За пределами двора

Этот город без имени и будущего. Над ним висит гнетущая туча из правил, обязанностей и запретов. Улицы, ночью и днём, часто остаются пустыми. Только иногда там появляются те, кому можно. Недавно по новостям показывали, что группа подростков забила своего сверстника до смерти. Оператор не успел вовремя отвести камеру. Жуткое зрелище. Многие взрослые боятся ходить по улицам в вечернее время. А дети, так вообще, подвластны каждому слову, если хорошенько надавить на них. Почему милиция с этим не разбирается? Это не первый случай, а улучшений не видать. За окном даже солнце не светило. Радость, счастье и веселье, будто покинули город, оставив только уныние и серость. Всё было одинаковым: панели домов, школы, люди. Никто не должен отличаться, иначе сразу на голову свалится осуждение от всех или, страшнее, есть шанс напороться на ораву Пацанов. Из-за растущей популярности незаконных группировок даже днём стало небезопасно на улицу. Могли в подворотню затащить, требуя денег, несмотря на прохожих, ведь знают, что их боятся. — Володь, быстрее. В школу опоздаешь, — послышался голос матери из коридора. Вова не сразу обратил внимание на мать. Он летал в своих мыслях и смотрел в окно, держа вилку. В тарелке остывала гречка. Аппетита совсем не было, но оставлять было нельзя. Нынче деньги, как драгоценный материал, который нельзя выкидывать на ветер. Парень кивнул матери и принялся за еду. Он меньше, чем за минуту доел, оставив тарелку в раковине. Тот, продолжая находится в своих мыслях, не заметил, как по инерции оделся и вышел на улицу. Шёл снег. Мороз неприятно щипал лицо. Вова прижал к боку тяжёлый кожаный дипломат — отец подарил. Углы больно бились о колено при каждом шаге. Под ногами скрипел снег. Вова провёл рукой по коротким русым волосам, смахивая влагу и натянул шапку-«петушок». Сзади его окликнули: — Эй, Вован! Парень оглянулся и увидел своего друга, который помахал ему рукой в знак приветствия. На лице появилась лёгкая улыбка и Вова остановился, ожидая, когда подойдёт Миша. Миша был на голову ниже, хотя ростом в сантиметрах они не сильно отличались. Вова ростом метр восемьдесят, а Миша на несколько сантиметров ниже. Однако, в жизни различие было довольно заметным. — Привет, братан, — Миша замахнулся рукой, для дружеского хлопка. — Привет, — Вова поздоровался с ним в ответ и звонко хлопнул ладонью о ладонь, закрепляя рукопожатие. — Я вчера такое урвал. Обзавидуешься. Вова с интересом кинул взгляд на худощавого Мишу, засунувшего руку в карман. Было понятно, что там лежало «что-то», что должно было удивить. — Ну? Показывай. — А ты угадать попробуй, — Миша сиял. Вова внимательно смотрел на карман, в котором лежала та вещь. Парень пытался насквозь просканировать карман. Не выходило. Вещь была точно не маленькой, по сравнению с карманом. Идей в голове совсем не было. Но Вован сдаваться не собирался. Что-то надо было ответить. Он выдал первое, что крутилось на языке. — Кассета, что-ль? — Вова недоверчиво смотрел прямо в глаза Миши. — Ха, та тебе в экстрасенсы. — Да ну! Не верю. Ты цены видел? — воскликнул Вова. Миша гордо дёрнул головой. — Не веришь, тогда смотри. Миха посмотрел по сторонам и высунул из кармана кассету с песнями Виктора Цоя. Кассета, видно, была немного потрёпанной. — Цой, — протянул Миха. — Вчера за четыре рубля отхватил, представь, да? Звук — полный улёт. На, зацени. Вова осторожно взял в руки кассету, будто это был хрусталь. — Офигеть… И какие песни? — Я ещё не всё послушал. Родаки пришли раньше. Не хотел, чтобы меня спалили. Но самая из первых была «Ночь», вторая «Я объявляю свой дом», и, прикинь, черновик «Пачка сигарет». Дальше не слушал. Вова рассматривал её со всех сторон, слушал, и завидовал. Миша замолчал, замечая явный интерес. — Знаешь, могу одолжить на пару дней, — он резко замолчал, — но только дам тогда, когда сам дослушаю, — Миха забрал кассету обратно. — Чё, без балды? — не верил своим ушам Володя. — Конечно. Только ты, это, верни. Я в тебе уверен. — Слово даю. Миша кивнул и мотнул головой в сторону школы. — Слышал, по новостям говорили, что подростка недалеко от нашей школы, убили? — поправляя шапку, спросил Вова. Миша заметно съёжился, опустив глаза на дорогу. Обдумывал, что ответить. — Знаю. Это был старший брат Кирилла из девятого. Тот что-то не разделил с теми, а брат заступился. — А что не разделили, не знаешь? — Не-а. Катька, помнишь? Подружка Кирюхи. — Ну? — Вот она рассказала. Теперь не знаю, что с ним будет. По их мнению, виновник не получил по заслугам. А сейчас они будут относиться к нему ещё жёстче, ведь его же брат ввязался в драку и точно ранил кого-то из их шайки. — Думаешь, убьют? — Володя тоже поёжился, прикусив щеку. — Вероятней всего. Однако, если его родаки примут какое-то решение в течение короткого времени, то есть шанс избежать смерти второго. — Ты прав, — Вова больше не нашёлся с ответом и замолчал, обдумываю то, что услышал. До школы они дошли практически в тишине. После затронутой темы желания общаться не было. Каждый думал о своём. В школе оба разошлись в разные стороны. Володя подошёл к расписанию. Рядом с ним стояли девчата из девятого. Они обе обсуждали тему, которую обсуждали он с Мишей. Он прислушался к их разговору, делая вид, что ищет свой класс. — Кирилла сегодня не будет, — негромко сказала она, едва шевеля губами. Она не кричала, но в её голосе было ледяное спокойствие. — Понятно, — вторая кивнула, глядя в окно, — Саша же предупреждал: если к ментам пойдёт — мало не покажется. Сам выбрал такую судьбу. Они говорили об этом как о погоде. Без лишнего смеха, просто как о факте. И это безразличие пугало Вову ещё сильнее, чем если бы они хохотали на весь коридор. Теперь он знал причину всего этого ужаса. В школе тоже было не всё гладко. В ней, как и на улице, все делились на группы, а изгои были сами по себе. Слабых задирали, а тех, кто хотя-бы немного мог за себя постоять, просто не трогали. Вова не был изгоем. Он мало общался с другими, но поддерживал хорошие отношения с многими, с некоторыми — дружеские. Только один вызывал у него бурю негативных эмоций, и Вова старался его избегать. Про него много говорили в классе. Парень этот — Руслан — учился в параллели и водился с Пацанами. Такие парни были повсюду. Даже в магазине, на кассе, может оказаться Пацан из шайки. Обычных людей всегда и везде окружают криминальные люди, от чего становится не по себе. Почему количество таких увеличивается, а милиция закрывает на это глаза. От них страдает народ, а им плевать. В классе царило неспокойствие. Учитель по английскому попал в больницу. Почему — не известно. — Зато теста не будет, — кто-то выкрикнул в классе. — Лучше пусть будет, чем человек будет в больницу попадать. Говорят, что что-то серьёзное, — ответила одноклассница, отворачиваясь к своим подружкам. Вова подошёл к своей группе, пожимая каждому руку. — И что, урока не будет, получается? — спросил Вова, пряча руки в брюки. — Не знаем, Вовыч. Надеемся, ха! Если поставят замену или соединят классы, то, вероятней всего, дадут тест. А мне этого совсем не хочется. Не успел подготовиться, ха, — ответил первый. — Замену, думаю, поставят, — начал второй, — мне кажется: об этом знали до сегодня. Точно успели кого-то попросить встать на замену, — парень подбросил свои ключи и поймал. — И правда, — согласился тот и обратился к Володе. — Мы с пацанами собираемся на речку сгонять. Лёд уже затвердел. Ты с нами? — Можно, — Вова пожал плечами. — Делать всё равно нечего. А лёд точно встал? А то не охота в полынью нырять. — Точно-точно. Вчера моя девчонка со своими подругами там была, сказала «во!», ха. Уже всё проверено, не ссы, — усмехнулся, хлопнув по плечу. Володя холодно улыбнулся, кивнув, и вернулся за парту. Время подходило к уроку. Странно было, что никто ещё не пришёл. Неужели, правда, не нашли замену. С одной стороны классно, с другой — зря ночью недосыпал.