Три разговора с отцом Сильвестром

Они впервые встретились после разбитого сердца и носа, после тяжёлых ранений, очень сложно совместимых с жизнью. Красивый молодой мужчина, уже побывавший в серьезных сражениях, а сейчас дышащий с трудом на кровати, и ещё совсем не старый служитель олларианской церкви. «Он пришёл готовить меня к смерти», - подумал мужчина, и ему стало смешно и горько. Он не будет умирать, он выживет пусть даже на одной только злости. - Как вы себя чувствуете? - спросил служитель, и молодой человек попытался рассмеяться, но тут же скривился от боли. Дышать всё ещё было тяжело, чёрные пряди липли ко лбу. - Прекрасно. Сейчас прикажу подать коня и отправлюсь к королю, - прохрипел он. Посетитель удовлетворенно кивнул. - Вы язвите - это хорошо. Откровенно говоря, я пришел исповедовать вас. Ваши друзья боятся, что вы отойдете в мир иной, не раскаявшись. Мужчина закрыл глаза. Его друзья (те немногие, что действительно были ими) не стали бы беспокоиться о его душе. Он надеялся, что если просто будет молчать, то его гость уйдет, но этого не происходило. Служитель по-хозяйски подвинул к кровати стул и уселся на него. - Мой долг - помочь страждущему. Даже если страждущий строит из себя неприступную скалу и упорно делает вид, что ему никто не нужен. Кого вы обманываете, Рокэ Алва? От такой наглости лежащий на постели открыл глаза. - О, - улыбнулся служитель. - Вот вы и снова со мной. Так что тяготит вашу душу? - Греховный помысел, - процедил Рокэ. Хотелось гневно, но слабый голос звучал жалко. - Хочется приказать вышвырнуть одного надоедливого дурака на улицу. Служитель внимательно посмотрел на лежащего, а потом громко и совершенно искренне рассмеялся. - А вы ведь правда вышвырнули бы меня, будь вы здоровы. К счастью, сейчас я сильнее вас. Кстати, чтобы не быть просто надоедливым дураком - отец Сильвестр. Рокэ снова закрыл глаза. Они раньше не встречались, но имя вполне ясно давало понять, кто почтил комнату своим присутствием. Голова кружилась, каждое маленькое движение отдавалось болью. Он хотел на воздух, чтобы холодный ветер освежил лицо, унес мучительный жар... Он даже почувствовал эту ледяную свежесть, коснувшуюся его лба. К его горячим сухим губам прикоснулось что-то твёрдое. - Пейте. Вода была восхитительно прохладной. На лбу лежала тряпица, смоченная в воде. Рокэ смог сделать всего несколько глотков, но даже этому он был рад. Открыв глаза, он снова наткнулся на внимательный взгляд отца Сильвестра. - Вы отважный молодой человек. Биться с несколькими противниками в одиночку, чтобы защитить даму... - Я не защищал, - перебил Алва, обращаясь к потолку. - Дама выбрала другую сторону. Он решил, что больше не произнесёт ни слова. Изобразит обморок или на самом деле потеряет сознание, сейчас ему это не сложно. Однако в глубине души билось сильное желание рассказать. Рассказать и быть услышанным. - Она не должна была поступать так с вами. От удивления Рокэ снова посмотрел на отца Сильвестра. Лицо исказилось гримасой. - Я же должен простить. Не держать зла. Понять, что на всё воля Создателя, - с каждым словом голос становился злее. - Не должны. Герцог, прощение - искреннее, настоящее прощение, - есть великое искусство и большой труд. Не думаю , что вы внутренне доросли до него. Хотя я был бы рад, встань вы на этот путь. Но сказать слово, сжимая зубы, или великодушно снизойти до чужой слабости - спектакль, тешащий самолюбие. Слова гостя были неожиданными и Алва чувствовал, что они проникают в сердце, несмотря на его сопротивление. - Воля Создателя на всё - это верно. Но есть и человеческая воля, и право выбирать. Ваша дама выбрала предательство. Она не должна была поступать так с вами, и это не обязанность - еë прощать. Только если захотите сами. - Я еë любил, - вырвалось само, прежде чем Рокэ успел себя остановить. Отец Сильвестр молчал и тогда он продолжил, пересиливая себя: - Я любил еë. Почему... Следующие слова были совсем уж жалкими и Рокэ не стал их говорить. Картинка перед глазами плыла, горло сжало спазмом, наверное, из-за ранений. Он сердито зажмурился и почувствовал, как что-то мокрое и холодное стекло из уголка глаза по виску. - Потому что испугалась? Потому что решила, что так будет правильно? Истинную причину знает только она. Она может считать это ошибкой и раскаяться когда-нибудь, а может нет. Отец Сильвестр замолчал, а потом произнёс неожиданно твёрдо: - Рокэ, посмотрите на меня. Он не хотел открывать глаза, но не подчиниться этому голосу было невозможно. Глубоко вздохнув, он посмотрел на служителя. - Плачьте. Напейтесь и подеритесь, когда сможете. Кричите. Но не копите в сердце ненависть и отчаяние, они запирают его, гниют внутри. Любовь - великая сила, создавшая мир, пусть ваше сердце будет для неë открыто. Отец Сильвестр улыбнулся - кажется, так открыто впервые за все время их разговора. - Как вы и сказали, всё в воле Создателя. Он решил сохранить вам жизнь. Воспользуйтесь этим даром мудро. - Хотите, чтобы я стал церковником? - пробурчал Рокэ. Из глаз уже ничего не лилось и дышалось легче. Улыбка отца Сильвестра стала ещё шире. - Хотел бы я посмотреть на вас в церкви. Нет, думаю, ваши таланты в другом, хотя, кто знает, что будет потом. Служитель поднялся. - Думаю, мне пора. Желаю вам скорейшего выздоровления, молодой человек. Голос Рокэ остановил его уже у двери. - Отец Сильвестр... Спасибо, что зашли. Тот обернулся, улыбнувшись: - Рад был помочь. Надеюсь, это не последняя наша встреча. Когда за ним закрылась дверь, он несколько секунд стоял не двигаясь, переводя дыхание. Кардинал только сейчас понял, как сильно он был напряжëн. Но всё прошло хорошо. Вода из церкви, которой он аккуратно напоил Рокэ и смочил компресс, никак не повлияла на Алву. Значит, этот одиночка, уложивший нескольких противников, превосходящих его по возрасту и силе, просто был везунчиком и талантливым воином. А рассказ о светловолосом и зеленоглазом рыцаре, появившемся из ниоткуда, был просто плодом воображения. Но всё же, когда насмешливый кэналлиец придет в себя - а в том, что он поправится, кардинал не сомневался, - за ним нужно будет приглядеть.