Лето в Сумраке

***

Лето в столице, асфальт раскалённый от зноя дымится

В вагоне метро на меня глядят жарой изнурённые лица

Ночами не спится, от комариных укусов не скрыться

И сколько бы ты не выпил воды, тебе всё равно не напиться

      — Городецкий, а от меня ты что хочешь? — Шеф раздраженно хлопнул папкой по столу. — Это у детей каникулы, а у нас — серьезная организация, я не могу взять и отпустить всех отдыхать в одно время! У нас и так недокомплект — Семен на Ибице, Тигренок в Анталью укатила, Илья тоже через неделю в отпуск уходит! Я не могу тебя отпустить!       Я тяжело вздохнул, глядя в пол. Ну, стоило хотя бы попытаться…       Лето в Москве в этом году выдалось совершенно отвратительным — удушливая жара за тридцатник накрыла город с головой, и даже ночью не уступала место вожделенной прохладе. Опять горели леса, и столица была окутана едким терпким смогом, который пропитал уже всю мою одежду и поселился в квартире, хотя форточки без необходимости я старался не открывать. Умные работники Ночного Дозора — маги второго-первого уровня — конечно, прочитали линии вероятности, и заблаговременно договорились с Пресветлым об отпусках, а я…       А я тоже попытался. Договориться.       И вполне ожидаемо напоролся на отказ.       — Хорошо, Борис Игнатьевич. — Выдохнул я. — Нет, так нет.       Шеф внезапно замолчал, не ожидая, что я так легко пойду на попятную. Он, наверное, думал, что я буду спорить до последнего — сошлюсь на Трудовой кодекс (хотя я до сих пор не понял, работает ли он для Иных), пригрожу профсоюзом (тот же вопрос), придумаю какой-нибудь обходной путь (я же аналитик, с меня станется!), а я просто взял и согласился.       На самом деле я еще на первых порах работы в Дозоре понял, что с Пресветлым можно спорить с таким же успехом, как пытаться остановить асфальтоукладчик голыми руками. То есть, бессмысленно и даже опасно. Эту роскошь могли себе позволить лишь те, кто знал Бориса Игнатьевича не один десяток лет — Семен, например, или Ольга, а мне, недоделанному оперативнику с четвертым уровнем ловить было нечего. Да и жара высосала из меня все силы на активное сопротивление.       — Антон, ты не заболел? — Прищурился Гесер.       — Нет, Борис Игнатьевич. Просто устал. — Честно сказал я. — Поэтому и отпуск пришел просить.       Он покачал головой.       — Я не могу, Антон. Не могу, и точка! Ты мне нужен.       — Я понимаю. Разрешите идти?       Наверное, моя абсолютно убитая зноем и духотой физиономия все-таки возымела действие — вместо того, чтобы с миром отпустить меня дальше страдать на тридцатипятиградусной жаре, Гесер снова потянулся к бумагам и начал их изучать с удвоенным интересом. Я искоса с затаенной надеждой следил за его руками — а ну как, возьмет и разрешит? Не на Мальдивы, конечно, но хотя бы за город дня на три — и то хлеб.       Бумаги он изучал долго. Прошло, наверное, минут пять, прежде чем он снова поднял на меня глаза.       — Отпуска не будет. Но, — он поднял палец вверх, и мое сердце забилось быстрее, — я дам тебе относительно простое задание. Делать почти ничего не надо — просто встретишь иностранную делегацию как наблюдатель от Ночного Дозора и помотыляешься с ними три дня, чтобы они ничего не натворили. На эти три дня будут тебе и отпускные, и свободное время, и приятная компания…       Блин! Да кто меня вообще за язык тянул с этим отпуском! — Мысленно чертыхнулся я. Какая, в Сумрак, делегация?! Почему я?! Да из меня дипломат, как из оборотня ручная собачка! Что вообще за Иные — Темные или Светлые? Откуда они?       — Но, Борис Игнатьевич, это же важно… Отправьте кого-нибудь, кто умеет обращаться с иностранцами… — Я решил попробовать откреститься от неприятного и непонятного задания.       — Да там от иностранцев одно название. Украинцы — они и по-нашему спокойно разговаривают, так что даже без Сумеречного перевода спокойно обойдешься. Трое Темных — глава Киевского Дневного Дозора и двое его подручных — и двое Светлых — глава Киевского Ночного Дозора и его подручный. Покажешь им столицу, проводишь в офис Завулона, потом к нам, и отправишь обратно. Делов-то…       Я сглотнул. Двое Высших… Главы Дозоров…       Да в Сумрак эту идею с отпуском!       — А что им надо-то? — Стараясь, чтобы мой голос звучал относительно ровно, спросил я.       — Формальности уладить. У нас с ними совместная операция была недавно, брали артефактора-нелегала, и из-за того, что это происходило на территории двух стран, нужно заполнить кучу бумажек для Инквизиции. Мы решили, что лучше сделать это лично.       Я промолчал. А что отвечать-то? Поручения Гесера всегда были неожиданными, как снег на голову, и неприятными, как постельный клоп за шиворотом, но это превзошло все мои самые худшие ожидания. Хоть бы опытного напарника дали — но нет, Городецкий, иди и расхлебывай это дерьмо самостоятельно, поработай шутом для иностранных гостей три дня, можешь сплясать, если захочешь, только отстань от меня со своим отпуском.       Может, это месть? Может, Пресветлый решил преподать мне очередной урок — мол, смотри, Антон, что бывает, когда ты подходишь к начальству с глупыми вопросами. Не нравится? Ну, в следующий раз трижды подумаешь перед тем, как о чем-то попросить.       — Встретишь их сегодня вечером в Шереметьево. За подробной информацией зайди к Юле — она скажет номер рейса и время прилета. Ты все понял?       — Борис Игнатьевич, я…       — Ты. Ты покажешь украинским гостям столицу и не будешь спорить, потому что решения начальства не обсуждаются.       Я подавил вздох и поплелся к выходу.       Инициатива имеет инициатора — что тут еще сказать?

***

В этой железобетонной пустыне так мало радужных красок

На небе опять дымовая завеса, горят торфяные запасы

До отказа заполнены грязные пляжи, все ищут прохлады

Из-под горячего крана ни капли — да мне и не надо

      Юля, бедная девочка, которая вместо того, чтобы наслаждаться заслуженными летними каникулами, сидела в душном офисе и пахала за троих, выдала мне тонкую папку с досье на каждого из участников делегации (которую я даже не открывал) и вялый букетик белых хризантем. Я даже не попытался его откачать с помощью магии — сразу выкинул в ближайшую урну. Это просто смешно — ну какие Высшим Иным хризантемы? Еще бы каравай выдали, блин.       Я уже битый час ломал голову над тем, что я вообще скажу гостям.       «Здрасте, я Антон, сотрудник Ночного Дозора, приставлен к вам, чтобы вы не наломали дров?»        «Добрый день, меня зовут Антон Городецкий, я буду вашим бесплатным экскурсоводом по Москве на эти три дня?»        «Без меня вы заблудитесь в метро и перепутаете Ленинский проспект с Ломоносовским?»       Да бред какой-то.       Как будто они без меня не разберутся, куда ехать и какой выход на Китай-городе им нужен.       Я махнул таксисту, чтобы он остановился напротив моего подъезда, расплатился и вылез из машины. Горячий воздух ударил в лицо. Еще одна проблема — а как одеться? В официальный костюм? Так я сразу запарюсь. В гавайскую рубашку? Буду похож на идиота. В шорты? Сразу нет. Они Высшие, какие, к чертям собачьим, шорты?!       Ладно, поищу что-нибудь приличное и не сильно душное. Чертова делегация…       Дверь подъезда встретила меня объявлением о плановом отключении горячей воды на три недели. Ну конечно. Вам, уважаемые москвичи, и так жарко, без горячей воды посидите, освежитесь.       Для Иного, это, конечно, не проблема — я уже приловчился греть воду в кастрюле файерболами (пробовал еще Прометеем, но поджег штору и оставил эту затею) и использовать законсервированный ливень вместо лейки с ржавой водой, но это отнимает гораздо больше времени и сил, чем обычное мытье под обычным душем. А в такую жару в душ хочется регулярно.       Раздумывая над паскудством работников Мосводоканала, я поднялся до квартиры и открыл дверь. У меня ровно час. И за этот час мне нужно успеть найти более-менее приличную одежду, сходить в ванную, привести себя в порядок, чтобы не ударить в грязь лицом перед киевскими Дозорами, покурить — успокоить нервы — и решить наконец, что я скажу при встрече.

***

Продавщица снова разводит руками, в ларьке нет холодного пива

Беру то, что есть: руку не жжёт, ну, да и ладно — терпимо!

Кто-то на Ибице, кто-то в Анталии, кто-то в Ницце

Все за границей, а мне остаётся лето в столице

      Что я скажу при встрече, я так и не решил ни за этот час, ни за все последующие.       Я привалился к стенке в Шереметьево возле Иной стойки регистрации — потому что хрен бы я нашел этих гостей в зоне прилета — и смотрел на толпу.       В аэропортах всегда много эмоций. Ауры людей пестрят самыми различными чувствами — радость встречи, печаль расставания, гнев (как, например, у мужика возле табло — наверное, задержали рейс), любовь, ненависть… Силой можно напитаться под завязку.       Но я не стал.       Во-первых, Гесер все-таки снизошел до милости и выдал пару амулетов. Пустяковых, но хотя бы что-то — если не хватит собственных запасов Силы, смогу воспользоваться.       Во-вторых, через ауры Силой обычно подпитываются Темные маги — им проще, они никаких моральных терзаний и угрызений совести по этому поводу не чувствуют. А Светлые пользуются этой возможностью лишь в исключительных случаях. Мне, если честно, до сих пор было немного стыдно за ту историю с Мелом Судьбы…       А в-третьих, мне было откровенно лень. Жара сделала меня медлительным и вялым, как снулая рыба, и все мои мысли в этот момент были не о работе, а о холодном пиве и кондиционере.       Хорошо, наверное, сейчас Семену — сидит себе в шезлонге на пляже Ибицы, потягивает светлое нефильтрованное из запотевшего бокала, и в ус не дует. А я тут болтаюсь по плавящейся Москве и работаю. Нет, следующим летом обязательно забью даты отпуска заранее!       За всеми этими размышлениями о пиве и Ибице я совершенно забыл, что я здесь, вообще-то, по делу. К стойке регистрации подошли двое Иных, и я на секунду потерял дар речи.       Один из них выглядел как типичный юрист — белая рубашка, жилетка, строгие брюки с идеально заутюженными стрелками, лаковые туфли — и не жарко?! Второй — видимо, его брат-близнец, потому что лица были очень похожи — выглядел как… Как…       Я задумался. Подходящего сравнения не находилось — он был в желтых солнечных очках, шортах и яркой гавайской рубашке. На шее красовался какой-то непонятный ошейник, на руке — пара фенечек, а длинные светло-русые волосы были собраны в пучок на китайский манер.       Странные товарищи. И явно не мои клиенты. Я отвернулся обратно к электронному табло и снова предался мыслям о холодном пиве.       — Добрый день. — Произнес без акцента на чистом русском тот, что в гавайской рубашке. — Александр Шереметьев. Цель визита: рабочая командировка на три дня. Уровень: Высший. Глава Киевского Дневного Дозора.       Я медленно повернул голову, подумав, что ослышался. Этот — глава Темных?! Да он выглядит, как хиппи-растаман! А где остальные члены делегации?!       Тот, что в костюме, тоже наклонился к регистрационной стойке.       — Александр фон Киссель. Глава Киевского Ночного Дозора. Цель визита: рабочая командировка на три дня. Уровень: Высший.       Тоже Александр?!       Почему вообще братья — главы противоборствующих Дозоров?!       Гесер, чтоб тебя с твоими задачками..!       Я шагнул вперед и протянул руку, стараясь скрыть волнение.       — Добрый день. Меня зовут Антон Городецкий, я… — Я на секунду запнулся, чтобы взять себя в руки. — Иной четвертого уровня Силы, сотрудник Ночного Дозора города Москвы. Буду сопровождать вас в эти три дня.       — Класс! — Ухмыльнулся Темный, тут же с энтузиазмом пожимая мою руку. — Я — Саша. Можно просто Лайк. Закурить не найдется?       Я на автомате полез в карман и выудил оттуда зажигалку и мятую пачку сигарет, в которой оставалось три штуки.       — Вот. А где остальные? Мне сказали, что вас будет пятеро…       — О, поверь, ты и с двумя не соскучишься… — Лайк смотрел на меня с каким-то хищным, почти животным прищуром, и я сразу почувствовал себя очень неуютно.       — Прилетят завтра. — Вмешался Светлый. — Там накладка небольшая вышла. Приятно познакомиться, Антон. Я — Александр.       Я почувствовал себя совершенно дезориентированным. Оба — Александры?!       — А вы…       Лайк прочитал в моих глазах невысказанный вопрос и с энтузиазмом пояснил:       — Мы братья-близнецы. Оба — Александры. Не спрашивай, там долгая история… Но брат — зануда, предпочитает полную форму имени.       — Понял.       На самом деле я ничего не понял, но решил, что в тонкости взаимоотношений между украинскими Дозорами сейчас лезть точно не хочу.       Я жестом показал этой странной парочке на выход из аэропорта и подумал о том, что за это задание Пресветлый мне точно обязан подписать отпуск.       Неделю. Как минимум.

***

Миллионы машин трут резину шин по разные стороны белой межи

Газами выхлопа лёгкие мне забивая, — ну, хоть не дыши!

В этой бутылке был раньше тоник и джин

А теперь только дым — я, наверно, умру молодым

      Мы сели в такси — приветливый выходец с ближнего Кавказа согласился подбросить до Сокола за символическую цену. Я оказался зажат между двумя Александрами и подумал, что впору загадывать желание.       Лайк выглядел так, будто его вообще не волновали ни бюрократические проволочки, ни жара, ни что-либо еще — он курил мою сигарету в открытое окно и рассматривал проносящиеся прямо над нашими головами самолеты. Фон Киссель хмурился и неодобрительно поглядывал на брата, но молчал. Молчание в машине было до ужаса неуютным — и, чтобы его нарушить, я прокашлялся и спросил:       — Как долетели?       — Вообще чудесно. — Тут же отозвался Лайк. — После взлета пилоты не выключили микрофон и десять минут ругались из-за того, что один из них поставил чай на приборы.       — Пилоты — придурки. — Ответил фон Киссель.       — Да ладно тебе, зато весело. Главное, что самолет посадили, а уж куда они чай ставят — дело десятое.       Я невольно вспомнил «Крутое пике» с их «Бройлером-747» и хихикнул. Главы киевских Дозоров тут же повернулись ко мне.       — Антон, чего смеешься?       — Да так… — Тут же стушевался я.       Неловкость вернулась с удвоенной силой. Я поклялся, что больше не издам ни звука в присутствии украинцев, и рот буду открывать исключительно по необходимости.       — Слушай, Антон, — Лайк выбросил бычок из окна и положил руку мне на плечо, отчего по коже побежали мурашки. — А где здесь можно пива выпить?       Я сплю. Я определенно сплю. Ну не может глава Дневного Дозора спрашивать меня о пиве! Это все жара — я перегрелся, у меня просто галлюцинации и бред, я слишком много думал о пиве и вот итог, и на самом деле я сейчас в Сумеречной коме.       Лайк — Темный. Лайк — Высший Темный. Как Завулон.       Завулон бы не стал спрашивать меня о пиве — это просто смешно!       — Ка… Какого пива? — Еле выдавил я.       — Желательно, холодного. У вас тут прям экваториальный климат!       — Нормально у нас. — Буркнул я, не веря сам себе — из чистого патриотизма. — Пиво лучше пить в баре — в ларьках сейчас холодного нет.       — А ты знаешь хорошие места?       От необходимости отвечать меня избавил фон Киссель.       — Саша, мы, вообще-то, работать приехали. Какое пиво?       — «Оболонь». — Расплылся в улыбке Темный. — Ну или что-то похожее. Мне не очень принципиально.       — Сначала — Дозоры и Инквизиция. Потом — если время останется — пиво.       Я бросил быстрый взгляд на водителя, но он, похоже, не услышал в диалоге ничего интересного. Или, что вероятнее, не услышал сам диалог — кто-то из Высших наверняка накинул Сферу Невнимания, пока я тут пытался не сесть в лужу.       — А ты со мной пойдешь?       — Куда? — По лицу фон Кисселя было видно, что адекватных предложений от Лайка он не ждет.       — Пиво пить.       — Не пойду. — Отрезал Светлый и отвернулся к окну.       Лайк театрально вздохнул.       — Ну, я хотя бы попытался…       Я закрыл глаза и откинулся на подголовник. Тьма и Свет, ну за что…

***

В плеере медленно плавится плёнка любимой кассеты

Откуда температуры такие в средней полосе-то?

Где же вы, грибные дожди? Где же вы, майские грозы?

К чёрту все ваши метеосводки — я не верю прогнозам!

      Сдав киевских Высших Гесеру, я ненадолго выдохнул. Часа два у меня точно есть — Лайк по дороге успел нажаловаться, что Инквизиция требует совместный подробный отчет от глав всех принимавших участие в операции Дозоров лично, огромную опись незаконно изготовленных артефактов с замером уровня Силы и испытаниями в полевых условиях, досье на этого артефактора до седьмого колена и Сумрак знает что еще. Работы на три дня им хватит с головой, и есть вероятность, что они задержатся дольше — но об этом я старался не думать.       Странные они были, эти киевские Иные. Я даже попытался проверить ауру Лайка — ну не может Высший Темный быть таким беспечным и веселым — но у меня с моим четвертым уровнем не получилось его прочитать.       И, кажется, он особенно удачно нащупал больное место и надавил на него — я уже третий раз ловил себя на том, что серьезно обдумываю, где бы вечером выпить холодного пива. В конце концов, в чем-то этот Темный был прав — жара, лето, так почему бы не позволить себе пропустить стаканчик-другой? Не зря же мне Гесер отпускные выдал.       А что до компании — ну, признаться честно, против общества Лайка я не так уж сильно и возражал. Да, глава Дневного Дозора, но такой непосредственный и искренний, что в другой ситуации я бы спокойно сказал, что он мне симпатичен. Это вам не Завулон, который смотрит на всех, как на приставшее к подошве дерьмо и общается соответственно.       Может, и правда стоит наладить общение в более неформальной обстановке. Вряд ли Лайк хочет меня напоить, чтобы выведать секреты Ночного Дозора — я оперативник четвертого уровня, ну какие секреты? Скорее всего, он просто ищет компанию.       И нашел меня.       Я закурил предпоследнюю сигарету — кончаются, надо бы новые купить, — и нырнул в Сумрак на пару минут. Хотелось немного охладиться — хотя в такую погоду Сумрак как будто выцвел и был суше обычного — и глянуть вероятности. Вроде ничего криминального — Высший Темный, конечно, спокойно может подчистить вероятностное поле и что-то от меня скрыть, но зачем ему это?       Московское пекло плохо на меня действует — я становлюсь параноиком. Лайк просто хочет выпить пива. Человек устал после перелета, а я тут со своими теориями заговора мирового масштаба.       Я устроился поудобнее на скамейке возле офиса в тени старого вяза, сунул в уши пуговицы наушников и нажал на случайное воспроизведение.       Выпал «Аквариум».

Ну-ка, мечи стаканы на стол

Ну-ка, мечи стаканы на стол

Ну-ка, мечи стаканы на стол

И прочую посуду

Все говорят, что пить нельзя

Все говорят, что пить нельзя

Все говорят, что пить нельзя

Я говорю, что буду

Рано с утра, пока темно

Пока темно, пока темно

Рано с утра, пока темно

И мир ещё в постели

Чтобы понять, куда идти

Чтобы понять, зачем идти

Без колебаний прими сто грамм

И ты достигнешь цели

      Блин. Ну это точно знак свыше.       Пить — значит, пить.

***

Где бы я ни был, куда бы ни шёл, всюду ждёт меня

Дыханье горячее этого города и сушняк

Я медленно тлею, как сигареты табак

Летнее солнце, за что ты меня не любишь так?

      Лайк выскочил из нашего офиса как черт из табакерки и тут же подошел ко мне. Я поднял на него глаза.       Он выглядел слегка уставшим — видимо, общение с Гесером не проходит бесследно даже для главы Дозора, — но беззаботное выражение с его лица никуда не делось.       — Привет. — Он сел рядом.       — Виделись уже. — Буркнул я.       — Знаю. Так места с пивом покажешь?       Я тряхнул авоськой, и бутылки звякнули друг о друга — пока Лайк с братом разбирались с бессмысленной и беспощадной Иной бюрократией, я успел обойти пять магазинов и нашел холодное и вроде как вкусное пиво. В такси Лайк упоминал, что любит «Оболонь», но этой диковинки в наших краях отродясь не водилось, и я взял простое и привычное «Жигулевское».       — А ты подготовился. — Посмотрел он на авоську. — Прямо здесь пить будем?       — Ага. Я подумал — чего в бар тащиться? Там сейчас жарко, народу тьма. Лучше на лавочке посидеть.       Он кивнул, видимо, соглашаясь с моими доводами, и сделал быстрый неуловимый жест рукой. Я почувствовал, как нас окутал полог Сферы Невнимания.       — Не хочу проблем с вашей полицией. — Пояснил Лайк.       Я кивнул. Здравая мысль.       Лайк взял бутылку, открыл и сделал глоток.       — Хорошее.       — Знаю. — Я тоже попытался открыть, но чуть не выронил бутылку и чертыхнулся. Занервничал отчего-то в присутствии Лайка.       — Помочь?       Вопрос, судя по всему, был риторический — не дожидаясь ответа, Лайк выхватил у меня пиво, открыл одним движением и отдал обратно.       — Не благодари. Антон, а ваш шеф всегда такой нудный? Как присядет на уши — не отмажешься…       Я улыбнулся. Видимо, Лайк имел неудовольствие познакомиться с самой ворчливой модификацией Пресветлого.       — Почти. А где твой брат?       — Да обсуждает что-то с вашим монгольским ханом. Я уж вникать не стал — вышел подышать, покурить, тебя с пивом нашел. Сил нет терпеть всю эту бюрократию. Понадоблюсь — позовут.       — Странный ты. — Пожал плечами я и отхлебнул пива. Холодное, вкусное — то, что надо в такую жару. — Вон Завулон — тоже Высший, тоже Темный, пафосный — жуть. А ты сидишь на лавочке, пиво пьешь.       — Ой, да в Сумрак этого Завулона. — Поморщился Лайк. — Придурь высокомерная.       — А вы знакомы?       — К сожалению. Он мой Дозор считает чем-то вроде инструмента для грязной работы — когда своих марать не хочется, сразу к нам бежит.       — В его стиле. — Снова кивнул я. — Он обожает разгребать жар чужими руками. Слышал историю про то, как он свою любовницу в море утопил?       Лайк заинтересованно посмотрел на меня. Я впервые рассмотрел его глаза — светло-карие, теплые, почти медовые, с насмешливым прищуром и длинными ресницами.       Ему идет.       — Нет. Расскажешь?       Я сделал еще один глоток и начал пересказывать события годичной давности.

***

      Видимо, ни шеф, ни фон Киссель так и не хватились присутствия Лайка, потому что мы просидели на скамейке до позднего вечера. Мы много разговаривали, смеялись, курили — Лайк сбегал в ближайший ларек и купил пачку «Лаки страйк» с кнопкой — и в какой-то момент я поймал себя на мысли, что мы общаемся так, будто знаем друг друга сто лет.       Я не был пьян — пять бутылок для Иного это плюнуть и растереть — но глядя на то, как уличный фонарь золотит волосы Лайка, я отчаянно захотел их взлохматить.       Я протянул руку и дотронулся до мягких русых прядей.       — Ты чего? — Удивленно посмотрел он на меня.       — Да так… Свет хорошо падает.       Я отдернул ладонь и смущенно уставился в асфальт.       И совершенно внезапно почувствовал теплую ладонь на своем затылке.       Лайк провел по моим волосам несколько раз, запустил в них пальцы, взъерошил и отстранился, довольный своей работой.       — Тебе идет. — Констатировал он и потянулся за очередной сигаретой.       А я смотрел на его смеющиеся глаза, на сильные руки, на выглядывающие из-под гавайской рубашки ключицы и на растрепанный пучок.       И медленно понимал, что это лето в столице будет незабываемым.

Лето в столице медленно сходит на нет

Лето в столице тяжёлое, как пистолет

В кармане пара монет, мятый штакет, плюс сигарета

За что ты не любишь меня, жаркое солнце столичного лета?