Волчонок для Уизли. Охота на призраков

Pov. Сэдрик. Солнечный свет в коридоре Хогвартса всё еще казался мне чудом, чем-то настолько ярким, что глаза слезились. Мы с Джорджем теперь почти не размыкали рук, даже когда шли на завтрак, даже когда сидели на лекциях, эта невидимая, но осязаемая нить связи между нами вибрировала, напоминая, как близко я был к тому, чтобы превратиться в пыль и повторения такого опыта я не хотел, но жизнь, как это часто бывает в Хогвартсе, не давала нам долго предаваться рефлексии. Мы сидели в гостиной, когда Тео, с его вечно насмешливым, но сейчас подозрительно сосредоточенным видом, плюхнулся в кресло напротив нас. Он повертел в руках странный предмет, небольшую, искусно вырезанную из темного дерева фигурку волчонка. -- Попалась в «Дырявом котле» у одного старьевщика, -- Тео бросил игрушку на стол, и она глухо звякнула, -- вроде как магическая вещичка, сам не знаю зачем ее купил, на ощупь она... странная. Продавец клялся, что это игрушка для усмирения зверя. Джордж нахмурился, коснувшись пальцем головы деревянного волка. Фигурка была выполнена с пугающей детализацией каждая шерстинка, оскал, даже желтизна глаз, выложенных крошечными топазами. -- Зачем нам усмирять зверя, Тео? -- пробормотал Джордж, подозрительно оглядывая предмет, -- у нас только один «зверь», и он сейчас пьет тыквенный сок. Я протянул руку, чувствуя странный холод, исходящий от дерева. В тот момент, когда мои пальцы коснулись спины волчонка, реальность вокруг нас снова странно дрогнула. Воздух в комнате загустел, пахнуло сыростью подземелий и черной магией. Я отдернул руку, сердце пропустило удар. -- Не трогайте её, -- мой голос прозвучал резче, чем я хотел. В ту же секунду изнутри деревянной фигурки донесся звук, то был не механический шум, а тонкий, жалобный скулеж, который перешел в сбивчивый, детский шепот. -- Папа? Ты пришел? Я больше не буду... я буду послушным... я не буду пытаться выбраться, только не стирай меня снова... Джордж резко отпрянул, выхватывая палочку и в гостиной стало невыносимо тихо. Камин, горевший ярко секунду назад, вдруг притих, пламя окрасилось в мертвенно-бледный цвет. -- Это...-- Тео побледнел, его ироничная маска догнула, -- Седрик, что это за черт возьми? Оно обратилось к Фенриру? Я видел в голове картинку, маленький мальчик стоящим перед стариком на коленях. Я смотрел на игрушку, и меня била крупная дрожь. Я узнал этот голос, это была не память о том, что я видел, а часть сознания, которую Сивый отрезал от реальности, когда редактировал мою жизнь. Он не просто стирал воспоминания, он... он создавал копии... Или это был настоящий сын Фенрира, заточенный в эту форму как живой архив? -- Папа, тут так темно, -- снова прошептал голос из дерева, теперь он звучал громче, отчаяннее. -- Код… я не могу найти выход из системы… почему мне так больно? -- Это не просто игрушка, -- я поднялся, чувствуя, как холод, знакомый до боли холод подземелий, просачивается сквозь пол гостиной, -- это носитель. Фенрир не просто переписывал меня, он использовал чужие души как резервные хранилища данных. Это... это часть его самого, которую он отторг, чтобы стать тем монстром, которого мы знаем. Джордж перевел взгляд с меня на игрушку, его лицо выражало решимость. -- Значит, у нас в руках не просто деревяшка, -- сказал он, и его голос был холодным, как ледяные узоры на стекле. -- У нас в руках уязвимость Сивого. Седрик, если мы можем вытащить оттуда сознание, которое он боится… мы сможем вывернуть его систему наизнанку. Я посмотрел на маленького деревянного волка, в его глазах-топазах сейчас отражалась не комната, а пустота, в которой я провел недели. -- Если мы откроем это, -- тихо сказал я, -- мы впустим в Хогвартс нечто, что знает все секреты Фенрира; и это что-то ненавидит его больше всех нас вместе взятых. Не уверен, что мы готовы к этому, но вы правы, попробовать надо. Я снова протянул руку к фигурке, на этот раз я не чувствовал страха, только ярость. -- Ты хочешь выйти, -- прошептал я, глядя в стеклянные глаза зверя, -- хорошо, давай посмотрим, как твой папочка отреагирует, когда увидит, что его идеальная тюрьма начала разваливаться изнутри. Как только я коснулся дерева, комната взорвалась белым шумом. Я не успел вскрикнуть -- поток данных, холодный и острый, как битое стекло, ударил в сознание.Это работало не как заклинание высвобождения, это было прямое подключение к чужой, истерзанной памяти. На мгновение гостиная Гриффиндора исчезла, я больше не видел уютных кресел или испуганного лица Тео, перед моими глазами простирались бесконечные ряды серверов, скрытых за каменной кладкой, переплетение золотых нитей магии и холодный, безжалостный двоичный код. -- Он не оставит нас в покое, -- шептал голос из фигурки, становясь всё объемнее и увереннее, -- он вырезал из меня всё, что делало меня сыном, и запер в этом дереве, чтобы я хранил ключи доступа к его памяти. Я -- его неуязвимость, и предательство он не простит. Фигурка в моих руках начала стремительно меняться. Дерево трещало, волокна расплетались, обнажая светящиеся изнутри линии, похожие на нервную систему. В воздухе материализовался силуэт подросток, полупрозрачный, с неестественно застывшим лицом, в котором угадывались черты Фенрира, но лишенные его звериной жестокости. Мальчик, его звали Дариан, я почувствовал это имя, как вспышку искры, открыл глаза. Они были не желтыми, а глубокими, по-человечески синими, полными осознанной муки. -- Он идет, -- прошептал Дар, и его голос отозвался эхом во всей гостиной. -- Отец чувствует, что я вышел из спящего режима, и захочет уничтожить меня, как не подчиняющийся узел связи. Джордж, до этого момента стоявший в боевой стойке, опустил палочку. Он шагнул ко мне, его рука легла на мое плечо, и тепло его ладони заземлило меня, не давая окончательно раствориться в этом цифровом кошмаре. -- Пусть идет, -- сказал он, и в его голосе прозвучало нечто, чего я раньше не слышал. -- Мы в Хогвартсе, малыш, здесь другие правила, наша магия не подчиняется его кодам. Вдруг окна гостиной задрожали, стекла покрылись густой инеем, который мгновенно начал складываться в сложные, пульсирующие геометрические узоры. В воздухе запахло псиной и гнилью это был тот самый запах мокрой шерсти и крови, который я надеялся забыть навсегда. Фенрир не пришел физически, он использовал пространство между реальностями. Прямо посреди ковра, где еще секунду назад стоял Тео, открылась рваная рана — разлом, из которого просачивалась тьма, густая, как деготь. -- Верни его, Седрик, -- голос Фенрира прозвучал не в комнате, он прозвучал прямо в моем мозгу, вызывая тошнотворное желание подчиниться.-- Это мой сын, ты не имеешь права распоряжаться чужой собственностью. Ты мой зверь, и ты совершил ошибку, выпустив это наружу. Я почувствовал, как мои ноги непроизвольно делают шаг вперед. Программа подчинения, глубоко вшитая в мое сознание, активировалась, требуя признать хозяина. Мои пальцы разжались, фигурка вернее, то, что от неё осталось покачнулась в воздухе. -- Седрик, нет! -- Джордж рванул меня за руку, перетягивая на себя. -- Смотри на меня! Я заставил себя сфокусироваться, перед глазами плыло: то я видел перед собой разъяренного Фенрира в его истинном облике, то лишь искаженные помехи на стене гостиной. Дариан, парящий между нами, протянул свои призрачные руки. -- Он не может войти сюда, пока я здесь! -- крикнул он, но если вы не дадите мне якорь, он заберет нас обоих обратно в свой код! -- Седрик, мне нужен человек! Мне нужен кто-то, кто не является его частью! Джордж, не раздумывая, шагнул к призраку и схватил его за тонкие, почти невидимые запястья. -- Я Уизли! -- крикнул Джордж, и в этот момент вокруг него вспыхнул такой яркий свет, что я на секунду ослеп. -- У нас в крови свобода, которую никакой алгоритм не сломает, слышишь ты, псина! -- выкрикнул он во весь голос. Разлом начал сужаться, из него донесся яростный, нечеловеческий вой. Фенрир пытался прорваться к нам, его когти царапали саму ткань реальности, оставляя на стенах Хогвартса черные, кровоточащие следы, но у него ничего не получалось. -- Седрик, помогай! -- нервы Джорджа были уже на пределе.-- Если мы замкнем цепь, мы превратим его бэкап в вирус! Я понял, что нужно делать, шагнул к парням и крепко обнял их. Я начал вливать в Дарика всё: свои воспоминания о Хогвартсе, о Джордже, о том, что такое настоящий дом. Я превращал свои чувства в код, который Фенрир не мог прочитать. -- Нет! Прекрати! -- в моей голове бился Сивый, но его голос слабел, превращаясь в писк помех. Дариан начал ярко светиться, он больше не был призраком, он становился воплощенной правдой, которая не вписывалась в систему Фенрира. -- Теперь отец получит то, что заслужил, -- прошептал он, глядя на меня с бесконечной благодарностью. Сияние охватило всю гостиную, Фенрир на мгновение замер, его желтые глаза расширились от ужаса и разлом захлопнулся с таким грохотом, что в окнах лопнули стекла, а наступившая тишина была оглушительной. Мы остались втроем посреди разрушенной гостиной. Дариан больше не светился, он просто стоял, выглядя как обычный мальчишка, испуганный, но живой. Джордж тяжело дышал, прижимая меня к себе. -- Ну что, -- тихо произнес он, оглядывая комнату, где даже портреты на стенах замерли от шока, -- кажется, мы только что победили самого страшного оборотня в истории. Как думаешь, он скоро оправится от позора? Я посмотрел на свои руки, на них не было шрамов, только чистая, нежная кожа. -- Думаю, -- ответил я, чувствуя, как внутри меня наконец-то умолкает бесконечный холод, -- теперь мы очень долго не услышим о Фенрире Сивом, если повезёт, то и вовсе никогда. Дариан, всё ещё полупрозрачный, но уже вполне материальный, неуверенно огляделся по сторонам, поправляя несуществующую мантию. Он выглядел как мальчишка, который только что сбежал с урока Зельеварения и теперь судорожно пытается вспомнить, где оставил свой котел. -- Простите, -- он робко посмотрел на нас, -- а здесь всегда так... шумно? И почему этот портрет толстяка в углу так странно на меня смотрит? В этот момент тишину гостиной, всё ещё пахнущую псиной и жжеными пикселями, нарушил бодрый голос. -- Ну, добро пожаловать в Гриффиндор, малыш! -- Фред, который, как оказалось, всё это время прятался за спинками диванов с палочкой наготове, выскочил из своего укрытия. Он окинул Дариана профессиональным взглядом, словно оценивал товар на полке в «Всевозможных волшебных вредилках». -- Джордж, ты видел, -- жизнерадостно выкрикнул он, -- у нас пополнение! Парень, правда, немного бледноват, но это лечится сливочным пивом. Джордж, всё ещё не выпускавший меня из объятий, хмыкнул, хотя в его глазах всё ещё плясали остатки напряжения. -- Фред, ты не поверишь, -- сказал Джордж, указывая палочкой на Дара, который начал нервно переступать с ноги на ногу, -- этот малый только что был бэкапом данных самого страшного оборотня в мире, так что сливочное пиво ему противопоказано, пока он не научится не превращать окружающую мебель в двоичный код. -- Ты был бэкапом? -- Фред подошел к Дару вплотную и потыкал его пальцем в плечо, -- ну, никогда бы не сказал. Слушай, -- обратился он к мальчишке, -- раз ты носитель всех секретов Сивого, может, ты знаешь, где он прячет свои запасы элитного огневиски? Если знаешь, то у нас тут с братом возникло деловое предложение... -- Фред! -- в один голос воскликнули мы с Джорджем. -- Что Фред? -- спросил неуемный рыжик, подмигнув мне, -- Седрик, признай, нам нужно преимущество! Если Фенрир попробует вернуться, мы должны быть как минимум пьяными и с хорошим чувством юмора, это лучшее оружие против фанатиков. Дар внезапно хихикнул, это был странный, немного металлический смех, который, впрочем, быстро стал человеческим. -- Отец... -- Дар запнулся, глядя на Фреда, -- никогда не пил огневиски, он считает, что это разжижает кровь и мешает эффективности системы. -- Какой ужасный человек, -- Фред картинно схватился за сердце, -- Джордж, мы просто обязаны спасти этого ребенка от такой депрессивной философии. Дар запоминай первый закон Уизли: если жизнь дает тебе лимоны, сделай из них огневиски и, конечно же, любой код перепиши на рецепт пирога -- вот тогда будет тебе счастье! Я не сдержал улыбки: все это выглядело как сюрреализм — призрак сына Фенрира, Фред, планирующий спаивание цифрового сознания, и мы с Джорджем, живые и настоящие, все это был настолько нелепым, что страх наконец окончательно отступил. -- Слушайте, -- Дар неуверенно коснулся своего лица, которое становилось всё менее прозрачным, -- а я смогу... ну, не знаю... сходить на кухню? Я помню, что в системе было прописано, что эльфы готовят потрясающий пудинг, но я никогда его не пробовал. -- О, это мы устроим! -- Фред схватил Дара за плечи и потащил к выходу из гостиной. -- Пошли, мы покажем тебе, что значит жить по-настоящему, а не по алгоритмам! Джордж, Седрик, не отставайте, вы выглядите так, будто пропустили ужин из-за того, что спасали мир, Тео, не тормози! Джордж посмотрел на меня, его рука легла на мое запястье там, где еще недавно была пустота, а теперь пульсировало тепло. -- Пошли? -- тихо спросил он. -- Кажется, сегодня мы официально переписываем не только наши судьбы, но и меню в Большом зале. -- Пошли, -- ответил я, чувствуя, как реальность вокруг становится не просто настоящей, а по-настоящему вкусной. Мы вышли из гостиной, оставив позади запах гари и разочарованного Фенрира где-то там в его пустом цифровом аду. В коридорах Хогвартса было тепло, а впереди нас ждал пудинг, который, по крайней мере, не пытался стереть мою личность. Хотя, зная Фреда и Джорджа, я был уверен скоро этот пудинг научится летать или цитировать стихи, и это было лучшее, что могло со мной случиться. Мы сидели за столом, наблюдая за тем, как Дар с каким-то благоговейным ужасом атакует огромную порцию яблочного пудинга. Фред и Джордж, устроившись по бокам, наблюдали за ним, как за редким магическим существом, которое они только что поймали в Запретном лесу. Фред подтолкнул локтем брата. Тот задумчиво вертел в руках пустую кружку, его насмешливый взгляд на миг стал серьезным. -- Знаешь, -- тихо начал Джордж, кивая на Дара, который с набитым ртом пытался поблагодарить эльфа-домовика, -- мы ведь даже не спросили. До того, как папаша превратил его в бэкап... каким он был? Дар замер, его ложка зависла в воздухе. Он медленно опустил её, и в его глазах, которые всё ещё слегка мерцали синевой, промелькнула тень той самой бесконечной усталости, что бывает у людей, проживших тысячи жизней за считанные секунды. -- Я был другим, -- голос его звучал тише, он перестал быть цифровым и стал пугающе человеческим.-- До того, как отец... до того, как он меня разделил, я был ужасным занудой, учился на Когтевране и обожал сухие цифры и логические цепочки. Я спорил с профессорами, если они неправильно расставляли запятые в формулах заклинаний. Фред хмыкнул, приподняв бровь. -- Когтевранец? Серьёзно? Мы притащили в Гриффиндор носителя секретов Сивого, который любит запятые? Джордж, я требую немедленного возврата товара! Дар слабо улыбнулся, и эта улыбка была почти такой же, как у обычного подростка, разве что чуть более осторожной. -- Я был правильным, -- продолжал он, глядя в тарелку. -- Фенрир вырезал из меня всё неправильное хирургическим путем; прошу, не спрашивайте как именно он это сделал, и он считал, что поступил правильно. В его мире не было места сомнениям, любопытству или глупостям, была только эффективность; и я был идеальным хранилищем данных. Я почувствовал, как внутри снова шевельнулось то знакомое чувство: смесь боли и облегчения от того, что я не один такой. Да, Дариан сказал правду, мы были продуктами эффективности Фенрира в той или иной степени. -- А теперь ты чувствуешь, что вернулся? -- спросил я, осторожно положив руку на стол. Дар помолчал, посмотрел на Фреда, который сейчас пытался подмигнуть проходящему мимо домовику, а потом на нас с Джорджем. -- Я чувствую дыры, -- признался он, -- там, где раньше были алгоритмы подчинения, теперь пустота. Я не помню, как любил кого-то или как злился по-настоящему, я пустой сосуд, который вы наполняете пудингом и шутками. Джордж подался вперед, его лицо было непривычно мягким. -- Дар, никто не остаётся прежним после того, как побывает в лапах у Сивого, посмотри на Седрика. Ну да, вы сейчас немного битые файлы, но разве это важно? Главное не то, что ты помнишь, а то, что ты теперь свободен выбирать, что в эту пустоту положить. -- Например, -- вставил Фред, воодушевляясь, -- научиться делать правильные пакости. Занудный Когтевранец, который знает слабые места в защите всех серверов мира, это же идеальный партнер для бизнеса! Дар засмеялся и это был первый настоящий, искренний смех, без тени металла или эха. -- Вы невозможные люди, -- покачал он головой, -- Фенрир называл это деградацией личности. -- А мы называем Жизнью на Гриффиндоре, -- парировал Джордж, подмигнув мне, -- и если ты думаешь, что остался прежним, ты ошибаешься. Раньше ты, наверное, не согласился бы стащить пудинг с кухни в три часа ночи, верно? Дар посмотрел на пустую тарелку, потом на нас, и в его синих глазах зажглось что то совсем новое: любопытство, не связанное с кодом. -- Нет, -- сказал он, вытирая губы, -- раньше я бы высчитал калорийность и вероятность того, что нас поймает Филч. -- А сейчас? -- В глазах Фреда горело искреннее любопытство. -- А сейчас мне плевать на Филча, -- усмехнулся Дар, -- просто дайте мне ещё порцию. У меня есть подозрение, что в этой реальности пудинг единственная константа, которая не пытается меня взломать. Я рассмеялся, чувствуя, как напряжение окончательно покидает меня. Мы сидели здесь, в тепле кухни, и впервые за долгое время я не чувствовал, что за нами кто- то наблюдает. Фенрир мог пытаться взломать нас сколько угодно, но он не понимал одного: пока у нас есть пудинг, близнецы Уизли и право совершать глупости мы были для него абсолютно нечитаемыми. -- Знаешь, Дар, -- Фред с самым серьезным видом пододвинул к нему сахарницу, --если ты действительно был Когтевранцем, то у нас к тебе куча вопросов. Например, как взломать систему оценки домашних работ Снейпа? У него там явно стоит какая то защита от дураков, а мы с Джорджем в этом плане профессионалы высшей категории, нас его алгоритмы просто не считывают! Дар, который минуту назад выглядел как глубокомысленный философ, вдруг оживился. В его глазах блеснул опасный огонек, который я раньше принимал за цифровой холод, а теперь понял это был просто азарт исследователя. -- У Снейпа не защита, -- он презрительно фыркнул, -- у него банальный цикл проверки на соответствие шаблону. Если в эссе добавить абзац с цитатами из Истории зелий за авторством какого нибудь выдуманного им самим эксперта, программа Снейпа впадает в ступор и ставит Выше ожидаемого просто чтобы не признаваться в том, что она не понимает, о чем речь. Джордж торжествующе хлопнул по столу так, что подпрыгнула даже солонка. -- Я же говорил! Седрик, слышал? Мы годами мучились с его язвительными комментариями, а решение было в паре строк бессмыслицы! -- Это не бессмыслица, -- поправил его Дар, уже с упоением размазывая остатки крема по тарелке, -- это социальная инженерия для магических академических систем. Кстати, Тео, если ты хочешь протащить в гостиную летучеснючих снежков, тебе нужно изменить частоту их взмахов крыльев, чтобы они попадали в резонанс с сигнальными чарами. Тогда они будут восприниматься не как вредители, а как... ну, как летающая пыль. Парни переглянулись, в их глазах светился такой восторг, который бывает у алхимиков, нашедших философский камень. -- Дар, -- торжественно сказал Фред, -- ты принят в банду, официально. Если надумаешь перевестись на Гриффиндор, мы сами вытрясем из распределяющей шляпы нужный факультет. Пригрозим ей тем, что расскажем, о ее мыслях про мантию Макгонагалл. -- Шляпа не будет сопротивляться, -- серьезно ответил Дар.-- Я просканировал её структуру в прошлом году, пока ждал... ну, пока меня не использовали как бэкап. Она очень боится публичности. Я сидел и наблюдал за этой сценой, чувствуя, как внутри разливается странное, почти забытое чувство безопасности. Дар, который еще час назад был лишь частью системы, теперь с жаром обсуждал, как заставить лестницы Хогвартса вести не в ту сторону, когда по ним идет Филч. -- А что насчет Фенрира? -- спросил я, когда пауза в обсуждении планов по мировому господству на кухне затянулась. -- Он ведь, наверняка, не успокоится; у него там, должно быть, куча системных ошибок после того, как мы закрыли разлом. Дар пренебрежительно махнул рукой, держа в зубах ложку. -- О, он сейчас в полной панике, для него мир -- это предсказуемый код, он не понимает хаоса, а мы с вами чистый хаос, умноженный на две палочки Уизли и один битый файл»в моем лице. -- Слушай, а можно его как то... троллить? -- спросил Джордж, его лицо озарилось поистине дьявольской идеей.-- Ну, можно сделать чтобы он получал допустим уведомления? Типа "Ваш бывший идеальный волк Седрик успешно съел порцию пудинга, уровень калорий превышен, ваш контроль падает на 0.001%." Дар призадумался, постукивая пальцами по столу. -- Технически, связь все еще активна, -- просто я перехватил права доступа.-- Если я буду отправлять ему отчеты о наших действиях... скажем, о том, как часто мы смеемся, он сойдет с ума. Он не умеет обрабатывать данные, которые не несут агрессии или страха, смех для него как вирус. -- Тогда договорились! -- Фред встал и поднял кружку с тыквенным соком.-- За вирус смеха, который погубит самого угрюмого оборотня в истории! Мы чокнулись и Дар выглядел почти счастливым. Казалось, он наконец понял, что жизнь это не только исполнение команд, но и возможность совершить глупость, которая сведет с ума кого угодно. -- Эй, -- прошептал мне на ухо Джордж, пока парни начали обсуждать, как внедрить в систему Фенрира картинку с танцующим нюхлером, -- ты как? Не слишком много для одного вечера? Я посмотрел на Дариана, который с серьезным видом рисовал на салфетке схему взлома магического почтового сервера, и на Тео с Фредом спорящих о цвете танцующего нюхлера. -- Знаешь, -- ответил я, сжимая руку любимого под столом, -- это первый вечер за последние недели, когда я не чувствую себя волчонком, сейчас я чувствую себя просто Седриком, который, к слову, теперь тоже хочет научиться взламывать Снейпа. --О, -- усмехнулся Джордж, -- для этого тебе нужно пройти краткий курс Уизли и их методы борьбы с авторитетами. Занятия начинаются прямо сейчас. И я понял: если Фенрир действительно хочет вернуть нас в свою систему, у него будет много работы, потому что мы только что сменили пароль, а новый состоял из смеха, пудинга и совершенно непробиваемого хаоса. Мы вернулись в гостиную, когда небо за окном уже начало окрашиваться в предрассветный, мягко лиловый цвет. Дар, уставший от количества съеденного пудинга и впечатлений, уснул прямо в кресле, свернувшись калачиком, как самый обычный мальчишка, а не бывший цифровой носитель знаний. Фред и Джордж, тихо переговариваясь, набросили на него плед, причем Фред не удержался и прицепил к краю ткани маленькую бумажную птичку, которая время от времени легонько хлопала крыльями. -- Завтра будет насыщенный день, -- шепнул Джордж, когда мы наконец остались одни у догорающего камина.-- Нам нужно решить, что делать со статусом Дара в школе. Нельзя же просто оставить его жить в гостиной, как домашнего питомца. -- Мы что нибудь придумаем, -- ответил я, прислонившись головой к его плечу. -- С таким союзником, как Дар, никто даже не заметит, как у нас появится ещё один студент по обмену. Джордж улыбнулся, и в этом полумраке его глаза казались почти золотыми от отблесков огня. Он переплел свои пальцы с моими, и на секунду я поймал себя на мысли, что ищу на запястье Метку Зверя, оставленную Фенриром но её там не было, лишь мое имя, как символ любви и принадлежности. -- Знаешь, -- прошептал Джордж, -- если Фенрир когда нибудь снова попытается переписать код, я выучу любой язык, на котором пишет этот ублюдок, и перепишу его систему так, что он будет неделю подряд танцевать джигу в костюме розового нюхлера. Никто больше не заберет тебя из моей реальности. Я рассмеялся, и этот смех, легкий и искренний, окончательно растворил последние тени того кошмара, который еще недавно казался вечным. Мы сидели в тишине, слушая мерное дыхание спящего Дара и треск дров в камине, и я знал: что бы ни ждало нас завтра: новые экзамены, попытки Сивого восстановить контроль или очередная порция пакостей от Фреда я готов. Сказка, которую мы начали переписывать, была куда интереснее оригинала, а самое главное теперь в ней не было ни строк кода, ни бездушных алгоритмов, только мы. Я закрыл глаза, чувствуя, как спокойный, глубокий сон уносит меня по реке из сновидений. Впервые за долгое время мне не нужно было пытаться вспомнить, кто я. Я был Седриком Диггори, я был дома, и завтрашний день обещал быть просто замечательным.