты меньше меня. — Очень опасная тема. — Я про плечи. — Всё равно. Сокджин устало покачал головой и направился к двери: — Переодевайся. Через десять минут вас обоих ждут в центральном зале. И, Чимин, перед тем как спросишь: Тень стабильна, пятеро пациентов тоже, копия Чонгука отключена от двигательного модуля и пока не представляет угрозы. — Я не собирался спрашивать. Тихий лай из соседнего помещения заставил его повернуть голову. Джин посмотрел выразительно. — Конечно. Чимин дождался, пока доктор уйдёт, а затем перевёл взгляд на Чонгука, который всё ещё сидел в кресле: — Ты собираешься смотреть? — Нет. — Звучит разочарованно. — Я выйду. — Не обязательно. Чонгук замер. Пак сам не до конца понимал, зачем это сказал. Возможно, потому что уже позволил ему видеть лицо, шрамы на шее и слабость после подавителя. Возможно, потому что Чонгук и так однажды видел часть тела во время медицинской обработки. Но переодеваться перед ним означало открыть значительно больше старых рубцов, чем раньше. — Границы? — спросил Чонгук спокойно. — Не пялься на шрамы, — Чимин посмотрел на него. — Хорошо. — Не задавай вопросы. — Не буду. — И не делай лицо. — Постараюсь. — Плохой ответ. — Тогда выйду. — Останься. Просто отвернись, — Пак стиснул ткань футболки и раздражённо выдохнул. Чонгук послушался без комментария. Развернул кресло к стене и опустил взгляд на собственные руки, не пытаясь использовать отражение в тёмном экране терминала. Чимин следил за ним несколько секунд, затем снял медицинскую рубашку. Холодный воздух коснулся кожи. На груди и животе тянулись старые рубцы — широкие, неровные, местами пересекавшиеся друг с другом. Возле рёбер белела грубая линия от первого хирургического разреза, на плечах остались следы фиксаторов, а вдоль позвоночника проходили небольшие круглые отметины от электродов и игл. Некоторые почти сравнялись с кожей, другие всё ещё выглядели так, будто появились всего несколько месяцев назад, хотя Чимин носил их годами. Он машинально ускорился, натягивая футболку через голову, но повреждённая кисть плохо согнулась, и ткань застряла возле плеча. — Блядь. — Помочь? — Чонгук сразу напрягся, но не повернулся. — Не смотри, — Пак замер, наполовину скрытый футболкой. — Хорошо. — Только рукав. Чонгук поднялся и подошёл, продолжая держать взгляд на ткани, а не на открытой коже. Осторожно расправил рукав возле повреждённой руки и помог протянуть кисть, не касаясь плеча. Однако в какой-то момент пальцы всё-таки случайно задели старый рубец у ключицы. Чимин резко задержал дыхание. Чонгук мгновенно убрал руку. — Прости. — Ничего. — Я задел. — Я знаю. — Больно? — Нет. Это было не совсем правдой. Само прикосновение не причинило боли, но тело всё равно отреагировало, ожидая продолжения. Чимин опустил футболку и только потом позволил Чонгуку повернуться. Паук смотрел на его лицо. Не на шею. Не на рубец, который всё ещё оставался виден над воротом. — Спасибо, — сказал Чимин прежде, чем успел придумать другой вариант. Слово прозвучало автоматически и почти сразу вызвало раздражение. — За рукав, — уточнил он. — Очень техническая благодарность. Не радуйся. — Не буду. — И ты должен мне кофе. — Почему? — Одежда пахнет тобой. Это отвлекает. — Значит, нравится, — Чонгук слегка улыбнулся. — Я сказал «отвлекает». — Не отрицал. — Выходи. — Ты уже одет. — Всё равно. Чонгук рассмеялся и первым направился к двери. Чимин задержался на секунду, посмотрел на своё отражение в тёмном терминале и провёл пальцами по вороту чужой футболки. Она действительно была немного велика в плечах, но мягко скрывала большую часть шрамов. Тень лежала в соседней комнате и, увидев его, сразу подняла голову. Чимин остановился у входа, словно собирался просто пройти мимо, однако собака тихо заскулила и попыталась подвинуться ближе. — Я ненадолго, — произнёс он, присаживаясь рядом. — И это не потому, что скучал, — Тень положила морду на его колено. — Она верит, — Чонгук прислонился к дверному косяку. — У неё слабая критическая оценка. — Похожи. — Не оскорбляй собаку. Пак провёл ладонью по тёмной шерсти. Задние лапы Тени уже реагировали лучше, одна даже едва заметно дёрнулась, когда собака попыталась изменить положение. Чимин сразу посмотрел на неё внимательнее. — Видел? — спросил Чонгук. — Да. — Джин сказал, через несколько дней сможет встать с поддержкой. — Доктор слишком самоуверенный. — Но ты веришь. — В медицинских вопросах. — И во всех остальных? — Не преувеличивай. Собака ударила хвостом по одеялу. Чимин тихо фыркнул, но продолжил гладить ещё несколько минут, пока из коридора не появился Ёнхо. Мальчик проснулся недавно, волосы торчали в разные стороны, а красный маркер по-прежнему находился в руке. — Вы вернулись, — сказал он. — Это место очень плохо охраняется. — Хосок сказал, вы нашли ещё людей. — Нашли, — Чимин посмотрел на Чонгука. Паук не вмешивался, оставляя ответ ему. — Они тоже выйдут? — Уже вышли. — Все? — Все, — Пак кивнул. Ёнхо немного расслабился. Затем его взгляд упал на чужую футболку: — Это не ваша одежда. — Ты теперь ещё и модный эксперт? — Она большая. — Очень оскорбительно. — Чонгука? — Ты обсуждал с детьми свой гардероб? — Чимин медленно повернул голову к Паучку. — Он видел меня в ней вчера. — Отлично. Теперь вся команда будет знать, что я ношу твою футболку. Из коридора донёсся голос Хосока: — Уже знаем. — Я ненавижу этот комплекс, — Пак закрыл глаза. Хо появился в дверях с двумя чашками и тарелкой тостов. Улыбка у него была слишком довольной: — Чёрный, двойной, без сахара. — Ты пытаешься задобрить? — Нет. Просто помню. — Оплата за эмоциональный ущерб, — Чимин взял стакан. — Конечно. Ёнхо посмотрел на рисунок, который всё ещё держал у себя в комнате, а затем на Пака: — Вы повесили? — Что? — Чимин замер. — Рисунок. — Возможно. — На стену? — Очень временно. — Значит, вернётесь туда, — Мальчик улыбнулся. — Это не связано. — Чтобы забрать. — Ужасная логика. — Но правильная, — сказал Чонгук. — Вы явно сговорились, — Пак посмотрел на них обоих. Хосок увёл Ёнхо завтракать, а Чимин, допив несколько глотков кофе, всё-таки направился в центральный зал. Чонгук шёл рядом, не касаясь, но слишком близко для человека, который раньше держал между ними дистанцию даже на крышах. Никто не комментировал футболку вслух, хотя Намджун, увидев их, на секунду задержал взгляд на одежде Пака, а Тэхён спрятал улыбку за чашкой. Юнги сидел у дальнего края стола. Металлическая рука была снова подключена к внешнему блоку, но пальцы уже двигались самостоятельно. Сокджин стоял рядом и периодически проверял показатели, не позволяя Мину использовать конечность слишком активно. На центральном экране отображалась структура архива «Эха», а на отдельной платформе лежала обездвиженная копия Чонгука. Лицо искусственного тела оставили открытым. Чимин остановился. Даже зная, что это не настоящий Паук, видеть знакомые черты на неподвижном лице было неприятно. Модель дышала, глаза под веками двигались, а под кожей у виска мигал тонкий индикатор нейронной системы. Она выглядела не как робот или безжизненный манекен, а как спящий человек. — Она в сознании? — спросил Пак. — Частично, — ответил Намджун. — Двигательные функции отключены, но нейронная сеть активна. Мы пытаемся определить, обладает ли она самостоятельным мышлением или только воспроизводит поведенческую модель. — Не называй «она», — сказал Чонгук. Все посмотрели на него. Паук чуть нахмурился. — Лицо моё, но голос и тело мужские. — Система не определяет пол, — объяснил Намджун. — Биологическая основа искусственно выращена. — Значит, «оно»? — Чимин подошёл ближе к платформе. Модель открыла глаза. Точно те же тёмные глаза, что у Чонгука. — Мне не нравится «оно», — сказала копия его голосом. В зале стало тихо. Чонгук напрягся, но не приблизился. Чимин остался возле платформы и внимательно рассматривал лицо, пытаясь найти хотя бы маленькую ошибку: неправильный ритм дыхания, слишком ровное движение глаз или отсутствие привычной складки между бровями. Модель смотрела прямо на него. — Как тебя зовут? — спросил Пак. — Чон Чонгук. Настоящий Чонгук тихо выдохнул. — Нет, — сказал Чимин. — У меня его память, лицо, голос и реакции, — копия перевела взгляд на него. — У тебя данные. — Разница? — Он стоит справа и очень раздражён тем, что ты называешься его именем. — Он боится, что я заменю, — модель посмотрела на настоящего Паука. — Нет, — ответил Чонгук. — Я боюсь, что тебя создали, не дав выбора. Чимин повернул голову. Это был именно тот ответ, который сделал настоящего Чонгука настоящим. Не ревность к лицу и не страх потерять уникальность. Его первым вопросом снова стало чужое отсутствие выбора. Модель медленно моргнула. — Восс сказала, что выбор — сумма прогнозируемых реакций. — Восс говорит много хуёвой ерунды, — сказал Чимин. — Ты хотел её убить. — Всё ещё хочу. — Но выбрал его. — Сегодня. — Значит, она права. Реакция предсказуема. — Нет. Ты знаешь результат, но не понимаешь цену, — Чимин наклонился ближе к платформе. — Цена — потеря цели. — И? — Модель молчала. — Вот именно. — Архив показывает, что ядро модели обновлялось в реальном времени через скрытый аудиоканал. Но источник был не маяком, — Намджун вывел на экран несколько схем. — Тогда что? — Чимин сразу посмотрел на него. Сокджин положил на стол маленький повреждённый фрагмент металла: — Пластина, которую я извлёк из твоего плеча после «Мнемозины». Она выглядела как обломок фиксатора, но внутри находился пассивный резонатор. Он не передавал сигнал самостоятельно, а использовал оборудование рядом как усилитель. Пак замер. В памяти возникло, как Сокджин доставал металлический фрагмент, как Чонгук считал его дыхание, как Намджун позже передал файлы. Всё это время внутри тела оставалось устройство, которое слушало. — Сколько? — спросил он. — По структуре архива — с момента выхода из «Мнемозины» до извлечения, — ответил Намджун. — После этого данные передавались через накопитель и системы убежища, пока мы не изолировали сеть. — Значит, маяк чистый. — Да. Чимин посмотрел на устройство у своего ремня. Оно по-прежнему работало, хотя операция закончилась. Странное облегчение оказалось сильнее, чем следовало. Он хотел верить, что хотя бы эта конкретная вещь — добровольно оставленный канал между ним и Чонгуком — не стала оружием Восс. — Я сказал, что проверял, — добавил Намджун. — Не начинай самодовольно. — Это не самодовольство. — Звучит как оно. — Ты рад, что маяк безопасен, — копия Чонгука повернула голову к Паку. — Я рад, что могу продолжать использовать его для раздражения настоящего. — Это не вся причина. Чимин поднял пистолет, которого у него не было, и только потом вспомнил, что оружие всё ещё у Намджуна: — Очень неудобное отсутствие кобуры. — Модель анализирует микрореакции, — объяснил Джун. — Возможно, быстрее обычного человека. — Значит, пусть перестанет. — Я не умею перестать, — сказала копия. В её голосе впервые появилось что-то, похожее на растерянность. Чонгук подошёл немного ближе. — Ты понимаешь, что Восс создала тебя для конкретной задачи? — Разрушить доверие между Объектом 04 и переменной J-01. — Не называй меня объектом, — Чимин мгновенно напрягся. — Пак Чимин, — копия посмотрела на него. — Лучше. — Дэдпул. — Тоже. — Какое имя настоящее? Пак задумался: — Оба. — Тогда почему Чонгук в кафе не узнал тебя? Вопрос заставил нескольких человек повернуться. Чимин стиснул челюсть: — Потому что ты слишком много знаешь. — Я слышал разговор после. — Это не ответ. — А твой? Пак смотрел на собственное отражение в тёмном экране за платформой, затем на лицо копии: — Потому что без костюма я не пытался быть Дэдпулом громче, чем всё вокруг. — Значит, это разные личности. — Нет. Разные способы занимать пространство. Чонгук едва заметно повернул голову к нему. Он уже говорил почти то же самое на кухне, но теперь Чимин сформулировал сам. Копия медленно моргнула. — А я занимаю его пространство. — Пока да, — ответил Паук. — Тогда кто я? Никто не ответил сразу. Вопрос не звучал как заранее записанная реплика. В нём было настоящее непонимание, которого Восс, возможно, не планировала. Намджун быстро проверил показатели нейронной активности, Сокджин подошёл ближе, а Тэхён едва заметно изменил положение пальцев, готовясь в любой момент создать барьер. Чимин смотрел на лицо Чонгука. Мог предложить уничтожить модель. Это было бы проще и безопаснее. Внутри находились данные Восс, опасные технологии и способность имитировать человека, к которому Пак уже успел привязаться сильнее, чем хотел признавать. Копия могла снова использовать голос, ложь или чужое лицо, чтобы заставить его ошибиться. Она существовала исключительно как инструмент. Почти так же когда-то говорили о нём. Объект. Образец. Оружие, которое не должно было задавать вопрос, кем является. — Тебе нужно имя, — сказал Чимин. — Ты серьёзно? — Чонгук посмотрел на него. — Не могу постоянно называть это твоей копией. Звучит так, будто тебя распечатали на дешёвом принтере. — А что предлагаешь? — Джей, — Пак изучил модель. — Почему? — спросила она. — J-01. Первая буква. — Это обозначение Восс. — Тогда выбери другое. — Я не знаю других. — Придумаешь. — Пока Джей подойдёт, если тебе не неприятно, — Чонгук подошёл ещё ближе к платформе. Модель некоторое время смотрела на него: — Подойдёт. — Мы ещё не установили, насколько автономна система, — Намджун нахмурился. — И поэтому выключим навсегда? — спросил Чимин. — Я этого не сказал. — Но подумал. — Рассматриваю риски. — Очень лидерский ответ. — Да. — Ты хочешь убить кого-нибудь из нас? — Пак повернулся к Джею. — Нет. — Сбежать? — Не знаю. — Вернуться к Восс? — Она создала меня, — на лице модели появилось едва заметное напряжение. — Это не ответ. — Я боюсь её. Чимин замолчал. Страх был слишком настоящим. Намджун это тоже увидел и закрыл часть диагностических окон. — Мы оставим нейронную сеть активной, но двигательные функции пока не вернём. Нужно понять границы самостоятельности. — То есть свяжете и будете изучать, — сказал Пак. — Под наблюдением и с согласованием каждого теста. — С его? — Если он способен давать информированное согласие. — Я способен сказать «нет», — Джей повернул глаза к Намджуну. — Хорошо, — ответил Джун. — Тогда начнём с этого. Сейчас ты хочешь, чтобы мы продолжили диагностику? Копия задумалась: — Вы будете причинять боль? — Нет. — Если я скажу остановиться? — Остановимся. — Тогда да. Чимин тихо выдохнул. Намджун отвечал так же, как Сокджин во время медицинских процедур с Паком. Не потому, что забывал об опасности, а потому, что отказался повторять методы «Лазаря» даже с искусственно созданным телом. — Очень раздражающе правильная команда, — пробормотал Чимин. — Поэтому ты всё ещё здесь, — Юнги посмотрел на него. — Я здесь ради Тени, файлов и оружия, которое большой умный друг держит в заложниках, — Пак повернул голову. Намджун молча указал на шкаф у стены. Чимин открыл и увидел катаны, пистолеты и всё остальное, аккуратно проверенное и разложенное. — Значит, одна причина исчезла. — Можешь уйти, — сказал Юнги. — Ты меня выгоняешь? — Пак посмотрел на него подозрительно. — Нет. Проверяю, останешься ли без оправдания. — Очень манипулятивно. — Учусь у худших. Чонгук тихо рассмеялся. Чимин бросил на него взгляд, затем забрал оружие, закрепил кобуры поверх спортивных брюк и только после этого почувствовал себя немного привычнее. Чужая футболка, домашняя одежда и катаны за спиной создавали странное сочетание. — Выглядишь как человек, которого разбудили во время отпуска и заставили убивать, — заметил Тэхён. — Почти точное описание. — Ты не уйдёшь, — Джей смотрел на Чимина. — С чего решил? — Тень здесь. Ёнхо здесь. Чонгук здесь. — Первые двое ещё можно обсуждать, — Пак поднял палец. — А Чонгук? — Особенно. — Очень обидно, — настоящий Паук скрестил руки на груди. — Переживёшь. — К сожалению? Чимин замер, услышав собственную привычную реплику из чужого рта: — Ты делаешь это специально? — Учусь у худших. — Всё. Команда испорчена окончательно. Джей едва заметно улыбнулся. Улыбка была похожа на Чонгука, но не полностью. Немного осторожнее, будто система только училась использовать лицо не для имитации, а для собственной реакции. Чимин отвёл взгляд первым. Обсуждение архива продолжалось почти два часа. «Эхо» содержало данные не только по Паку и Чонгуку. Восс создавала поведенческие модели десятков людей: бывших объектов, сотрудников, военных, потенциальных заказчиков и тех, кого планировала использовать как инструменты контроля. В каждом досье находились реакции на угрозы, привязанности, болевые стимулы, привычки и предполагаемые точки давления. Несколько моделей уже применяли на живых пациентах, заставляя их взаимодействовать с копиями близких людей или видеть записи, созданные для разрушения доверия. Пятеро спасённых из госпиталя были не случайными пациентами. Двое раньше работали в Asterion и попытались уйти. Один оказался родственником пропавшего объекта, ещё двое — людьми с редкими нейронными особенностями. Их держали подключёнными месяцами, заставляя переживать искусственные ситуации снова и снова, пока реакция не становилась удобной для прогнозирования. — Она не просто изучает решения, — сказал Намджун. — Она пытается уменьшить человека до набора повторяемых ответов. — Потому что тогда не нужно признавать выбор, — произнёс Чимин. — Если всё можно предсказать, никто не виноват. Ни объект, который убивает, ни тот, кто нажимает кнопку. — Ты не веришь, — Юнги посмотрел на него. — Нет. — Но боишься, что она права насчёт тебя. — Очень ненавижу людей, которые сегодня решили видеть насквозь, — Пак стиснул челюсть. Чонгук не вмешивался, но взгляд оставался рядом. — Я открыл дверь из-за собаки, — продолжил Чимин после короткой паузы. — Пошёл за ребёнком. Вернулся к Паучку. Восс всё это предсказала. — Но не предсказала четвёртый путь, — сказал Намджун. — Это была тактика. — Твоя. — Всё равно внутри модели. — Любая модель расширяется после новых данных, — ответил Джун. — Это не значит, что выбор отсутствует. Только что некоторые черты устойчивы. — Например, твоя неспособность оставить ребёнка, — добавил Чонгук. — Или твоя неспособность не лезть под пули. — Значит, оба предсказуемые. — Иногда. — Но сегодня ты мог пойти за Восс, — сказал Паук. — Модель ждала именно этого. Ты повернулся к нам. — Потому что у тебя были проблемы. — Да. Но она не знала, что именно ты спросишь, чтобы отличить меня. — В итоге ответил не на вопрос о прошлом. — Потому что сам изменил правило. Чимин посмотрел на него. Восс действительно подготовила тест, основанный на собранных данных. Но момент решения всё равно принадлежал ему. Он мог спросить любую фразу, выстрелить наугад, броситься за целью или позволить настоящему Чонгуку проиграть копии. Вместо этого выбрал вопрос о настоящем, потому что понял: прошлое уже украли и превратили в архив, а происходящее сейчас ещё не успели забрать. — Ненавижу, когда ты звучишь убедительно, — сказал Пак. — Значит, получилось. — Не радуйся. — Плечи? — Лицо. Чонгук улыбнулся. После обсуждения Сокджин потребовал, чтобы все сделали перерыв. Юнги отправили обратно отдыхать, Тэхён пошёл с ним, хотя Мин продолжал утверждать, что не нуждается в сопровождении. Намджун остался с Джеем, Хосок занялся спасёнными пациентами, а Чонгук с Чимином снова оказались в коридоре возле комнаты Тени. Пак прислонился к стене и несколько секунд молчал. — Ты назвал его Джеем, — сказал Чонгук. — Временно. — Конечно. — И это не значит, что доверяю. — Знаю. — Он может попытаться занять твоё место. — Не сможет. — Почему так уверен? — Потому что ты уже отличил, — Чонгук посмотрел на него. — Один раз. — И потому что место человека не определяется лицом. — Очень правильный ответ, — Пак тихо усмехнулся. — А твой? — Я не хочу смотреть на него и видеть тебя. — Тогда не обязан. — Но если отвернусь, буду обращаться так же, как «Лазарь» со мной. — Нет. — Почему? — Потому что можешь установить границы и всё равно признать его существование. Не обязан становиться другом или доверять. — Очень легко тебе говорить. У него твоё лицо, — Чимин опустил взгляд на собственные руки. — Именно поэтому понимаю, что неприятно. — Тебе не неприятно? Чонгук задумался: — Неприятно. Странно. Иногда хочется потребовать снять лицо. — Звучит разумно. — Но он не выбирал. — И снова. — Да. — Если начнёт флиртовать со мной, я его выключу, — Пак выдохнул и посмотрел в сторону комнаты, где оставался Джей. — Ревность? — Защита авторского права. — А если я начну? — Ты уже, — Чимин повернул голову. — И? — Пока допускается. — Щедро. Тень тихо заскулила, и Пак вошёл к ней. Собака уже могла приподнять заднюю часть тела на несколько сантиметров, хотя лапы ещё дрожали. Увидев Чимина, она попыталась повторить. — Не надо, — сказал он сразу, опускаясь рядом. — Никто не ждёт от тебя героических достижений. — Иронично, — Чонгук сел с другой стороны кушетки. — Что? — Ты говоришь ей то, что сам не слушаешь. — Я значительно умнее собаки. Тень посмотрела на него и тихо фыркнула. — Она не согласна, — заметил Паук. — Предательница. Собака снова попыталась подняться. Дэдпул положил ладонь под грудь, поддерживая, а Чонгук осторожно удержал конструкцию возле задних лап. Вместе они помогли Тени встать на несколько секунд. Ноги дрожали, одна почти не касалась поверхности, но собака всё-таки удержалась, тяжело дыша и опираясь на руку Пака. — Вот так, — тихо сказал Чимин. — Не спеши. Тень посмотрела на него и лизнула запястье. Пак замер. — Это благодарность, — сказал Чонгук. — Это слюни. — Очень материальная форма. — Значит, принимаю. Собака снова легла, уставшая, но довольная. Чимин продолжал держать ладонь возле её морды, а Чонгук наблюдал за тем, как мягко меняется его лицо без маски. В обычной одежде, с растрёпанными светлыми волосами и Тенью возле колена Пак выглядел совсем не как человек, способный несколько часов назад прострелить Хану обе конечности. Но Чонгук не забывал. Эти две части не отменяли друг друга. — Что? — спросил Чимин, заметив взгляд. — Думаю. — Опасно. — О кафе. — Ещё опаснее. — Там мы сидели напротив и не знали, что уже целовались. — Ты не знал. Я прекрасно помнил, — Пак тихо рассмеялся. — Нечестное преимущество. — Я предупреждал, что профессионально вру. — Ты почти не врал. Просто не сказал. — Очень юридически удобное оправдание. — Значит, первое свидание было до кафе или в кафе? — Ты сейчас всерьёз классифицируешь? — Чимин медленно повернул голову. — Да. — На крыше был почти-поцелуй. — Потом в убежище настоящий. — Но без ужина. — В кафе был кофе и чизкейк. — Значит, первое официальное. — Тогда ты знал, а я нет. — Ещё романтичнее. — Нужно повторить честно, — Чонгук улыбнулся. Пак замер. — Что именно? — Кафе. Без костюмов. Оба знаем, кто перед нами. — Это приглашение? — Да. — Не оплата? — Нет. — Не благодарность? — Нет. — Не попытка заманить меня в социально приемлемые отношения? — Не знаю, насколько они будут приемлемыми. — Хороший ответ, — угол губ Чимина дрогнул. — Значит, согласен? — Когда? — Пак посмотрел на Тень, будто собака могла предоставить юридическую консультацию. — После того, как Джин разрешит выйти. — Он не мой отец. — Он врач. — Ещё хуже. — Сегодня ночью? — Очень быстро. — Кафе круглосуточное. — Автомат всё ещё сломан. — Возьмём у бариста. — Очередь из одного человека и половины терпения. — Значит, в полночь? — Чонгук тихо рассмеялся, узнавая фразу. Чимин долго делал вид, что размышляет исключительно о расписании, рисках и качестве кофе: — Возможно. — Это «да»? — У детей отвратительная логика. — Я не ребёнок. — Иногда спорно. — Чимин. — Хорошо. В полночь. — Я зайду? Пак сразу напрягся. Чонгук заметил. — Или встретимся там. — Там. — Хорошо. Никаких вопросов об адресе, сопровождения и попытки снова приехать к двери. Чонгук просто принял границу. Пак кивнул. — И не опаздывай. — Ты пришёл в прошлый раз раньше. — Потому что не знал, что это свидание. — А теперь знаешь. — Именно поэтому могу передумать. — Маяк? — Не используй, — Чимин коснулся устройства. — Не буду. — И камеры кафе не проверяй. — Не стану. — Очень подозрительно правильный. — Знаю. — Снова. К полуночи Сокджин действительно позволил им выйти, но только после повторного осмотра, нового списка ограничений и обещания не патрулировать. Чимин согласился подозрительно быстро, потому что не считал поездку в кафе физической нагрузкой. Чонгук переоделся в обычную одежду и ушёл первым, чтобы не превращать их совместный выход из комплекса в зрелище для всей команды. Пак задержался ещё на двадцать минут, проверил Тень, убедился, что Ёнхо спит, и несколько раз посмотрел на включённый маяк. Потом выключил его. Не из-за желания исчезнуть. Потому что Чонгук обещал не следить. И Чимин хотел проверить, каково это — идти навстречу человеку, зная, что тот не контролирует каждый шаг. Кафе выглядело почти так же, как прошлой ночью. Вывеска всё ещё мигала, за стойкой работала та же официантка, а сломанный автомат теперь украшала табличка «НЕ ТРОГАТЬ», написанная красным маркером. За дальним столом сидели двое водителей, возле окна девушка печатала что-то на ноутбуке, а из колонок звучала тихая музыка. Чонгук уже ждал. Он выбрал тот же столик у окна и сидел без капюшона, в чёрной куртке и светлой футболке, держа перед собой две чашки кофе. Увидев Чимина, поднялся. Пак остановился у входа. Несколько секунд они просто смотрели друг на друга. Теперь Чонгук знал светлые волосы, кольца, старые шрамы и настоящий голос. Чимин знал, что перед ним не случайный Чон из кафе, а человек, который носит красно-синюю маску, останавливает его пули и всё равно садится рядом после каждого конфликта. Официантка узнала обоих и устало произнесла: — Ваш не-друг уже заказал. — Очень быстро повысил статус? — Чимин подошёл к столу. — Пока формулировка не изменилась, — ответил Чонгук. — Обидно. — Можешь предложить другую. Пак снял куртку и сел напротив. На нём была тёмная рубашка с мягким воротом, скрывавшая большую часть шрамов на шее, но не полностью. Перебинтованная рука лежала на столе, на пальцах блестели кольца. — Ты пришёл, — сказал Чонгук. — Я обещал. — Нет. Согласился. — Не разрушай мою репутацию. — Тогда спасибо. — Оплата, — Чимин сразу поднял палец. — Кофе уже перед тобой. — Хорошо. Долг закрыт. Чонгук подвинул чашку. Двойной американо, без сахара. Пак сделал глоток и одобрительно кивнул. — Значительно лучше автоматной бурды. — Я попросил бариста. — Очень взрослое решение. — Учусь. — У худших. — Знаю. Чимин тихо усмехнулся, но на этот раз не стал возмущаться украденному слову. Некоторое время они просто пили кофе. В прошлую ночь молчание между ними было наполнено осторожным любопытством. Сейчас — знанием, которое всё ещё требовалось расположить внутри новой реальности. Чонгук видел перед собой Чимина и не пытался искать Дэдпула в каждом движении, хотя узнавал его постоянно: в том, как Пак крутил кольцо, уходя от серьёзного ответа; в ленивой усмешке; в мгновенной оценке всех выходов; в привычке держать раненую руку ближе к телу. Чимин, в свою очередь, замечал Паука в том, как Чонгук следил за дверью, машинально ловил падающую салфетку и время от времени проверял отражение улицы в окне. — Значит, — сказал Пак, поставив чашку, — теперь можно официально представиться. — Чон Чонгук, — Чонгук чуть улыбнулся. — Очень приятно. Пак Чимин. Они не протянули руки. Это выглядело бы слишком формально после всего, что уже произошло между ними. — Чем занимаешься? — спросил Чимин с серьёзным выражением. — Подрабатываю. Ночью, днём, как получится. — Очень подозрительно. Ты случайно не супергерой? — А ты не преступник? — Иногда, — Пак задумался. — Честнее, чем в прошлый раз. — Ты уже знаешь ответ. — Всё равно хотел услышать. — А я хотел услышать, как ты снова врёшь про подработку. — Фотографирую иногда. Помогаю в мастерской. Учусь, когда получается, — Чонгук сделал глоток кофе. — Вот это уже новая информация. — Ты не спрашивал серьёзно. — А сейчас? — Сейчас да. — Я выполняю контракты, — Чимин медленно провёл пальцем по краю чашки. — Знаю. — Иногда работаю охраной, если клиент платит достаточно. Достаю вещи, людей или информацию. Могу найти пропавшего, если он ещё жив, и устранить того, кто не должен оставаться. — Последняя часть мне не нравится. — Я знаю. — Но ты сказал честно. — У нас официальное свидание. Требует небольшой доли правды. — Значит, всё-таки свидание? — Чонгук поднял брови. Пак замер, осознав собственную формулировку: — Возможно. — Это «да»? — Не используй детскую логику. Чонгук улыбнулся шире. Официантка принесла чизкейк и поставила в центр стола. — Один на двоих, — сказала она. — В прошлый раз всё равно ели из одной тарелки. — Он украл половину, — сообщил Чонгук. — Клевета, — возмутился Чимин. — Я заказал. — Но сказал, что мой. — В эмоциональном смысле. — Теперь вы друзья? — женщина устало посмотрела на них. Оба замолчали. Чимин первым взглянул на Чонгука. — Сложный вопрос. — Тогда снова не-друзья? — Уже слишком поздно, — ответил Паук. Официантка пожала плечами и ушла. Пак взял вилку. — «Слишком поздно» звучит опасно. — Ты уже знаешь моё имя, лицо и где находится убежище. — Ты знаешь мой адрес. — И не использую. — Уже использовал один раз. — Да. — Всё ещё злюсь. — Знаю. — Но кофе принёс. — Манипуляция. — Работает. — Немного? — Не наглей. Они разделили чизкейк. Чимин ел здоровой рукой, а Чонгук подвинул тарелку ближе, как в прошлую ночь. На этот раз Пак сразу заметил и не стал делать вид, будто это исключительно вопрос удобства. — Ты всегда так? — спросил он. — Как? — Подвигаешь вещи, замечаешь повреждения, остаёшься в кресле до пробуждения. — Не со всеми. — Опасная формулировка. — Ты сам начал. — Я тоже не со всеми останавливаюсь возле собак, — Чимин опустил взгляд к вилке. — Знаю. — И детей. — Знаю. — И не возвращаюсь за каждым человеком. — Знаю. — Ты действительно не делаешь из этого доказательство, что я хороший, — Пак посмотрел на него. — Нет. — Почему? — Потому что ты просил не делать. И потому что видел Хана. — Что именно? — Ты хотел его убить. Не только из-за информации или опасности. Хотел, чтобы он перестал существовать за то, что сделал с тобой. — И считаешь плохим? — Считаю понятным. Чимин напрягся. — Но не правильным, — продолжил Чонгук. — Поэтому остановил. — Хороший ответ, — Пак медленно выдохнул. — Ты хотел другой? — Боялся, что скажешь, будто я на самом деле не убил бы. — Убил бы. — Да. — И всё равно оставил живым сегодня. — Не превращай в правило. — Не буду. — А если завтра? — Чимин взял ещё кусочек чизкейка. — Завтра снова попробую остановить. — Очень утомительно. — Для обоих. — И ты всё равно здесь. — Да. — Почему? Чонгук не ответил сразу. За окном медленно ехал ночной автобус, отражения фар скользили по стеклу и на секунду освещали лицо Пака. — Потому что в кафе я разговаривал с человеком, который не знал, что я Паук, но всё равно сказал, что тем, кто пытается вытянуть весь мир, нужен кто-то, напоминающий им, что они не обязаны делать это одни. Чимин замер. — Я говорил в общем. — Конечно. — И не предлагал себя. — Знаю. — Тогда почему? — Потому что хочу быть этим человеком для тебя иногда. — Очень опасно, — Пак отвёл взгляд к окну. — Да. — Я могу не позволить. — Тогда не буду лезть. — Ложь. — Хорошо. Попробую не лезть. — Чуть честнее. — А ты почему пришёл? — Чонгук улыбнулся. Чимин долго молчал, хотя обычно нашёл бы шутку за секунду. Он мог сказать про кофе, чизкейк, долг или желание проверить автомат. Но Чонгук уже знал все способы ухода. — Потому что хотел увидеть, как ты будешь смотреть, зная, кто я, — сказал Пак наконец. — И? — Смотришь почти так же. — Разочарован? — Нет. — Тогда что? — Непривычно, — Чимин провёл пальцами по старому шраму у брови. — Я вижу Чимина. — И Дэдпула. — Да. — Одновременно? — Да. — Очень амбициозно, — Пак усмехнулся. — Ты сам сказал, что это один человек. — Говорить проще, чем позволять видеть. — Я не тороплю. — Знаю. — Это помогает? — Очень раздражает. Чонгук тихо рассмеялся. Они оставались в кафе почти до двух часов ночи. Говорили о вещах, которые раньше казались невозможными рядом с костюмами: о еде, которую Чимин умеет готовить, но редко делает из-за отсутствия терпения; о музыке, которую Чонгук включает во время ремонта оборудования; о том, как Пак однажды украл машину и вернул владельцу с полным баком, потому что тот случайно оставил на заднем сиденье детское кресло; о том, как Чонгук впервые понял, что паутина растворяется быстрее на дешёвой синтетике, и упал вместе с рекламным баннером прямо в мусорный контейнер. Чимин смеялся так громко, что официантка попросила быть тише. — И ты после этого называешь меня катастрофой? — спросил он, вытирая выступившую слезу. — Никто не видел. — Теперь я видел в голове. Достаточно. — Это было много лет назад. — Никогда не устареет. — Тогда расскажи что-нибудь хуже. Пак задумался: — Однажды я пытался скрыться от охраны в грузовике с замороженной рыбой. — И? — Регенерация не защищает от запаха. — Сколько пришлось отмываться? — Три дня. И сжечь куртку. — Это всё? — Чонгук рассмеялся. — Охрана всё равно нашла по запаху. — Теперь лучше. Чем обычнее становился разговор, тем сильнее Чимин чувствовал странность. Он не привык проводить время без цели. Без контракта, угрозы, информации или необходимости выяснить, кто за кем следит. Даже на крыше с пиццей между ними всегда оставалось задание, «Лазарь» или спор о границах. Здесь ничего не требовалось. Можно было просто сидеть, пить кофе и говорить глупости. Это пугало. Потому что нравилось. Когда часы приблизились к половине третьего, Чонгук оплатил счёт прежде, чем Пак успел возразить. — Я должен был, — сказал Чимин. — Почему? — Ты платил в прошлый раз. — Счёт был разделён. — Но кофе сегодня твой. — Тогда в следующий раз ты. — Следующий? — Пак медленно поднял взгляд. — Возможно. — Это значит «да»? — У детей отвратительная логика. Чимин усмехнулся. Они вышли вместе. Дождя не было, но воздух оставался влажным, а мокрый асфальт отражал свет вывески. У автобусной остановки никого не оказалось, улица была почти пустой. Чонгук сунул руки в карманы куртки. — Тебя проводить? — Нет, — Пак сразу напрягся. — Хорошо. — И всё? — Слишком лёгкое согласие снова заставило его остановиться. — Ты не хочешь, чтобы я знал маршрут. — Знаешь адрес. — Но не обязан каждый раз использовать. — Маяк выключен, — Чимин посмотрел на него. — Заметил. — Проверял? — Приложение сообщило, что сигнал пропал. Я не открывал карту. — Почему? — Ты попросил не использовать. Пак медленно кивнул. Это было маленькое доказательство, которое Чонгук даже не пытался превратить в заслугу. — Я могу написать, когда дойду, — сказал Чимин. Слова вырвались прежде, чем он успел оценить, насколько они похожи на обещание. — Хорошо, — Чонгук не улыбнулся слишком заметно. — Только чтобы ты не приехал снова с кофе и нарушением границ. — Конечно. — И это не значит, что обязан ждать. — Всё равно буду. — Очень раздражающий. — Знаю. Чимин тихо выдохнул и сделал шаг ближе: — Поцелуй? — спросил он. Без шутки. Без оплаты. Чонгук посмотрел на его губы, затем снова в глаза. — Да. Пак сам сократил расстояние. Поцелуй вышел мягким, немного холодным от ночного воздуха и совсем не похожим на те, что происходили перед операциями. Никакой спешки, скрытых камер и угрозы, что через несколько минут один из них окажется под огнём. Чимин положил здоровую ладонь на талию Чонгука, а Паук осторожно коснулся его бока, не приближаясь к шее. Они уже знали эти границы и не требовали повторения. Когда Пак отстранился, Чонгук остался совсем близко. — Это за кофе? — спросил он. — Нет. — За чизкейк? — Нет. — Тогда почему? — Потому что хотел, придурок, — Чимин посмотрел на него с раздражением, за которым уже невозможно было спрятать лёгкую улыбку. — Хорошая причина. — Ты уже говорил. — Всё ещё хорошая. Пак отступил, поправил ворот куртки и направился в сторону перекрёстка. Через несколько шагов обернулся: — Эй, Чон. — Что? — Чонгук поднял голову. — В следующий раз столик выбираю я. — Значит, будет следующий. — Возможно. — Это «да»? Чимин показал ему средний палец и пошёл дальше. Чонгук остался возле кафе, пока светловолосая фигура не скрылась за поворотом. Он не открыл карту, не проверил маяк и не попытался определить маршрут по городским камерам. Просто дождался сообщения. Оно пришло через двадцать три минуты.

«Дэд-заноза в моей заднице-Пул»

— Дошёл. Никто не напал, не похитил и не продал на органы. Можешь прекратить драматично стоять под вывеской. —

Чонгук посмотрел на кафе, затем на экран. — Откуда знаешь, что я ещё здесь? — Ответ появился почти сразу.

«Дэд-заноза в моей заднице-Пул»

— Ты предсказуемый. —

Чонгук улыбнулся. — Восс тоже так думала. — Пауза длилась чуть дольше.

«Дэд-заноза в моей заднице-Пул»

— Тогда скажем, что я просто тебя знаю. —

Чонгук перечитал сообщение дважды. — Спокойной ночи, Чимин. —

«Дэд-заноза в моей заднице-Пул»

— Спокойной ночи, Чонгук. —

На этот раз между именами не было масок, фильтров, неполной фамилии или игры в случайных людей. Они всё ещё знали друг о друге далеко не всё. Чимин не рассказал о большинстве шрамов, Чонгук не знал его настоящего прошлого до «Лазаря», а впереди оставались Восс, архивы, контракты и десятки конфликтов, в которых они снова окажутся по разные стороны одной линии. Один спокойный разговор не сделал их безопаснее, поцелуй не превратил Дэдпула в героя, а открытое лицо не отменило крови на его руках. Но двое незнакомцев из круглосуточного кафе больше не были незнакомцами. И впервые это не казалось Чимину ловушкой.