Пэйринг и персонажи
Описание
Элизабет мастерски играет роль той, с кем всегда весело, пока её истинное «я» остается запертым на все замки. Это продолжается пока однажды она не сталкивается с тем, кто знает о чужих шрамах гораздо больше, чем ей хотелось бы.
Примечания
надеюсь наконец-то закрыть гештальт фанфиком по гп
Часть 5
28 июня 2026, 11:15
Коридоры Хогвартса казались Элизабет слишком тесными. Утро началось с дурных писем из дома, и всё в этом замке — от бесконечных лестниц до назойливого гула студентов — раздражало ее до скрежета зубов. Кабинет Зельеварения казался ей последним местом, где она хотела бы оказаться, особенно под пристальным, вечно недовольным взглядом Снейпа.
Она не просто прогуливала — она игнорировала само существование этого урока.
— Лиз? Ты что, серьезно? — Сандра догнала подругу почти бегом, ее рыжие волосы растрепались от спешки. Она выглядела так, будто увидела привидение. — Ты хоть понимаешь, что сейчас творится в подземельях? Снейп уже пять минут как рвет и мечет. Если ты сейчас же не побежишь туда, он с тебя шкуру спустит, а потом пустит на ингредиенты для зелья забвения!
Ава, шедшая чуть позади, лениво подперла плечом стену и скептически прищурилась, изучая профиль подруги.
— Оставь ее, Сандра. Лиззи, видимо, решила, что немецкая кровь дает иммунитет от психоза Снейпа. Хотя, я бы посмотрела, как она будет пытаться объяснить ему, что его лекция — это не то, что стоило ее драгоценного времени. Это был бы единственный интересный момент за весь день.
Элизабет резко остановилась и медленно повернулась к ним. Ее лицо, обычно мягкое, сейчас напоминало маску, высеченную из льда.
— Вы можете перестать истерить? — голос Элизабет прозвучал тихо, но в нем отчетливо слышался металл. — Или у вас в расписании, помимо Зельеварения, стоит обязательный курс «Как довести Элизабет до белого коления»?
Сандра осеклась, приоткрыв рот от неожиданности. Ава же лишь приподняла одну бровь, оценивая тон подруги.
— О, какие мы нервные, — протянула Ава, ни капли не смутившись. — Простите, Ваше Величество, не признали. Видимо, утренний воздух замка не пошел тебе на пользу. Или это эхо Снейпа, который даже на расстоянии умудряется портить тебе настроение?
— Снейп — это просто человек в черной мантии, который слишком много о себе возомнил, — отрезала Элизабет, перекинув сумку на другое плечо. Она сделала шаг ближе к Аве, глядя ей прямо в глаза. — А если ты, Ава, продолжишь свой сарказм, я найду способ объяснить тебе, почему мне плевать и на Снейпа, и на его баллы, и на твои подколы.
Брюнетка на секунду замолчала, явно не ожидая такой резкости, но тут же одарила ее холодной, почти восхищенной улыбкой.
— Ого. Ну, по крайней мере, я теперь знаю, что у тебя не только красивые глаза, но и весьма острый язык. Заметано. Если хочешь нарваться на наказание — это твой выбор. Но если Снейп решит превратить нас всех в жаб из солидарности, я буду винить только твою «немецкую хандру».
— Пусть превращает, — Краузе развернулась и снова пошла по коридору, даже не оглядываясь. — Жабам, по крайней мере, не нужно писать эссе о ядах.
Сандра нервно перевела взгляд с одной подруги на другую, понимая, что сегодня утро явно пошло не по плану.
Весь день прошел в странной, тягучей тишине. Обида Авы и Сандры ощущалась физически — они не обсуждали её за спиной, они просто демонстративно обходили её стороной, будто Элизабет была прозрачной. В библиотеке, в Большом зале, даже в коридорах — везде она чувствовала этот холодный вакуум, созданный подругами. И, честно говоря, это лишь сильнее раздражало.
К вечеру, когда тени в коридорах стали длинными и густыми, а факелы затрещали, разгоняя предночной полумрак, Элизабет брела по направлению к башне Когтеврана. Она была уставшей, ее раздражение сменилось апатией. Она даже не сразу заметила фигуру, возникшую из бокового коридора.
Черная мантия мелькнула в тусклом свете факелов, как крыло огромной ночной птицы. Элизабет затормозила лишь в последний момент, едва не столкнувшись с профессором Снейпом.
Он стоял неподвижно, сложив руки на груди. Его лицо — бледное, с резкими чертами — в полумраке казалось высеченным из камня. Черные глаза, холодные и проницательные, впились в лицо девушки с такой интенсивностью, что Элизабет на секунду показалось, будто он читает ее мысли.
— Мисс Краузе, — голос Снейпа, тихий и вкрадчивый, прозвучал как шелест сухих листьев. Он не повышал тона, но в этой тишине его слова имели вес удара хлыстом. — Должен признать, я впечатлен.
Элизабет не отвела взгляд. Она знала, что сейчас самое время опустить глаза, пробормотать извинения, сослаться на головную боль или незнание расписания. Но внутри всё еще кипел тот самый утренний ледяной гнев, и подчиняться привычным правилам не хотелось.
— Вы впечатлены, профессор? — переспросила она, выдерживая его взгляд с пугающим спокойствием. — Я польщена тем, что нашла время в вашем плотном графике для того, чтобы обратить внимание на мою скромную персону.
Снейп медленно сделал шаг к ней, сокращая расстояние до минимума. От него пахло травами, старой бумагой и чем-то резким, почти металлическим.
— Ваша дерзость могла бы сойти за смелость, если бы не была такой… примитивной, — прошипел он, не сводя с нее черных глаз. — Вы считаете, что ваша фамилия или ваше происхождение дают вам право игнорировать дисциплину школы, в которую вы имели наглость перевестись?
— Я считаю, что мое время — это мое время, — отрезала Элизабет, хотя внутри нее что-то всё-таки дрогнуло под этим тяжелым, давящим взглядом. — Если я пропустила урок, значит, я нашла способ восполнить эти знания самостоятельно. Или вы боитесь, что без вашего надзора я не смогу отличить безоар от сушеной ламинарии?
Снейп на мгновение замер, словно такая наглость была для него чем-то новым и почти любопытным. Его губы едва заметно дернулись, напоминая оскал.
— Вы не просто самоуверенны, мисс Краузе. Вы преступно глупы, — он резко развернулся, махнув краем мантии.
Элизабет почувствовала, как внутри всё закипает с новой силой. Одиночество этого дня, ссора с подругами и накопившаяся усталость прорвались наружу.
— Моя фамилия здесь совершенно ни при чем, профессор, — чеканя слова, ответила она, подавшись вперед. — А вот ваша одержимость контролем — это уже диагноз. Вы так боитесь, что кто-то в этом замке не будет дрожать перед вами, как первокурсник, что готовы тратить вечер на то, чтобы отчитывать меня в коридоре? Это выглядит жалко.
Воздух между ними, казалось, стал электрическим. Глаза Снейпа сузились до узких черных щелей, а лицо исказилось в гримасе ярости, которую он до этого момента тщательно сдерживал.
— Жалко?! — его голос, обычно тихий и вкрадчивый, внезапно сорвался на крик, эхом отразившись от каменных стен коридора. — Ты хоть понимаешь, с кем разговариваешь, девчонка? Твоя заносчивость — это то, что сломает тебя первой! Завтра в семь вечера в моем кабинете! И если ты опоздаешь хотя бы на секунду, я позабочусь о том, чтобы твой аттестат был испорчен навсегда!
Элизабет вздрогнула, но не отвела взгляд. Снейп сделал шаг к ней, почти нависая, его пальцы нервно сжали ткань мантии.
— Вы… — начала было она, собираясь бросить еще более колкую фразу, но в этот момент тишину коридора нарушил гул голосов.
Из-за угла, как раз там, где заканчивалась лестница, показалась шумная толпа студентов, возвращавшихся с ужина. Заметив фигуру Снейпа, ученики тут же притихли, стараясь стать как можно незаметнее. Но среди них уверенным шагом двигался профессор Люпин. Увидев напряженную сцену, он нахмурился и ускорил шаг, оказываясь между ними.
Он неторопливо подошел ближе, мягко, но настойчиво вытесняя Элизабет из зоны прямого обзора Снейпа. Толпа учеников, почувствовав неловкость момента, начала боком просачиваться мимо, стараясь не привлекать внимания к конфликту.
— Северус, — Люпин кивнул коллеге, его голос звучал обманчиво непринужденно, как будто он не видел только что кипящей ярости в глазах зельевара. — Не ожидал встретить тебя здесь в это время. Надеюсь, подготовка к экзаменам третьего курса идет по плану? Говорят, они в этом году особенно безнадежны в вопросах смешивания ингредиентов.
Снейп застыл, его ноздри нервно дрогнули. Он явно был не в восторге от того, что его прервали на самом интересном месте — на пике его торжества над непокорной ученицей.
— Мои планы, Римус, — процедил Снейп, не сводя ледяного взгляда с Элизабет, стоявшей за плечом Люпина, — касаются исключительно тех, кто проявляет хоть каплю дисциплины. А если тебя интересует педагогика, то советую обратить внимание на эту… особу.
Снейп резким, почти змеиным движением вытянул палец, указывая на Элизабет.
— Мисс Краузе сегодня решила, что лекция по Зельеварению — это лишь досадная помеха в её светском графике. Полное пренебрежение правилами, крайняя степень высокомерия и абсолютное отсутствие страха перед наказанием. Такие, как она, считают, что законы Хогвартса существуют для кого угодно, но только не для них.
Элизабет сжала кулаки в карманах мантии, готовая снова взорваться, но Люпин слегка, почти незаметно, качнул головой, призывая её к молчанию.
— Вот как? — Люпин изобразил легкое удивление, картинно приподняв брови. — Как странно. Видимо, произошло недоразумение, Северус.
Снейп прищурился, его лицо стало совсем бледным от злости.
— Недоразумение? Она прогуляла мой урок! Это факт, который невозможно трактовать иначе!
— Ах, ну конечно, — мягко перебил его Люпин, примирительно подняв руки. — Но ты ведь знаешь, какая суматоха творится с этими новыми методическими указаниями для старшекурсников. Я попросил мисс Краузе задержаться сегодня утром, чтобы она помогла мне с описью редких артефактов для моего кабинета — там возникли кое-какие сложности с классификацией, а её познания в немецкой магической литературе оказались весьма кстати. Я был уверен, что послал оповещение всем преподавателям, но, видимо, совершенно забыл упомянуть об этом тебе. Моя вина, Северус. Полностью моя.
Элизабет замерла, с трудом сдерживая удивленный вдох. Она посмотрела на профиль Люпина, не понимая, зачем он решил выгораживать её, да еще и так нагло лгать в лицо Снейпу.
Снейп переводил взгляд с Люпина на Элизабет, и его челюсти сжались так сильно, что желваки заходили под кожей. Он чувствовал ложь, как гончая чувствует след, но доказательств у него не было.
— В таком случае, — прошипел Снейп, с трудом подбирая слова, — я надеюсь, что впредь, Римус, ты будешь более осмотрителен в выборе своих помощников. И, мисс Краузе… — он сделал паузу, от которой по спине Элизабет пробежал холод, — я буду следить за вами гораздо пристальнее, чем раньше. Помните об этом.
Снейп резко развернулся и, не прощаясь, зашагал прочь по коридору, его мантия развевалась за спиной, как крылья летучей мыши. Когда его фигура скрылась за поворотом, Элизабет наконец выдохнула, чувствуя, как ослабевает напряжение в плечах.
Тишина, которая воцарилась после его ухода, казалась почти осязаемой. Римус Люпин, всё еще стоявший рядом, коротко усмехнулся — в этой улыбке не было ни капли насмешки или поучения, только легкое, почти отеческое понимание ситуации. Он слегка хлопнул Элизабет по плечу, жестом, который неожиданно показался ей ободряющим, и, не произнеся ни слова оправданий или нравоучений, развернулся и неспешно пошел в противоположную сторону.
Его старая, немного потертая мантия мерно покачивалась в такт его шагам.
Элизабет проводила его взглядом, пока он не скрылся за поворотом лестницы. «Странно», — подумала она, чувствуя, как внутри, где еще совсем недавно клокотала злость, разливается странное спокойствие. До сегодняшнего дня она относилась к Люпину насторожено — еще один преподаватель, еще один человек, зацикленный на своих правилах и учебниках.
Она ожидала от него либо занудства, либо такой же сухости, как у Снейпа. Но вместо того чтобы устроить ей выговор или пристыдить перед всеми, он просто… прикрыл её. Рискованно прикрыл. В его поступке не было ни капли пафоса, который она привыкла видеть у большинства профессоров, кичащихся своей властью.
Элизабет опустила взгляд на свои ладони, которые всё еще немного дрожали.
— Не такой уж он и раздражающий, — прошептала она в пустоту коридора, и её собственный голос прозвучал удивительно мягко.
В её сознании что-то щелкнуло. Возможно, она слишком долго смотрела на всё происходящее в Хогвартсе через призму своей холодной отстраненности. Она так старательно выстраивала вокруг себя стену , чтобы никто не смог подобраться к её чувствам, что не заметила, как сама начала делить людей на «врагов» и «друзей». Римус Люпин не вписывался в её шаблоны. И это заставило её впервые за этот день искренне задуматься: а не слишком ли много яда она припасла для окружающих?
Может быть, стоит сменить гнев на милость — хотя бы по отношению к тем, кто не пытается превратить её жизнь в бесконечную отработку? Она поправила сумку и, едва заметно улыбнувшись своим мыслям, направилась в сторону башни Когтеврана. Ей нужно было остыть и, возможно, впервые за день подумать о том, как завтра наладить отношения с Авой и Сандрой.
Что еще можно почитать
Пока нет отзывов.