Бензиновые разводы

Гараж опустел ближе к четырём утра. Не сразу. Сначала ушли те, кто громче всех смеялся. Потом те, кто пил. Потом те, кто считал нужным ещё раз рассказать, как именно они сегодня кому-то разбили ебало, хотя никто не спрашивал. Минхо забрал остальных, бросив Чонгуку короткое: «Если что — звони». Никто не стал уточнять, что значит «если что». В их мире этим словом обозначалось всё. От разбитого носа до трупа. Потом хлопнула последняя дверь машины. Рёв двигателя растворился где-то за складами. И наступила тишина. Такая же, как всегда после драки. Сначала она была почти приятной. Уши ещё звенели от криков, ударов, металлического грохота, и тишина казалась спасением. Потом становилось слышно слишком много. Как капает вода из крана в углу. Как где-то остывает двигатель. Как трётся ткань о кожу, когда человек дышит. Как кровь капает на бетон. Кап. Пауза. Кап. Тэхён сидел на старом деревянном ящике у стены и смотрел на свои руки. Костяшки были разбиты. Правая ладонь распухла. На указательном пальце кожа лопнула, кровь уже засохла тёмной коркой. На левом запястье проступал синяк — чужие пальцы оставили его там ещё до драки. Тэхён не помнил, кто именно держал его. Да и не хотел помнить. На полу рядом валялся металлический ключ. Тот самый, которым он ударил одного из людей Намджуна. На нём осталась кровь. Тэхён смотрел на неё долго. Потом отвёл взгляд. — Дай руку. Он поднял голову. Чонгук стоял напротив. Сам выглядел не лучше. Губа разбита. На скуле расползался тёмный синяк. Куртка была порвана на плече, под ней футболка прилипла к боку. Он двигался осторожно — слишком осторожно для человека, который обычно делал всё резко. Тэхён посмотрел на его левую руку. — Ты сам себе обработай. — Я сказал, дай. — Я слышал. — Тогда чего сидишь? Тэхён протянул руку. Чонгук взял её. Пальцы у него были тёплые. Это было странно. Тэхён почему-то ожидал, что после всего случившегося руки у человека должны быть холодными. Как у мёртвого. Или как у него самого. Но Чонгук был живой. Слишком живой. Он сидел напротив, хмурился, когда промывал разбитые костяшки Тэхёна, и ругался себе под нос, если тот дёргался. — Не щиплет? — Нет. Чонгук поднял на него взгляд. — Врёшь. — Привычка. Чонгук хмыкнул. Промокнул кровь ватой. Тэхён смотрел на его лицо. Теперь, когда вокруг никого не было, Чонгук выглядел старше. Не по возрасту. По усталости. В свете единственной лампы над верстаком лицо казалось жёстче. Тени под глазами глубже. На виске засохла кровь, и Тэхён вдруг подумал, что она может быть не его. — Ты весь в крови, — сказал он. — Вижу. — Я могу… — Нет. — Я даже не сказал. — Ты хотел предложить обработать мне лицо. Тэхён замолчал. Чонгук закончил с его рукой, бросил использованный бинт в сторону. — Теперь ты. — Что я? — Обработай меня. — Ты же сказал нет. — Я передумал. Тэхён посмотрел на него. — Ты ебанутый? — Да. И впервые за последние несколько часов Тэхён почти улыбнулся. Почти. Улыбка исчезла так быстро, что он сам не понял, была ли она вообще. Он взял аптечку. Сел ближе. Чонгук не двигался, пока Тэхён промывал ему рассечённую бровь. Только иногда морщился, когда антисептик попадал в открытую кожу. — Не дёргайся. — Я не дёргаюсь. — Дёргаешься. — Тогда не тыкай мне в глаз. — Я не тыкаю. — Тыкаешь. Тэхён посмотрел на него. — Заткнись. Чонгук замолчал. На несколько секунд. — Ты мне сейчас рот заткнул? Тэхён фыркнул. — Блядь, Чонгук. — Что? — Ничего. Он снова опустил взгляд. И тогда заметил. Почему раньше не обращал внимание? На стене за спиной Чонгука стояла фотография. Старая. В дешёвой деревянной рамке. Тэхён видел её раньше. Несколько раз. Но никогда не рассматривал. Сейчас почему-то посмотрел. На фотографии были двое. Чонгук. И Намджун. Молодые. Слишком молодые. Настолько, что Тэхён не сразу узнал брата. Намджун стоял, прислонившись к мотоциклу, и улыбался. По-настоящему. Не той улыбкой, которую Тэхён видел последние годы — кривой, усталой, появлявшейся только после алкоголя. Здесь он был другим. Живым. Рядом стоял Чонгук. Ещё почти мальчишка. Волосы длиннее. Лицо мягче. На губах — такая же редкая улыбка Они держались за плечи. Как братья. Тэхён замер. Чонгук заметил. Он даже не повернул голову. Просто перестал дышать на секунду. — Это… — Да. Одно слово. Тэхён медленно опустил ватный диск. — Вы были друзьями? Чонгук посмотрел на фотографию. — Были. — Давно? — Очень. Тэхён снова посмотрел на снимок. — Вы там счастливые. Чонгук усмехнулся. Не весело. — Мы и были счастливыми. Тишина. Тэхён ждал. Чонгук ничего не говорил. Тогда он снова поднял руку и продолжил обрабатывать его бровь. — Почему вы стали врагами? Чонгук не ответил. Тэхён не повторил вопрос. Он уже понял, что Чонгук заговорит только тогда, когда захочет. Если захочет. Минуты проходили. За воротами проехала машина. Свет фар на секунду прорезал гараж, скользнул по стенам, по инструментам, по фотографии. Чонгук смотрел на неё. Потом протянул руку. Снял рамку со стены. Перевернул фотографией вниз. Тэхён ничего не сказал. Чонгук положил её на верстак. Не убрал. Просто перевернул. — Я не должен тебе это рассказывать. — Тогда не рассказывай. — Но ты всё равно однажды спросишь. — Возможно. Чонгук сел на край верстака. Тэхён остался напротив. Между ними было несколько метров. И почему-то казалось — километры. — Её звали Мэй. Тэхён не шевельнулся. Чонгук смотрел куда-то в сторону. — Не спрашивай фамилию. — Я не буду. — Она была… — он замолчал. — Нормальная. Тэхён впервые увидел, как Чонгук ищет слова. Не потому, что не знает их. Потому что каждое слишком больное. — Она смеялась громко. Бесила этим. Могла сидеть в комнате и смеяться над какой-нибудь хуйнёй минут десять. Я говорил ей, что она идиотка. Она говорила, что я мудак. Тэхён слушал. — Вы встречались? Чонгук кивнул. — Да. Пауза. — А Намджун? Чонгук посмотрел на него. И Тэхён сразу понял. — Он тоже. Это не было вопросом. Чонгук отвёл взгляд. — Да. Гараж снова стал слишком тихим. Тэхён почувствовал, как внутри что-то неприятно сжалось. — Она была с вами обоими? — Да. — Вы знали? — Нет. Чонгук усмехнулся. Коротко. Безрадостно. — Никто не знал. Он провёл ладонью по лицу. — Она умела разделять людей. Одному говорила одно. Другому — другое. Намджун думал, что я для неё никто. Я думал, что Намджун для неё никто. — А она? — А она была с нами обоими. Тэхён смотрел на него. — Как вы узнали? Чонгук замолчал. Пальцы сжались. — Она умерла. Тэхён не сразу понял. Слова прозвучали слишком просто. Умерла. Как будто это было что-то обычное. Как будто люди просто умирают, а потом ты убираешь их вещи и живёшь дальше. — Как? Чонгук посмотрел на него. — Авария. Тэхён ничего не сказал. Чонгук продолжил: — Ночью. Дождь. Дорога мокрая. Она ехала к Намджуну. Он сглотнул. — Я думал, что она едет ко мне. Тэхён опустил взгляд. Чонгук продолжал говорить, будто теперь уже не мог остановиться. — Она позвонила мне перед этим. Сказала, что нам надо поговорить. Я был зол. Не приехал. Сказал, что если ей есть что сказать — пусть говорит завтра. Пауза. — Завтра не наступило. Тэхён почувствовал холод. Не в гараже. Внутри. — А Намджун? — Он тоже не приехал. — Почему? Чонгук усмехнулся. — Потому что она сказала ему то же самое. Он посмотрел на свои руки. — Два идиота. Два взрослых мужика. Оба думали, что она позвонила именно им. Оба решили, что могут поговорить завтра. Тэхён молчал. — Когда я узнал… — Чонгук замолчал. Долго. Слишком долго. Тэхён не торопил. — Я приехал в больницу. Голос стал тише. — Намджун уже был там. Тэхён почувствовал, как сердце сжалось. — Она была жива? Чонгук кивнул. — Да. И это «да» прозвучало страшнее любого «нет». — Мы сидели в коридоре. Чонгук посмотрел в пустоту. — Я слева. Он справа. Тэхён представил это. Двое мужчин. Одна женщина. Коридор больницы. Запах антисептика. Белый свет. — Мы ещё не знали. — Чего? Чонгук посмотрел на него. — Что она была с нами обоими. Пауза. — Узнали, когда нашли её телефон. Тэхён не перебивал. — Сообщения. Фотографии. Всё. Чонгук усмехнулся. — Знаешь, что самое смешное? Тэхён покачал головой. — Она называла нас одинаково. — Как? — «Мой человек». Он замолчал. — Намджуну она писала, что я для неё никто. Мне — что Намджун для неё никто. Чонгук опустил голову. — А потом она умерла. Тэхён не знал, что сказать. Поэтому просто сидел. Чонгук тоже. Время тянулось. Где-то за стеной проехал поезд. Звук прошёл через бетон, низкий, вибрирующий. — Что было потом? Чонгук долго смотрел на пол. — Мы подрались. — С Намджуном? — Да. — Из-за неё? — Из-за всего. Он поднял голову. — Потому что каждый думал, что другой виноват. Тэхён почувствовал неприятное предчувствие. — Виноват в чём? Чонгук посмотрел ему прямо в глаза. — В том, что она умерла. Тишина. — Я винил его. Пауза. — Он винил меня. Чонгук сжал пальцы. — Потом мы оба начали винить себя. Тэхён смотрел на него. — Но это не помогло. — Нет. — Поэтому вы стали врагами? — Не сразу. Чонгук встал. Подошёл к фотографии. Взял её. Провёл большим пальцем по деревянной рамке. — Сначала мы пытались жить. Он усмехнулся. — Очень смешно звучит, да? Тэхён не ответил. — Пытались. Работали. Гоняли. Пили. Трахались. Делали вид, что нам похуй. Он перевернул фотографию. Посмотрел на себя и Намджуна. — Потом я понял, что он продолжает жить так, будто ничего не случилось. — А он? — Он думал то же самое обо мне. Тэхён тихо спросил: — И кто первый начал? Чонгук посмотрел на него. — Что? — Вражду. Чонгук улыбнулся. На этот раз совсем без юмора. — Вот в этом и проблема. Он положил фотографию обратно. Лицом вниз. — Мы оба думаем, что первый был другой. Тэхён молчал. Чонгук вернулся на место. Сел напротив. — Он забрал у меня кое-что. — Что? — Неважно. Тэхён не стал давить. Чонгук посмотрел на него. — И я забрал у него. — Что? — То же самое. Тэхён нахмурился. — Вы друг у друга что-то забрали? — Да. — Что? Чонгук долго молчал. Но решился сказать: — Доверие. Тэхён опустил глаза. Понял. Впервые — действительно понял. Это не было обычной враждой. Не из-за денег. Не из-за территории. Не из-за гонок. Они просто когда-то были двумя людьми, которые знали друг друга слишком хорошо. А потом один человек умер. И оба остались живы. Иногда этого достаточно, чтобы ненавидеть друг друга всю жизнь. — Ты думаешь, это из-за неё ты боишься отношений? Чонгук посмотрел на него. Тэхён пожал плечами. — Я не знаю. — Ты сам спросил. — Да. Чонгук вытер кровь с губы тыльной стороной ладони. — Я боюсь не отношений. — А чего? — Потерь. Одно слово. И вдруг стало понятно всё. Не Намджун. Не Мартинес. Не гонки. Не люди, которые могут увидеть их вместе. Не то, что кто-то узнает про Тэхёна. Не то, что кто-то будет смеяться. Чонгук боялся совсем другого. Тэхён сидел напротив него, живой. Дышал. Смотрел. И Чонгук боялся однажды открыть глаза и обнаружить, что этого больше нет. — Поэтому ты всё время смотришь на меня так? Чонгук нахмурился. — Как? — Будто я сейчас исчезну. Чонгук ничего не ответил. Тэхён смотрел на него. — Ты боишься, что я уйду? — Нет. — Умру? Чонгук резко поднял взгляд. Тэхён пожалел о вопросе. Слишком поздно. — Да. Мы мало знакомы, но я к тебе...Привязан. Прямо. Без попытки скрыть. — Я боюсь, что ты умрёшь. Исчезнешь. Тэхён застыл. Чонгук отвёл взгляд. — Вот и всё. — Из-за того, что было с ней? — Не только. — Тогда из-за чего? Чонгук долго молчал. Потом сказал: — Из-за тебя. Тэхён не понял. — Что? Чонгук посмотрел ему в глаза. — Ты думаешь, я боюсь, что нас увидят? Что Намджун приедет снова? Он усмехнулся. — Нет. Пауза. — Я боюсь, что ты умрёшь. Тэхён перестал дышать. — Как она. Голос Чонгука стал почти неслышным. — Что я снова буду сидеть в коридоре больницы и ждать. Тэхён смотрел на него. Чонгук продолжил: — И мне скажут: «Мы ничего не смогли сделать». Тишина. Тэхён опустил взгляд. На бетон. На свои разбитые костяшки. На кровь. На всё то дерьмо, которое они уже успели сделать друг другу и себе. — Чонгук. — Что? — Я не она. Чонгук закрыл глаза. — Я знаю. — Тогда почему ты всё время смотришь на меня так, будто я сейчас умру? Чонгук открыл глаза. — Потому что ты ведёшь себя так, будто хочешь. Тэхён замолчал. Попал. Чонгук смотрел на него спокойно. Не обвинял. Это было хуже. — Ты не понимаешь, — сказал он. — Я видел тебя в больнице. Тэхён нахмурился. — Когда? — После передоза. Тэхён отвёл взгляд. Он помнил. Плохо. Белый потолок. Голоса. Чимин. Чонгук. — Ты был без сознания почти сутки. Тэхён молчал. — Я сидел рядом. — Зачем? Чонгук. Зачем? Чонгук усмехнулся. — Не знаю. — Ты мог уйти. — Мог. — Но не ушёл. — Нет. Тэхён смотрел на него. Чонгук тоже. И вдруг Тэхён понял, что именно пугает его больше всего. Не то, что Чонгук мог его потерять. А то, что Чонгук мог его выбрать. Несмотря на всё. Несмотря на то, кем он был. Несмотря на то, что знал. Тэхён сглотнул. — Почему ты со мной, Гуки? Чонгук нахмурился. — Что? — Почему ты со мной? — Тэхён… — Я спрашиваю серьёзно. Чонгук молчал. Тэхён впервые за весь вечер говорил прямо. — Почему? Он посмотрел ему в глаза. — Я наркоман. Чонгук ничего не сказал. — Я шлюха. Чонгук дёрнулся едва заметно. Тэхён усмехнулся. — Ты можешь найти кого-то нормального. — Я не хочу нормального. Тэхён замер. Чонгук смотрел на него. Прямо. Без жалости. Без отвращения. — Я хочу тебя. У Тэхёна перехватило дыхание. Он отвёл взгляд. — Это не ответ. Чонгук молчал несколько секунд. Потом сказал: — Это единственный, который у меня есть. Тэхён закрыл глаза. Внутри было странно. Не тепло. До тепла было ещё слишком далеко. Но и пусто уже не было. Там что-то появилось. Маленькое. Живое. Опасное. Он ненавидел такие вещи. Потому что всё живое когда-нибудь умирает. — Не говори так. — Как? — Будто я тебе нужен. Чонгук нахмурился. — Ты мне нужен. — Вот именно. Тэхён встал. Слишком резко. Голова закружилась. Чонгук мгновенно поднялся следом, схватил его за локоть. — Тише. — Не трогай. — Тэхён. — Я сказал, не трогай. Чонгук отпустил. Сразу. И это почему-то было хуже, чем если бы не отпустил. Тэхён отошёл к воротам. Положил ладонь на холодный металл. За ними был город. Серый. Грязный. Ночной. Тот же самый. — Я не умею быть нужным, — сказал он тихо. Чонгук ничего не ответил. — Я умею быть удобным. Пауза. — Удобных не теряют. Чонгук стоял позади. Молчал. Тэхён продолжил: — Если человек тебе не нужен, его не страшно потерять. — А если нужен? Тэхён закрыл глаза. — Тогда страшно. Чонгук подошёл ближе. Но не коснулся. Просто встал рядом. — Поэтому я боюсь. Тэхён повернул голову. — Чего? — Что ты мне нужен. Они смотрели друг на друга. Долго. Слишком долго. Потом Чонгук отвернулся. — Иди спать. Тэхён тихо усмехнулся. — Мы только что поговорили о смерти, а ты говоришь мне идти спать. — Да. — Романтично. — Я не романтичный. — Заметил. Чонгук снова хмыкнул. И Тэхён вдруг подумал, что, возможно, это и есть их способ выживать. Говорить о смерти. А потом спорить о том, кто кому обработает бровь. Шутить. Курить. Чинить мотоциклы. Делать вид, что завтра обязательно наступит. Хотя оба знали: иногда не наступает. *** Тэхён не спал. Лежал на диване в подсобке, смотрел в потолок. Чонгук был в основной части гаража. Там иногда что-то звенело. Он убирал. Всегда убирал после драки. Словно если отмыть кровь с бетона, можно стереть саму драку. Тэхён перевернулся на бок. Закрыл глаза. Перед ним снова появилась фотография. Чонгук. Намджун. Два молодых человека, которые ещё не знали, что станут врагами. И девушка, которая умрёт. Тэхён думал о том, что Чонгук сказал. «Я хочу тебя». Эти слова не укладывались в голове. Не потому, что Тэхён не верил. Наоборот. Потому что верил. И это было страшно. Он привык к людям, которые хотели его тело. Которые платили. Которые приходили ночью. Которые уходили утром. К людям, которым было всё равно, как его зовут. Чонгук был первым, кто хотел его самого. Тэхён не знал, что с этим делать. *** — Ты не спишь? Тэхён открыл глаза. Чонгук стоял в дверях подсобки. — Нет. — Я заметил. — Ты тоже не спишь. — Я знаю. Тэхён сел. Чонгук вошёл. В руках у него была фотография. Тэхён посмотрел. — Ты её убрал? — Нет. — Почему? Чонгук посмотрел на рамку. — Не знаю. Он сел на край дивана. — Иногда думаю, что надо было выкинуть. — А не выкинул. — Нет. — Почему? Чонгук пожал плечами. — Потому что если выкинуть, это будет выглядеть так, будто ничего не было. Тэхён замолчал. — А было? Чонгук посмотрел на него. — Что? — Счастье. Чонгук долго молчал. — Было. — И ты его помнишь? — Каждый день. Тэхён опустил взгляд. — Это плохо? — Что? — Помнить. Чонгук посмотрел на фотографию. — Иногда. Он перевернул её лицом вверх. На секунду. Потом снова вниз. — Но хуже забыть. Тэхён не знал, что ответить. Чонгук встал. Уже у двери остановился. — Тэхён. — Что? — Я не хочу, чтобы ты умер. Тэхён посмотрел на него. Чонгук говорил совершенно серьёзно. — Я знаю. — Нет. Ты не знаешь. Он вернулся. Сел напротив. — Я не умею нормально говорить такие вещи. Я вообще нихуя не умею нормально. Но если ты ещё раз решишь, что можешь исчезнуть на сутки, не сказать, где ты, не отвечать на звонки… Тэхён смотрел на него. — Что? Чонгук сжал челюсть. — Я тебя найду. — И что сделаешь? — Не знаю. Тэхён почти улыбнулся. — Очень убедительно. — Я серьёзно. — Я тоже. Пауза. — Я не обещаю, что больше не буду ошибаться. Чонгук опустил глаза. — Я не прошу. — А чего ты просишь? Чонгук посмотрел на него. — Чтобы ты возвращался. Тэхён ничего не сказал. Чонгук встал. — Всё. — Всё? — Да. — Это твоя просьба? — Да. — А если не смогу? Чонгук замер. — Тогда я приду за тобой. И вышел. Тэхён остался один. Снова. Но теперь одиночество было другим. Потому что где-то за стеной находился человек, который сказал: «Я приду за тобой». И впервые за очень долгое время Тэхён подумал: может быть, это и есть самое страшное. Когда тебе впервые есть куда возвращаться. Потому что теперь ты можешь потерять. А потеря — это единственное, чего Чонгук боялся больше всего. Тэхён лёг обратно. Закрыл глаза. И впервые за эту ночь ему приснилась не больница. Не кровь. Не Намджун. Не пустая квартира. Ему приснилась фотография. Два молодых человека. Один ещё не знает, что станет врагом. Другой ещё не знает, что однажды встретит человека, которого будет бояться потерять сильнее, чем себя. И где-то между ними — тень. Девушка, которую никто не смог спасти. Тэхён проснулся до рассвета. Чонгук сидел у ворот. Курил. Он не спал всю ночь. И Тэхён вдруг понял: они оба сидели в одной темноте. Просто каждый боялся назвать её своим именем.

***

Утро пришло незаметно. Сначала посерело окно. Потом где-то за стеной загрохотала первая машина. Потом город начал просыпаться. Гараж не проснулся. Он просто перестал молчать. Тэхён лежал на диване, слушая, как Чонгук двигается в основной части помещения. Открывает ящики. Перекладывает инструменты. Что-то роняет. Ругается. Обычная жизнь. Странно было слышать её после такой ночи. Тэхён открыл глаза. Чонгук стоял у верстака спиной к нему. Футболка была испачкана кровью. Чужой. Тэхён знал это. Но всё равно почему-то смотрел. — Ты так и не переоделся. Чонгук не обернулся. — Доброе утро. — Я не говорил, что оно доброе. — Тогда какое? — Хуёвое. — Уже лучше. Тэхён сел. Голова была тяжёлая. Во рту пересохло. — Ты вообще спал? — Да. — Когда? Чонгук повернулся. — Пока ты лежал и пялился на потолок. — Я не пялился. — Пялился. — Я думал. — Ещё хуже. Тэхён посмотрел на него. Чонгук выглядел так, будто действительно спал. Минут десять. Может, пятнадцать. — Ты всегда такой раздражающий с утра? — Только с тобой. — Повезло мне. — Очень. Тэхён спустил ноги с дивана. Костяшки болели. Тело ныло после драки. Но сильнее всего болела голова. От мыслей. Он не привык к ним. К тому, что теперь знал. Мэй. Намджун. Больница. Фотография. Чонгук, который боялся. Не его. Потери. Тэхён поднялся. — Я домой. Чонгук мгновенно напрягся. — Куда? Тэхён остановился. — Домой. Молчание. Тэхён посмотрел на него. — Ты опять начинаешь? — Я ничего не начинаю. — Ты выглядишь так, будто хочешь меня запереть. — Не хочу. — А хочешь? Чонгук отвернулся. — Я хочу, чтобы ты написал, когда доедешь. Тэхён замер. — Серьёзно? — Да. — Ты мне теперь мама? — Нет. — Тогда кто? Чонгук посмотрел на него. — Не знаю. И это было, пожалуй, честнее всего, что он мог сказать. Тэхён взял куртку. Надел. Уже у выхода Чонгук окликнул: — Тэхён. — М? — Не забудь таблетки. Тэхён замер. Медленно повернул голову. Чонгук стоял у верстака. В руках держал сигарету. Не смотрел на него. Просто сказал: — Я видел, что ты не выпил утром. Тэхён почувствовал, как внутри что-то неприятно дрогнуло. — Я выпью. — Когда? — Когда приеду. — Хорошо. И пойми, это обязательно. Тэхён посмотрел на него ещё секунду. Потом вышел. *** Он написал через двадцать минут. «Доехал». Ответ пришёл почти сразу. «Хорошо». Тэхён посмотрел на экран. Подумал. Написал: «Ты можешь не отвечать за секунду». Чонгук: «Не могу». Тэхён улыбнулся. Совсем чуть-чуть. Потом убрал телефон. И только тогда заметил, что улыбался. Ему стало противно. Он не любил себя счастливым. Слишком уязвимо. Слишком легко было отнять. Поэтому он почти сразу сделал то, что умел лучше всего. Открыл бутылку. Налил. Не выпил. Просто поставил рядом. Посмотрел. Потом вылил в раковину. Сам не понял зачем. *** Через два дня Чонгук снова открыл гараж. Тэхён сидел на капоте старого автомобиля и курил. Всё было почти нормально. Если не считать того, что Чонгук каждые пять минут спрашивал, как рука. — Нормально. — Покажи. — Нормально. — Тэхён. — Чонгук. — Покажи. Тэхён закатил глаза. Протянул руку. Чонгук осмотрел костяшки. — Ты сорвал корку. — Я не специально. — Как? — Не знаю. — Ты ею что-то делал? — Да. — Что? — Жил. Чонгук посмотрел на него. — Очень смешно. — Спасибо. Он отпустил его руку. — Не трогай. — Я и не трогаю. — Ты постоянно трогаешь. — Тебя? — Мою руку. — Ясно. Тэхён снова затянулся. Дверь гаража была открыта. Снаружи пахло дождём. Мокрый асфальт. Бензин. Горелая резина. Город. Тэхён любил такие дни. Когда всё вокруг было серым. Когда никто не требовал быть счастливым. Когда можно было просто сидеть и смотреть, как вода стекает по бетонной стене. — Чонгук. — М? — Ты правда думаешь, что Намджун вернётся? Чонгук замолчал. — Да. — Почему? — Потому что он не закончил. — Что именно? — Всё. Тэхён посмотрел на него. — А ты? — Что я? — Ты закончил? Чонгук усмехнулся. — Нет. — Тогда почему вы оба ещё живы? — Потому что пока не решили, кто первый. Тэхён фыркнул. — Очень здоровые отношения. — Ты бы видел нас раньше. — Нет, спасибо. Чонгук улыбнулся. И именно в этот момент они услышали звук мотора. Тэхён поднял голову. На парковку въехал небольшой старый мопед. Он кашлянул, заглох. Из-за руля слез парень. Светлые волосы. Длинное пальто. Улыбка. Он снял шлем. — Бля. Тэхён посмотрел на Чонгука. — Это к тебе. — Я вижу. Парень подошёл ближе. — Тут Чонгук живёт? — Нет, — ответил Тэхён. Чонгук посмотрел на него. — Да, — одновременно сказал он. Парень рассмеялся. — Уже хорошо. Тэхён слез с капота. — Что тебе? — Мне? — Ты сюда приехал. — А, точно. Он посмотрел на Чонгука. — Ты Чонгук? — Да. — Отлично. Он протянул руку. — Сокджин. Чонгук посмотрел на его ладонь. Потом пожал. — Что случилось? Сокджин показал на мопед. — Умер. Чонгук посмотрел. — Не умер. — А что? — Ты его убил. — Я? — Ты. — Он сам. — Ты залил не то масло. Сокджин задумался. — А какое надо? — То, которое предназначено для двигателя. — А я думал, масло — оно и есть масло. Ну, мастер, делай? Чонгук посмотрел на него. Тэхён не выдержал. Засмеялся. Сокджин повернулся к нему. — Вот. Хоть один нормальный человек. Тэхён вытер уголок глаза. — Не льсти себе. — Я Сокджин. — Тэхён. — Очень приятно. — Взаимно. Рад видеть своих. Чонгук смотрел на них. Тэхён это заметил. Но ничего не сказал. Сокджин был лёгким. В этом было что-то почти непривычное. Он говорил много. Не боялся пауз. Не смотрел на людей так, будто заранее ждал от них предательства. Он был обычным. Настолько обычным, что Тэхёну стало странно. Сокджин стоял рядом с мопедом и рассказывал, как умудрился за один день сломать зеркало, потерять ключи и приехать не туда. Тэхён смеялся. Не громко. Но без привычного напряжения. Чонгук молча открыл капот мопеда. — Ты вообще умеешь молчать? — Нет. — Жаль. — А ты всегда такой? — Какой? — Будто тебя в детстве не долюбили. Тэхён замер. Чонгук медленно поднял голову. Сокджин тоже. — Я шучу. — Неудачно. — Понял. Сокджин снова улыбнулся. И Тэхён снова засмеялся. Чонгук опустил взгляд. Продолжил работать. Сильнее, чем нужно. Гаечный ключ ударил по металлу. Раз. Второй. Третий. Тэхён посмотрел. Пальцы Чонгука сжимали инструмент. Слишком сильно. — Ты сейчас его сломаешь. — Что? — Ключ. — Не сломаю. Сокджин посмотрел на Чонгука. Потом на Тэхёна. — Он всегда такой? — Какой? — Ну… Сокджин замялся. — Злой. Тэхён улыбнулся. — Только с тобой. — А. Сокджин посмотрел на Чонгука. — Я ему нравлюсь? Тэхён подавился сигаретой. — Что? Чонгук медленно поднял голову. — Я пошутил. Тэхён смотрел на Чонгука. На его лицо. На скулу. На руки. На то, как он снова отвернулся. Он ничего не сказал. Но внутри вдруг стало тепло. Не от хорошего. От другого. Чонгук ревновал. Это было настолько очевидно, что Тэхёну хотелось рассмеяться. Но он не стал. Потому что ревность Чонгука была не красивой. Не киношной. Не той, где мужчина подходит, хватает женщину за талию и показывает всему миру, кому она принадлежит. Чонгук просто становился молчаливее. Жёстче. Тише. Будто внутри него кто-то закрывал дверь. Тэхён знал этот взгляд. Он сам так смотрел. Когда боялся. *** Сокджин приехал ещё через неделю. Потом через три дня. Потом ещё раз. Каждый раз с новой проблемой. Однажды — с мопедом. Однажды — просто за кофе. Однажды — потому что «был рядом». Тэхён быстро понял, что Сокджин не был дураком. Он просто был лёгким. Это разные вещи. Он замечал больше, чем показывал. Но никогда не лез. Не спрашивал, почему Тэхён иногда вздрагивает от резких звуков. Не спрашивал, почему Чонгук смотрит на него так, будто считает дыхание. Не спрашивал про шрамы. Не спрашивал про лекарства. Не спрашивал про прошлое. Просто говорил. О музыке. О книгах. О том, что однажды хочет купить машину, но каждый раз тратит деньги на ерунду. Тэхёну это нравилось. С ним можно было быть просто человеком. Не проблемой. Не больным. Не бывшим наркоманом. Не человеком, которого надо спасать. Просто Тэхёном. Однажды они сидели на полу возле ворот. Сокджин рассказывал какую-то историю. Тэхён смеялся. Чонгук был в другом конце гаража. И вдруг Тэхён увидел. Сокджин смотрел на него. Не так. Не как друг. Чуть дольше. Чуть внимательнее. Тэхён ничего не сказал. Но Чонгук заметил. Конечно заметил. Гаечный ключ снова оказался в его руке. И снова слишком сильно. — Ты сейчас опять его сломаешь, — сказал Тэхён. Чонгук не ответил. Сокджин посмотрел на него. Потом на Тэхёна. — Я, пожалуй, поеду. — Почему? — Мне кажется, у вашего механика сейчас плохое настроение. — У меня всегда плохое настроение, — сказал Чонгук. — Вот видишь. Сокджин поднялся. Тэхён тоже. — Я провожу. — Не надо. Чонгук сказал это слишком быстро. Тэхён медленно повернул голову. Сокджин замер. — Я сам дойду, — добавил Чонгук. — Я не тебя имел в виду. Тишина. Сокджин посмотрел на Тэхёна. Тэхён на Чонгука. Чонгук понял. — А. Только это. Сокджин улыбнулся. — Увидимся, Тэхён. — Увидимся. Он вышел. Дверь гаража закрылась. И тишина стала другой. Тэхён медленно повернулся. Чонгук уже смотрел на него. — Что? — Ничего. — Врёшь. — Да. — Что? — Ничего. — Чонгук. — Что? — Ты ревнуешь? Он замер. Тэхён ждал. Чонгук отвернулся. — Нет. — Врёшь. — Нет. — Врёшь. — Тэхён. — Да? — Иди нахуй. Тэхён улыбнулся. — Ревнуешь. — Не ревную. — Ревнуешь. — Нет. — У тебя сейчас желваки на скулах треснут. Чонгук сжал челюсть. Тэхён рассмеялся. — Боже. — Что? — Ты действительно ревнуешь. — Я не ревную. — Ты сейчас убил бы человека. — Не убил бы. — Ты чуть мопед его не разобрал. — Он сам его сломал. — Ты его ненавидишь. — Я его не знаю. — Именно поэтому. Чонгук посмотрел на него. — Он тебе нравится? Вопрос прозвучал совсем иначе. Тэхён перестал улыбаться. Чонгук стоял напротив. Не злой. Не раздражённый. Испуганный. Тэхён увидел это. И всё веселье исчезло. — Нет. Чонгук отвёл взгляд. — Хорошо. — Тебе правда важно? — Нет. — Врёшь. Чонгук замолчал. Тэхён подошёл ближе. — Посмотри на меня. — Нет. — Чонгук. — Не хочу. Тэхён встал перед ним. — Ты ревнуешь? Чонгук поднял взгляд. — Да. Одно слово. Тэхён замер. — Имею право? Тэхён смотрел на него. Он мог бы пошутить. Мог бы отмахнуться. Мог бы сказать, что Чонгук не имеет права. Потому что они не встречались. Не называли это отношениями. Не обещали друг другу ничего. Между ними не было никаких правил. Но Тэхён вдруг понял: иногда люди не спрашивают разрешения на страх. Он просто появляется. — Имеешь. Чонгук отвёл взгляд. Тэхён сел рядом. Взял его руку. Просто так. Без объяснений. Чонгук замер. Тэхён переплёл их пальцы. — Он мне не нужен. Чонгук молчал. — Я не хочу его. Пауза. — Я хочу тебя. Чонгук посмотрел на него. Тэхён пожал плечами. — Это единственный ответ, который у меня есть. И тогда Чонгук улыбнулся. Едва заметно. Тэхён тоже. Они сидели так молча. Рука в руке. За воротами шёл дождь. Сокджин уже уехал. Мир снова стал маленьким. Гараж. Два человека. И несколько квадратных метров между прошлым и будущим. Чонгук вдруг сказал: — Ты смеялся с ним. — Да. — Ты давно так не смеялся. Тэхён замолчал. — Ты заметил? — Я замечаю всё. — Это пугает. — Меня тоже. Тэхён посмотрел на него. — Почему? Чонгук пожал плечами. — Потому что я начинаю запоминать. — Что? — Тебя. Тэхён нахмурился. — Я думал, ты уже запомнил. — Нет. Чонгук посмотрел на их руки. — Я запоминал тебя раньше. — А сейчас? — Сейчас я начинаю узнавать. Тэхён молчал. — Знать разницу. — Между чем? Чонгук посмотрел ему в глаза. — Между тем, когда ты улыбаешься, потому что тебе весело. Пауза. — И когда улыбаешься, чтобы никто не заметил, что тебе больно. Тэхён отвёл взгляд. — Ты слишком много думаешь. — Ты слишком много врёшь. — Может быть. — Может быть. Они снова замолчали. Тэхён чувствовал его пальцы. Тёплые. Живые. И вдруг подумал о Мэй. О той девушке. О том, как двое мужчин сидели в больничном коридоре и ждали. Как оба думали, что завтра поговорят. Как завтра не наступило. Тэхён сильнее сжал руку Чонгука. Тот посмотрел. — Что? — Ничего. — Тэхён. — Просто держи. Чонгук ничего не спросил. Просто сжал его руку в ответ. *** Вечером Тэхён собирался уходить. Чонгук стоял у ворот. — Ты к себе? — Да. — Один? — А что? — Ничего. Тэхён надел куртку. — Ты можешь не делать такое лицо каждый раз, когда я ухожу. — Какое? — Будто я тебя бросаю. Чонгук нахмурился. — Я не делаю. — Делаешь. — Нет. — Чонгук. — Что? Тэхён подошёл к нему. Остановился совсем близко. — Я вернусь. Чонгук замер. — Я не обещал, что завтра. Пауза. — Но вернусь. Чонгук смотрел на него. Тэхён поднял руку. Провёл пальцами по его разбитой скуле. Теперь почти зажившей. — И если ты снова будешь ревновать к Сокджину… — Не буду. — Будешь. — Не буду. — Будешь. — Тэхён. — Что? — Иди домой. — Боишься? — Нет. — Тогда почему? Чонгук посмотрел на него. — Потому что если ты останешься, я тебя не отпущу. Тэхён замер. На секунду. Всего на одну. Потом улыбнулся. — А я и не просил. И вышел. Чонгук остался стоять у ворот. Смотрел ему вслед. Пока Тэхён не исчез за поворотом. Только тогда закрыл дверь. И впервые за много лет подумал, что, возможно, ревность — это не самое страшное чувство. Самое страшное — это надежда. Потому что ревность говорит: «Я могу тебя потерять». А надежда — «Может быть, я не потеряю». *** После того вечера ничего не изменилось. И изменилось всё. Сокджин продолжал приезжать. Чонгук продолжал делать вид, что ему всё равно. Тэхён продолжал смеяться. Только теперь, когда Сокджин говорил что-то особенно смешное, Тэхён иногда смотрел на Чонгука. Не специально. Само собой. И каждый раз видел одно и то же. Чонгук делал вид, что занят. Гаечный ключ. Мотор. Провод. Что угодно. Только бы не смотреть. Тэхён знал. Он просто знал. И ему нравилось. Наверное, это было ужасно. Наверное, нельзя было радоваться тому, что другой человек боится тебя потерять. Но Тэхён всю жизнь жил среди людей, которым было всё равно. Поэтому чужой страх казался почти любовью. Почти. Потому что слово «любовь» они не произносили. Никто. Даже когда оно стояло между ними. Оно было слишком большим. Слишком громким. А их гараж не любил громких слов. Здесь всё важное говорилось тихо. Иногда вообще без слов. *** Через несколько дней Сокджин пришёл один. Без мопеда. Тэхён сразу понял — что-то не так. — Где твой труп? Сокджин посмотрел на него. — Какой? — Мопед. — Я его продал. Тэхён замер. — Что? — Он меня предал. — Ты его продал? — Да. — А зачем пришёл? Сокджин улыбнулся. — Соскучился. Тэхён закатил глаза. — Иди, а. — Ты тоже скучал. — Нет. — Скучал. — Нет. — Чонгук, скажи ему. Чонгук даже не поднял головы. — Он не скучал. Тэхён повернулся. — Спасибо. — Пожалуйста. Сокджин посмотрел на них обоих. Потом усмехнулся. — Вы странные. — Кто бы говорил, — ответил Тэхён. Сокджин сел на старый диван. — Я принёс кофе. Он протянул стакан Тэхёну. Тэхён взял. — Спасибо. Чонгук посмотрел. Всего на секунду. Тэхён заметил. Сокджин тоже. — А тебе не принёс. Чонгук пожал плечами. — Я не пью кофе. — Ты пьёшь. — Нет. — Я видел. — Не видел. — Видел. — Ты путаешь меня с кем-то. Сокджин посмотрел на Тэхёна. — Он всегда врёт? — Когда дышит. — Понятно. Тэхён рассмеялся. Чонгук закатил глаза. И всё было нормально. Почти. Пока Сокджин не сказал: — Тэхён, а ты свободен вечером? Тишина. Тэхён посмотрел на него. — В каком смысле? — В прямом. — Зачем? — Поужинать. Тэхён не ответил. Чонгук продолжал что-то делать. Но слишком тихо. Настолько тихо, что Тэхён услышал, как он положил инструмент на стол. — Вдвоём? — спросил Тэхён. — Да. Сокджин улыбался. Не нагло. Не навязчиво. Просто улыбался. Тэхён почувствовал взгляд Чонгука. Не поднял головы. — Я… — Он занят. Чонгук сказал это спокойно. Слишком спокойно. Тэхён медленно повернулся. — Чем? Чонгук посмотрел на него. — Не знаю. — Тогда почему ты отвечаешь? — Потому что ты не отвечаешь. Сокджин поднял руки. — Я понял. Тэхён нахмурился. — Я сам могу ответить. — Тогда отвечай. — Я… Он замолчал. Потому что не знал. Сокджин ждал. Чонгук тоже. И вдруг Тэхён понял, что ему не хочется идти. Не потому, что Сокджин ему не нравился. Нравился. С ним было легко. Но лёгкость не всегда означала желание. Иногда человек может нравиться тебе. И всё равно хотеть другого. — Нет, — сказал Тэхён. Сокджин кивнул. — Хорошо. Без обиды. Без давления. Просто принял. — Тогда в другой раз. — Да. Сокджин поднялся. — Я пойду. Тэхён посмотрел на него. — Ты чего? — Ничего. — Я отказал тебе, и ты сразу уходишь? — А что мне ещё делать? — Не знаю. Сокджин улыбнулся. — Я не обижусь, Тэхён. И почему-то от этого стало неловко. Сокджин подошёл к двери. Перед выходом остановился. — Но если передумаешь — ты знаешь, где меня найти. Чонгук ничего не сказал. Сокджин ушёл. Дверь закрылась. Тишина. Тэхён посмотрел на Чонгука. — Ну? — Что? — Ты доволен? Чонгук медленно повернулся. — А должен? — Ты только что чуть не убил человека взглядом. — Не выдумывай. — Чонгук. — Что? — Ты счастлив? — Нет. — Почему? — Потому что ты отказал ему. Тэхён замер. Чонгук посмотрел на него. — Я не хочу, чтобы ты отказывал людям из-за меня. — Я не из-за тебя. — Тогда почему? Тэхён молчал. Чонгук ждал. — Потому что я не хочу. — Хорошо. — Вот и всё. — Вот и всё. Но никто не уходил. Тэхён стоял возле стола. Чонгук — напротив. Между ними снова было это расстояние. Которое иногда казалось слишком большим. А иногда — слишком маленьким. — Ты мне не доверяешь? — спросил Тэхён. Чонгук нахмурился. — Что? — Ты всё время ревнуешь. — Я уже сказал, что ревную. — Да. — И? — Значит, не доверяешь. — Это не одно и то же. — А что тогда? Чонгук посмотрел на него. — Я доверяю тебе. — Но не людям вокруг меня. — Нет. Тэхён усмехнулся. — Это ещё хуже. — Почему? — Потому что людей вокруг меня много. Чонгук промолчал. — А я один. Чонгук поднял взгляд. Тэхён сам не понял, зачем сказал это. Наверное, хотел увидеть реакцию. Увидел. Она была почти незаметной. Чонгук будто на секунду перестал дышать. — Не говори так. — Почему? — Потому что я не хочу, чтобы ты думал, что ты один. Тэхён усмехнулся. — А разве нет? Чонгук подошёл ближе. — Нет. — Тогда кто у меня есть? Чонгук не ответил. Тэхён смотрел на него. — Чонгук. — Я. Тэхён замер. — Что? — У тебя есть я. Тишина. Тэхён отвёл взгляд. — Ты не можешь быть всем. — Я не говорю, что могу. — Тогда? — Но я могу быть рядом. Тэхён усмехнулся. — Пока? Чонгук замолчал. Тэхён сразу пожалел. — Извини. — Не надо. — Я не хотел. — Я знаю. Чонгук сел. Устал. Тэхён видел. Он сел рядом. Не касаясь. Просто рядом. — Я иногда думаю, что ты уйдёшь, — сказал Чонгук. Тэхён повернул голову. — Почему? — Потому что я не нормальный. — Это не причина. — Для кого-то — причина. — Для меня — нет. Чонгук посмотрел на него. — Почему? Тэхён задумался. Ответ пришёл не сразу. — Потому что я тоже не нормальный. Чонгук усмехнулся. — Отлично. — Идеальная пара. — Ужасная. — Согласен. Они засмеялись. И на секунду всё снова стало легко. Тэхён опустил голову ему на плечо. Чонгук замер. Тэхён почувствовал. — Расслабься. — Я расслаблен. — У тебя сердце сейчас выскочит. — Тебе послышалось. — Нет. Чонгук не двигался. Тэхён закрыл глаза. — Можно? — Что? — Просто так. Чонгук понял. — Можно. Тэхён остался. Чонгук поцеловал Тэхена в губы мягко. Руки положил на талию. Нежно. *** В тот вечер они не говорили о прошлом. Не говорили о Мэй. Не говорили о Намджуне. Не говорили о Мартинесе. Не говорили о том, что будет дальше. Они сидели рядом. Иногда молчали. Иногда спорили. Чонгук пытался доказать, что старый фильм был хорошим. Тэхён говорил, что фильм был ужасным. Они посмотрели его до конца. Потому что Чонгук отказался выключать. В середине Тэхён уснул. Проснулся ночью. Гараж был тёмным. Телевизор уже выключен. Чонгук сидел рядом. Не спал. — Почему не разбудил? — Ты спал. Тэхён улыбнулся. — Иди сюда. Чонгук замер. — Куда? — Сюда. Тэхён отодвинулся. Чонгук лёг рядом. Не касался. Между ними оставалось несколько сантиметров. Но Тэхён всё равно чувствовал его тепло. — Ты можешь меня обнять. Чонгук повернул голову. — Могу? — Да. Ты иной раз такой странный. То целуешь, то боишься меня касаться. Он осторожно положил руку ему на талию. Тэхён придвинулся. И всё. Тишина. Просто два человека. Которые лежали рядом. И впервые за долгое время никто никуда не уходил. Тэхён смотрел в темноту. — Чонгук. — М? — А если я умру раньше тебя? Рука на его талии напряглась. — Не спрашивай. — А если? — Не умрёшь. — Ты не знаешь. — Знаю. — Откуда? Чонгук повернул его к себе. — Потому что я сказал. Тэхён смотрел на него. — Ты идиот. — Да. — Это так не работает. — Мне плевать. Тэхён усмехнулся. Но улыбка исчезла. — Я серьёзно. Чонгук смотрел на него. — Я тоже. — Ты правда боишься? — Да. Тэхён опустил взгляд. — Мне иногда кажется, что я уже умер. Чонгук замер. — Не говори так. — Я не в смысле… — Я понял. — Нет. Тэхён сглотнул. — Ты не понял. Он посмотрел на потолок. — Иногда я думаю, что внутри меня ничего нет. Я просыпаюсь, и там пусто. Потом что-то происходит. Я смеюсь. Пью. Трахаюсь. Дерусь. Потом опять пусто. Чонгук молчал. — Я не знаю, что с этим делать. — Ничего. Тэхён посмотрел на него. — Что? — Ничего не делай. — Это твой совет? — Да. — Очень умно. — Я серьёзно. Чонгук смотрел ему в глаза. — Не надо всё время себя чинить. Тэхён замолчал. — Ты не мотоцикл. Тэхён улыбнулся. — Очень глубокая мысль. — Я знаю. — Ты долго думал? — Нет. — Жаль. — Иди нахуй. Тэхён рассмеялся. Тихо. Чонгук тоже улыбнулся. Потом снова стало тихо. — Просто оставайся, — сказал Чонгук. Тэхён посмотрел на него. — Что? — Когда пусто. Пауза. — Не уходи. Тэхён долго молчал. Потом кивнул. — Хорошо. Но прошлое не уходило. Оно просто ждало. Всегда. Через несколько дней Тэхён заметил машину. Чёрную. Она стояла напротив гаража. Слишком долго. Сначала он не обратил внимания. Потом заметил, что она снова появилась вечером. А на следующий день — утром. Тэхён сказал Чонгуку. Тот посмотрел. Лицо изменилось. Сразу. — Ты знаешь её? — Нет. — Точно? — Да. Чонгук вышел наружу. Машина уехала. Он вернулся через несколько минут. — Кто? — Не знаю. Тэхён посмотрел на него. — Намджун? — Не думаю. — Тогда кто? — Не знаю. Чонгук закрыл ворота. Тэхён почувствовал, как внутри снова поднимается старое. То, что было до. То, что они пытались забыть. — Ты мне не скажешь? Чонгук посмотрел на него. — Если узнаю — скажу. — А если не узнаешь? — Тэхён. — Что? — Я не хочу пугать тебя. Тэхён усмехнулся. — Поздно. — Почему? — Потому что я уже боюсь. Чонгук замолчал. — Чего? Тэхён посмотрел на него. — Того, что ты снова уйдёшь. — Я никуда не ухожу. — Сейчас. — И потом. — Ты не знаешь. — Знаю. — Ты опять это делаешь. — Что? — Обещаешь то, чего не можешь обещать. Чонгук подошёл. — Я могу обещать. — Что? — Что буду возвращаться. Тэхён посмотрел на него. И вспомнил. «Я приду за тобой». Те же слова. Только теперь они звучали иначе. — Даже если я сам не захочу? Чонгук усмехнулся. — Особенно тогда. Тэхён опустил голову. — Ты ужасный. — Знаю. — Собственник. — Возможно. — Ревнивый. — Да. — Ебанутый. — Да. Тэхён поднял взгляд. — Но мой. Чонгук замер. Тэхён сам не ожидал, что скажет это. Слова просто вышли. Слишком быстро. Слишком честно. Чонгук смотрел на него. — Что? Тэхён почувствовал, как лицо начинает гореть. — Ничего. — Нет. — Забудь. — Повтори. — Иди. — Тэхён. — Я сказал, забудь. Чонгук улыбнулся. Тэхён отвернулся. — Не смотри на меня так. — Как? — Будто я сказал что-то важное. — Ты сказал. — Ничего я не сказал. — Сказал. Чонгук подошёл. Взял его за подбородок. Тэхён не отстранился. — Ещё раз. — Нет. — Почему? — Потому что я передумал. — Трус. — Сам такой. Чонгук наклонился. И поцеловал его. Коротко. Без напора. Без попытки взять больше, чем ему давали. Тэхён замер. А потом сам потянулся следом. Всего на секунду. Но этого хватило. Чонгук отстранился первым. Тэхён смотрел на него. — Что? — Ничего. — Ты опять ничего. — А что я должен сказать? — Не знаю. Тэхён усмехнулся. — «Это было красиво». — Не было. — «Я люблю тебя». — Не наглей. — «Ты лучший человек на свете». — Это вообще ложь. Тэхён рассмеялся. Чонгук тоже. А потом Тэхён снова стал серьёзным. — Я не обещаю тебе, что всегда буду рядом. Чонгук кивнул. — Знаю. — Я могу исчезнуть. — Знаю. — Могу сделать больно. — Уже сделал. Тэхён замолчал. — Извини. Чонгук посмотрел на него. — Я не это имел в виду. — А что? — Я тоже могу сделать тебе больно. Тэхён усмехнулся. — Ты уже. — Знаю. Они снова замолчали. — Но я всё равно хочу тебя, — сказал Тэхён. Чонгук посмотрел на него. Тэхён не отвёл взгляда. — Даже если ты ревнуешь к каждому человеку, который улыбается мне. — Не к каждому. — К Сокджину. — Он раздражает. — Он тебе ничего не сделал. — Именно. Тэхён засмеялся. И Чонгук снова посмотрел на него. В этот раз — без страха. И Тэхён понял: не без страха вообще. Просто без попытки спрятать его. *** Сокджин больше не спрашивал о свидании. Тэхён тоже ничего не объяснял. Они остались друзьями. Иногда встречались. Иногда разговаривали. Иногда Сокджин приходил в гараж и специально садился рядом с Чонгуком. Чтобы его бесить. — Ты опять здесь, — говорил Чонгук. — Да. — Зачем? — Тэхёна увидеть. — Он занят. — Чем? — Мной. Мы — пара. Сокджин смотрел на него. Тэхён за соседним столом чуть не подавился кофе. — Боже, — сказал он. — Вы оба идиоты. Сокджин улыбался. — Мне нравится. — Что? — Вы. Тэхён замер. Чонгук посмотрел на него. Сокджин пожал плечами. — Я не знаю, что между вами. И мне не надо знать. Он поднялся. — Но вы смешные. — Иди домой. — Я только пришёл. — Тем более. Сокджин рассмеялся. Тэхён посмотрел на Чонгука. — Ты правда не умеешь дружить. — Умею. — С кем? — С тобой. Тэхён замолчал. Сокджин тоже. Потом Сокджин улыбнулся. — Ладно. Он ушёл, со словами: что забыл покормить кошку. Тэхён смотрел ему вслед. — Он хороший. — Да. — Ты всё равно его ненавидишь. — Нет. — Ревнуешь? Чонгук посмотрел на него. — Немного. — Чонгук. — Что? — Ты неисправим. — Я предупреждал. Тэхён подошёл. — И всё равно мой. Чонгук замер. На этот раз Тэхён не отступил. Не пошутил. Не попытался превратить всё в ерунду. — Твой, — сказал он. И это было впервые. Не «я хочу тебя». Не «я вернусь». Не «оставайся». А именно это. Твой. Чонгук ничего не ответил. Просто взял его за руку. Сжал. И Тэхён понял, что иногда человеку не нужны слова. Иногда достаточно того, что кто-то держит тебя. Особенно после того, как ты всю жизнь привык падать один. Ночью снова пошёл дождь. Тот самый. Который всегда возвращался. Тэхён стоял у окна квартиры. Смотрел вниз. Город блестел. Фонари расплывались в лужах. Машины проносились мимо. Всё двигалось. Никто не останавливался. Он взял телефон. Открыл сообщения. Последнее от Чонгука: «Не забудь принять таблетки». Тэхён усмехнулся. Напечатал: «Я знаю». Через несколько секунд: «Знаешь — не значит делаешь». Тэхён: «Ты мне не мама». Ответ: «К сожалению». Тэхён улыбнулся. Потом написал: «Чонгук». «М?» Он долго смотрел на экран. Печатал. Стирал. Снова печатал. В конце написал: «Ты правда думаешь, что я умру?» Ответ пришёл не сразу. На этот раз Чонгук долго молчал. Тэхён уже подумал, что он не ответит. Потом телефон завибрировал. «Да». Тэхён смотрел. Следующее сообщение: «Но я думаю, что ты будешь жить. Давай закроем тему?». Ещё одно. «Долго». И последнее: «Потому что теперь тебе есть куда возвращаться». Тэхён закрыл глаза. В груди стало тесно. Он прижал телефон к ладони. Не ответил. Потому что не смог. Впервые за долгое время он не хотел говорить ничего. Хотел просто сохранить это. Как фотографию. Которую нельзя выбрасывать. Даже если однажды станет больно смотреть. *** Утром Чонгук снова пришёл в гараж. На стене всё ещё висела фотография. Он не перевернул её. Просто поставил обратно. Иногда прошлое нельзя уничтожить. Можно только научиться жить рядом. Чонгук стоял перед ней долго. Потом взял рамку. Посмотрел на двух молодых людей. На себя. На Намджуна. На жизнь, которая закончилась раньше, чем они поняли, что она была хорошей. Он уже хотел убрать фотографию. Но услышал шаги. — Ты чего? Чонгук обернулся. Тэхён стоял у ворот. В руках — два кофе. Чонгук усмехнулся. Тэхён подошёл. Протянул ему кофе. — Держи. — Я не пью. — Пьёшь. Чонгук посмотрел на стакан. Потом на Тэхёна. — Ты специально? — Да. Он сел на капот. Чонгук остался стоять. — Что? — Ничего. — Ты опять смотришь. — На что? — На фотографию. Чонгук кивнул. Тэхён посмотрел. — Ты когда-нибудь простишь его? Чонгук замолчал. — Не знаю. — А себя? Чонгук посмотрел на него. Тэхён не улыбался. — За неё. Чонгук отвернулся. — Не знаю. Тэхён спрыгнул с капота. Подошёл. Встал рядом. — Ты не убивал её. — Мы всегда думаем, что могли сделать больше, — продолжил Чонгук. — Даже когда уже поздно. Он посмотрел на фотографию. — Это самое мерзкое чувство. — Вина? — Да. Тэхён задумался. — А если бы ты приехал? — Не знаю. — А если бы приехал Намджун? — Не знаю. — А если бы она не ехала? — Не знаю. — А если бы… — Тэхён. — Что? — Хватит. Тэхён замолчал. Чонгук посмотрел на него. — Нельзя прожить жизнь, постоянно возвращаясь туда, где ты мог сделать иначе. Тэхён почувствовал, как что-то внутри него болезненно сжалось. Потому что это было не только про Чонгука. Он тоже всё время возвращался. К людям. К ошибкам. К ночам. К себе прежнему. К тому, кем был. К тому, кем мог стать. К тому, кем не стал. Чонгук перевернул фотографию лицом вниз. Но на этот раз не убрал. Просто оставил. Тэхён взял его за руку. — Пойдём. — Куда? — Не знаю. — Отличный план. — Заткнись. — Хорошо. Они вышли из гаража. Чонгук закрыл дверь. Проверил замок. Тэхён ждал. — Ты чего? — Ничего. — Тогда почему не идёшь? Чонгук посмотрел на него. — Иду. Тэхён протянул руку. Чонгук посмотрел. — Что? — Ничего. — А. Он взял. И они пошли. Не быстро. Не медленно. Просто рядом. За их спинами остался гараж. Старые инструменты. Запах бензина. Кровь, которую давно отмыли с пола. Фотография двух мальчишек. И тень девушки, которая когда-то была центром двух жизней. Тэхён не знал, что будет дальше. Чонгук тоже. Намджун всё ещё был где-то возле. Прошлое не закончилось. И, возможно, однажды им снова придётся вернуться к тому, от чего они пытались убежать. Но сейчас они шли. И Тэхён держал Чонгука за руку. Не потому, что боялся потеряться. А потому, что впервые в жизни хотел, чтобы его нашли. *** В тот вечер Чонгуку позвонили. Номер был неизвестный. Он ответил. Молчание. — Алло? Ничего. Чонгук нахмурился. — Кто это? На другом конце послышалось дыхание. Тихое. Ровное. Потом голос. — Ты всё ещё с ним? Чонгук замер. Он узнал. Не сразу. Но узнал. Тело само напряглось. — Намджун. Тишина. — Значит, всё-таки узнал. Чонгук сжал телефон. — Чего ты хочешь? — Ничего. — Тогда зачем звонишь? — Хотел услышать твой голос. Чонгук усмехнулся. — Пошёл ты. — Ты всё такой же. — А ты всё ещё жив. — Пока. Чонгук почувствовал холод. — Не начинай. — Я не начинаю. — Тогда что? Намджун молчал. — Ты знаешь, что он мой брат? — Знаю. — Ты знаешь, что он тебе не принадлежит? Чонгук замер. — Я никогда так не говорил. — Но думаешь. — Нет. — Тогда почему ты рядом? Чонгук посмотрел на Тэхёна. Тот стоял у окна. Не слышал разговора. — Потому что хочу. — Это плохо закончится. — Для кого? Намджун засмеялся. И этот смех Чонгук ненавидел. — Ты уже говорил это. — Потому что это правда. — Тогда почему ты всё ещё звонишь? Тишина. — Потому что я хочу тебя предупредить. — О чём? Намджун замолчал. — Чонгук. — Что? — Если ты действительно его любишь… Чонгук закрыл глаза. Ненавидел это слово. Особенно от него. — Не смей. — Тогда скажу иначе. Пауза. — Если он тебе действительно дорог — не делай с ним то же, что сделал со мной. Чонгук замер. — Я ничего тебе не делал. — Именно это ты себе и говоришь. Звонок оборвался. Чонгук остался стоять. Телефон в руке. Тэхён обернулся. — Кто? Чонгук посмотрел на него. И вдруг понял: вот чего он боялся. Не того, что Тэхён умрёт. Не только. Он боялся, что однажды сам станет причиной его смерти. Не физической. Хуже. Что однажды Тэхён посмотрит на него так же, как Намджун. С ненавистью. С болью. С тем пониманием, которое приходит слишком поздно. — Никто. Тэхён нахмурился. — Чонгук. — Всё нормально. Тэхён подошёл. — Ты врёшь. — Да. — Кто? Чонгук смотрел на него. Потом сказал: — Намджун. Тэхён замер. Тишина. — Что он хотел? — Предупредить. — О чём? Чонгук не ответил. Тэхён ждал. Потом тихо сказал: — Не делай так. — Как? — Не молчи. Чонгук посмотрел на него. И впервые понял: он действительно может повторить ту историю. Не потому, что Тэхён похож на Мэй. А потому, что он сам всё ещё тот же человек. Человек, который любит. Боится. Молчит. А потом слишком поздно понимает, что мог сказать всё раньше. — Он сказал, чтобы я не сделал с тобой то же, что сделал с ним. Тэхён замер. — Что ты сделал с ним? — Не знаю. — Он думает, что знаешь. — Я тоже так думаю. Тэхён подошёл ближе. — А ты? Чонгук посмотрел на него. — Я не хочу тебя терять. Тэхён взял его за руку. — Тогда не теряй. — Всё не так просто. — А должно быть? Чонгук усмехнулся. — Нет. Тэхён сжал его пальцы. — Тогда будем разбираться. — Вместе? — Вместе. Чонгук посмотрел на него. И вдруг понял: он больше не сидит один в больничном коридоре. Не ждёт. Не смотрит на закрытую дверь. Не думает, что завтра может не наступить. Потому что сейчас Тэхён стоял перед ним. Живой. Тёплый. Настоящий. И держал его за руку. Чонгук сжал её в ответ. — Хорошо. Тэхён улыбнулся. — Хорошо. А за окном шёл дождь. И где-то далеко, в другом конце города, Намджун смотрел на фотографию. На двух мальчишек. На женщину, которой больше нет. И на человека, которого он потерял задолго до того, как понял, что потерял. Тени не исчезали. Они просто становились длиннее. И пока Чонгук и Тэхён шли рядом, прошлое шло следом. Не отставая. Не забывая. Ожидая своего часа.