Недосказанность

– Да какого чёрта у вас тут происходит?! Джордж, практически выломав дверь, ворвался в кухню и тут же с ужасом отвернулся. – Я уже даже спрашивать не хочу! – с отчаяньем в голосе выкрикнул он. А я тем временем лишь тщетно пыталась встать, но это было не так-то просто под упавшим на меня Локвудом, который, кажется, вставать-то и не собирался. На самом деле, это было самое обыкновенное утро, которое, каки у всех уважающих себя агентов, начинается ближе к обеду. Я, едва проснувшись, спустилась на кухню за кружкой воды, когда сюда же принесло это ходячее недоразумение. Как обычно, с иголочки одетый Локвуд, будто только что сошедший с обложки журнала, присел напротив только что вставшего чучела, то есть меня. «Вот ведь зараза!», – подумала я, но, в целом, резкий контраст между мной и ним никого уже давно не смущал, а потому пронёсшиеся в моей голове мысли, больше походящие на ругательства Черепа, даже сопровождались некоторым любованием его бледным лицом и чуть-чуть растрепанными волосами. В привычной несколько мрачной манере ответив на прозвучавшее локвудовское жизнерадостное приветствие, я вздохнула и уставилась в свою кружку, когда этот придурок начал говорить. – Слу-ушай, Люс, тут на горизонте появилось одно интересное дельце... Я поперхнулась и тут же устремила на него максимально яростный взгляд, на который только могла быть способна. Его улыбка тут же приобрела несколько виноватый оттенок, однако его уверенности это не убавило. – Ты только послушай! Отличные условия. Просто необходимо почистить одно заброшенное зданьице от всяких Каменщиков, Глиммеров, ну, это ж просто, Люс... Злость, неконтролируемый гнев, целую ночь копившийся во мне, внезапно и очень вовремя проснулся. Во мне забурлила такая неописуемая каша из эмоций, что всё, на что меня хватило, было: – Локвуд, блять... – и кружка в моей руке едва не треснула. Он тут же поднял руки, как бы сдаваясь, и испуганно отодвинулся от стола. Но тут чаша моего терпения внезапно переполнилась, и меня понесло: – Ты же обещал ни во что не ввязываться как минимум неделю после всего того пиздеца, в который нас затащил вчера! – я совсем не хотела повышать голос, ой как не хотела, но крик сам рвался из моей груди, – мы все едва не погибли, спасая свои задницы из этой дыры! Как её там? – Трайстон-холл, – пискнул Локвуд, вжимаясь в спинку стула. – Спасая свои задницы из этого долбанного Трайстон-холла! Ты говорил, что его хозяин твой старый знакомый, что там будет лишь пара Каменщиков, а в итоге что?! Что, я тебя спрашиваю?! – и я стукнула бедной кружкой по столу. Вода веерообразным узором разлетелась по скатерти размышлений. Локвуд, весьма занерничавший, явно боялся пошевелиться, не то что что-нибудь сказать, а потому остановить меня было уже невозможно: – ЧЁРТОВ ПОЛТЕРГЕЙСТ С ФАНТАЗМОМ И ДВУМЯ РЕЙЗАМИ НАПЕРЕВЕС ЕДВА НЕ РАЗМАЗАЛИ НАШИ КОСТИ ПО СТЕНКАМ ПОДВАЛА, В КОТОРЫЙ ТЫ НАС ЗАВЁЛ! МЫ ЧУТЬ БЫЛО НЕ ИСКУПАЛИСЬ В БАССЕЙНЕ ЭКТОПЛАЗМЫ, КОГДА ОКАЗАЛОСЬ, ЧТО ЕДИНСТВЕННЫЙ ВЫХОД ПЕРЕКРЫТ! ЕСЛИ БЫ НЕ КИППС И ХОЛЛИ, НАС НИКОГДА БЫ НЕ НАШЛИ В ЭТОМ ГРЁБАНОМ ПОДВАЛЕ, ДА ТЫ ХОТЬ ПОНИМАЕШЬ ЭТО?! Я, успевшая вскочить со своего стула, обессильно опустила руки и резко выдохнула остатки воздуха из лёгких. Наконец-то я смогла в уютной и непринуждённой обстановке высказать Локвуду всё, что думаю о том, в какой жопе мы вчера оказались. Это ж надо было, по его собственной наводке а-ля «да там один мой приятель попросил нас помочь», завести меня и Джорджа в какой-то лабиринт из подвалов, находящихся под этим самым Трайстон-холлом, будь он проклят... или он уже?, а потом растормошить полтергейста, подвергнуть нас, наивно пришедших чуть ли не с одним лишь букетиком лаванды на свидание с Каменщиками, смертельной опасности, и сейчас, только пережив это, снова предлагать ввязаться в какое-то «дельце»! Да он чистой воды идиот! Локвуд, заметив, что я закончила, немного расслабился и тихим, раздражающе успокаивающим голосом, которым дрессировщики усмиряют, наверное, львов, сказал: – Люс, прости, прости, что так вышло, но ведь Киппс и Холли действительно нас вытащили из всего этого, и теперь всё позади... И-ДИ-ОТ. Я быстро обогнула стол, приблизившись к Локвуду почти вплотную, схватила его за плечи, проигнорировала его резкий вздох и, глядя прямо в его чертовски прекрасные – «стоп, я не о том думаю, я же злюсь!» – глаза, спросила: – ТЫ КОГДА-НИБУДЬ... – выдох, – когда-нибудь поймёшь, что не бессмертен? Все наши похождения, драки, погони, уничтожение империй Ротвелл и Фиттис как будто бы очень явно тебе намекали на то, что давно пора перестать играть в отважного супергероя и стоит начать хоть немного беречь... Ладно, себя, но хотя бы свою команду! Несмотря на то, что вся сущность Локвуда источала огорчение и признание своей вины, я понимала, что даже эта моя пламенная речь вряд ли поспособствует тому, что бы этот болван перестал лезть в самую гущу опасности. И вот что прикажете с ним делать? Я резко отпрянула назад и тут же поняла, что слишком много резкостей было на один только сегодняшний день. Зацепившись за ножку стула, на котором восседал подавленный Локвуд, я с девизом «грация кошки, ловкость картошки» повалилась навзничь, раскинувшись на полу. Локвуд молниеносно вскочил, очевидно, с намерением помочь мне, однако запнулся о мои ноги, запутался в своих, и, опрокинув стол и наконец разбив мою многострадальную кружку, упал прямо на меня, благополучно ткнувшись носом в мою щёку. И, как вы уже могли догадаться, именно в такой прекрасной позе нас и застал разбуженный моими воплями и грохотом стола Джордж. – Вы бы хоть какие-нибудь правила причилия соблюдали, ну ей-богу! – проворчал Каббинс, выходя из кухни. Локвуд повернул голову и крикнул ему вдогонку жалкое: – Да это не то, что ты мог подумать, Джордж! Он повернул голову обратно, и мы едва не соприкоснулись кончиками носов. Я взглянула в глубину его потемневших глаз, и меня словно захлестнуло волнами беспокойного моря, скрывавшегося за зрачками. Раскрасневшийся Локвуд прерывисто дышал, вглядываясь в моё лицо. Почему-то в моей голове промелькнула мысль, что я не припоминаю момента, когда мы ещё были настолько близко, когда наши тела так внезапно становились одним целым... Это всё заставило меня задержать дыхание и отчего-то осипшим голосом спросить: – А что он мог подумать? И это, наверное, был бы очень романтичный момент, но, уж простите, Энтони Локвуд не был пушинкой, и мои ребра начали протестовать. Я мотнула головой и, немедленно сбросив с себя Локвуда, который даже не успел возмутиться, встала. Голова тут же загудела, взгляд поплыл, я ухватилась рукой за всё так же опрокинутый стол и подумала, что вот, казалось бы, ещё не тридцать, а здоровье-то уже не то. Этот придурошный тем временем встал и, бормоча какие-то извинения, смешанные с оправданиями, начал собирать осколки моей кружки. Я же грациозным – по крайней мере, мне так показалось, – взмахом руки поставила стол в его исходное положение и отошла к раковине. В воздухе повисло напряженно-неловкое молчание. День начинался определённо очень интересно. *** Сидя у себя в мансарде и прокручивая в голове произошедшее на кухне, я думала о том, что же всё-таки происходит между мной и Локвудом. Кхм, да, наверное, этим вопросом давно задавалась не только я, но и всё наше не умеющее тихо сплетничать агентство, но этот случай ясно напомнил мне, в каких... мягко говоря, непонятных отношениях мы с ним находимся. Когда в тот знаменательный день я, нацепив на себя цепочку с сапфиром, сбежала вниз по лестнице, Локвуд в своём новом пальто стоял у двери. Переглянувшись с ним, мы вышли на улицу и вдохнули свежий, словно бы ставший чище воздух, а затем направились в какой-то парк неподалёку, который я, за неимением сил и свободного времени, ни разу не посещала. И вот там, гуляя среди раскидистых деревьев, мы впервые заговорили о том, что нас не отпускало уже столько времени. Локвуд, до этого избегавший моего взгляда, вдруг остановился и, взяв меня за руку, повернулся ко мне. Я тут же напряглась, не знаю, почему, и устремила всё своё внимание на него. – Послушай, Люс... Я долго не решался сказать тебе это, но если не скажу сейчас, то уже не решусь, наверное, никогда. Ты мне очень нравишься, не просто как агент, как член команды, друг, а как девушка, с которой я бы хотел проводить всё своё свободное и несвободное время. Ты восхищаешь меня, я вижу тебя в своих снах... Давай попробуем быть вместе? – и он, с несвойственными ему покрасневшими щеками, уставился на меня, не моргая. В книгах частенько пишут о каких-то бабочках в животе, мурашках по коже, но в тот момент единственное, что я чувствовала, это бесконечное, безграничное счастье. Не раздумывая и широко улыбаясь, я ответила ему, сжимая своими вспотевшими ладонями его руки: – Господи боже, Локвуд... Я... Ты мне тоже очень нравишься, до безумия, я думаю... Да, давай, действительно, попробуем быть вместе! И вот, как вы думаете, что произошло дальше? Мы, словно герои голливудского романтического фильма, поцеловались? Или хотя бы крепко обнялись, соединяя свои души и сердца? Ха-ха, как бы не так! В моей жизни, видимо, никогда не будет времени для романтики и любви. В этот самый момент, откуда ни возьмись, перед нами возник Джордж, и мы с Локвудом отпрянули друг от друга с такими лицами, будто мы нашкодившие пятиклассники, которых «засёк» учитель. Запыхавшийся и удивлённый тому, что нашёл нас именно здесь, Джордж сказал, что приехал Барнс и сию же минуту требует наши подписки о неразглашении. Все мы ринулись на Портленд-Роу, где встретили инспектора, а тот, в свою очередь, прочитал нам лекцию о несерьёзности и безответственности, а потом долго перепроверял наши бумаги, и ещё дольше говорил о том, что нам не следует разглашать. В общем, всё это затянулось на огромное количество времени, а потом Барнсу зачем-то потребовалось, чтобы Локвуд поехал вместе с ним в ДЕПИК, и они уехали. Засыпая в тот вечер в своей кровати, так и не дождавшись возвращения Локвуда, я наконец смогла обдумать происходящее. Счастливо улыбаясь, я размышляла о том, что, наверное, с этого дня моя жизнь сильно изменится, что мои чувства к Локвуду разгорятся с ещё большей силой, что всё будет по-другому... А затем я уснула, но ни на следующее утро, ни на какое последующее, ровным счётом ничего не изменилось. Да! Как бы смешно и глупо не звучало, но после этого вечера у нас не было особо возможности как-то оставаться наедине, а если и была, то разговор о том, что мы, как бы, пара, ни разу не заходил. Для нас обоих это были первые отношения, которые никак не хотели выходить серьёзными, из-за чего мы дико смущались и никак не могли перейти к чему-то большему, чем переглядывания и случайные прикосновения пальцами... Таким образом, уже почти две недели, как мы застряли где-то в состоянии «между», где мы уже не просто друзья, но настоящей парой нас назвать сложно. И что прикажете с этим делать? На фоне этого я стала часто нервничать, и сегодняшний срыв на Локвуде лишь стал очередным подтверждением этому. Попав в эту жуткую переделку с Трайстон-холлом, я ужасно испугалась за наши жизни, а потом мой страх потерять Локвуда перерос в злость на то, что он так легкомысленно отнёсся к заданию. Как же сложно! И вот как разбираться в этом всём, во всех чувствах, недосказанных словах, эмоциях? Почему нет ни одного пособия, ни одной книжки, которые бы подсказали, что делать... Таким образом размышляя, я немного прибралась у себя в мансарде, и приняла решение спуститься на кухню и наконец сообразить себе нормальный завтрак, пусть и поздний. К тому же, судя по хлопку входной двери, вернулась из магазина Холли, а значит обеспечение себя питанием не будет особо трудным. Спускаясь по ступенькам вниз, я краем глаза увидела через приоткрытую дверь библиотеки, как Локвуд, сгорбившись в кресле, читает какую-то книгу. Может, нашёл пособие по отношениям. Испытав смесь весьма разнокалиберных эмоций, я-таки прошла мимо и зашла на кухню. Какой всё-таки странный день... *** Вечер того же дня. Звонок в дверь. – Я посмотрю, кто там! – воскликнул Киппс, вскакивая со своего места. Всё наше небольшое агентство, по неожиданно появившейся традиции, собралось на кухне, чтобы всем вместе попить чаю, поесть кулинарных шедевров Холли и поболтать – словом, сделать всё, чем мы обычно занимаемся и днём, если удаётся всем вместе пообедать, но с такой лёгкой романтикой вечерних посиделок в выходные. Намеренно избегая темы вчерашнего происшествия, мы разговаривали обо всём на свете, когда вдруг услышали треск звонка у входной двери. Пока Киппс шёл проверять, кого это к нам занесло, я кинула взгляд на часы. Полдесятого вечера. Обычные жители Лондона, всё ещё не привыкшие к постепенному исчезновению Проблемы, в это время сидят дома, а значит наш незваный гость был человеком как минимум смелым. – Если там, не дай боже, Барнс, я просто встану и выйду отсюда! – проворчал Джордж. В это самое время до нас донёсся голос Киппса: – Хэй, ребят, это инспектор, он хочет с нами поговорить! – Ну вот, накаркал, – возмущённо сказала я ошарашенному Джорджу, который вставать и уходить, кажется, не собирался. Тут же на кухню зашёл Киппс, а за ним Барнс в своей извечной байкерской косухе. Он выглядел достаточно измождённым, и как будто даже похудел, отчего его куртка висела на нём, как на вешалке. Как всегда в мрачном настроении, он поздоровался с нами и присел на предложенный Холли стул. – В общем, я не отниму у вас много времени, агентство «Локвуд и компания», – начал он, – прошло уже около двух недель, как вы нашли причину Проблемы и, так сказать, устранили её. Призраков становится всё меньше, но, как вам, должно быть, уже известно, среди людей задерживаются особо сильные, чаще всего призраки Второго типа. Простых Каменщиков уже и не встретишь... И потому большинство оставшихся агентств попросту отказываются выезжать на такое огромное количество вызовов, чтобы избавляться от более сильных призраков... Кхм, да, эт-то проблема... – пробубнил уже себе под нос Барнс, но тут же вспомнил, что не один, и продолжил говорить, обращаясь к нам, – кхм, но пришёл к вам, собственно, по некоторому другому вопросу, вернее, по просьбе самого ДЕПИК. Мы удивлённо переглянулись, услышав в одном предложении слова «просьба» и «ДЕПИК», который если и просил нас о чем-то, так это не ввязываться в очередную передрягу. – В общем, – продолжал Барнс, – вам ведь известны печи Фиттис, которыми вы, без сомнения, пользовались для уничтожения Источников... Да... Но дело в том, что... И вдруг стало совершенно очевидно, что инспектор невероятно смущался. Боже мой, Барнс и смущение вообще совместимы? – Дело в том, что существовали ещё одни печи Фиттис, специально для уничтожения Источников с определённого рода заданий... Ну, в общем, с заданий подпольного, так скажем, неофициального характера. – Подождите, а о существовании этих печей было известно ДЕПИКу? – спросил Локвуд, чем ввёл Барнса в ещё большее смущение. – Кхм, эм, да, ДЕПИК знал об их существовании и, так скажем, в некотором роде спонсировал их отстройку... М-м-м, – тут Барнс заметил наши возмущённые взгляды, – это было сделано только из благих соображений! – Как можно было для огромной, и так вызывающей подозрения корпорации добровольно построить здание печей, в которых они, извините, могли не только Источники сжигать? – подал голос Джордж. – У нас нет доказательств подобных противоправных действий! – оправдывался Барнс. – Зато есть множество зафиксированных случаев, когда люди, случайным образом становившиеся свидетелями этой самой подпольной работы Фиттис, без вести пропадали, – угрюмо ответила Холли. Барнс хотел что-то возразить, но Киппс опередил его: – Если и нет, как вы, инспектор, сказали, никаких доказательств использования этих печей не по назначению, то на кой чёрт вообще нужно было их строить? В чём проблема была устранять Источники в печах общего пользования? – Ну, Источники, которые приносили подпольные сотрудники с этих спецзаданий, были очень необычного характера и могли привлекать большое внимание... А так как очень много случаев успешной работы Фиттис освещались в газетах, подобные происшествия не должны были оставить без внимания. А если оставляли, то люди, увидевшие те Источники, которые оказывались у агентов подпольной службы Фиттис на руках, ну, в общем, они могли пустить ненужные слухи об этом. И потому было принято решение построить специально для этого отдельные печи... – И, раз вы нам это рассказываете, это решение вышло ДЕПИКу боком? Словно в каком-нибудь фильме, все медленно повернулись ко мне, до этого молчавшей, а потом так же медленно обернулись к Барнсу. Тот выглядел, словно загнанный в угол кролик. – Кхм, можно сказать, да, – наконец, собравшись с духом, кивнул инспектор, – а так как ваше агентство уже не раз тесно сотрудничало с ДЕПИК, мы и в этот раз хотели бы попросить именно вашей помощи.