Нечто и Ничто

Помнится, Минхо говорил, что договорился с кем-то, чтобы его другу провели экскурсию по фестивалю. Так вот, парень понятия не имеет как этого «кого-то» зовут или как он вообще выглядит. Или хотя бы парень это вообще или девушка. Короче говоря, информации ровно столько же, сколько у парня желания проводить время среди незнакомых людей в незнакомой стране. Да и, у входа он никого не заметил. И к этому отнёсся довольно понимающе — он бы и сам не стал ждать, если бы кто-то опоздал на 2 часа. «Ну и куда теперь? Навигатор показывает сюда, но куда именно?» — будучи сбитым с толку и не знающим, куда идти, внутри опять начала нарастать тревога. Нет, он не беспомощный, как может показаться. Он просто тревожный. В этот момент телефон завибрировал. На экране высветилось «Ли Ноу». Как вовремя. — Забыл сказать, — судя по шуму, друг был где-то на улице, — тебе нужно в место под названием «Powerhouse Museum Ultimo». Насколько я понял, там адрес не совсем точный, нужно здание обойти и увидишь. Пока. — Как обычно — всё по делу и ни словом больше. Ну, градус тревожности друг всё-таки понизить смог. Обойдя здание, парень и правда увидел нужное здание. Быстренько сфотографировав сложившуюся картину, он направился к входу. Людей сегодня чуть больше обычного (парень в этом уверен — в дни мероприятий их всегда больше), а старые экспонаты убраны на время мероприятия — их заменили те, что имели хоть какое-то отношение к дизайну. Вход свободный, только пара охранников у входа, да и те не досматривают посетителей. Внутренний вид — чистой природы воплощение хай-тека: чистые линии, нейтральные цвета — белый, серый, чёрный. По привычке парень достал телефон и начал фотографировать обстановку, причём начал с мелочей: маленький чёрный диванчик в углу, галтель белого цвета, высокие потолки необычной формы, кривой стык кафельных плит на полу (один-единственный и почти незаметный. Как парень его только заметил? — остаётся только полагаться на чистую случайность, иначе это ненормально), в кадр попали даже развязанные шнурки на коричневом ботинке одного из посетителей. — Молодой человек, здесь фотографировать запрещено, — подошёл сбоку, судя по форме, работник музея. Во-первых, это было неожиданно, потому что парень не ожидал, что к нему подойдут, да ещё и так внезапно. Во-вторых, он с силой подавил желание сфотографировать форму сотрудников, несмотря на то, что ему только что сказали, что этого делать нельзя. В-третьих, он ещё не успел мысленно переключиться на другой язык, поэтому всё, что он смог из себя «выдавить» — это английское «почему». — В целях избежания плагиата. Среди представленных экспонатов на сегодняшнем мероприятии есть те, которые ещё не запатентованы. — Это разве не запрещено? — Нет. Патенты не требуются для защиты культурных и художественных объектов. Парень понимающе кивнул и убрал телефон в сумку. Казалось бы, разве не должен дизайнер, часто посещающий выставки знать, что такое бывает? На самом деле, не сказать, что должен. Да и сталкивается он с подобным впервые. Так что простительно. По крайней мере, так он себя утешал. Наконец пройдя в главный зал (а он, как оказалось, довольно просторный), парень начал проходить мимо витрин и мимолётно рассматривать представленные экспонаты. Мероприятие затрагивает все сферы дизайна в целом, поэтому обстановка слегка несуразна. Здесь на первый взгляд есть действительно всё: проектные чертежи, модели проектирования, текстиль; однако намётанный глаз видит, что всё рассортировано по видам дизайна. Графический дизайн и всё, что с ним связано, отдельно; дизайн интерьера — отдельно; дизайн одежды, промышленный и архитектурный — тоже. Спустя 10 минут блужданий по залу в темпе слишком быстром для тех, кто пришёл увидеть что-то новое или полюбоваться, и слишком медленном для тех, кто хотел бы поскорее уйти, парень (к своему разочарованию) не увидел ничего особо интересного. Держась за мысль, что это мероприятие сплочает дизайнеров и может помочь обзавестись полезными знакомствами, он уговаривал себя остаться. С другой стороны, связей у него и так достаточно и, честно говоря, он голоден. Собрав всё чувство вины (непонятно откуда и почему грызущее его), он всё-таки решил покинуть мероприятие. Недавно, когда искал в навигаторе место сегодняшнего мероприятия, парень наткнулся на одно привлекательное местечко. Дарлинг сквер в паре кварталов отсюда, пешком минут 5-10. — Простите, — внезапно дёрнул кто-то за рукав. — Вы случайно не модель? — Нет, — с неким замешательством и неловкостью ответил парень. — Не хотели бы попробовать? — незнакомец протянул ему визитку модельного агентства. И что бы не растягивать диалог, объясняя, что у него уже есть работа и он не горит желанием стать моделью, от отмахнулся простым: — Я подумаю, — и, взяв визитку, наконец покинул здание. Не то, чтобы подобное случилось впервые. К нему подходили и раньше, особенно в Корее. он знал о своей красоте, но почему-то признавать это для него казалось чем-то постыдным. Возможно, дело в воспитании, а может, это и его личная проблема в голове. В любом случае, сейчас он на полпути к месту назначения и вместо тяжёлых раздумий по какому-либо поводу или загонов парень просто фотографировал понравившиеся пейзажи и красивые виды, которые хотелось запечатлеть в памяти. Возможно, потом он их распечатает и будет использовать как источник вдохновения. О спокойствии речи и не шло — в этой части города жизнь бурлила. Как только место назначения стало виднеться, парень понял, какой ошибкой было идти сюда в самый разгар выходного — народу достаточно много. Перед тем, как начать медленную прогулку по Дарлинг скверу, он почувствовал сухость в горле и, как раз кстати, увидел кофейню. Телефон коротко провибрировал в руке — пришло сообщение. Ли Ноу: «Позвони мне. Сейчас» Без раздумий парень начал звонок. Поняв, что в таком шуме он даже гудков не слышит, он поставил «на громкую». За три длинных гудка парень успел заказать большой американо со льдом. Из-за непривычной языковой среды, парень не понял, что вопрос «какое у вас имя?» от бариста был адресован ему. И как удачно совпало, что друг, ответивший на звонок именно в этот момент, начал разговор именно с английского «Драма квин». Ну, а кто бы на месте бариста не посчитал забавным (и, наверное, единственным решением в данной ситуации) написать на стаканчике случайно услышанное прозвище покупателя, если тот не ответил на вопрос? Так вот. — Драма квин! Почему так долго?! — начал Минхо. — Это ты долго не брал, я же тебе сразу позвонил. — Прошла целая минута! А что, если бы что-то случилось? — С тобой-то? Охотно верится, как же. — А мало ли! — Так что случилось? Зачем тебе так резко понадобился звонок? — Мне нужен был повод сбежать от неловкой ситуации. — Ты и тут умудрился в такую попасть? — Я сейчас поговорю с тобой ещё пару минут и потом использую этот звонок, как повод отсюда уйти. — Тебя там что… завербовали в сутенёры? — Что? — А что? Это единственное, что, зная тебя, могло показаться тебе неловким. — Вообще-то. Ладно, вечером расскажу! Пока! — Как-то подозрительно быстро друг свернул диалог и повесил трубку, хотя сам только что сказал, что поговорит ещё немного. Что ж, ладно. Не успел парень отойти от стойки бариста, как тот объявил: — Один холодный американо для Драма квин! Сначала парень даже не понял, что обращаются к нему, однако оглянувшись на бариста и поймав её взгляд, он убедился — это точно его американо. — Простите, вы это мне? — удивлённо спросил он, показывая на себя рукой, подойдя поближе к стойке. — Да. Вы не сказали имени, а ваш друг по телефону обратился к вам именно так, поэтому я решила, что это хороший способ выкрутиться из ситуации и не отрывать вас от разговора. Простите, если что-то не так. — Всё в порядке, меня это даже улыбнуло. Спасибо, до свидания. — он забрал свой кофе и уже собирался уходить, как бариста его окликнула: — Постойте, — она выбежала из-за стойки, — у вас есть Инста? — Простите? Есть, но… — Парень не совсем понял, зачем ей его аккаунт и что от него в целом требуется, поэтому озвучил свою догадку: — Вам необходим отзыв для кофейни? — Это тоже было бы неплохо, — кивнула девушка, — но вообще, вы мне понравились, поэтому хотела обменяться… О как же он это ненавидел. Это уже не впервые и в такие моменты ему приходится признавать все достоинства своей внешности. А он хотел бы, чтобы оценивали его умения, навыки, работы, а не. Ну, внешние качества. «Красота в глазах смотрящего» — так он считал. Но при всей его неприязни к подобным ситуациям, его вежливость не позволит отказать милой и вежливой девушке. — Конечно, давайте телефон, — пришлось ответить с напускной улыбкой. Девушка радостно протянула ему свой телефон и парень нашёл на нём свой аккаунт. Нажать «подписаться» было бы невоспитанно с его стороны, поэтому он просто открыл страницу и вернул телефон баристке. Та смущённо кивнула, поблагодарила и вернулась к работе. Вообще, довольно странно, что за столько лет, молодой человек до сих пор не привык к вниманию. Практически каждый год его номер или визитку (или что-то в этом роде) просят десятки девушек. Сказать, что ему нравится, — значит соврать. Это, кстати говоря, одна из его, пожалуй, самых противоречивых черт: стремится к вниманию со стороны других, но не любит его получать (особенно, когда он ничего для этого не сделал). Но как бы его не терзали неприятные мысли, телефон неумолимо прислал уведомление: «Пользователь olivia_lee подписался на вас». Тяжело вздохнув, парень смахнул уведомление. Потягивая холодный американо, который с каждой минутой нагревался всё больше, молодой человек подумывал над тем, куда бы ещё сходить до возвращения в отель, периодически делая фотографии всего подряд. Дойдя до «Китайского сада дружбы», он сел на свободную скамейку, чтобы порисовать. он успел только закончить набросок открывавшегося ему пейзажа, когда ему позвонили: — Слушаю, — зажав телефон между ухом и плечом и продолжая рисовать, ответил он. — Эм. З-здравствуйте? — прозвучало так неуверенно на «том конце провода», что парень аж напрягся. — О Дон Су? — Догадался он по голосу звонившего. Дон Су — его стажёр и то, что он звонит сам, скорее всего, не предвещает ничего хорошего. — Что случилось? Я сейчас не в Корее. — Тут такое дело… — начал было Дон Су, но опять стих. — Ну говори уже! — А когда вы вернётесь? — Не играй с моими нервами. — Произнесено с интонацией, достаточно понятной, что терпение скоро закончится. — Ким Со Ён показала заказчику прошлогодний проект, который вы забраковали, и он одобрил! — Протараторил он так быстро, словно хотел, чтобы его не услышали, а сказать надо было. Услышанное заставило сделать на бумаге резкий штрих, портящий всю композицию. — Что? Какому заказчику? — Какому-то из иностранных. Сегодня утром на корпоративную почту пришло подтверждение. Хорошо, что стажёр сейчас не видит реакцию своего начальника, иначе развернувшаяся картина заставила бы его подумать, что тот паникует: нога дёргается, карандаш в одной руке нервно вертится, а ноготь изо всех сил старается не сломаться под давлением зубов. — Значит так. — Напряжённо начал парень. Найти решение нужно как можно быстрее. — Отправь мне на почту этот проект, я посмотрю как можно исправить ситуацию. А клиент первичный? — Точно пока не знаю. Вам отправить информацию о нём, если найду? — Да. Обязательно. Если будут какие-то изменения — сразу же сообщай мне. Хорошо, что предупредил. — Хорошо, понял! До свидания! — и сбросил трубку. Нужно срочно вернуться в отель. Решать проблемы по мере их поступления — конечно лучше, чем откладывать их на потом, но ещё лучше — чтоб вообще проблем не возникало. Особенно таких, которые требуют незамедлительного решения. С огромной удачей поймав такси, молодой человек быстро добрался до отеля. Поступившись принципом переодеваться по приходу домой, он мигом открыл почту на ноутбуке. Это проблема. И проблема его. он не доглядел. Недоучил. Не проконтролировал. Трясущимися руками он открыл проект подопечной и тяжело и разочарованно выдохнул. — Это конец. Моя карьера. Конец света. Я уничтожен. Как мне переделать это во что-то приемлемое?.. — К уже трясущимся рукам и тревожности добавилось душащее чувство безысходности. Ещё немного — и оно начнёт пожирать его, пока ничего не останется. Ещё минута — и ком в горле вырвется наружу. Нарастающее волнение прервал звук открывающейся двери и резкий запах сигарет, стремительно распространяющийся по комнате. Настолько резкий, что заставляет поморщиться и закрыть нос рукой. Из небольшого коридора в комнату ввалился Минхо. Сделав пару неровных шагов, он рухнул на кровать. Просидев так пару минут, он наконец поднял голову на друга, удивлённо пялящегося на него со слезами на глазах: — Удивился, что ничего не спрашиваешь, но ты и сам, кажется, сейчас расплачешься. — От прокуренного голоса стало не по себе. Спустя ещё минуты две (по ощущениям, друг собирал мысли в кучу) Ли нашёл в себе силы, чтобы спросить: — Что у тебя? С трудом проглотив ком и проморгавшись, у парня хватило воздуха в лёгких на то, чтобы спросить: — Сколько, чёрт возьми, ты выкурил? — Здесь ахренительно дорогие сигареты. Поэтому всего пачку. Повезло, что взял с собой. он не стал спрашивать «а разве ты не бросил?» или «почему ты всё ещё носишь с собой сигареты?». Вместо этого он спросил: — Что случилось? — Переоценил свои силы, — горестно усмехнулся друг и снова замолчал. В этот момент Минхо только и думал о том, как же не вовремя у его друга что-то пошло наперекосяк. Ему бы со своими разобраться, а не помогать чужие расхлёбывать. Но, тяжело выдохнув и прокашлявшись, он всё же спросил: — А с тобой что? — Со мной всё было бы прекрасно, если бы я отключал телефон в нерабочее время. — И это тебя так от одного телефонного звонка колошматит? Теряешь хватку. — Как-то издевательски усмехнулся друг, будто преуменьшая проблему. Парень сжал зубы, ответить нечего. Как будто почувствовав укол вины, Минхо решил, что лучше будет не дать повисшей тишине разрастись: — Что-то случилось, пока тебя не было на работе? Стажёры напортачили? Вместо ответа он повернул ноутбук с проектом экраном к другу. Минхо же в свою очередь, не поняв, что не так, иронично отреагировал: — О нет! Это же катастрофа! — И, выждав короткую театральную паузу, продолжил, — Напомни, а что именно здесь не так? — Этот проект одобрил заказчик и теперь мне нужно либо привести каким-то волшебным образом ЭТО в порядок, либо переубедить заказчика и предложить другой проект. — Знаешь, понятнее не стало, — видя, как парень морщится от запаха, друг открыл окно. — Стили намешаны, мебель стоит нерационально, а сочетание цветов просто ужасное! — Сложилось впечатление, будто эти слова вызывали у него нервный тик, когда он их произносил. — А что клиент? — Отреагировал Ли Минхо настолько спокойно и устало, что его тон граничил с равнодушием. Если бы они не были так хорошо знакомы, то он бы подумал, что другу всё равно. На самом же деле он просто слушает внимательно, не перебивая. реагировать старается максимально нейтрально: как с детьми, когда любое неосторожное слово или движение может передать им твою тревожность, панику или другую отрицательную эмоцию. Ну, по крайней мере, так казалось. В реальности же Минхо мысленно проклинал проблему друга — как она могла произойти именно тогда, когда ему самому тошно и вообще не до помощи? Парню нравилась эта черта в Минхо. Во всяком случае, даже если это и было равнодушие, оно никак не мешало. Даже наоборот, холодная голова очень помогает и самому остыть в таких ситуациях. Сделав глубокий вдох и тяжело выдохнув, он открыл почту, где уже красовалось а-ля резюме по заказчику, отправленное подчинённым. Ли пересилил себя, подошёл к кровати друга и сел рядом. Информации оказалось крайне мало. Особенно, полезной. Из краткого файла размером меньше альбомной страницы они узнали: молодого человека 24 лет зовут Йохан Н., делает заказ в этой компании второй раз, из контактной информации — только почта. — Йохан. Скандинавское что-то что-ли? — Информации слишком мало. Сможешь найти его? — с отчаянием и некой надеждой взглянул он на своего друга. Минхо задумался, делая вид, будто перечитывает информацию. он не мог сосредоточиться, все мысли возвращались к его собственной проблеме. Словно вернувшись из транса он ответил, быстренько пробежавшись глазами по файлу: — В идеале, если ты найдёшь его фотку. Словно почувствовав, что данных недостаточно, подчинённый прислал ещё один файл. Судя по всему, это фотография заказчика. — Разве он не кореец? — Вопросительно изогнул бровь Минхо, увидев на экране ноутбука азиатской внешности молодого человека с белыми (точно крашенными) волосами. — Какая-то хитрая физиономия. — А с каких пор «хитрая физиономия» — признак того, что человек — кореец? Друг лишь усмехнулся, мол, «я не это имел в виду, и то, как ты это понял, смешно». На тот момент это единственная эмоциональная реакция, на которую он способен. Достав из кармана кожанки телефон, он на автомате сделал пару фотографий заказчика: — Дай мне день-другой. Найду, — похлопал он друга по плечу и лёг на свою кровать, отвернувшись лицом к окну. Сказать, что Минхо дал парню луч надежды на то, что всё ещё можно исправить — ничего не сказать. он определённо хороший друг, раз помогает решить проблему, которая его вообще не касается. Пусть он и считает её пустяковой. Парень заметно успокоился, тревожность «сошла на нет», и он решил, что теперь самое время тоже побыть хорошим другом. Где-то минуту метания между «не лезь, сам расскажет, если хочет» и «нужно всё-таки узнать, что произошло, иначе какой я друг?» спустя он решил выбрать второе. — Не расскажешь, что у тебя произошло? — Осторожно начал он, будто боялся спугнуть. Несколько мучительно долгих секунд тишины казались вечностью. — Можешь не говорить, если не хочешь… Но тогда я не буду в состоянии тебе помочь. — Ты себе-то помочь не можешь, — грубо отозвался друг, но тут же поймал себя на незрелости — не следует отражать свои проблемы на том, кто искренне желает помочь. Но он всё ещё злился на себя и на всех вокруг, на то, как всё не вовремя и вообще. — Прости… Я просто не знаю, с чего начать. — Его слова звучали как-то тускло. Минхо почти никогда не был таким. По крайней мере, эту свою сторону он показывал крайне редко. — Желательно, с начала. Но если начнёшь с середины, то будь готов к вопросам, на которые ты, возможно, не захочешь отвечать. Ты сказал, что переоценил свои силы, кажется? Друг принял сидячее положение и снял кожанку. Прокашлявшись, он начал: — Перед тем, как рассказать тебе о происходящем, важно сказать, что ты сто процентов обидишься. — Так., — парень вновь напрягся, уже придумав в голове десять вариантов того, что такого обидного может сказать друг и потенциально уже обидевшись. — Рассказываю? — Прозвучало с ноткой надежды в голосе — он хочет, чтобы его выслушали. Ну и как тут отказать? Даже если высока вероятность, что это будет что-то обидное. Дождавшись кивка собеседника, Минхо продолжил: — Начну с того, что я тебя использовал. Укол. То, что боишься получить от друга. Не увидев какой-то яркой реакции, а только непонимающий взгляд, он продолжил: — Использовал тебя как предлог прилететь сюда. Стало немного полегче. Пока это не настолько страшно, как парень себе успел надумать. — Я. Как бы сказать. Меня отвергли. — Похоже, ты всё-таки начал не с начала. Минхо проигнорировал замечание друга и продолжил: — Где-то на протяжении полугода я переписывался с одним человеком из Австралии. А я же, ну. Немного. Ветреный? На серьёзных отношениях не зацикливаюсь. Ну, ты знаешь почему. — Создавалось впечатление, будто парню очень тяжело говорить. Речь местами была нелогичной, предложения не связными. Казалось, он хочет просто разорваться на части. — Я думал, чего же такого интересного этот человек может мне дать, раз и в гости не зовёт и на флирт мой не отвечает. Сначала я подумал, что, возможно, просто не интересен, но он всё продолжал писать. Я разузнал всё: где работает, где живёт, с кем общается, чем занимается в свободное время. Выяснилось, он, как и я когда-то, подрабатывает в стрип-клубе. В мужском стрип-клубе. Мне нужен был предлог, чтобы засветиться в Австралии. И я узнал, что здесь будут проходить мероприятия, связанные с твоей работой. Всё купил, написал ему, что лечу в Австралию по работе и хочу увидеться. он всячески пытался заставить меня отказаться от этой идеи, искал отговорки. Но я же не отстал. Поехал к нему на основную работу в офис, позвонил, сказал выходить. Он очень испугался. Подумал, что я сталкер какой-то. А я и веду себя соответствующе. Я. изначально не думал, что всё зайдёт так далеко. Я думал просто переспать и закончить на этом. Но, кажется, я и сам не заметил, как стал одержим. Я пригласил его на обед. Мы даже не поели толком. Он сказал, что ему не по себе от мысли, что я знаю, где конкретно он работает, ведь он никогда не рассказывал. Я зачем-то по своей тупости ляпнул, что и о его ночных подработках знаю. Ты же знаешь, для меня это не страшно, я всегда относился к стриптизу несерьёзно и, тем более, не стал бы осуждать. Но он посмотрел на меня так, словно я чудовище. Сказал, что не хочет меня больше видеть. Потом я хотел начать оправдываться, но. Как тесен мир — меня увидела моя знакомая. Администратор одного клуба. Начала разговаривать со мной, хотя видела, что я не один. Эта дура даже завербовать меня пыталась. Поэтому я и написал тебе позвонить мне. Я просто хотел сквозь землю провалиться. О как же мне хотелось курить, пальцы так зудели. Ты позвонил как раз в момент, когда она спросила: «А кто это с тобой?». Я сказал, что мне надо ответить, отошёл недалеко, поговорил с тобой, а потом забрал свои вещи и сказал, что меня срочно вызвали на работу. Ну а потом я зашёл в магазин за сигаретами, увидел баснословные цены на них и решил использовать запас тех, что были у меня с собой. Немного увлёкся. Ну, а потом ты и сам знаешь. Просто это. Я не понимаю, что со мной. Я вроде не тормоз, но я ещё не был так одержим кем-то. А самое странное — когда я его увидел вживую, он мне стал только ещё больше интересен. Привыкнув за многие годы к активным комментариям друга, которые тот вставлял по ходу повествования истории, Ли не был готов к такой тишине. Выждав ещё минуту, надеясь получить хоть какой-то ответ, он не выдержал: — Скажи хоть что-нибудь. Ты же меня слушал, да? А друг слушал. он просто не знал, как отреагировать. Почему-то ему хотелось ударить Минхо. И обнять его. И самому поплакать. Зная Ли, тут не нужно долго гадать, насколько ему плохо, раз уж он дошёл до того, что решил рассказать о случившемся. Скорее всего, он сдерживается, чтобы совсем не раскиснуть. Однако совет «поплакать не пробовал?» прозвучит довольно грубо в такой ситуации, даже для него. Как же тогда его поддержать? Какие слова подобрать? Что сможет его утешить? Как дать понять, что ему понятны его чувства, чтобы при этом это не звучало безучастно? Что бы парень сейчас ни сказал, он понимал, что позже найдёт слова получше и будет винить себя за то, что сказал иначе. И будет прокручивать этот момент десятки раз у себя в голове. Надо что-то сказать. Показать, что не всё равно. Вопрос лишь в том, как это сделать. — Я слушал, — слова дались ему проще, чем он думал. Догадавшись, что друг не может подобрать нужных слов, но очень хочет, Минхо решил просто свернуть разговор: — Хорошо. Этого достаточно. Спасибо. — Он вновь лёг и отвернулся к окну. — Ты полный придурок, Ли Минхо. — О да, молодец! Это же именно то, что может поддержать человека в трудную минуту! Минхо повернулся к другу и усмехнулся: — Знаю. — А потом добавил: — Но ты даже не смей забирать свои слова назад. А то я тебя знаю — будешь ещё потом винить себя. Ты просто сказал правду. Довольно очевидную, кстати. — Кто кого утешает? — Мне не нужно утешение. Мне нужно, чтобы ты сказал то, что думаешь на самом деле по этому поводу. — Я на самом деле думаю, что ты поступил как придурок. И мне хочется тебя ударить. Твоё легкомысленное отношение сыграло с тобой злую шутку, и я думаю, что ты это заслужил. В конце концов, ты мог посоветоваться с кем-либо, прежде чем делать подобное. Не обязательно со мной, но мне бы тоже хотелось быть в курсе того, что я — часть твоего плана. Прости. — Ауч, это обидно. Но твоя правда, ты прав. Кажется, я придурок… — Пойдём, поедим чего-нибудь, — с этими словами парни встали, не спеша собрались и вышли из комнаты.