Опасная близость.

От лица Джокера: Пик стал каким-то невыносимым. Я пришёл к нему за новой партией стандартная встреча, стандартный расклад. Но стоило мне переступить порог, как я понял: что-то не так. Он стоял у стола, скрестив руки на груди, смотрел исподлобья. Кошачьи пряди торчали в разные стороны, глаза чёрные, как бездна. — Принёс? — Спросил он вместо приветствия. — Принёс. — Я кивнул на мешок денег за спиной. — Деньги у меня. — Отлично. Оставь и вали. Я замер. Он всегда был грубым это часть его очарования. Но сегодня в голосе звучало что-то другое. Как будто я был для него никем. — Можно воды? — Спросил я, стараясь говорить спокойно. — В горле пересохло. Пикуша посмотрел на меня так, будто я попросил у него почку. — Воды? — Переспросил он. — Нахер пошёл. У тебя дома вода есть. Иди и пей. Я моргнул. — Серьёзно? — А ты думал, я буду тебя обслуживать? — Он усмехнулся — Криво, зло. — Я тебе не официантка, Джокер. Забирай товар, оставляй бабки и катись нахуй. Я хотел что-то сказать. Возразить. Спросить, в чём дело. Но он развернулся и ушёл на кухню, хлопнув дверью. Я стоял посреди гостиной с мешком в руках и чувствовал себя полным идиотом. Он обиделся. Понятно. Я высмеял ту записку ту, что прислал какой-то влюблённый романтик. Но при чём тут Пик? Он же сам сказал, что это дурацкая шутка. Хотя... Я нахмурился. Может, это реально был Пик? Нет. Бред. Пик наркоторговец, ментовской крот. Он не пишет любовных записок. Он вообще не умеет выражать чувств только злится, рычит и огрызается. Но тогда почему он так странно реагирует? Я вышел из его квартиры, оставив деньги на столе. Всю дорогу до базы я прокручивал в голове его поведение. Грубость. Отстранённость. Взгляд, который он отводил каждый раз, когда я смотрел в его сторону. (Мысли Джокера: Что если эта записка действительно от него? Если он боялся признаться, а я посмеялся у него на глазах... Я бы тоже был зол.) Я остановился посреди улицы. Сжал кулаки. Мне нужно проверить. Либо всё, либо ничего. Яйца в кулак и пошёл. Я развернулся и пошёл обратно к его дому. Быстро, решительно. В груди адреналин, в голове одна мысль: спросить его прямо. Сказать: «Это ты написал ту записку?» И посмотреть в глаза. Увидеть правду. Я поднялся на третий этаж. Подошёл к его двери. Поднял руку, чтобы постучать... И замер. А что, если он скажет «нет»? Что, если он посмотрит на меня с отвращением и скажет, что я больной на голову? Что, если он выгонит меня и перестанет работать со мной? Я развернулся. Спустился по лестнице. Вышел на улицу. Прости, Пик. Я ссыкло. Я не могу рисковать. Лучше жить в неведении, чем потерять его навсегда. Но внутри всё выло от этого решения. От лица Пика: Я схожу к Джокеру сам. Мысль возникла внезапно, как удар под дых. Я сидел на кухне, смотрел в пустую кружку и понимал: я не могу больше. Мне нужен он. Мне нужно его видеть. Даже если он будет смеяться. Даже если он будет холодным. Даже если он снова уйдёт, не попрощавшись. Я скучаю по нему. По его голосу. По его кудрям. По тому, как он смотрит на меня своими глазищами. Я скучаю по нему до боли в груди. Но если я припрусь к нему просто так это будет странно. Я деловой партнёр, а не влюблённая девица. Нельзя просто взять и прийти, потому что «скучаю». Мне нужна причина. Я посмотрел на бутылку виски, которую когда-то купил «на случай». Достал. Открыл. Сделал глоток горло обожгло, в глазах защипало. Ещё глоток. Ещё. Я не пил годами наркотики дают свой эффект, алкоголь для слабаков. Но сегодня мне нужно было что-то, что даст мне смелость. Я выпил для запаха. Пошатываясь, вышел из дома. Добрался до его базы заброшенное здание, где он иногда ночует. Постучал. Никто не открыл. Тогда я специально ударился о дверь плечом, чтобы было видно я в говно. Пусть думает, что я пьяный. Пусть думает, что я пришёл потому, что мне плохо. Это лучше, чем правда. Дверь открылась. Джокер стоял на пороге в одной футболке. Салатовые кудри растрёпаны, глаза сонные. Он смотрел на меня, и его зрачки расширялись. — Пик? — Голос был удивлённым. — Ты чего? — Пришёл... — Буркнул я, делая шаг вперёд. Ноги заплетались. — Поговорить. — Ты пьян? — А похер. Я ввалился в комнату, рухнул на диван. Голова кружилась виски ударило в мозг быстрее, чем я ожидал. Джокер стоял надо мной, смотрел с беспокойством. — Воды? — Спросил он. Вот ирония. Он предлагает мне воду, а я послал его нахуй, когда он просил у меня. — Не надо. — Отмахнулся я. — Я... я хотел... И замолчал. Потому что не знал, что сказать. (Мысли Пика: Я хочу сказать, что люблю тебя. Что эта записка от меня. Что я схожу с ума, когда ты не рядом. Но я не могу... Я не могу...) — Что ты хотел? — Спросил Джокер, садясь рядом. Он был близко. Так близко, что я чувствовал его тепло. Запах его духов, смешанный с запахом железа и табака. — Не помню. — Соврал я. — Просто... Хотел тебя увидеть. Он замолчал. Смотрел на меня так, будто пытался прочитать мои мысли. Его зрачки расширились, почти круглые. — Посиди. — Сказал он тихо. — Я сейчас. Он встал и вышел. Я закрыл глаза, проваливаясь в алкогольную дрему. От лица Джокера: Идеальный момент. Пик пьян. Впервые за всё время, что я его знаю. Это не нарочно он реально накидался. Скорее всего, завтра он ничего не вспомнит. Я сходил в магазин. Купил больше пива если он уже пьян, то этот алкоголь его доконает. Пусть отключится и ничего не помнит. А я посмотрю на него. Я хотел узнать правду. Хотел спросить про записку. Но когда я вернулся, он сидел на диване с закрытыми глазами и выглядел таким потерянным, что у меня сжалось сердце. — Пей. — Сказал я, протягивая бутылку. Он открыл глаза. Взял пиво. Сделал глоток скривился, но выпил. Потом ещё. И ещё. Он пил через силу я видел, что ему не нравится вкус, что голова уже кружится. Но он не останавливался. Как будто хотел забыться. Как будто хотел, чтобы ему стало легче. — Я по тебе скучал. — Сказал он вдруг. Я замер. — Что? — Не обращай внимания. — Отмахнулся он. — Я пьян. — Пик... — Я сказал, не обращай внимания! Он попытался встать, но ноги подкосились. Я поймал его за плечи, удерживая на месте. Он смотрел на меня глаза красные, злые, но в них было что-то ещё. Что-то, что я никогда не видел. Тоска. — Что ты хочешь? — Спросил я хрипло. — Тебя... — Выдохнул он. И повис на мне. Буквально вцепился в мою шею, прижался всем телом. От него разило перегаром, но это не имело значения. Он был здесь. Он обнимал меня. Он шептал в ухо что-то бессвязное. (Мысли Пика: Только не останавливайся. Только не прогоняй. Пожалуйста...) Я не выдержал. Я набросился на него. Как зверь грубо, жадно, отчаянно. Прижал к дивану, впился в его губы. Он пах алкоголем и горечью, но внутри был сладким я помнил этот вкус со склада. Только тогда я думал, что галлюцинирую. А сейчас... Сейчас он был реальным. Я целовал его так, как хотел целовать месяцы. Исступлённо, жёстко, сминая его свитер, вжимаясь бёдрами так, чтобы он чувствовал, как я хочу его. — Пик. — Выдохнул я в его шею. — Ты даже не представляешь... Он запрокинул голову, открывая горло. Я оставил на его бледной коже засосы один, второй, третий. Багровые пятна, которые будут видно завтра. Которые все увидят. Моя метка. (Мысли Джокера: Пусть все знают, что он был со мной... Пусть хоть кто-то попробует подойти я убью. Я убью любого, кто посмотрит на него.) Пик всхлипывал то ли от удовольствия, то ли от боли. Его руки сжимали мою футболку, ноги обвивали талию. Он был голодным, жадным и совершенно пьяным. Я не мог остановиться. Я раздел его быстро, грубо, срывая швы, сдирая джинсы вместе с ботинками. Он лежал передо мной, фиолетовые волосы разметались по дивану, кошачьи пряди-уши прижаты к голове, и весь он был покрыт красными следами моих губ. — Джокер... — Прошептал он, и в голосе было столько боли, что я едва не отстранился. — Я... — Тихо. — Я приложил палец к его губам. — Завтра не вспомнишь. А я запомню за нас обоих. Он не стал спорить. Я вцепился в его бёдра так, что пальцы наверняка оставят синяки. Пик подо мной выгнулся, трясясь не от холода, нет, от того, как я провёл языком по его ключице, спускаясь ниже. Его кожа пахла потом, виски и той особенной горечью, что бывает только у него. Я кусал его грудь, прихватывая зубами сосок, и он всхлтряся громко, срываясь на хрип. — Тише... — Прошептал я ему в живот, обводя языком линию ниже пупка. — Тише, Пик. Он закусил губу, но стон всё равно вырвался, когда я сжал рукой его член твёрдый, влажный от смазки, которую я выдавил прямо на ладонь, даже не глядя. Я двигал кистью резко, в такт его дыханию, чувствуя, как он набухает в моих пальцах. Пик вскинул бёдра, пытаясь ускорить ритм, но я другой рукой прижал его таз к дивану сильно, с расчётом. — Не спеши. — Сказал я, и голос сел от желания. — Я хочу тебя растянуть так, чтобы ты кричал. Он не ответил только развёл ноги шире, открываясь. Я влил ещё смазки, скользнул пальцами внутрь сначала одним, потом двумя, чувствуя, как он сжимается вокруг меня, горячий и живой. Пик зажмурился, его ресницы дрожали, а я смотрел на его лицо на пунцовые пятна на скулах, на искусанные губы, на пот, стекающий по виску. Я добавил третий палец, и он вскрикнул коротко, сдавленно, когда я нашёл ту точку внутри, от которой его ноги подкосились. Я давил на неё снова и снова, пока он не начал умолять бессвязно, сбивчиво: — Джокер... Пожалуйста... Хватит... Я сейчас... — Нет. — Рыкнул я, вынимая пальцы и нанося смазку на свой член он пульсировал, тяжёлый, готовый разорвать кожу. — Ты кончишь, когда я войду. Всё. Я наставил головку к его входу, и Пик выдохнул долго, со свистом, глядя мне в глаза. Я вошёл медленно по сантиметру, чувствуя, как он раскрывается, как его внутренние мышцы сминаются и принимают меня. Он вцепился в мои плечи, ногтями оставляя царапины, и я замер на секунду давая ему привыкнуть к ощущению полноты. — Двигайся... — Выдохнул он сам, и это было разрешением. Я начал жёстко, размашисто, забиваясь в него до основания. Каждый толчок отдавался глухим шлепком, диван скрипел, а Пик кричал уже не сдерживаясь, его голос срывался на визг, когда я входил под углом, задевая ту самую точку. Я видел, как его член дёргается у живота, как из головки сочится прозрачная капля и наклонился, лизнув её, пока продолжал трахать его. — Мой. — Прошептал я, вжимая его в диван, чувствуя, как его тело начинает дрожать мелко, как перед оргазмом. — Ты мой, Пик. Весь. Он кончил с воем длинным, почти женским, его сперма ударила мне на грудь и на его собственный живот. Я видел, как он сжимается вокруг меня, как его мышцы пульсируют, выжимая из меня всё. Я зарычал, вбиваясь в него ещё пару раз, и кончил глубоко внутри толчками, горячо, оставляя там всё, что накопилось за месяцы этого безумия. Пик обмяк подо мной, его дыхание сбилось до коротких всхлипов. Я вытащил член, и смесь смазки и спермы потекло по его бёдрам на диван. Я прижался к нему всем телом, уткнувшись носом в его влажные, спутанные волосы. — Завтра. — Сказал я хрипло. — Ты можешь забыть. Но я буду помнить твой голос. Всегда. Он не ответил только судорожно выдохнул и обвил руками мою шею, притягивая ближе. Я обнял его. Притянул к себе, укутал в свою футболку. Он был таким маленьким и хрупким сейчас совсем не похожим на злого наркоторговца, который посылает меня нахуй за воду. (Мысли Джокера: Хоть бы утром он не сбежал. Хоть бы не вспомнил. Хоть бы не возненавидел меня...) Как от него несёт перегаром. Но так приятно чувствовать, что он голый лежит на мне. Его голова у моей груди. Его пальцы сжимают мою руку. Я смотрел в потолок и боялся пошевелиться. Потому что если это сон я не хочу просыпаться. От лица Пика: Я просыпаюсь от того, что кто-то гладит меня по волосам. Нежно. Медленно. Так, как будто я что-то ценное. Открываю глаза. Я лежу голый на чужом диване. На мне чужая футболка. Всё тело болит особенно шея, особенно бёдра. Во рту вкус перегара и ещё чего-то... Знакомого. Горьковатого. Сладкого. Джокер. Я резко сажусь. Голова идёт кругом, в висках стучит, но я смотрю вниз на свои руки, грудь, живот. Засосы. Везде. Шея, ключицы, грудь, живот, даже бёдра внутри все покрыто багровыми пятнами. А рядом на диване лежит Джокер. Он спит лицо расслабленное, кудри разметались по подушке. Клыки чуть видны из-под верхней губы. Родинка на правой щеке я хочу её поцеловать. Прямо сейчас. Но не могу. Потому что я ничего не помню. Я помню, как пришёл. Помню, как пил пиво. Помню, как повис на нём... А дальше туман. Блять. Я переспал с Джокером. Я переспал с Джокером и ничего не помню! Никаких подробностей! Я не знаю, было ли это хорошо. Не знаю, что я говорил. Не знаю, как он на это отреагирует. Я смотрю на его спящее лицо и понимаю: я должен уйти. Потому что если он проснётся и спросит, что я чувствую я не выдержу. Лучше сделать вид, что ничего не было. Лучше сбежать, как он сбежал от меня тогда. Я тихо встаю. Нахожу свою одежду разорванную, но носимую. Джинсы, ботинки, свитер. Одеваюсь, стараясь не шуметь. Уже у двери я оборачиваюсь. Джокер спит. Улыбается во сне. И его рука вытянута на мою сторону как будто он ищет меня. (Мысли Пика: Прости. Я не могу остаться. Я боюсь.) Я выхожу. Закрываю дверь и спускаюсь вниз, чувствуя, как с каждым шагом внутри разрастается пустота. От лица Джокера: Я просыпаюсь от холода. Открываю глаза. Рядом никого. Только пустота и смятая подушка, где ещё минуту назад лежала фиолетовая голова. Он ушёл. Сбежал. Я сажусь на диване, запускаю руки в волосы. Внутри пустота, которая разъедает изнутри. (Мысли Джокера: Конечно, он ушёл. Он же ничего не помнит. Для него это была просто пьяная ошибка. А для меня всё.) Я оглядываю диван. На подушке один фиолетовый волос. Я поднимаю его, сжимаю в пальцах, кладу в карман. У меня есть только это. Фотография. Записка. Один волос. И воспоминание о том, как он лежал на мне голый и шептал моё имя. (Мысли Джокера: Пик. Ты даже не знаешь, что я люблю тебя. И никогда не узнаешь. Потому что я трус, который не может признаться, пока ты трезв.) Я закрываю глаза. Запах его духов всё ещё на подушке. Я вдыхаю его и чувствую, как слёзы подступают к горлу. Но я не плачу. Я Джокер. Я не плачу. Я просто сижу в пустой комнате и смотрю на дверь, которая закрылась за ним. Навсегда? Не жди обновления. Читай новые главы в нашем ТГ:https://t.me/Peak_and_Joker_porn