Lily's Boy

Запросы у Гарри были довольно скромными, но даже с учётом этого никогда прежде в жизни он не был настолько счастлив. Жизнь в Серен-Ду словно объединила все его мечты разом. Будние дни Гарри проводил за изучением новых заклинаний, магической политики и истории собственной семьи. Летал, когда хотел. Плавал, когда хотел. Вечерами сворачивался в гостиной рядом с кем-нибудь из троих соседей по дому и читал, разговаривал или играл в карты. По выходным Ремус всегда старался куда-нибудь его вывести, уверяя, что Гарри вредно постоянно сидеть взаперти в обществе одних и тех же трёх взрослых. Иногда они брали с собой Сириуса — обычно в облике Бродяги, а в магловских местах порой под маскирующими чарами. Время от времени Ремусу удавалось заставить присоединиться и Снейпа. Они ездили на пляж, ходили в кино и магловский торговый центр в Кардиффе. Однажды все четверо даже побывали на матче «Холихедских гарпий». Никого не удивил огромный лохматый пёс, которого Ремус назвал своим фамильяром, а благодаря маскирующим чарам Снейпа самих мужчин тоже никто не узнал. Профессиональный квиддич вживую захватывал дух. После матча Гарри ещё сильнее захотел попасть на чемпионат мира. Даже занятия зельеварением оказались приятными, когда они со Снейпом выяснили, что в подходящей обстановке Гарри варил зелья совсем не плохо. Он даже не особенно скучал по друзьям. Гарри не знал, делало ли это его ужасным человеком, но ему нравился собственный маленький пузырь счастья. Разумеется, временами становилось одиноко. Трое взрослых часто занимались своими делами и не могли постоянно развлекать Гарри по первому желанию. Но к одиночеству во время летних каникул он привык. Было приятно не делиться ни с кем вниманием. Не подстраиваться. Не бороться за право быть замеченным. В «Норе» постоянно царил хаос. В Хогвартсе — почти такой же. А здесь находились только Гарри и трое его почти опекунов. Большую часть времени он был предоставлен самому себе, если только не искал общества намеренно. День рождения медленно приближался, и впервые Гарри действительно ждал празднования. Сириус явно что-то замышлял. Стоило Гарри спросить о планах, как анимаг-пёс лишь озорно улыбался, и любопытство едва не сводило Гарри с ума. Лёжа в постели и разглядывая новый плакат «Холихедских гарпий» на стене, он посмотрел на будильник. Восемь утра. Суббота. Кери приготовит завтрак только через час. По выходным Сириус любил поспать подольше, если им не требовалось куда-нибудь ехать. Будь его воля, он валялся бы в постели каждое утро, но Ремус постоянно настаивал, что нельзя бездельничать до самого обеда. Гарри поднялся и неторопливо потянулся. За окном сидела Артемида. Он удивлённо улыбнулся, подбежал и впустил сову. К лапе было привязано письмо. Едва Гарри его снял, Артемида тихо ухнула и улетела, наверняка направившись в совятню. Гарри нетерпеливо вскрыл конверт. Гарри, во Франции отвратительно жарко. Моя бедная светлая кожа совершенно не приспособлена к таким температурам! Даже с солнцезащитными чарами приходится большую часть времени сидеть в доме. Мама, похоже, решила, что это прекрасный повод таскать меня по старым музеям и прочей ерунде. Я отказываюсь верить, что ты успешно выполнил финт Вронского. Придётся показать мне его после возвращения в школу, потому что я почти уверен, что ты врёшь. А если не врёшь — как ты смеешь? Гриффиндор не может выигрывать Кубок два года подряд. Это просто неприлично. Ты писал Блейзу Забини? На прошлой неделе я гостил у него в Италии и мог поклясться, что видел эту сову. Если я не единственная змея в твоей жизни, моё сердце будет разбито, Поттер. Я думал, между нами нечто особенное. Вчера приезжал отец. Всё было ужасно. Его что-то беспокоит, и я не знаю что, но это наверняка означает неприятности. Я не хочу возвращаться в Англию, если придётся терпеть его отвратительное настроение до конца каникул. Как думаешь, если я останусь во Франции до первого сентября, то сгорю дотла? Ещё несколько французских ведьм научили меня новой карточной игре. Они дочери маминых подруг и учатся в Шармбатоне — это ещё одна школа магии на континенте, на случай если ты не знал. Игра называется Coup Le Chat — нелепое название, которое переводится как «взорвать кота». Когда я спросил почему, они только рассмеялись. Игра забавная, придётся научить тебя. Хотя лучше всего играть втроём. Возможно, пригласим Блейза, раз уж тебе так нравится с ним общаться. Скоро напишу снова, если не растаю. Драко. К концу письма Гарри улыбался. Хотя при упоминании французских ведьм внутри появилось странное, неприятно скручивающее ощущение. Дадли всегда утверждал, что европейские девушки красивее англичанок. Относилось ли это и к ведьмам? Не то чтобы имело значение, общался Драко с красивыми девушками или нет. Гарри было всё равно. Он оставил письмо на столе, чтобы ответить позднее, надел новый зелёный халат и спустился завтракать. — Доброе утро, Поттер, — приветливо произнёс Снейп. Он сидел на обычном месте с чашкой чая и журналом по зельеварению. Кроме Кери, больше никто ещё не встал. Апельсиновый сок поплыл к Гарри прежде, чем он успел попросить, и тот благодарно улыбнулся эльфийке. — Доброе утро, профессор. Ремус ещё не проснулся? Полнолуние было две ночи назад, и последствия всё ещё давали о себе знать. — Пока нет. Но, думаю, скоро спустится. Сегодня ему значительно лучше, чем вчера. — Это хорошо. На день что-нибудь запланировано? Из-за недавнего полнолуния Гарри не знал, смогут ли они куда-нибудь отправиться, как в прошлую субботу. Сириус не мог взять его один. А Гарри не хотел, чтобы Ремус заставлял себя. — Да, но только на вечер. У Ремуса достаточно времени, чтобы восстановить силы. Пока Северус говорил, на лестнице послышались приглушённые шаги. Вскоре на кухню вошёл сонный Ремус Люпин, зевая на ходу. Проходя мимо, он провёл ладонью по затылку Гарри. А затем, к его удивлению, навалился Снейпу на спину, уткнулся носом в шею и поцеловал кожу. Снейпа это, похоже, совершенно не беспокоило. Он даже склонил голову, обнажая шею для оборотня. Ремус удовлетворённо хмыкнул. — Хорошо пахнешь, — пробормотал он. Уголки губ Снейпа приподнялись в подобии ласковой улыбки. — Сядь. Ты смущаешь Поттера. Ремус тихо фыркнул, провёл носом вдоль его подбородка и поцеловал в скулу. — Всё равно. Но за стол он всё-таки сел. Правда, сначала придвинул стул ближе к Снейпу, положил голову ему на плечо и полузакрыл глаза. После того как Снейп окончательно снял с Ремуса проклятие Дамблдора и позволил вновь соединиться с волчьей стороной, у того иногда случались такие дни. Особенно рядом с полнолунием. Дни, когда волчьи инстинкты проявлялись сильнее и Ремус острее чувствовал запах и присутствие стаи. Гарри ещё никогда не видел, чтобы он настолько открыто ласкался к Снейпу. Это было даже мило. А судя по тому, что Снейп и бровью не повёл, наедине пара была намного тактильнее. Ремус рассказывал, что прежде об их отношениях знали только родители Гарри и Сириус. По всей видимости, скрывать близость от посторонних им было не впервой. Постепенно просыпаясь, Ремус начал приходить в себя. Собственное поведение его нисколько не смущало. Он ещё раз поцеловал Снейпа в челюсть и лишь затем отодвинул стул на привычное место. Кери накрыла на стол. Сириуса никто ждать не стал, и все с аппетитом принялись за еду. Он появился примерно через десять минут — уже одетый и готовый к новому дню. — Доброе утро всем. Лунатик, ты вообще спал ночью или Снейп не давал? Сириус заметил, как ярко покраснел Гарри. — Упс. Прости. Я лишь хотел сказать, что тебе явно не помешает ещё несколько часов сна. — Я проснулся, — заверил Ремус. — Просто человеческому мозгу требуется немного времени, чтобы включиться. — Пф-ф, человеческий мозг, — отмахнулся Сириус. — Кому он нужен? — Трудно стать анимагом? — внезапно спросил Гарри. Сириус моргнул. — Ну, это нелегко. Не просто так большинство не пытается. Но в принципе способны почти все ведьмы и волшебники. — Сколько лет было тебе и папе, когда вы научились? — Около шестнадцати, — задумчиво ответил Сириус. — Идея появилась в середине пятого курса, а превращаться мы научились к Рождеству шестого. Значит, да — шестнадцать или семнадцать. Поэтому подожди, пока станешь немного старше. Он усмехнулся. Гарри надулся. — Можно хотя бы узнать, каким животным я стану? Он почти умолял. Сириус отрывисто рассмеялся. — Опасная дорожка, маленький щенок. Узнаешь — и ждать станет ещё сложнее. Разве что окажешься каким-нибудь ужасным слизняком. Он засунул в рот огромный кусок тоста. Проглотив, внимательно посмотрел на Гарри. — Давай так: если до конца четвёртого курса сохранишь хорошие оценки, возможно, на пятом я начну тебя учить. Навык может пригодиться. Гарри заметно повеселел. Это было легко. — Договорились. — Включая нумерологию и руны. И будут проверки. Правда, Ремус? — Разумеется. Изнурительные, — согласился Ремус, окончательно оживший после второй чашки чая. — Сложнее СОВ. Закончив все летние домашние задания, Гарри попросил заменить отведённое им время уроками нумерологии и древних рун. Он ужасно жалел о выбранных факультативах. Но теперь менять их было поздно. — Я справлюсь, — уверенно заявил Гарри. Он допил сок. Кери унесла пустую тарелку. — Чем займёмся сегодня? — Уезжать нужно только в шесть. До этого делай всё, что захочешь, — ответил Сириус. Гарри заинтересовался. — Куда мы едем? Сириус по-волчьи ухмыльнулся. — Сюрприз. Гарри фыркнул. Сириус никогда не раскрывал сюрпризов заранее. — Можно немного поплавать? Прежде Гарри бывал в бассейне только на обязательных уроках в магловской начальной школе, где детей учили не тонуть. Поскольку любимым развлечением Дадли во время этих занятий были попытки утопить Гарри, особого удовольствия они ему не приносили. Теперь же он обнаружил, что любит воду. — Я не против. А вы? — спросил Сириус у Ремуса и Снейпа. Те переглянулись. — Других планов у меня нет, — ответил Снейп. — Однако завтра я уеду. Директору что-то от меня понадобилось. При упоминании Дамблдора все четверо мрачно посмотрели друг на друга. Гарри неторопливо поднялся наверх и переоделся в плавки. Сириуса ждать не стал. Подбежал к бассейну, последние ступени преодолел бегом и с громким плеском прыгнул в воду. Позади раздался громкий лай. Гарри обернулся как раз вовремя, чтобы его накрыло волной. Огромный пёс пушечным ядром влетел в бассейн. Смеясь, Гарри поплыл к краю. Собачья гребля Сириуса превратилась в лёгкий кроль, когда тот снова принял человеческий облик. — Попался, щенок, — поддразнил он, взъерошив мокрые волосы Гарри. Тот увернулся и снова нырнул. Хорошо, что Снейп наложил на очки чары, позволявшие видеть под водой. Некоторое время Гарри сидел на мелководье и наблюдал, как Сириус неспешно проплывает дорожки. Даже за несколько недель свободы тот стал выглядеть намного лучше, чем после Азкабана и жизни в бегах. Рёбра уже не выпирали настолько сильно. На руках и плечах появились мышцы. Оливковая кожа приобрела лёгкий загар. Сириус постоянно утверждал, что всё равно не похож на себя «в старые добрые времена». Но выглядел значительно здоровее. Гарри тоже изменился за лето без Дурслей. Еда Кери, часы в бассейне и на метле, а также дуэли с Ремусом и Сириусом, которые сами по себе заменяли тренировку, помогли нарастить мышцы. Ростом он прибавил совсем немного — всего пару дюймов. Но уже меньше напоминал голодающего беглеца. Гарри присоединился к крёстному и без особого энтузиазма попытался его обогнать. Он не заметил появления компании, пока в бассейн не рухнуло чьё-то тело. Через мгновение из воды показалась голова Ремуса. Волосы прилипли ко лбу. На лице сияла улыбка. Гарри просиял в ответ. Ремус почти никогда с ними не плавал. К полному изумлению Гарри, он пришёл не один. К бассейну направлялся Снейп в чёрных плавательных шортах и простой серой футболке. Под мышкой была зажата книга. На левом предплечье серым пятном выделялась Тёмная Метка. Он презрительно посмотрел на троицу, резвившуюся в бассейне, и растянулся на одном из шезлонгов. Гарри не мог оторвать взгляда от бледных волосатых икр. Снейп. В шортах. Рон никогда бы не поверил. Впрочем, Рон не поверил бы многому из того, что происходило этим летом. Гарри подплыл к Ремусу. Тот нырнул, схватил его за талию и подбросил вверх, в сторону Сириуса. Гарри рухнул в воду с таким плеском, что брызги почти долетели до Снейпа. Профессор сердито посмотрел поверх книги. — Вы не могли бы вести себя тише? — Не особенно, — беспечно ответил Сириус и плеснул в его сторону ещё немного воды. Гарри не удержался от смешка. — Куда делся пляжный мяч? — спросил Ремус, оглядываясь. Яркий надувной мяч они привезли с поездки к морю. Гарри увидел его застрявшим под шезлонгом и усмехнулся. Сосредоточился на магии и протянул руку. — Акцио, пляжный мяч, — прошептал он. Возникло короткое тянущее ощущение. Мяч рванулся к Гарри. — Ты только посмотри! — восторженно воскликнул Сириус, поднырнул к Гарри и навалился ему на плечи. — Беспалочковое призывающее заклинание! Маленький хвастун! Щёки Гарри вспыхнули от гордости. Он уже некоторое время над этим работал, пользуясь купленной книгой, которая помогала лучше ощущать магическое ядро. После того как Снейп обнаружил дополнительные заклинания, Гарри больше никогда не хотел оказываться во власти чужой магии. Они втроём стали перебрасываться мячом. По мере продолжения игры Сириус становился всё агрессивнее и безрассуднее. В какой-то момент он оттолкнулся от плеч Ремуса, чтобы дотянуться до мяча и с силой ударить его вниз. Гарри пронзительно вскрикнул, чем вызвал смех Сириуса. Понадобилось немного времени, чтобы отдышаться. Гарри подплыл к краю бассейна и опёрся локтями о каменные плиты. — Интересная книга, профессор? — весело окликнул он Снейпа. Тот поднял взгляд. — Весьма. — Вам тоже стоит поплавать. Может быть, попробуете утопить Сириуса? — Эй! — донеслось с другого конца бассейна. Глаза Снейпа весело блеснули. — Заманчивое предложение, — задумчиво произнёс он. К полному потрясению Гарри, профессор отложил книгу и сел. Через несколько секунд Снейп снял футболку и направился к бассейну. Раздался громкий волчий свист. Гарри резко обернулся. По раздражённому выражению Ремуса было ясно, что свистел не он. Сириус ухмылялся, держа в руке пляжный мяч. Снейп был бледным как снег. Худым и жилистым. По груди, животу и плечам тянулись несколько бледных шрамов. Гарри старался не глазеть. Даже на пляже Снейп не снимал рубашку. Он подошёл к краю бассейна, плавно нырнул в глубокую часть и вынырнул неподалёку от Ремуса. Тёмные волосы прилипли к голове. Снейп покосился на него. — Мне разрешено утопить дворнягу? Ремус вздохнул, с трудом скрывая веселье. — Я предпочёл бы, чтобы ты этого не делал, — непринуждённо ответил он. — Но главное, чтобы ты был счастлив. — Эй! — снова возмутился Сириус, изображая гнев. — Бродягу не топить! В этом бассейне никого не топят! — Какая жалость, — протянул Снейп и снова ушёл под воду. Он полностью игнорировал остальных и спокойно плавал вдоль края, при необходимости уклоняясь от мяча. Примерно через двадцать минут выбрался и направился к шезлонгу. Когда Снейп повернулся спиной, Гарри заметил уродливый изогнутый шрам, проходивший по диагонали через середину спины. Он выглядел так, словно профессора когда-то хлестали кнутом. — Не спрашивай, — тихо сказал Ремус. Медовые глаза не отрывались от партнёра, пока тот накладывал на себя сушащие чары и снова натягивал футболку. — Он оказывает тебе огромное доверие уже тем, что позволил увидеть шрамы. Гарри кивнул и отвернулся к воде. К собственному удивлению, Снейп начинал ему по-настоящему нравиться. Острый ум и сухой юмор оказались неожиданно забавными. А теперь, когда профессор перестал открыто ненавидеть Гарри, он был великолепным учителем. Гарри совсем не хотелось возвращаться в школу в сентябре, где им снова придётся притворяться врагами. Они ещё некоторое время провели в бассейне. Потом обсохли и медленно потащились к дому. По дороге Сириус в шутку пытался повалить Гарри на землю. После обеда Снейп и Ремус исчезли в своей комнате. Ремус объявил, что ему нужно поспать перед вечерней поездкой. Гарри стал приставать к Сириусу, чтобы тот помог потренировать заклинания трансфигурации четвёртого курса. Даже если в школе нельзя будет показать знания, не вызвав подозрений Дамблдора, Гарри хотел подготовиться как можно лучше. Даже Гермиона удивилась бы тому, каким книжным червём он становился. Библиотека поместья была одним из любимых мест Гарри, а полки в спальне быстро заполнялись. Теперь целый раздел занимали художественные книги — как волшебные, так и магловские. Ремус настаивал, что книги существуют не только ради учёбы, и хотел познакомить Гарри с классикой. Читать магловские представления о волшебстве было невероятно забавно. Кери позвала их на ранний ужин. Гарри почти дрожал от нетерпения, пытаясь угадать, что приготовил крёстный. Он торопливо проглотил еду и посмотрел на часы. До отъезда оставалось двадцать минут. — Мне нужно переодеться? — спросил Гарри, посмотрев на простые джинсы и футболку. Затем оглядел взрослых. — Мы идём в магическое или магловское место? — В магловское. Возьми куртку, будем на улице, — только и сказал Сириус. Гарри кивнул, помчался в спальню и распахнул шкаф. Сириус был в джинсах и футболке, но любая одежда на нём выглядела стильно. Снейп надел чёрные джинсы и тёмно-зелёную рубашку на пуговицах. Ремус — серые брюки, рубашку и кардиган. Никакой помощи. В конце концов Гарри выбрал хорошие тёмные джинсы, синюю рубашку с длинными рукавами и геометрическим узором, а также куртку и ботинки от «Сильверлинга». Он попытался пригладить волосы. Через пару минут сдался и беспомощно пожал плечами собственному отражению. Убедившись, что палочка находится в невидимом чехле, Гарри забрал со стола магловский бумажник и поспешил вниз. Трое взрослых ждали его в вестибюле. — Готов, щенок? — спросил Сириус. Серые глаза сияли от возбуждения. Гарри улыбнулся, кивнул и последовал за ними на подъездную дорогу. Аппарировать и дезаппарировать внутри дома было невозможно. Им всегда приходилось отходить примерно на двадцать футов, чтобы выйти за границу защитных чар. Перед отправлением Снейп повернулся к Сириусу и наложил несколько заклинаний, скрывающих внешность. Волосы стали короткими и каштановыми. Челюсть — уже. Кожа потемнела на несколько оттенков. Особой необходимости в этом не было. После нескольких недель хорошего питания, бритья и стрижки Сириус почти не напоминал человека с плакатов о розыске. В магловских новостях его лицо тоже не появлялось уже несколько месяцев. Но осторожность не повредит. Гарри взял Сириуса за руку, ожидая знакомого ощущения, словно его проталкивают через узкую трубу. Они появились в пустом переулке. Ремус и Снейп — сразу следом. Гарри пошёл рядом с крёстным, нетерпеливо пружиня на носках. Из переулка они вышли на улицу возле огромного парка. Там было полно людей. Территорию окружали ограждения. Над толпой возвышалось что-то похожее на сцену. Доносилась громкая музыка — мягкий фолк-рок. Сириус обнял Гарри за плечи, удерживая рядом, пока они вставали в очередь у входа. — Ты когда-нибудь был на концерте, детёныш? — спросил Ремус из-за спины. Его глаза сияли. Гарри покачал головой. — Тогда для первого раза это прекрасный выбор. Только не отходи далеко, хорошо? Сириус передал у ворот четыре билета. Каждому выдали браслет. Гарри получил красный, обозначавший несовершеннолетнего. За ограждением толпа стала реже. Вдоль дорожки располагались небольшие киоски с едой, товарами и разными мелочами. — Концерты под открытым небом всегда лучше закрытых площадок, — объявил Сириус, по-прежнему обнимая Гарри. — Больше пространства, меньше дыма, да и музыка звучит лучше. Песня закончилась. Над толпой прокатилась волна аплодисментов. Солист сказал что-то, чего Гарри не разобрал. Началась следующая композиция. Сириус провёл его за угол, и сцена наконец оказалась в поле зрения. Концерт выглядел семейным. Перед сценой собралась плотная толпа, но дальше люди располагались свободнее. Многие расстелили одеяла и устроили пикники. Сириус нашёл место не слишком близко к давке впереди и улыбнулся Гарри. — Хорошо видно? — Да! — громко ответил Гарри, стараясь перекричать музыку. — Сириус, это потрясающе! Он никогда раньше не слышал живой музыки. Бас-гитара грохотала в груди. Удары барабанов отдавались в ушах, как сердцебиение. Сириус просиял. — Тебе понравится, малыш! Гарри посмотрел на Ремуса и Снейпа. Они стояли близко, но не касались друг друга. Всё-таки вокруг находились маглы, и осторожность никогда не была лишней. И всё же оба едва заметно склонялись навстречу друг другу, словно не могли иначе. Наверное, они даже этого не замечали. Снейп присоединялся к их поездкам не каждые выходные. Но Гарри нравилось, когда он ехал. Ремус становился счастливее. Оборотень слабо улыбался и покачивал головой в такт музыке. Сириус развернул Гарри лицом к себе. Взял его ладони в свои, намного более крупные, и поднял руки над головой, заставляя размахивать ими вместе с остальной толпой. Гарри рассмеялся, прижался спиной к груди крёстного и слушал, как тот подпевает слегка хрипловатым баритоном. Лучшее лето в жизни. .-.-.-. Ремус лежал на диване в гостиной перед потрескивающим камином. Бродяга втиснулся между ним и спинкой дивана и каждые несколько секунд требовал, чтобы ему чесали голову. Ремус с трудом верил, насколько сильно изменилась его жизнь за последние два месяца. Лучший друг. Детёныш стаи. Любовь всей жизни. Все жили под одной крышей. И до начала учебного года ничто не могло им помешать. Кроме того, Ремус соединился с внутренним волком так, как никогда прежде. Превращения стали легче. Он чувствовал себя на десять лет моложе. Не будь Гарри уже подростком, а Лили и Джеймс — мертвы, можно было бы представить, что последние тринадцать лет никогда не происходили. Бродяга громко захрапел по-собачьи. Ремус тихо рассмеялся и устроился удобнее. Сириусу становилось намного лучше, но он по-прежнему часто проводил время в животном облике. После того как двенадцать лет он практически прожил собакой, временами было сложно привыкнуть снова быть человеком. Гарри и Северус находились где-то внизу и занимались окклюменцией. До ужина у Ремуса официально не было никаких дел. Он мог бы привыкнуть к праздной жизни. После долгих лет, когда приходилось хвататься за любую работу, чтобы просто выжить, безделье всё ещё казалось непривычным. Ремус скучал по преподаванию. Честно говоря, сильнее, чем ожидал. Но занятия с Гарри приносили столько радости. Да и небольшой отдых был приятен. Он склонил голову, услышав знакомые шаги. Неужели уже пора? В дверях появился Северус. Нейтральное выражение лица мгновенно превратилось в хмурое, когда он увидел Бродягу, растянувшегося поверх Ремуса. Тот подавил вздох. — Похоже, я помешал, — резко сказал Северус. — Вернусь позднее. — Северус, — позвал Ремус. Но мужчина уже отвернулся. Ремус вздохнул, выбрался из-под пса и поднялся. — Спи дальше, Бродяга, — пробормотал он, погладив собаку по голове. Сириус сонно посмотрел вслед. Ремус догнал Северуса на середине коридора и осторожно взял за локоть. — Северус, что тебе было нужно? — Я хотел предложить почитать вместе до ужина, но вижу, что компания у тебя уже есть, — парировал слизеринец. От опытного слуха Ремуса не укрылась обида в его голосе. Он нахмурился. — Твоё общество мне нужно всегда, — тихо произнёс Ремус, наклонившись ближе. — Сириус храпит. Очевидно, это был неправильный ответ. Северус вырвал руку и направился к лестнице. Ремус поспешил следом. — Северус, пожалуйста. Скажи, что я делаю не так. — Если сам не понимаешь, это уже достаточное доказательство, — отрезал Северус. Ремусу показалось, что им снова по шестнадцать. Они осторожно шли по минному полю между Слизерином и Гриффиндором. Оборотнем и будущим Пожирателем смерти. Двумя подростками, отчаянно жаждущими близости и до ужаса боящимися боли. Ремус ненавидел быть шестнадцатилетним. — Северус, — снова произнёс он и положил ладонь ему на затылок. Лунатик заскулил в глубине сознания, спрашивая, почему их пара грустит. Ремус хотел бы знать ответ. Он всмотрелся в почти чёрные глаза любимого человека, пытаясь понять. — Возвращайся к своей дворняге, Люпин, — потребовал Северус. — У меня есть дела. Постепенно Ремус осознал причину. Едва не застонал. Опять? Он считал, что они разобрались с этим больше десяти лет назад. — Северус, — пробормотал Ремус и мягко прижал его к стене. Не настолько сильно, чтобы тот не мог сопротивляться. Никогда настолько сильно, чтобы причинить боль. Спина Северуса коснулась тёмно-синих обоев. — Между мной и Сириусом ничего нет. Никогда не было и никогда не будет ничего, кроме глубокой, абсолютно платонической любви. Ты это знаешь. Мы один раз поцеловались пьяными на пятом курсе, и это был худший поцелуй в моей жизни. — С тех пор он мог улучшить навыки, — пробормотал Северус. Ремус фыркнул. — Если так хочешь проверить — вперёд, — сухо предложил он. — У меня нет ни малейшего желания. — Он об этом знает? — Разумеется! Северус, боже мой, даже слепой увидел бы, что я смотрю на тебя так, словно ты развесил по небу весь проклятый Мерлином Млечный Путь! Ремус резко вдохнул. Сердце разрывалось от того, что даже спустя столько лет Северус всё ещё не понимал. — Сириус прошёл через ад. Больше десяти лет среди дементоров. Потом прятался в Запретном лесу и питался крысами. С момента смерти Лили и Джеймса и до приезда сюда никто не прикасался к нему с добротой. Ему до сих пор снятся кошмары, в которых он снова оказывается там. Иногда рядом должен быть человек, который напомнит, что он не один. И если я могу стать таким человеком для лучшего друга, для брата, то, можешь поставить на это свою задницу, я им стану. Голос дрогнул. — А я… В ту ночь я потерял всё. Стаю. Место в магическом мире. Тебя. Теперь почти всё вернулось, и я благодарен за каждый день, когда могу это сохранить. Сириус был потерян для меня тринадцать лет. Он мне нужен, Северус. Не так, как нужен ты, но всё равно нужен. Пожалуйста, не обижайся на меня за это. Знай, что желаю я только тебя. Ты моё сердце, Северус. С тех самых пор, как нам было по тринадцать, чёрт возьми! Глаза наполнились слезами. Пальцы отчаянно сжали плечи Северуса. Ремус не вынес бы, если бы однажды тот заставил выбирать между ним и Сириусом. — Тебе нужна такая близость, — с пониманием произнёс Северус. — Близость, которую я никогда не смогу дать. — Мне всё равно! — в отчаянии воскликнул Ремус. — Я не стыжусь любви к тебе. Не стал скрывать её от Гарри. Не буду скрывать от Сириуса. Да я объявил бы об этом в проклятом «Пророке», если бы не риск для наших жизней. Ты более сдержан — я прекрасно это понимаю и люблю тебя таким. Но не говори, что не способен проявлять любовь, когда делаешь это постоянно. Он придвинулся ближе. — Она не похожа на обычную публичную нежность, но я никогда её и не ждал. Я ни разу не сомневался в твоей любви ко мне. Пожалуйста, не оскорбляй меня сомнениями в моей. Обнимать Сириуса — особенно когда он собака, Мерлин! — значит лишь давать другу утешение. Я от этого не откажусь. Но мне необходимо, чтобы ты мне доверял. Северус глубоко дышал в повисшей между ними тишине. Наконец открыл полные боли глаза и снова посмотрел на Ремуса. — Не только ты потерял всё в ту ночь, — произнёс он. Каждое слово было пропитано болью. — Мне пришлось жить после этого. Пришлось продолжать. Прости, если мне трудно поверить, что мы перестали причинять друг другу боль. Ремус схватил его за перед мантии и притянул к себе в яростном поцелуе, стараясь вложить в него всё, что чувствовал. Поцелуй получился неловким и отчаянным. Зубы столкнулись. Из горла Северуса вырвался тихий стон. Когда Ремус отстранился, оба тяжело дышали. — Поверь в это, Северус Снейп, — твёрдо заявил он. Ни в чём в жизни Ремус не был уверен сильнее. — Мы закончили. Надвигается тьма, но что бы ни произошло, мы встретим её бок о бок. На одной стороне. И если что-то захочет добраться до тебя, ему придётся пройти через меня. Потому что мы закончили причинять друг другу боль. Последнее слово сорвалось рычанием. Ремус почувствовал, как глаза засветились золотом. — И ты мой. Мы потратили столько времени, Северус. Столько лет боролись с неизбежным, отталкивали друг друга, пытаясь избежать будущей боли. Мы уже слишком стары для этого дерьма. — Я не смогу потерять тебя снова, — разбитым шёпотом сказал Северус. Ремус прижался теснее, словно пытался забраться ему под рёбра и назвать это место домом. — Не потеряешь, — пообещал он. Хотя прекрасно понимал, что не способен гарантировать подобное. Случиться могло что угодно. Но Ремус знал: только смерть отделит его от человека, которого он называл своим. — Ты меня не потеряешь. Я твой. Всегда был твоим. Моё сердце бьётся в ритме твоего имени. Моя душа пронизана твоей магией. Во мне нет ни одной части, которая не принадлежала бы тебе целиком. Северус, пожалуйста. Северус низко зарычал. В следующий миг Ремуса оттеснили назад, через дверь, которая тут же захлопнулась. Он огляделся. Спальня. Не их. Но и не Сириуса или Гарри. Этого было достаточно. Издав звук, больше похожий на волчий, чем на человеческий, Ремус толкнул своего слизеринского любовника на кровать и забрался следом, глядя из-под полуопущенных век. Кто-то из них протянул руку. Ремус не понял кто. Раздался щелчок замка. После этого он перестал замечать всё, кроме кожи Северуса. Голоса Северуса. Запаха Северуса. Лунатик выл в глубине сознания. Северус отвечал на каждое движение, срывал с него одежду и тянул за волосы. Ремус потерялся. Но это было хорошо. Идеально. Северус снова его найдёт. Он всегда находил.