Пленница стертых страниц

18 августа 2040г.

Бескрайнее небо, чистое и высокое, раскинулось над Благодатным домом, словно огромный шелковый шатер. На удивление, солнце в этот полдень совсем не пекло — его лучи, просеиваясь сквозь пушистые верхушки деревьев, ложились на землю мягкими, теплыми пятнами. Со стороны леса набегал легкий, едва ощутимый ветерок. Он приносил с собой прохладу, приятно освежал воздух и лениво перебирал сочные стебли трав. В самом центре этого замершего умиротворения раскинулся небольшой, скрытый от посторонних глаз луг. Полянка буквально утопала в цветах. Островок приютской природы пестрел десятками красок: мелкие белоснежные ромашки тянули свои желтые сердцевины к небу, среди густой зелени робко прятались нежно-голубые незабудки, а дикий клевер наполнял все пространство вокруг густым, сладковатым ароматом меда. Время от времени над бутонами с тихим жужжанием пролетали шмели, нарушая мягкую тишину. Здесь, посреди этого пестрого цветочного ковра, сидел ребенок. Полностью отгородившись от суеты приюта, девочка сосредоточенно листала страницы тяжелой, потрепанной книги. Шестилетний ребенок с книгой по фундаментальной физике и механике в руках смотрелся бы странно в любом другом месте, но здесь, в тишине цветущего луга, этот момент казался удивительно гармоничным. Из глубины территории, со стороны белоснежного главного здания, доносился едва слышный, приглушенный расстоянием смех играющих детей, но на этой полянке время словно остановилось, оберегая хрупкий покой. Вдруг этот покой мягко нарушился. Высокая трава у самого края луга едва заметно заколыхалась, издавая тихий, осторожный шорох. Чьи-то маленькие ножки попытались бесшумно ступить на мягкую землю поляны. Кто-то очень старался остаться незамеченным. Каждое движение преследователя было наполнено детским азартом и желанием устроить забавный сюрприз. Шаг, еще один короткий шаг. Тень аккуратно подкрадывалась со спины к сидящей в центре особе. Девочка даже не шелохнулась. Её взгляд оставался прикован к сложным научным строчкам, а пальцы спокойно лежали на краю пожелтевшей страницы. Но чуткий слух и привычка всегда контролировать пространство вокруг себя сработали безупречно. По легким, едва уловимым колебаниям воздуха и специфическому шуршанию стеблей она мгновенно разгадала чужое присутствие. Когда крадущаяся фигура оказалась уже совсем близко, готовая вот-вот с победным криком прыгнуть вперед, девочка, так и не повернув головы и не отрываясь от книги, произнесла ровным голосом: — Даже не думай. Позади послышался громкий, разочарованный вздох, который тут же сменился обиженным девичьим возгласом: — Как так-то?! Звонкий, резкий голосок прозвучал так внезапно, что у читающей на мгновение болезненно заломило в висках. Голова тут же отозвалась глухой, неприятной болью. Девочка поморщилась и едва сдержалась, чтобы резко не повернуться и не отругать этот вечно неугомонный источник шума позади себя. Она уже набрала в лёгкие воздуха для колкой фразы, как её плечи обвили чужие тонкие руки, перекрестившись на груди в собственническом, тёплом объятии. Нападавшая с разбегу прижалась всем телом к её спине, нарушая всё личное пространство и заставляя её слегка покачнуться от неожиданного напора. Тяжёлая, пахнущая пылью и старыми страницами книга чуть не выскользнула из маленьких пальцев. Прямо у самого уха раздалось горячее, нетерпеливое дыхание, а затем послышался тихий, искренне недоумевающий голос: — Ну как ты меня заметила? Я же вообще не шумела! Девочка спокойно перелистнула пожелтевшую страницу, даже не думая высвобождаться из объятий. Шелест бумаги прозвучал мягко, контрастируя с её ровным, слегка ироничным тоном: — Ага, совсем не шумела. — Нет, ну я серьёзно так старалась идти как можно тише! — шутливо завозмущалась подруга, упрямо надув губы. Она поудобнее устроилась сзади и, уложив подбородок прямо на правое плечо Кэсс, заглянула сверху вниз в раскрытый учебник. —Что читаешь? Читающая лишь едва заметно вздохнула. Обдавая подругу привычной прохладой, она закрыла книгу, удерживая палец между страниц и продемонстрировала ей обложку с замысловатым шрифтом, произнеся при этом: — У тебя не получается «идти как можно тише», Миэли. Миэли послушно уставилась на обложку, шевеля губами. Сложное название, состоящее из непонятных терминов, далось ей не сразу. Едва дочитав последнее длинное слово вслух, она удивленно округлила глаза, а затем пренебрежительно фыркнула: — И ты серьёзно тратишь время на эту ерунду? Девочка тут же расскрыла книгу обратно и упрямо уткнулась взглядом в строчки. — Это не ерунда, — отрезала она своим привычным тоном, в котором, однако, проскользнули нотки усталости. — И ты мне мешаешь. К тому же, вообще-то... мне тяжело. Миэли отреагировала мгновенно. Словно ошпаренная, она резко отпрянула от спины, убирая руки с плеч. На её лице отразился искренний испуг от того, что она могла причинить подруге дискомфорт. — Ой, прости! — виновато вскрикнула она. Впрочем, её раскаяние длилось недолго. Уже через секунду, весело шурша травой и примяв несколько бутонов клевера, Миэлли быстро перебралась вперёд и устроилась прямо на земле справа от подруги. Она скосила взгляд на непонятные чертежи в раскрытой книге, упрямо пытаясь понять, что же там такого интересного. Сидя на траве и тщетно пытаясь разобрать хоть что-то из написанного, Миэли быстро сдалась. Она капризно надула губы и, ткнув пальчиком в сторону открытого разворота, упрямо повторила: — И всё равно это какая-то ерунда! Девочка с книгой лишь устало вздохнула, едва заметно покачав головой из стороны в сторону, но даже не подумала оторвать взгляд от страницы. Такая непробиваемая реакция только раззадорила подругу. — Ну серьёзно! — Миэли резко вскочила на ноги, заставив длинные русые волосы взметнуться в воздухе. Она забавно сморщила нос и замахала руками у лица. — От одних этих закорючек у меня аж голова разболелась! — Охотно верю. — спокойно, без единой эмоции ответила ей подруга, плавно переворачивая очередную страницу. Её ровный голос так и лучился тонкой иронией. Этот ответ стал для Миэли сигналом к действию. Поняв, что обычными жалобами внимание подруги не привлечь, она решила разыграть целое представление. Девочка театрально приложила ладошку к лицу, прикрыла глаза и самым страдальческим, умирающим голосом, на какой только была способна, произнесла: — Ох, мне так плохо!.. Для пущего эффекта она сделала пару покачивающихся шагов вперёд, словно вот-вот упадёт в обморок, затем резко развернулась на носочках. Прошагав ещё немного в сторону, она забавно покрутилась на месте, заставляя свои хвостики описать в воздухе полукруг. Посреди этого «смертельного» пируэта она на секунду приоткрыла один зелёный глаз, чтобы проверить, смотрит ли на неё подруга, но, наткнувшись на всё то же абсолютное спокойствие, тут же зажмурилась обратно. С тихим шорохом и глухим шлепком Миэли плюхнулась спиной прямо на мягкий ковёр из клевера и ромашек. Она картинно раскинула в стороны руки и ноги, замирая посреди цветочного луга, и в довершение своего трагического образа забавно высунула кончик языка. Миэли замерла на траве, изо всех сил стараясь не шевелиться, чтобы не испортить драматичность момента. Однако природа наградила её слишком непоседливым характером. Секунд через тридцать её терпение начало стремительно кончаться: лежать неподвижно оказалось невероятно скучно. Когда же прошла чуть больше одной минуты, а заветных слов сочувствия так и не последовало, Миэли резко открыла свои зелёные глаза. Приподнявшись на локтях, она требовательно посмотрела на подругу. Но стоило ей сфокусировать взгляд, как от увиденного у Миэли вместе с тяжёлым вздохом весь воздух из лёгких вышел. Драгоценная подруга сидела в абсолютно той же позе. Её рубиновые глаза были всё так же прикованы к страницам книги, а пальцы лениво скользили по краю бумажного листа. Она совершенно никак не отреагировала на устроенный перформанс. Миэли была абсолютно уверена, что за всё это время подруга даже единого взгляда не бросила в её сторону. Не выдержав такого тотального игнорирования, Миэли обиженно воскликнула на весь луг: — Эй, Кэсс! У тебя тут вообще-то подруга умирает! Прошло несколько секунд томительной тишины, прежде чем до Миэли донёсся ровный, хладнокровный ответ, в котором не прозвучало ни капли сочувствия: — Какая потеря. От такого ледяного равнодушия у Миэли в один миг расширились глаза, а рот смешно открылся от искреннего шока. Она шумно выдохнула, прижала руку к груди и, уставившись на Кэсс так, словно та только что совершила самое жуткое преступление в мире, патетично произнесла: — Такого предательства я от тебя точно не ожидала, Кассандра! Со вздохом Кэсс всё-таки отложила учебник в сторону, бережно опустив его на примятую траву. Переведя взгляд своих рубиновых глаз на картинно обиженную подругу, она невозмутимо спросила: — Что ты хочешь? От этого простого вопроса вся напускная драма Миэли испарилась в то же мгновение. Девочка сразу же оживилась, лучезарно улыбнулась и, шустро поднявшись на ноги, подбежала обратно к Кассандре. Присев на корточки прямо перед ней и едва не задевая её колени, Миэли с надеждой заглянула подруге в лицо и предложила: — Давай сплетём друг другу венки? Это был уже далеко не первый раз, когда она выступала с подобной идеей. Каждый раз, когда они оказывались на этой цветущей полянке, Миэли так и норовила собрать охапку клевера и ромашек. А плести венки их обеих научила Зои — девочка, которая ещё два месяца назад была самым старшим ребёнком в приюте. Воспоминание о Зои внезапным уколом отозвалось в мыслях Кассандры, унося её на два месяца назад. Едва старшей девочке исполнилось двенадцать, как в один из тихих вечеров Мама пришла в комнату с радостной вестью — Зои удочерили, для неё нашли идеальную семью. Кэсс до сих пор отчётливо помнила тот момент: яркий, искрящийся блеск от слёз счастья, застывших в глубоких синих глазах Зои. На мгновение та показалась самой счастливой на свете. Но вслед за этой вспышкой радости старшая девочка вдруг стала очень грустной. Она искренне любила приют и всем сердцем не хотела покидать его, расставаясь со своими назваными братьями и сёстрами. Зои была душой их большого дома. Она всегда с готовностью и заливистым смехом играла с младшими, преданно помогала Маме Изабелле следить за порядком, безумно любила убираться в комнатах и с особым трепетом подготавливала столы к каждой трапезе, расставляя тарелки так, чтобы всем было уютно. А ещё Зои была обладательницей роскошных длинных чёрных волос. Кэсс вспомнила, как старшая девочка постоянно ходила за Мамой, упрашивая научить её новым, хитрым плетениям, или часами сама пыталась найти хоть какие-то схемы в старых приютских книгах и журналах. Хотя в их библиотеке литературу с подобным содержанием можно было найти от силы в количестве двух штук, Зои никогда не сдавалась. Острый ум и упорство принесли плоды: через какое-то время каждый божий день на ней можно было увидеть совершенно разные, удивительные причёски. Изящные косы, замысловатые пучки, переплетения прядей — собирать всю эту красоту Зои позже с огромным терпением учила и остальных девочек в Доме. В том числе Миэли и Кэсс. Хотя последняя не очень-то в этом и нуждалась из-за чуть ли не до корней коротко отстриженных волос. Кассандра отчётливо помнила её проводы. В день отправки Зои очень долго прощалась со всеми, совершенно не сдерживая горьких слёз. Она крепко обнимала каждого малыша, без конца произнося искренние слова любви ко всем в приюте и твёрдо обещая присылать длинные письма, а по возможности — навещать их. Обычно именно так происходили абсолютно все проводы в Благодатном доме. Все уходящие дети, переступая порог, обещали никогда не забывать приют и обязательно писать оставшимся братьям и сёстрам. Но за всё это время в дом не пришло ни одного письма... От этих мыслей в груди Кэсс заворочалось странное, пока ещё не осознанное предчувствие чего-то неправильного. Словно прочитав последнюю, тяжёлую мысль подруги, Миэли вдруг грустно улыбнулась. Её зелёные глаза подёрнулись печальной дымкой, и она тихо, словно оправдывая кого-то, сказала: — Может, они просто адрес забыли... Или очень заняты в новых семьях. Кассандра слегка нахмурилась. Её рубиновые глаза потемнели. Кэсс никогда не нравилось видеть печаль, а уж тем более слёзы на глазах своих родных. Ей было физически невыносимо смотреть на плачущих детей, а уж тем более на Миэли, которая сейчас казалась хрупкой и готовой вот-вот расплакаться прямо посреди этого солнечного луга. Кэсс, несмотря на всю свою хладнокровность, не могла этого допустить. Девочка сразу же решила сменить тему: — Так, давай сплетём венки. А книгу я и потом прочитаю. Миэли мгновенно выпрямилась. Грусть отступила так же быстро, как и нахлынула. Тихо шмыгнув носом, девочка всё ещё слабо, но уже искренне улыбнулась и закивала головой: — Да, хорошо! Они принялись за работу. Полянка тут же наполнилась шуршанием стеблей и мягким ароматом сорванных цветов. Миэли действовала хаотично и эмоционально: она с детским азартом вырывала из травы самые крупные, пышные ромашки и сочные головки розового клевера, напевая под нос какую-то весёлую мелодию. Её длинные русые хвостики забавно покачивались в такт движениям, а на лице снова заиграл привычный румянец. Кассандра же подошла к делу со свойственной ей аккуратностью и сосредоточенностью. Её маленькие пальцы двигались плавно, точно выверяя каждое переплетение. Кэсс выбирала самые крепкие, гибкие стебли незабудок и ромашек, плотно укладывая их один к одному. Для неё это не было простой игрой — Кэсс вкладывала в плетение всю свою собранность, стремясь сделать венок идеальным, прочным и по-настоящему красивым для Миэли. Временами она бросала быстрые взгляды на сосредоточенную подругу, и уголки её губ едва заметно приподнимались. В эти минуты тишину луга нарушали лишь стрёкот кузнечиков да их тихое, слаженное сопение над цветами. Наконец, закончив плетение и победно вытянув руки к самому небу, Миэли радостно воскликнула на всю поляну: — Я закончила! Её венок, слегка растрёпанный, но яркий и пышный, затрепетал на ветру. Доделывая последнюю, завершающую петлю из гибкого стебля клевера, Кэсс спокойно произнесла: — Я тоже. Она бережно подняла свою работу, расправляя мелкие лепестки, а затем внимательно посмотрела на венок в руках Миэли. — Вышло очень красиво. Миэли радостно хихикнула, задрав нос от гордости, и тут же ответила, рассматривая аккуратное, плотное плетение подруги: — И у тебя! Кассандра мягко придвинулась ближе и аккуратно надела готовую цветочную корону на голову Миэли. Та замерла, боясь шелохнуться, а затем, кокетливо поправив русые пряди, через секунду которые вновь вылезли на лицо, с надеждой спросила: — Ну как я? — Красиво, мне нравится. — ровно, но очень тепло ответила Кэсс. Заметить непорядок во внешности для неё было делом секунды. Заметив, что одна непослушная длинная прядка выбилась из причёски подруги и лезет той в глаза, Кэсс протянула руку и бережным, на удивление нежным движением заправила её за ухо Миэли. Слегка смутившись от такого внезапного и трепетного проявления заботы, Миэли густо покраснела до самых кончиков ушей. Чтобы скрыть неловкость, она быстро схватила собственный венок из ромашек и поспешно, почти неуклюже нахлобучила его прямо на коротко остриженную голову подруги. — Спасибо... — тихо, едва слышно пробормотала Миэли, уткнувшись взглядом в свои колени и отчаянно пытаясь спрятать счастливую улыбку. Вслед за её тихим шёпотом на полянке воцарилась уютная, тягучая тишина. Время словно замедлило свой ход. Слышалось лишь ленивое, мерное шуршание сочной травы, которую перебирал августовский ветерок, да далёкий шелест листвы вековых деревьев на окраине леса. Где-то совсем рядом, в густых бутонах клевера, монотонно и убаюкивающе стрекотали кузнечики, а над головами девочек, задевая лепестки ромашковых венков, пролетали крошечные мошки. Прошло полминуты, прежде чем Миэли всё-таки решила поднять голову и посмотреть на подругу. Но стоило её зелёным глазам встретиться со взглядом Кассандры, как девочка вспыхнула и покраснела ещё сильнее, став похожей на спелую землянику. Как оказалось, Кэсс всё это время смотрела на неё в упор. Она сидела в очень расслабленной и забавной позе: уперев локти в прижатые к груди колени, она опёрлась подбородком на внутреннюю сторону ладоней, уютно уложив на них голову. Её рубиновые глаза были хитро прищурены, а на губах играла редкая, нетипичная для её хладнокровного образа ухмылка. Кассандра явно забавлялась, наблюдая за пунцовыми щеками подруги, и даже не думала отводить взгляд. Миэли неловко повела плечом и, отчаянно пытаясь вернуть себе былую уверенность, тихо буркнула: — Ты чего пялишься?.. На это Кэсс без капли стеснения, ровным и кристально честным голосом ответила: — Я не пялюсь, а смотрю. Она слегка качнула головой на своих ладонях и с самым серьёзным, философским видом продолжила: — И вообще, смотреть на красивые вещи полезно для здоровья. Миэли забавно фыркнула, пытаясь спрятать за напускным скептицизмом нарастающее смущение, и язвительно заметила: — Ты ещё скажи, что в книжке об этом прочитала! На это Кэсс, даже не изменившись в лице, ответила всё тем же спокойным, обезоруживающим тоном: — Ну да. Я тебе даже показать могу. Миэли, окончательно сбитая с толку такой железной уверенностью, едва подобрала слова и капитулировала: — Ладно... Но только ближе к вечеру, когда опять начнётся личное время. — Хорошо, — коротко согласилась Кэсс. И сразу после этих слов её лицо преобразилось. Она улыбнулась так широко, лукаво и загадочно, что стала точь-в-точь похожа на Чеширского кота из сказки, которую Миэли недавно читала перед сном. Хотя в той старой приютской книжке совсем не было картинок, Миэли сейчас была абсолютно, на все сто процентов уверена: тот волшебный кот улыбался точно так же, как её подруга прямо сейчас. Закрепляя свой триумф, Кассандра мягко добавила: — Какая же ты у меня красивая! Если до этого момента Миэли была красная как спелая земляника, то после этих слов она превратилась в самый настоящий переспелый помидор — пунцовая с ног до головы, до самых кончиков пальцев. Ей казалось, что у неё вот-вот расплавятся и без того пылающие из-за смущения уши от такого прямого и искреннего восхищения. Подобная резкая перемена настроения у её названной сестры на самом деле не была редким явлением. Кэсс была удивительным ребёнком. Она могла целый час сидеть с абсолютно ледяным лицом, не выдавая ни единой эмоции и увлечённо читая сложнейшую книгу, а уже через пять минут с тихим смехом сидеть на ковре и нежно тискать младших детей. Миэли давно привыкла к этим контрастам, но каждый раз это заставало её врасплох. Полюбовавшись на пунцовые щёки подруги, Кассандра плавно потянулась к земле и взяла свой тяжелый учебник, который до этого момента без дела лежал на примятой траве. Отрехнув обложку, она с тихим, едва уловимым вздохом поднялась на ноги. Вся её недавняя чеширская хитрость куда-то испарилась, уступив место мягкой, спокойной улыбке. Кэсс протянула свободную ладонь сидящей на траве девочке и предложила: — Давай пойдём поиграем с остальными. Миэли на мгновение замерла. И кажется, только сейчас, когда Кэсс заговорила об общем дворе, она начала по-настоящему слышать доносившиеся со стороны белого здания голоса детей. До этого момента весь остальной приют словно перестал для неё существовать, заглушённый тишиной их цветущего луга. Миэли согласно кивнула, вложила свою ладошку в руку Кэсс и с её помощью легко поднялась, отряхивая белую юбку от ромашек. Прежде чем сделать первый шаг, Кассандра критическим взглядом осмотрела подругу. Заметив, что от резкого подъёма цветочная корона съехала набок, она аккуратно поправила венок на голове Миэли, следя, чтобы стебли не кололи лоб. Затем Кэсс привычным, уверенным жестом поправила точно такой же ромашковый венок у себя самой и, удовлетворённо хмыкнув, констатировала: — Вот теперь пойдём. Кэсс крепко схватила Миэли за руку и уверенным шагом направилась прочь с полянки, ведя подругу за собой сквозь высокую густую траву и деревья в сторону шумящего, залитого солнцем двора приюта. Они уже почти дошли до остальных ребят, как над залитым светом лугом раскатился звонкий, невероятно энергичный голос: — Миэли! Кэсс! Давайте с нами! Навстречу им, ярко сияя на солнце своей непослушной рыжей макушкой, вовсю бежала их названая сестра и хорошая подруга — Эмма. Она весело и размашисто махала им рукой, а на её лице цвела фирменная, широкая улыбка. Эмма буквально лучилась теплом и неуёмной детской радостью. Кассандра, глядя на неё, мягко улыбнулась. Кэсс искренне считала Эмму замечательной, очень доброй и милой девочкой, с которой всегда было легко. Кэсс часто ловила себя на мысли, что Эмма и её Миэли во многом невероятно похожи — обе безумно любили беготню, вечные игры и задорный смех. Пожалуй, единственное заметное отличие между ними, по мнению Кассандры, заключалось лишь в том, что Миэли порой бывала излишне стеснительной и робкой в больших компаниях, в то время как Эмма шла напролом и не боялась вообще ничего. Девочки дружно помахали Эмме в ответ, ускоряя шаг. Ромашковые венки на их головах забавно подпрыгивали в такт шагам. Когда они наконец пересекли невидимую границу леса и дошли до оживлённой толпы ребят, Миэли, всё ещё крепко сжимая ладонь Кэсс, с любопытством спросила: — Во что играете? — В догонялки. Хотите с нами? — раздался в ответ мягкий, но удивительно уверенный голос уже подошедшего к ним Нормана. Он тепло улыбнулся девочкам, поправляя воротничок своей белоснежной приютской рубашки. Кассандра посмотрела на него со своим привычным, спокойным уважением. Если Эмму она ценила за её искреннее и доброе сердце, то Норман вызывал у неё совсем другие чувства. Кэсс глубоко уважала его развитый не по годам, острый ум и поразительную рассудительность. Норман никогда не действовал на эмоциях. Он всегда просчитывал шаги наперёд, умел слушать других и обладал невероятным для шестилетнего ребёнка тактическим мышлением. В каком-то смысле Кэсс видела в нём родственную душу — ведь она сама предпочитала книги бессмысленным крикам и стремилась к знаниям. Миэли, услышав предложение о любимой игре, мгновенно просияла. Её зелёные глаза азартно блеснули, и она, напрочь забыв о своей недавней стеснительности, выпалила Норману: — Конечно хотим! Но уже в следующую секунду запал девочки слегка угас. Опомнившись, она испуганно ойкнула и, резко обернувшись к Кэсс, виновато посмотрела на неё снизу вверх. Миэли вспомнила, что её подруга только что сидела на лугу со сложнейшим учебником и, возможно, совсем не была настроена на шумную беготню. — Извини... — тихо и робко спросила она, заглядывая Кэсс в лицо. — А ты... ты хочешь поиграть? Кассандра мягко кивнула и едва заметно, успокаивающе улыбнулась подруге. Чтобы Миэли снова не начала винить себя, Кэсс произнесла спокойным и мягким голосом: — Ничего страшного. Это ведь я тебя сюда притащила. Подождите только, я книгу положу. Миэли согласно закивала, а Кэсс, прижав учебник к груди, развернулась и направилась в сторону большого, массивного дерева. Этот раскидистый исполин стоял практически по самому центру двора, отбрасывая на траву густую, приятно освежающую прохладную тень. Именно там, скрытый от палящих солнечных лучей и шума основной толпы детей, сидел её ровесник. Кассандра плавно пересекла залитый светом участок двора и мягко ступила на траву под широкой кроной. Она остановилась ровно перед мальчиком и негромко спросила: — А ты будешь играть, Рэй? Мальчик, до этого самого момента полностью увлечённый чтением и демонстративно игнорирующий суету вокруг, неторопливо поднял на неё свой хмурый, проницательный взгляд. Его тёмные глаза на секунду задержались на ромашковом венке, забавно сидящем на коротко остриженной голове Кэсс, а затем переместились на её лицо. Рэй лениво закрыл книгу, удерживая палец между страниц, и ровно ответил: — Не сильно горю желанием. Кассандра на это лишь тихо хмыкнула и спокойно пожала плечами. Её ничуть не удивил его отказ. На самом деле, между ней и Рэем уже тогда существовало странное, негласное понимание. Они иногда сидели вдвоём под этим раскидистым деревом и просто читали каждый свою книгу, часами не разговаривая друг с другом. Им обоим было комфортно в этой тишине, не требующей лишних слов. Однако чаще такое молчаливое уединение происходило по вечерам в приютской библиотеке, когда весь дом затихал. Под деревом же посреди двора Кэсс долго не засиживалась. Стоило пространству вокруг наполниться шумом, как она забирала учебники и уходила на их с Миэли любимую потайную полянку в лесу. Это было её личным спасением — Кэсс пряталась там, чтобы младшие дети, которым она попросту не могла отказать, снова не заметили её и не утащили играть. Кэсс посмотрела на хмурого ровесника и ровно произнесла: — Раз не хочешь играть, то посторожи мою книгу. Не дожидаясь ответа, она аккуратно положила свой учебник на траву возле него и уверенно направилась обратно в сторону замерших в ожидании детей. Миэли, которая всё это время внимательно наблюдала за ними издалека, сразу же подбежала навстречу. Её зелёные глаза с любопытством скользнули по фигуре черноволосого мальчика под кроной, и она тихо спросила: — А Рэй не хочет? Кэсс мягко увлекла подругу за собой к Эмме и Норману и спокойно ответила: — Он сказал, что не сильно горит желанием. Стоило Кэсс произнести эти слова, как Эмма и Миэли синхронно округлили глаза и в один голос возмущённо выдохнули. — Ну как так-то?! Опять он за своё! — Эмма всплеснула руками, а её рыжая антенна на макушке забавно дёрнулась. — И ладно бы только он! Но ведь даже Кэсс согласилась играть, хотя до этого тоже сидела со своей огромной книжкой! — Вот-вот! — тут же поддакнула Миэли, упрямо надув губы и скрестив руки на груди. — Ну какой же он вредный! Эмма резко обернулась к Кассандре, и в её зелёных глазах загорелся азартный, упрямый огонёк. Она схватила Кэсс за плечи и заговорщически прошептала: — Кэсс, пожалуйста! Сходи и уговори его! А если не захочет по-хорошему — силком его сюда притащи: хватай за шиворот и тащи к нам! Кассандра от такого напора слегка опешила. Она удивлённо приподняла брови, перевела взгляд с гиперактивной Эммы на замершего в стороне Нормана, который лишь тихонько посмеивался в кулак, и резонно спросила: — А почему именно я? Мы с ним вообще почти не разговариваем. — Ну как почему? — Эмма замахала руками, словно это была самая очевидная вещь на свете. — Вы же оба такие... умные! И оба вечно сидите в библиотеке и любите читать! Вы точно найдёте общий язык! Кэсс устало вздохнула, понимая, что детская логика Эммы порой была абсолютно непробиваемой. Наткнувшись на согласный кивок притаившейся рядом Миэли, Кэсс хладнокровно парировала: — Если дело только в этом, то вообще-то Норман умнее меня. И он тоже любит читать. Почему бы ему не притащить Рэя? Норман, услышав свои имя, лишь мягко улыбнулся и примирительно поднял ладони: — Кэсс, моя дипломатия бессильна, когда Рэй уходит в чтение. Ты же знаешь, он меня просто проигнорирует. — Вот именно! — Эмма снова запрыгала на месте, не давая Кассандре и слова вставить. — Норман слишком добрый, он не сможет применить силу! А ты у нас сильная и упрямая! Кэсс, ну пожалуйста! Кассандра лишь хладнокровно прищурилась, готовая выдать ещё один железный аргумент и окончательно выкрутиться из этой авантюры. На каждый напор Эммы у неё в голове мгновенно созревал идеальный, логичный ответ. Но тут в разговор вмешалась Миэли. Она заговорщически ухмыльнулась, сделала шаг вперёд и скрестила руки на груди: — Ой, Кэсс, даже не пытайся строить из себя неженку. Все же знают, на что ты способна! Помнишь, как в прошлом месяце я наотрез отказалась идти на занятия и спряталась за кустами во дворе? Кэсс замерла, предчувствуя неладное. А Миэли, сияя зелёными глазами, уже вовсю рассказывала остальным: — Эта деловая дама просто подошла ко мне с абсолютно ледяным лицом. Ни слова не говоря, она присела, обхватила меня за ноги, закинула на плечо, как мешок с картошкой, и молча понесла в библиотеку! Прямо к учебникам! Ох, сколько я потом возмущалась и брыкалась, а ей хоть бы что! Двор приюта тут же взорвался дружным хохотом. Подошедшие на шум Дон и Гильда закивали, вспоминая ту забавную картину, а тихая Анна робко улыбнулась, прикрыв рот ладошкой. — Ничего себе! Кэсс, думаю, ты и Рэя тоже дотащишь! — весело крикнул Дон, подбадривая её взмахом руки. — Да, Кэсс, спаси нашу игру, без Рэя догонялки не такие интересные, — добавила Гильда, поправляя очки. Уговоры посыпались со всех сторон. Младшие дети, привлечённые шумом, окружили Кассандру, преданно заглядывая ей в глаза. Против этого лобового тарана из детской милоты у Кэсс не было ни единого шанса. Она посмотрела на Миэли, которая умоляюще сложила ладони перед грудью, и поняла, что окончательно проиграла эту битву. Кассандра обессиленно вздохнула, понимая, что против этой лавины из детских уговоров её логика бессильна. Она сердито посмотрела на хитро ухмыляющуюся Миэли, а затем перевела взгляд на Эмму и, сдаваясь, хмуро бросила: — Ладно. Но как принцессу его нести я не намерена. Двор приюта снова отозвался весёлыми смешками. Кэсс круто развернулась и уверенным, решительным шагом направилась обратно к древу. Она быстро пересекла залитую солнцем поляну и снова ступила под прохладную, густую тень массивного дерева. Мальчик даже не шелохнулся при её приближении, продолжая упорно делать вид, что буквы на страницах его книги гораздо интереснее всего остального. Кэсс остановилась ровно перед ним, скрестив руки на груди. Поняв, что читать ему больше не дадут, Рэй со стуком закрыл свою книгу, удерживая палец между пожелтевших страниц. Он лениво поднял на неё свой хмурый взгляд и с привычной проницательностью спросил: — Что тебе опять нужно? Кассандра ничуть не смутилась его хмурого тона. Она посмотрела на него сверху вниз и хладнокровно, без лишних предисловий ответила: — Меня попросили притащить тебя для игры. У Рэя на лице крупными буквами был написан категорический отказ. Его брови хмуро съехались к переносице, и он уже набрал в лёгкие воздуха, чтобы высказать всё, что думает об этих шумных детских забавах. Но Кассандра не собиралась тратить время на пустые споры. Прежде чем мальчик успел озвучить своё веское «нет», Кэсс молниеносным и точным движением выхватила толстый учебник прямо из его рук. С глухим шлепком она положила его на траву рядом со своим учебником. В следующую секунду она мёртвой хваткой вцепилась в его запястье и со всей силы потащила за собой прочь из-под тени массивного дерева. Рэй, совершенно не ожидавший от девчонки такой прыти и железной хватки, едва не споткнулся о собственные ноги. Его хвалёное хладнокровие треснуло в один миг. Округлив от возмущения глаза, он громко воскликнул на весь двор: — Ты что творишь?! А ну отпусти! Кассандра даже не обернулась на его возмущённые возгласы. С абсолютно ледяным, непроницаемым выражением лица и ромашковым венком на голове она молча и упрямо волокла его за руку в сторону шумящих, вовсю смеющихся на солнце детей. Ребята, наблюдавшие за этой картиной издалека, буквально покатывались со смеху. Дон победно свистел, Эмма восторженно прыгала, а Миэли весело захлопала в ладоши, радуясь, что упрямый Рэй всё-таки был повержен её целеустремлённой подругой. Когда они всё-таки дошли до остальной компании, Кэсс наконец разжала пальцы и отпустила запястье Рэя. Мальчик тут же отпрянул на полшага назад, сердито зыркнув на неё из-под чёрной чёлки. Кассандра же, даже не запыхавшись, спокойно окинула взглядом собравшихся детей, поправила ромашковый венок на голове и ровным голосом объявила: — Ну, раз все в сборе, чур я вода. Двор приюта мгновенно оживился. Дети начали азартно переглядываться, готовясь врассыпную броситься в сторону леса. Дон победно ухмыльнулся, выставил вперёд кулак и радостно воскликнул на всю поляну: — На этот раз ты меня точно не поймаешь, Кэсс! Вот увидишь! Остальные ребята с весёлым гомоном подхватили его боевой настрой. Под этот нарастающий шумок, пока внимание толпы было приковано к прыгающему от восторга Дону и смеющейся Эмме, Рэй решил, что его миссия официально выполнена. Недовольно протирая слегка покрасневшее от мёртвой девичьей хватки запястье, он начал медленно и тихо пятиться назад. Заметая следы, он уже развернулся и прибавил шаг в сторону массивного дерева, намереваясь забрать свой многострадальный учебник, а после — незаметно проскользнуть в дом и надёжно спрятаться в тишине библиотечных стеллажей. Он успел сделать всего несколько шагов по траве, как со стороны детей донёсся чёткий, хладнокровный и удивительно громкий голос Кассандры: — Стоять. Рэй замер. Ноги словно приросли к прохладной траве, и мальчик сам от себя не ожидал, что этот короткий, брошенный в спину приказ заставит его послушно остановиться на месте. Вслед за ним притихли и остальные ребята. Двор на мгновение погрузился в удивлённую тишину — дети, которые уже приготовились разбегаться в разные стороны по сигналу, с любопытством обернулись к Кассандре. Кэсс медленно обвела всех присутствующих своим фирменным, непроницаемым взглядом рубиновых глаз. В её осанке и голосе сквозила странная, несвойственная шестилетнему ребёнку серьёзность, хотя ромашковый венок на голове по-прежнему придавал ей забавный и милый вид. — Я хочу от души сегодня поиграть. — спокойно, но очень веско произнесла она, заставив Рэя обернуться и хмуро на неё посмотреть. — Так что для нормальной игры нужны абсолютно все. А особенно — старшие. До этого момента молчавшие Сэм и Лиз тут же оживились, услышав, что Кэсс делает особый акцент на них. Сэм был одиннадцатилетним мальчиком. Среди общей толпы детей он выделялся своими глубокими тёмно-зелёными глазами и короткими, аккуратно отстриженными чёрными волосами с модной чёлкой-шторкой, которая забавно раскачивалась, когда он двигался. По натуре Сэм был парнем спокойным, рассудительным и невероятно дружелюбным, из-за чего младшие дети тянулись к нему, как к родному старшему брату. Рядом с ним переминалась с ноги на ногу десятилетняя Лиз. У неё были голубые глаза и мягкие, пепельно-каштановые волосы, собранные в два коротких, аккуратных хвостика, едва доходящих до плеч. Лиз была очень тихой, скромной и стеснительной девочкой, часто предпочитающей держаться в тени Сэма, но её добрая улыбка всегда согревала окружающих. После ухода Зои именно эти двое официально стали самыми старшими в приюте. Они прекрасно понимали свою ответственность перед младшими и старались поддерживать любые их весёлые затеи. Услышав слова шестилетней Кассандры, Сэм дружелюбно усмехнулся, поправил свою тёмную чёлку и сделал шаг вперёд: — Ого, Кэсс, звучит как вызов! Ну раз такое дело, мы с Лиз просто обязаны показать, на что способны старшие. Попробуй догони! Лиз робко, но согласно закивала, её голубые глаза взволнованно блеснули, а короткие хвостики качнулись. Слова Сэма окончательно растопили остатки сомнений у остальных детей. Кассандра твёрдо ответила, скрестив руки на груди: — Сегодня я не хочу и не буду поддаваться. Так что играть будут все без исключения. Бегите. Эта фраза послужила ментальным стартовым пистолетом. Осознание того, что «железная Кассандра» собирается выложиться на полную, мгновенно раззадорило детей, и двор тут же взорвался оглушительным весёлым визгом. Ребята врассыпную бросились в сторону густого леса. Сэм и Лиз побежали вместе с младшими, увлекая их за собой, и даже упрямому Рэю, тяжело вздохнувшему под прицелом взгляда Кэсс, пришлось сорваться с места, чтобы не быть пойманным в первые же секунды. Лес мгновенно ожил от топота десятков маленьких ног, шороха листвы и звонкого детского смеха. Кэсс дала им ровно десять секунд форы. Досчитав про себя, она резко открыла глаза и сорвалась с места. Благодаря своим ежедневным утренним пробежкам, шестилетняя девочка двигалась с поразительной скоростью и легкостью, маневрируя между массивными стволами деревьев. Ромашковый венок чудом держался на её макушке. Первым ей на пути попался Дон, который слишком самоуверенно спрятался за ближайшим кустом. Кэсс просто молча выросла перед ним и хлопнула по плечу. — Эй! Так нечестно! Ты как так быстро меня нашла?! — возмущенно закричал Дон, хватаясь за голову. — Меньше шуми, Дон, — хладнокровно бросила Кэсс на бегу и устремилась дальше. Вскоре в глубине чащи послышался весёлый визг Эммы. Она вела за собой целую группу младших детей. — Разбегаемся! Кэсс идет! — скомандовала рыжая бестия. Дети прыснули в разные стороны, но Кэсс ловким зигзагом обогнула Эмму и коснулась плеча бегущей рядом Миэли. Сама Миэли от неожиданности ойкнула и со смехом повалилась на мягкий мох. — Поймала, — выдохнула Кэсс, протягивая подруге руку, чтобы помочь встать. — Ну Кэсс, ты вообще как метеор сегодня! — весело отдуваясь, пробормотала Миэли, поправляя свои длинные русые хвостики. Через десять минут почти все дети сидели у большого дерева на полянке— «пойманные» и уставшие, но безумно довольные. Даже хмурый Рэй, которого Кэсс умудрилась загнать в тупик возле невысокого забора, сидел тут же, лениво обмахиваясь учебником . Норман и тихая Лиз тоже были пойманы. В лесу оставался только один человек. Одиннадцатилетний мальчик использовал весь свой опыт старшего. Он двигался тихо, путал следы и искусно прятался в тени густых крон. Чёлка-шторка полностью закрывала его глаза, когда он осторожно выглядывал из-за толстого дуба. Но Кэсс, выносливость которой поражала даже старших, уверенно шла по его следу. Она заметила мелькнувшую впереди черную макушку и прибавила ходу. Сэм обернулся, его зелёные глаза удивленно расширились: Кэсс нагоняла его, тяжело дыша, но со всё той же упрямой решимостью на лице. Она сделала последний мощный рывок, сокращая расстояние до двух метров. Сэм приготовился увернуться. И в этот самый момент со стороны приюта послышался звонок колокольчика Мамы. Этот звук означал только одно — личное время закончилось, пора возвращаться в Дом. Сэм мгновенно послушно замер на месте, опустил руки и завороженно повернул голову в сторону белоснежного здания приюта. Кассандра же, не успев затормозить на влажной траве, по инерции пролетела вперед. Она резко протянула руку и крепко схватила Сэма за запястье, удерживая равновесие. — Поймала, — выдохнула Кэсс, поднимая на него сияющие рубиновые глаза. Сэм оторвал взгляд от горизонта, посмотрел на её победное лицо, на растрепанный ромашковый венок и дружелюбно, очень тепло улыбнулся. Его спокойные зеленые глаза сощурились от смеха. — Ладно-ладно, твоя победа, Кэсс. Ты действительно сегодня не поддавалась, — мягко произнес он. — Пойдем к остальным, а то Мама ждёт. Они развернулись и спокойным шагом направились в сторону опушки, где их уже ждала толпа пойманных, шумно обсуждающих игру детей. Солнце над их головами медленно начинало клониться к закату, окрашивая верхушки деревьев в золотистые тона. Когда Кэсс и Сэм наконец вышли к опушке, заждавшиеся их дети тут же оживились и окружили их плотным кольцом. — Ну что там? Кто кого?! — нетерпеливо выкрикнул Дон, вскакивая поместа. — Кэсс меня поймала! — весело объявил Сэм, демонстративно поднимая руку, которую девочка всё ещё удерживала за запястье. Он дружелюбно потрепал Кассандру по плечу. — Наша Кэсс сегодня просто непобедима. — Ура-а-а! Я же говорила, что она сможет! — Эмма восторженно захлопала в ладоши, а Лиз, стоявшая рядом с ней, робко, но очень тепло улыбнулась Сэму, радуясь, что игра закончилась так дружно. — Ну ты даёшь, подруга! — Миэли с сияющими зелёными глазами подбежала к Кассандре и легонько пихнула её локтем в бок. Её длинные русые хвостики забавно раскачивались. — Разогнала тут всех! Кассандра лишь спокойно улыбнулась в ответ на этот шквал детских восторгов. Отпустив руку Сэма, она аккуратно поправила слегка съехавший набок ромашковый венок и ровным голосом произнесла: — Ладно, Мама ждёт. Идёмте к Дому. Вы идите вперед, а я сейчас догоню. Пока шумная толпа детей под предводительством Сэма, Лиз и Эммы потихоньку двинулась по направлению к белоснежному зданию приюта, Кэсс свернула в сторону. Она неторопливым шагом подошла к большому массивному дереву, под густой тенью которого всё так же невозмутимо сидел Рэй. Мальчик уже закрыл свой учебник и теперь молча ждал её. Стоило Кэсс остановиться напротив, как Рэй, даже не поднимаясь с травы, протянул ей её увесистый учебник, который он всё это время добросовестно сторожил. — Держи свою макулатуру, чемпионка, — с привычной лёгкой иронией проворчал он, хмуро зыркнув на неё из-под тёмной чёлки. — Больше я на твои уловки не попадусь. — Посмотрим, — хладнокровно хмыкнула Кэсс, забирая книгу и прижимая её к груди. — Спасибо, Рэй. Она развернулась и побежала догонять уходящих ребят. Миэли, которая послушно дожидалась её чуть поодаль, сразу же подскочила ближе и крепко взяла Кэсс под руку, уютно прижимаясь к её плечу. Кассандра подстроилась под её шаг. Вся огромная, весёлая вереница детей Благодатного Дома, уставшая, но абсолютно счастливая после догонялок, медленно направлялась в сторону приюта. Едва весёлая и уставшая толпа детей пересекла порог двора, как у самых дверей их встретила Мама. Изабелла стояла в своём неизменном безупречном чёрном платье и белоснежном фартуке, а на её красивом лице играла привычная, бесконечно нежная улыбка. — Ну как поиграли, мои дорогие? — ласково спросила она, окинув взглядом растрёпанных детей. — Мама, Кэсс сегодня просто метеор! Она нас всех переловила, даже старших! — первее всех восторженно закричала Эмма, запрыгав на месте. Изабелла тихонько и очень мягко рассмеялась, переводя свой тёплый взгляд на Кассандру. Она сделала шаг вперёд и бережно, чисто по-матерински поправила съехавший венок на светлой мальчишеской макушке Кэсс. — Наша Кэсс очень выносливая девочка, я в ней и не сомневалась, — ласково произнесла Изабелла, а затем выпрямилась и хлопнула в ладоши. — А теперь, марш умываться и готовиться к ужину. Поторопитесь, у меня есть для вас одна важная новость. Интригующее слово «новость» мгновенно разнеслось по рядам детей. Младшие радостно зашушукались, а старшие — Сэм, Лиз и Норман — сразу же посерьёзнели и поспешили в столовую, чтобы помочь Маме с приготовлениями. Вскоре просторный зал наполнился привычным, уютным шумом. Сэм уверенно разносил по рядам тяжёлые супницы, Лиз с тихим звоном расставляла фарфоровые тарелки, а Гильда и Анна ловко раскладывали столовые приборы. Кассандра тоже не осталась в стороне: пристроив свой учебник в комнате, она вернулась в столовую и принялась помогать нарезать свежий хлеб. Её пальцы двигались быстро и чётко. Время от времени Кэсс бросала взгляд на Миэли, которая весело крутилась рядом, помогая расставлять кружки для младших, и её длинные русые хвостики задорно прыгали в такт движениям. Наконец, все приготовления были завершены. Наваристый суп аппетитно дымился в тарелках, наполняя комнату невероятным ароматом. Дети дружно, один за другим, расселись по своим местам. Кэсс привычно села рядом с Миэли. В столовой на пару мгновений воцарилась каноничная тишина, когда все тридцать восемь сирот сложили руки перед грудью для традиционной молитвы, благодаря этот дом за пищу. Но стоило Маме сесть во главе стола, как детское любопытство взяло верх над правилами этикета. Дон не выдержал первым. Сжав в руке ложку, он нетерпеливо подался вперёд и громко спросил на всю столовую: — Мама, ну так что это за новость? Не томи, нам же всем ужасно интересно! Дети за столом дружно закивали, замирая в ожидании. Мама Изабелла ласково улыбнулась до крайности нетерпеливому Дону, а затем плавно поднялась со своего места во главе стола. Она сложила руки на белоснежном фартуке, и её взгляд, полный бесконечной, тёплой нежности, остановился на русой макушке, увенчанной ромашковым венком. — Нашу дорогую Миэли удочерили, — тихим, но отчётливо слышным в звенящей тишине голосом объявила Изабелла. — Из документов и писем я вижу, что это очень добрые, любящие люди, которые сделают её счастливой. И... они очень спешат встретиться со своей новой дочерью. Миэли отправляется уже завтра вечером. В ту же секунду просторная столовая взорвалась многоголосым хором детских возгласов. Младшие дети радостно закричали, Дон победно захлопал в ладоши, а Эмма мгновенно вскочила со своего стула, едва не опрокинув кружку: — Ура-а-а! Миэли, ты слышала?! Настоящие родители! Это же просто замечательно! Сама Миэли от такой внезапной и оглушительной новости застыла на месте. Её зелёные глаза удивлённо расширились, а рот смешно приоткрылся. Она перевела растерянный, но стремительно наполняющийся чистым, детским восторгом взгляд на Маму, словно всё ещё не верила своим ушам. Удочерение! То, о чём мечтал каждый ребёнок в приюте, происходило с ней прямо сейчас. Под столом её пальцы, до этого крепко сжимавшие руку Кассандры, задрожали от переполнявшего её счастья. Но для Кэсс в это мгновение мир словно погрузился под ледяную воду. Новость ударила по ней с размаху, выбивая весь воздух из лёгких. Рубиновые глаза девочки потемнели, наливаясь глухим, неосознанным ужасом. Рука, сжимавшая ложку, так и застыла на полпути к тарелке. Внутри Кэсс всё перевернулось и болезненно сжалось. Завтра вечером. Всего один день. Ей было одновременно безумно, до слёз радостно за Миэли, ведь её любимая подруга наконец обретёт настоящую семью. Но в то же время сердце Кассандры сковала такая жуткая, разрывающая тоска, от которой стало трудно дышать. Миэли уезжала. Её весёлые русые хвостики больше не будут мелькать на их потайном лугу. Кэсс останется здесь совершенно одна. Кассандра изо всех сил прикусила изнутри губу, заставляя себя дышать ровно. Она не имела права портить подруге праздник своим эгоизмом. Выдавив из себя блеклую, но мягкую улыбку, Кэсс повернулась к сияющей Миэли и тихо, но искренне произнесла: — Я так рада за тебя. Миэли в ответ счастливо хихикнула и крепко, до хруста за плечи обняла Кассандру, утыкаясь носом в её короткие светлые волосы. Ромашковые венки на их головах шуршали, смешивая ароматы цветов и дымящегося супа. — Ну всё, всё, угомонитесь, подравления оставим на потом, — ласково, но непреклонно сказала Изабелла, садясь обратно на стул. — Суп остывает. Давайте продолжим трапезу. Дети послушно затихли, возвращаясь к еде, и столовая снова наполнилась привычным стуком ложек о фарфор. Миэли вовсю уплетала ужин, то и дело возбуждённо шепча Кэсс на ухо о том, какие её новые родители, наверное, замечательные. Кассандра послушно кивала, через силу заталкивая в себя каждую ложку наваристого супа, который сейчас казался ей абсолютно безвкусным. Она смотрела на профиль жующей подруги, и давящее предчувствие скорой разлуки камнем лежало у неё на душе, полностью затмевая вкус праздничного ужина...

***

Едва ужин подошёл к концу и посуда была убрана, как Кассандра, не теряя ни секунды, крепко схватила Миэли за руку. Ловко лавируя между шумными группами сытых детей, которые вовсю обсуждали грядущее удочерение, Кэсс решительно потащила подругу на второй этаж. Она вела её прямиком по длинному коридору в сторону массивных деревянных дверей. Миэли, едва поспевая за её быстрыми, пацанскими шагами, удивлённо ойкала и то и дело поправляла растрёпанные длинные хвостики. Когда они наконец переступили порог библиотеки и очутились среди высоких стеллажей, пахнущих старой бумагой и древесной смолой, Миэли с любопытством спросила: — Ну и зачем мы так бежали, Кэсс? Что ты мне хочешь показать? Кассандра ничего не ответила. С абсолютно серьёзным лицом она подошла к самой дальней полке, где стройными рядами хранились самые сложные, массивные энциклопедии, которые обычные дети её возраста даже не решались брать в руки. Встав на цыпочки, Кэсс уверенно потянула за корешок одну из книг и достала её с полки. Обернувшись к подруге, Кассандра бережно раскрыла её примерно на середине. Миэли послушно склонилась над столом, готовая увидеть скучные научные тексты, но вдруг замерла. Обложка этой книги показалась ей странно знакомой. Это вовсе не был сложный медицинский справочник или энциклопедия по анатомии. Миэли присмотрелась внимательнее и вспомнила: это был старый, потрёпанный роман, который ещё пару месяцев назад целыми днями напролёт читала Зои. Старшая девочка часто сидела с ним на дивании в гостиной. Кэсс, зная, что Мама расставляет книги строго по правилам, сама тайно перепрятала этот любовный роман на полку со сложными энциклопедиями, чтобы спрятать от чужих глаз. Миэли вчиталась в абзац, на который упрямо указывал маленький пальчик подруги. Оказалось, что та самая фраза о пользе для здоровья действительно существовала на этих страницах. Вот только написана она была не учёными. В контексте романа эти слова принадлежали главному герою — они были нежно предназначены его возлюбленной в момент их долгожданной встречи. Осознание этого накрыло Миэли с головой. Щёки девочки, которые только-только начали остывать после ужина, в одно мгновение вспыхнули с новой, ещё более сокрушительной силой. Она растерянно перевела взгляд с печатных строчек на Кассандру. А Кэсс стояла рядом, уперев руки в бока своих неизменных тёмных штанов. На её лице, увенчанном ромашковым венком, цвела самая довольная, победная ухмылка Чеширского кота. Кассандра ни капли не смущалась своего маленького обмана, искренне наслаждаясь тем, как забавно её любимая подруга снова превращается в пунцовый помидор. Миэли, всё ещё пылая щеками, упрямо ткнула пальчиком в раскрытую страницу романа и, пытаясь перехватить инициативу, задорно воскликнула:— Так вот откуда ты набралась этих глупостей, Кассандра! А я-то думала, ты только скучные формулы учишь!— Это не глупости, это классическая литература, — с самым серьёзным, профессорским видом парировала Кэсс, хотя её нежно-розовые глаза продолжали весело искриться. — И вообще, логический вывод автора безупречен. Красота вызывает положительные эмоции, а они укрепляют иммунитет. Всё научно обосновано.Миэли лишь весело фыркнула на эту тираду, но постепенно её улыбка стала мягче. Она аккуратно закрыла книгу Зои, провела ладошкой по потрёпанной обложке, а затем мечтательно уставилась куда-то сквозь стеллажи библиотеки. Её зелёные глаза заблестели от нахлынувших мыслей. — Знаешь, Кэсс... — тихо, с придыханием начала Миэли, укладывая подбородок на скрещенные руки. — Я вот сейчас подумала про завтрашний день. Мама сказала, что они прекрасные люди. Мне кажется, мой новый папа будет очень высоким, сильным и обязательно добрым. Он будет катать меня на плечах во дворе нашего нового дома! А мама... мама будет печь самые вкусные яблочные пироги, как наша Изабелла, и по вечерам расчёсывать мне волосы, заплетая новые причёски, которым меня учила Зои. У меня обязательно будет своя собственная комната, где мы сможем играть... Миэли говорила без умолку, с каждым словом всё сильнее сияя от счастья. Она искренне, со всей детской наивностью рисовала в своей голове идеальный, залитый солнцем мир за стенами приюта. Кассандра молча слушала её, и с каждым новым восторженным словом подруги ледяной ком в её груди становился всё тяжелее. Кэсс смотрела на её русые хвостики, на ромашковый венок, который Миэли так и не сняла, и изо всех сил подавляла рвущийся наружу вздох тоски. Ей было страшно оставаться одной. Но, видя эту чистую, безграничную радость на лице названной сестры, Кэсс заставила себя спрятать весь свой эгоизм и страх как можно глубже. Ради этой улыбки она была готова вытерпеть любое одиночество.Не выдержав переполнявших её эмоций, Миэли резко подалась вперёд и снова крепко, со всей силы обняла Кэсс за шею, утыкаясь носом в её плечо. — Я буду так сильно по тебе скучать, Кэсс... — прошептала она, крепко зажмурив глаза. — Обещаю, я напишу тебе самой первой и самое длинное письмо! Кассандра замерла на секунду, чувствуя, как к горлу подступает горький подкатывающий ком. Она мягко прижала Миэли к себе, уткнувшись подбородком в её русую макушку. Ромашки на их венках снова тихо зашуршали. Но Кэсс не могла позволить себе раскиснуть и дать подруге заметить её слабость. Слегка отстранившись через пару мгновений, Кэсс напустила на себя свой привычный, ворчливый и хладнокровный вид. Поправив воротничок рубашки, она пацанским жестом шмыгнула носом и строго произнесла: — Так, довольно этих телячьих нежностей. Нам нужно готовиться ко сну, завтра тяжёлый день. И вообще, если мы опоздаем на вечернюю проверку, Мама нас точно по головке не погладит. Миэли, зная эту манеру Кэсс прятать чувства за напускной строгостью, лишь тихонько и ласково хихикнула. Она послушно кивнула, аккуратно взяла подругу под руку, и девочки, оставив роман Зои на полке с энциклопедиями, неторопливым шагом направились прочь из библиотеки по тёмному коридору в сторону ванной комнаты. Сделав все нужные вечерние дела, умывшись и переодевшись в белоснежные пижамы, девочки вместе с остальной толпой детей вернулись в гостиную. Они дружно и ласково пожелали спокойной ночи Маме Изабелле, обняв её на прощание, а затем разошлись по своим комнатам.Кассандра и Миэли неторопливым шагом направились в общую спальню. В этом просторном зале стройными рядами стояли одинаковые аккуратные кровати сирот. Их места, по счастливой случайности, оказались совсем рядом. Кровать Кэсс располагалась у самого окна, из которого по ночам открывался вид на бескрайний приютский двор, а постель Миэли стояла по левую сторону от неё. Девочки скользнули под прохладные одеяла. Постепенно шум в комнате утих, свечи были потушены, и спальня погрузилась в мягкий, полутёмный сумрак, разбавляемый лишь серебристым светом луны. Миэли повернулась на правый бок, лицом к Кассандре, и тихо, едва слышно прошептала, нарушая ночную тишину: — Кэсс... Ты спишь? — Нет ещё, — так же тихо, почти одними губами ответила Кассандра, глядя в потолок. — Мне всё ещё не верится, что завтра я уеду, — в шёпоте Миэли послышалась лёгкая, трепетная дрожь. — Мне немного страшно. Но я так рада, что перед отъездом мы успели сплести те венки на нашей полянке... И что ты показала мне ту фразу в книге Зои. Спасибо тебе. Я никогда этого не забуду. Кассандра повернула голову к подруге. В полумраке зелёные глаза Миэли тускло поблёскивали, а на губах играла мягкая, сонная улыбка. Сердце Кэсс снова болезненно сжалось от подступающей тоски, но она заставила свой голос звучать ровно и уверенно: — Тебе не нужно бояться, Миэли. Ты заслужила своё счастье. Завтра тебя встретят любящие родители. А теперь спи, тебе нужны силы. — Угу... Спокойной ночи, Кэсс. — Спокойной ночи, Миэли. Русая макушка подруги поудобнее устроилась на подушке, и вскоре комната наполнилась её ровным, безмятежным детским сопением. Кассандра снова отвернулась к окну, за которым в ночной темноте угадывались силуэты раскидистых деревьев. Она медленно закрыла свои нежно-розовые глаза в томительном ожидании спасительного сна. Кэсс искренне верила, что завтра её любимая названая сестра обретёт настоящую семью и начнёт новую, прекрасную жизнь за пределами Благодатного Дома.