Escape

Может ли одна маленькая мечта перерасти в твой самый большой страх? С каждым днём ты будешь всё глубже тонуть в бездне страданий, захлёбываясь собственной кровью и моля о выходе, которого нет. А люди будут проходить мимо и улыбаться тебе. Они не видят твоей обратной стороны. Они не видят, как твои кости медленно осыпаются, а кровь, словно вода в пересыхающем море, испаряется. Боль разрастается всё сильнее, оставляя глубокие шрамы. И всё было бы прекрасно, если бы мечта просто не сбылась. Ты бы отдал всё, чтобы вернуться назад, открыть глаза и с облегчением вздохнуть, поняв, что это был лишь страшный сон. Но легко ли это сделать? И кто тебе поможет? Ведь мечта — это не иллюзия твоего внутреннего мира, а карма, которую ты заслужил.

***

Ноги двигались в бешеном темпе, руки послушно следовали в такт. Бешеный пульс гулко отдавался в шее, а мир вокруг словно рушился под ногами. В глазах уже темнело, но Сынмин продолжал танцевать, неотрывно глядя на своё отражение в зеркале. В какой-то момент силы окончательно иссякли: колени подогнулись, и исхудавшее тело рухнуло на холодный пол. Тяжело, со свистом дыша, Сынмин упёрся дрожащими ладонями в паркет и уставился на свои пальцы. — Йа! Ким Сынмин! — раздался сзади недовольный, резкий вскрик хореографа. Ким в ту же секунду, будто от удара током, подскочил на ноги и замер перед мужчиной, покорно опустив голову и глядя в пол. — Сучий ты сын! — агрессивный вскрик разорвал звонкую тишину пустого зала. Ким продолжал покорно смотреть в пол, не шевелясь. — Ты инвалид, что ли?! В какой раз ты уже падаешь?! Хореограф не сдержался: размахнувшись, он со всей силы влепил брюнету звонкую пощёчину. Горячая вспышка боли обожгла лицо, оставляя на смуглой щеке яркий красный след. Сынмина слегка повело в сторону, но он упрямо удержал равновесие. — Из-за тебя вся группа ко дну пойдёт! — Извините... Такого больше не повторится, — тихо, почти беззвучно произнёс Ким, даже не пытаясь коснуться горящей щеки. В ответ раздался лишь издевательский, презрительный смешок хореографа, эхом отскочивший от пустых стен. — Йа, придурок! Ты какой раз за сегодня уже с ног валишься?! Мне тебе ноги к полу приклеить, чтобы ты стоять научился?! — мужчина продолжал возмущаться, нависая над парнем. В эту самую минуту дверь зала распахнулась, и на пороге появился мужчина в строгом официальном костюме. — Ким Сынмин, вас вызывает господин Юн, — ровным голосом произнёс вошедший. Этот приказ заставил хореографа снова метнуть в сторону Кима злобный взгляд, после чего он нехотя процедил: «Свободен». Брюнет накинул лямку рюкзака на ноющее плечо и безропотно направился вслед за менеджером. Они шли по бесконечным извилистым коридорам. Раньше эти стены мотивировали Сынмина: он часами мог разглядывать развешанные на них яркие плакаты и концепт-фотографии успешных айдолов. Теперь же брюнет готов был отдать абсолютно всё, лишь бы навсегда сбежать из этого кошмара. Он просто не хотел здесь находиться. Тяжёлые двустворчатые двери из тёмного дерева беззвучно открылись, являя взору просторный кабинет. Юноша послушно переступил порог вслед за сопровождающим. Менеджер тихо прикрыл за ними дверь и остался стоять у входа, словно безмолвный конвоир. Сынмин медленно прошёл вглубь комнаты, приближаясь к массивному рабочему столу. За ним в глубоком кожаном кресле сидел сам основатель агентства, неторопливо делая очередную затяжку и выпуская в потолок густой сигаретный дым. — У вас через неделю камбэк, — негромко произнёс господин Юн, разглядывая распечатанный постер группы с недавней фотосессии, который держал в руке. — Я слышал, что господин Им жалуется на то, что ты плохо танцуешь. А преподаватель по вокалу утверждает, что твой голос то и дело срывается. Спустя секунду мужчина небрежно откинул постер в сторону, словно какую-то дешёвую листовку, сделал ещё одну затяжку и наконец перевёл свой холодный, мёртвый взгляд на юношу. — Почему я должен выслушивать эти жалобы? — Извините... — тихо выдавил Ким, едва заметно склонив голову. — Извиняться ты будешь перед прессой, когда из-за тебя я потеряю миллионы! А всё потому, что ты просто не стараешься! — под конец господин Юн сорвался на глухой, яростный рык. Он резко поднялся со своего чёрного кожаного кресла. Неторопливо обойдя массивный дубовый стол, он вплотную приблизился к замершему Сынмину. — Ты ведь понимаешь, что ты — главная заноза этой группы? — тихо произнёс мужчина. В следующую секунду его тяжёлый кулак со всей силы врезался Сынмину в живот. Удар начисто выбил из лёгких весь кислород. Брюнет рухнул на колени, судорожно согнувшись пополам. Он схватился руками за живот, болезненно хватая ртом воздух, который никак не возвращался в грудную клетку. — Ты просто мусор. Но ты нам нужен, потому что люди любят твою уродскую внешность... Нет, точнее, тонну макияжа на ней. Ты всего лишь пешка для моих денег. Хочешь уйти? — директор издевательски, хрипло расхохотался. Он грубо схватил парня за волосы на затылке, заставляя силой закинуть голову назад и посмотреть себе в глаза. — Сынмин-щи, ты даже из своей комнаты в общежитии сбежать не сможешь. Мы контролируем каждый твой шаг. Раздался дикий, почти истерический смех мужчины, и в следующую секунду его кулак наотмашь врезался Сынмину прямо в переносицу. Кровь мгновенно хлынула из носа горячей багровой рекой. Сынмин зажмурился от ослепляющей боли и судорожно прижал ладонь к лицу, пытаясь остановить этот поток, пока господин Юн спокойно отступил на шаг, продолжая делать размеренные затяжки. Наконец, выпустив последнее облако дыма, директор лениво приблизился к стоящему на коленях айдолу и хладнокровно, с тихим шипением затушил тлеющий окурок прямо о его спину, сквозь тонкую ткань футболки. Все последующие дни брюнет работал на износ: танцевал и пел, отдавая всего себя без остатка. Ведь он прекрасно знал: стоит ему сдать назад или сделать хоть что-то вполсилы, как перед ним снова распахнутся двери в его персональный, бесплатный ад. Сынмин засыпал в три часа ночи, а просыпался уже в пять утра. Из еды на весь день у него было лишь одно несчастное яблоко, от которого уже подкашивались ноги. Но для фанатов он по-прежнему оставался идеальным айдолом. Сквозь дикую усталость и боль Ким делал свои лучшие, самые светлые селфи при хорошем свете и отправлял их в Bubble, подписывая милыми сообщениями о том, как сильно он ждёт встречи с ними на камбэке. Никто из миллионов любящих его людей не должен был увидеть обратную сторону этой красивой картинки. И вот настал день релиза альбома. Все пять парней стояли на сцене перед сотнями зрителей в зале и тысячами у экранов в прямом эфире. Вмиг зазвучали первые аккорды песни. Юноши лучезарно улыбались камерам и двигались так легко, словно эти сложные движения под силу каждому. Сынмин безупречно пел свои вокальные партии, но прямо перед самым припевом почувствовал странную, горячую влагу над верхней губой. Он быстро, смазанным хореографическим движением коснулся лица тыльной стороной ладони и в ужасе заметил на коже яркий багровый след. Из носа хлынула кровь. Разум тут же затуманился от паники, а в голове пронеслась одна отчаянная мысль: это конец. Всю оставшуюся часть выступления брюнет танцевал, практически не отнимая ладони от лица. Но даже сквозь плотно прижатые пальцы чистая, алая кровь предательски просачивалась наружу, тяжёлыми каплями падая на белоснежную ткань его сценического костюма, что мгновенно вызвало волну паники и шёпота среди взволнованных фанатов в зале. Позже, сразу после окончания съёмок, Ким с натянутой, безупречно яркой улыбкой на лице заверил всех, что с ним всё в порядке и не стоит переживать — мол, у него просто пересохла слизистая от сухого воздуха на сцене. Но Сынмин врал. И от осознания этой вынужденной, горькой лжи на душе становилось ещё больнее. Сразу после выступления изнурённые парни вернулись в гримёрку. Визажисты тут же окружили Сынмина, помогая остановить кровь и аккуратно стирая багровые разводы, чтобы окончательно не испортить плотный слой сценического грима. Атмосфера в комнате была удушающей — остальные участники вернулись со сцены в самом паршивом расположении духа. Напряжение и дикая усталость последних дней требовали выхода, и этот выход нашёлся быстро. Один из мемберов раздражённо плюхнулся на кожаный диван и возмущённо застонал, запустив пальцы в уложенные лаком волосы: — Айщ, Ким Сынмин, ты вечно нам всё портишь! За что тебя вообще фанаты любят? — зло бросил он, абсолютно не заботясь о том, что в гримёрке помимо них находился стафф. — Почему бы тебе просто не уйти из группы? — Он ведь не уйдёт, — с раздражённым смешком добавил другой мембер. — У него контракт совсем другой, не такой, как у нас. И всё из-за этого его «личика», — на последнем слове парень показательно закатил глаза. Ким неподвижно сидел за гримировальным столиком. Он молча слушал ядовитые перешёптывания за своей спиной, изо всех сил сжимая кулаки и пытаясь сдержать подступающий к горлу удушающий комок. Сынмин жил в этом непрекращающемся кошмаре уже долгие два года, но в последнее время страх стал абсолютно невыносимым. Самым мерзким было то, что некоторые участники группы намеренно выдумывали о Сынмине грязные небылицы и доносили руководству. Они прекрасно знали, что за любую, даже выдуманную провинность брюнета будут жестоко избивать, но их это не волновало. А Сынмин молча терпел всё. Терпел ради своей мечты стать известным певцом. Вот только... это была мечта не только его самого. Этого безумно желала его семья. Семья, которой вскоре не стало, оставив юношу один на один с этим холодным, безжалостным миром. Промоушен продолжался. Группа раз за разом выходила на сцену, но преданные фанаты начали замечать странные детали. Стояло жаркое, удушливое лето. Всех участников одевали в лёгкие, открытые сценические костюмы, и лишь Ким продолжал выступать исключительно в закрытой одежде с длинными рукавами и высоким воротом. Сам парень стремительно отдалялся от фандома: он почти перестал общаться в чатах, изредка отправляя лишь короткое, безликое «хэй» без привычных смайликов и тёплых слов. Наконец, после череды изнурительных выступлений, агентство объявило для группы долгожданный отпуск. Но пока остальные участники радостно паковали чемоданы, чтобы поехать к своим семьям, Сынмин прекрасно понимал: его ждут новые пытки, а вовсе не отдых. Господин Юн приказал менеджеру подыскать небольшую квартиру в каком-нибудь глухом и тихом районе Сеула. План был прост: запереть брюнета там под плотным надзором, ведь только так, по их мнению, они могли «держать его в узде» и поднять группу на ноги. Айдол безропотно упаковал свои немногочисленные вещи и переехал. Новое жилище встретило его мертвенной пустотой. Голые белые стены больно били по глазам, а единственные окна выходили на серую кирпичную стену соседнего здания, начисто лишая комнату солнечного света. Перед тем как уйти, менеджер дотошно перевернул все тумбочки и шкафы, проверяя, не спрятал ли Ким что-то, что помогло бы ему сбежать или связаться с внешним миром. — Телефон я забираю, — холодно произнёс мужчина, требовательно протянув ладонь. Брюнет тяжело сглотнул, чувствуя, как внутри всё окончательно рушится, и послушно отдал свой мобильный. Менеджер брезгливо окинул тусклое серое помещение прощальным взглядом и вышел, плотно притянув за собой тяжёлую, специально установленную дверь. Раздался резкий, металлический щелчок замка. Сынмин без сил рухнул на кровать. Он сидел, ссутулившись, и его пустой взгляд был намертво прикован к абсолютно белой, безжизненной стене. Сердце болезненно сжималось, пока в глазах медленно не закипели первые горячие слёзы. Выхода действительно больше не было. Он оказался настолько беспомощен, что не мог даже покончить с собой — уходя, менеджер предусмотрительно забрал абсолютно все острые и опасные предметы. Сынмину оставили только его собственное израненное тело. Ожоги и синяки на спине и руках ныли от любого движения, напоминая о перенесённом кошмаре. Юноша медленно закрыл глаза, позволяя себе окончательно раствориться в этой глухой, удушающей тьме, которая утягивала его на самое дно, словно холодный бездонный океан. Спустя три недели, в один из дней, менеджер снова приехал проверить Сынмина и оценить его состояние. В голове мужчины даже промелькнула циничная мысль: не поехал ли брюнет крышей от абсолютного одиночества? И не придётся ли вскоре менять эти белые стены на более мягкие, как в психиатрической палате? Мужчина открыл замок и переступил порог. В тусклом коридоре его встретил пугающе бледный Сынмин. Тонкая белая футболка мертвенным саваном висела на его исхудавшем, почти скелетообразном теле. Под глазами жутким контрастом красовались глубокие синяки, а сам парень передвигался медленно и нескладно, словно ожившая мумия. Менеджер заглянул в один из выдвижных ящиков на кухне и обнаружил там тот самый одинокий, уже начавший чернеть банан, который он привёз Сынмину ещё два дня назад. К нему никто даже не прикоснулся. — Ты не ел? — нахмурившись, спросил менеджер. — Не хочу, — глухо, едва различимым шёпотом выдавил Ким, даже не поднимая взгляда. Старший раздражённо цокнул языком. Он прекрасно понимал: если всё продолжится в том же духе, им вскоре придётся натягивать бледную, мёртвую кожу Кима на механического робота, который послушно плясал бы на сцене вместо него. Мужчина тяжело вздохнул и перевёл хмурый взгляд на истощённого айдола. — Оденься, — бросил он, недовольно качая головой. — Пойдёшь хоть под солнцем погуляешь. А то с таким видом ты действительно скоро до гроба дотянешь. Брюнет послушно кивнул и, едва переставляя непослушные ноги, медленно побрёл в комнату, чтобы сменить домашнюю одежду. Менеджер со Сынмином неторопливо шли по тихим сеульским улочкам, вдоль которых теснились вывески небольших магазинов и уютных кафе. Ким, глубоко натянув чёрную кепку и спрятав под козырьком бледное лицо, двигался словно на автопилоте. Из-за шума в ушах он даже не сразу расслышал, когда мужчина вдруг остановился и кивнул в сторону одной из дверей. — Ладно, зайди в кафе, купи себе чего-нибудь тёплого, — недовольно бросил менеджер, доставая вибрирующий телефон. — А я пока здесь постою, поговорю по делу. Айдол послушно, едва заметно кивнул и слабыми пальцами забрал протянутые купюры. Он медленно потянул на себя дверь небольшого, спрятавшегося по левую сторону заведения. Внутри было прохладно, пахло свежевыпеченным хлебом и обжаренными кофейными зёрнами — запахи, которые Сынмин уже забыл. Он на негнущихся ногах приблизился к деревянной стойке кассы. По ту сторону за витриной стояли двое парней-бариста. Один из них, заметив вошедшего, тут же отложил полотенце и с приветливой, искренней улыбкой шагнул навстречу клиенту: — Здравствуйте! Чего желаете заказать? — дружелюбно промолвил блондин. — Здравствуйте... Можно, пожалуйста, один айс-американо? — тихо попросил он. Бариста вежливо кивнул и тут же направился выполнять заказ. Ким без сил опустился за ближайший столик у окна, стараясь не выпускать из вида стоявшего на улице менеджера. Вдруг его взгляд упал на деревянную подставку в центре стола: там лежали бумажные салфетки, а в небольшом отделении выстроились десертные ложки и ножи. Сердце испуганно забилось в горле. Сынмин дрожащими пальцами вытянул один из ножей и аккуратно поднёс металл к запястью. Инструмент был тупым, предназначенным лишь для мягких пирожных, но брюнет, превозмогая тупую боль, с силой надавил на кожу, лихорадочно пытаясь прорезать её до крови. Пальцы скользили, но на коже наконец выступили первые горячие алые капли. Быстро, пока бариста был занят приготовлением кофе, Сынмин вывел на тонкой белой салфетке кривое, дрожащее послание. — Ваш заказ готов! — раздался приветливый голос парня у кассы. Юноша вздрогнул, спрятал израненную руку в рукав кофты и подошёл к стойке. Он протянул купюру, забрал свой холодный пластиковый стакан и, уходя, незаметно прижал к деревянной поверхности окровавленную салфетку. Ким поспешно покинул прохладное помещение, шагнув навстречу душному, слепящему летнему солнцу и ждущему его менеджеру. Блондин развернулся, чтобы взять тряпку и протереть столешницу, на которую случайно пролил немного кофе. Смахивая влагу, он заметил оставленную салфетку и уже потянулся, чтобы скомкать её и выбросить, как вдруг замер. На тонкой бумаге красовались багровые, ещё влажные буквы. Парень растерянно захлопал глазами — ему никогда в жизни не приходилось видеть, чтобы кто-то писал настоящей кровью. Прочитав короткое, кривое послание «Помоги мне», бариста тревожно нахмурился. Второй юноша у кассы тут же заметил его странное оцепенение и подошёл ближе: — Что это у тебя? — спросил он, заглядывая другу через плечо. — Я не знаю, — прошептал блондин, бережно расправляя края салфетки. — Наверное... это всего лишь пранк. Какой-нибудь блогер снимает видео на скрытую камеру. Блондин растерянно посмотрел вслед ушедшему парню через стеклянную дверь, но тот уже бесследно растворился в толпе на залитой солнцем улице. Ещё через пару дней менеджер снова приехал проведать Сынмина. Тот в свою очередь неподвижно лежал на кровати, превратившись в безмолвную, серую тень. Мужчина грубо приказал ему подниматься и одеваться на прогулку. Он цинично понимал: если продержать парня в душной запертой квартире ещё день или два, то в следующий раз на улицу придётся выводить уже настоящий живой труп. Они снова медленно шли по той же улочке под беспощадным палящим солнцем. На том же самом месте старший вновь протянул Сынмину несколько смятых купюр и кивнул на вывеску: — Иди, купи себе что-нибудь холодное. А я пока покурю здесь, на улице. Брюнет молча послушно кивнул, потянул на себя стеклянную дверь и зашёл в то самое прохладное кафе, где был пару дней назад. И у стойки его снова встретили двое тех самых бариста. — Здравствуйте! Чего желаете заказать? — приветливо произнёс блондин, параллельно пытаясь зацепиться взглядом за лицо паренька под низким козырьком. — Айс-американо, пожалуйста, — тихо ответил он. Блондин едва заметно кивнул своему напарнику за кассой, без слов давая понять, чтобы тот не торопясь приступил к заказу, пока сам он попробует поговорить с необычным клиентом. — Как у вас проходит день? — мягко спросил парень. Ким на секунду замер, словно подбирая нужные слова, и в воздухе повисла тяжёлая, неловкая пауза. — Отлично, — наконец глухо отозвался Сынмин. Он медленно поднял взгляд, посмотрел на открытое лицо бариста и попытался выдавить из себя вежливую, но слабую улыбку. — Рад слышать, — блондин понимающе улыбнулся в ответ, стараясь не выдавать своего волнения. — Чем вы сегодня занимались? — Ничего особенного. — Ясно... — блондин на секунду замялся, лихорадочно соображая, о чём ещё спросить. Он ведь не был профессиональным психологом или спасателем и просто пытался удержать бледного юношу у стойки как можно дольше. Но тут из-за его спины раздался звонкий, не вовремя восторженный голос напарника, который как раз заканчивал закрывать крышку стакана с айс-американо: — Слушайте, у вас такая модельная внешность! Вы случайно не айдол? В ту же секунду лицо клиента болезненно потемнело. Сынмин весь словно подобрался и сжался, а его пальцы, судорожно вцепившиеся в край худи, заметно задрожали. — А? — Ким выдавил натянутую, неловкую улыбку, отчаянно пытаясь скрыть панику. — Нет-нет, что вы... Я совсем не айдол. Бариста протянул пластиковый стакан. Ким тут же расплатился, перехватил холодный кофе дрожащими пальцами и стремительно поспешил к выходу, почти сбегая. В эту же секунду блондин принял решение. Он резко стянул с себя рабочий фартук, бросил его на стойку и схватил лежащую под рукой кепку. Быстро натянув её на ходу, он бросился следом за уходящим юношей. Он понимал: только так он сможет наконец узнать, что здесь происходит, и спокойно спать по ночам, а не грызть себя до конца жизни из-за замучившей совести. Парень держался примерно в пятнадцати метрах позади брюнета и его спутника. За всю дорогу мужчина и Сынмин не обронили ни слова, двигаясь в каком-то глухом, гнетущем молчании. Блондин тенью следовал за ними, пока впереди не показалась унылая двадцатипятиэтажная серая высотка. Когда мужчина с юношей скрылись за дверями подъезда, бариста рванулся вперёд и успел перехватить тяжёлую закрывающуюся дверь. Обратного пути не было — он решил идти до конца. Но в просторном холле у лифтов его ждало новое препятствие. Двери кабины вот-вот должны были закрыться. Бариста на секунду замер в панике: если он побежит по лестнице, то ни за что не успеет отследить, на каком из двадцати пяти этажей они выйдут. Понимая, что раскрыть себя сейчас — это провал, он сделал глубокий вдох, посильнее натянул козырёк кепки на глаза и решительно шагнул в закрывающийся лифт прямо вслед за ними. — Вам на какой этаж? — сухо спросил старший. Блондин мельком глянул на панель управления и успел заметить уже светящуюся кнопку. Мужчина только что нажал «19». — Девятнадцатый, — быстро отчеканил он, стараясь, чтобы голос звучал ровно и не выдавал бешеного стука сердца. Пока лифт бесшумно поднимался, бариста краем глаза косился вправо, пытаясь рассмотреть притихшего брюнета. Сынмин стоял неподвижно, уставившись в пол и полностью прячась за широкой спиной своего надзирателя. Как только раздался мягкий звонок и двери кабины разъехались, блондин первым уверенно шагнул в коридор. Он сразу свернул налево, делая вид, что целеустремлённо направляется к своей двери, пока за его спиной послышались тяжёлые шаги — мужчина и юноша пошли в правую сторону. Парень замер у чужой двери, лихорадочно делая вид, что копается в карманах в поисках ключей. Из-под козырька кепки он во все глаза наблюдал за парочкой в самом конце коридора. Они остановились у крайней двери. Мужчина приложил электронный ключ, дождался негромкого писка замка и пропустил Сынмина внутрь. Затем тяжёлая дверь с глухим хлопком закрылась. К удивлению бариста, старший не остался внутри. Он запер Кима снаружи и зашагал обратно по гулкому, пустому коридору. Блондин едва успел отвернуться к стене, уткнувшись в экран телефона, пока мимо него тяжёлой походкой проходил мужчина. Как только двери лифта с тихим шелестом закрылись и его силуэт окончательно скрылся, бариста сорвался с места. Он бесшумно бросился в правое крыло коридора, к той самой последней двери, за которой только что исчез бледный брюнет. Блондин нерешительно поднял кулак и негромко постучал в металлическую поверхность. Сначала ответом ему была глухая тишина. Он постучал снова, чуть настойчивее, и наконец услышал по ту сторону едва различимый, слабый шорох. — Кто там? — донёсся тихий, испуганный голос Сынмина. — Я... пришёл спасти тебя, — выдохнул блондин и тут же зажмурился, мысленно закатывая глаза и жёстко кринжуя от собственного пафоса. — Эй, у тебя есть ключи? Ну, или карта? — Нет, — едва слышно послышалось с той стороны. — Да уж, выбить эту железную дверь я точно не смогу, — парень тихо усмехнулся, пытаясь разрядить обстановку. — Давай я вызову службу вскрытия замков, ладно? — Не нужно... — хрипло отозвался брюнет. — Пожалуйста. Если они узнают... — Йа! Я же для тебя как лучше хочу, просто доверься мне! — отчаянным полушёпотом перебил его блондин. — Слушай меня внимательно: я вызову мастера и скажу, что это моя квартира, а я просто забыл ключи внутри и захлопнул дверь. Когда они приедут и откроют замок, ты должен будешь спрятаться где-нибудь в глубине квартиры, чтобы тебя вообще не было видно. Понял? — Ладно, — неуверенно послышалось по ту сторону. Блондин тут же выудил телефон из кармана и набрал номер экстренной службы вскрытия замков. С трудом сдерживая дрожь в голосе, он взволнованно соврал диспетчеру, что ему нужно срочно попасть домой, но он случайно захлопнул дверь, оставив карту-ключ внутри на тумбочке. Корейский сервис сработал молниеносно. Уже через пять минут двери лифта с тихим звонком разъехались, и в коридоре показался плотный мужчина в рабочем жилете с увесистым чемоданчиком в руках. Он подошёл к бариста, бросил быстрый взгляд на модель дорогого электронного замка и потрогал металлическую раму. — Прежде чем я начну, можно посмотреть ваши документы, подтверждающие, что это ваша квартира? — сухо спросил рабочий, пристально глядя на парня из-под козырька. — Понимаете... у меня их нет при себе, — блондин состроил максимально растерянный и жалобный вид и обречённо указал пальцем на закрытую дверь. — Паспорт, договор аренды, телефон с корейским ID — всё осталось там, внутри, прямо на комоде у входа. — Я буквально хотел друга проводить до лифта, а она захлопнулась! — отчаянно воскликнул блондин, всплеснув руками. Мужчина понимающе кивнул и принялся за работу. Он ловко орудовал инструментами: пара минут профессиональных манипуляций, тихий щелчок разблокированного механизма — и тяжёлая дверь наконец поддалась, приоткрываясь внутрь. — Спасибо вам огромное! — искренне выдохнул блондин. Рабочий уже открыл рот, чтобы напомнить про паспорт, но в этот самый момент в его кармане оглушительно зазвонил телефон. Мужчина раздражённо цыкнул, выудил трубку и ответил на звонок. Пока он взволнованно выслушивал собеседника на том конце провода, блондин краем глаза заглянул в открывшийся проём. Увиденное внутри заставило его похолодеть. Квартира была поразительно, пугающе серой и безжизненной. Никаких уютных домашних вещей, никакого декора — только голые стены, глухой полумрак и давящая, почти осязаемая пустота. — Что?! Да как так-то... Ладно, уже бегу! — вдруг выпалил в трубку мастер. Он сбросил вызов и спешно принялся сваливать инструменты обратно в чемодан. — Парень, я вынужден срочно идти, аварийный вызов на другом конце района! Хорошего дня! Не дожидаясь ответа, рабочий захлопнул чемоданчик, запрыгнул в лифт и уехал, оставив блондина стоять одного перед приоткрытой дверью. Блондин тихо прошёл вглубь квартиры и почти сразу заметил парнишку. Сынмин сидел на краю серой, сиротливой кровати, сжавшись в комок и глядя в одну точку. — Пошли, пока есть возможность, — негромко, но решительно отрезал бариста. Но стоило ему сделать шаг навстречу, как он осёкся: по бледным щекам брюнета бесшумно покатились крупные слёзы. Сынмин плакал тихо, почти не дыша, словно внутри него наконец лопнула натянутая до предела струна. — Эй... ты чего? — голос бариста мгновенно потерял всю свою уверенность, став мягким и обеспокоенным. — Н-ничего, — Сынмин судорожно сглотнул и принялся торопливо вытирать глаза дрожащим рукавом худи. Сделав над собой огромное усилие, он поднялся на ноги и, стараясь не смотреть на своего спасителя, быстро пошёл на выход из квартиры. На пороге он обернулся: — Идём? Они шли по той самой тихой улице, быстро возвращаясь к кофейне. Всю дорогу оба молчали: Сынмин всё ещё пытался осознать, что он действительно на свободе, а блондин то и дело настороженно оглядывался по сторонам. Когда входная дверь звякнула и они наконец переступили порог знакомого заведения, навстречу им вышел второй бариста. На его лице сияла привычная приветливая улыбка, которая тут же сменилась крайним удивлением при виде гостя. — Хён, ты каким это чудом умудрился привести его сюда? — он во все глаза разглядывал помятого, бледного Кима. Блондин лишь самодовольно улыбнулся и мягко подтолкнул юношу к барной стойке, предлагая присесть на высокий стул, пока они не составят дальнейший план. — Для начала давай-ка мы представимся, — твёрдо произнёс блондин. Услышав это, его напарник удивлённо захлопал глазами и перевёл растерянный взгляд с одного на другого: — Подожди... Вы что, даже имён друг друга до сих пор не знаете?! — Я Ли Минхо, — представился блондин, полностью пропустив возмущённый возглас друга мимо ушей. Он внимательно посмотрел на брюнета. — А тебя как зовут? — Ким Сынмин, — тихо, но отчётливо произнёс юноша. — О, Ким Сынмин? — вдруг снова подал голос напарник за стойкой, округлив глаза. — Погоди... Это разве не тот самый айдол? Брюнет низко опустил голову, пряча лицо, а после едва заметно кивнул, выдавив короткое и тихое: — Да... — То есть ты... настоящий айдол? — теперь уже сам Минхо удивлённо переспросил его, во все глаза разглядывая своего бледного и измученного гостя. Всё ещё не веря в происходящее, Хо достал из кармана мобильник и быстро вбил в поисковую строку имя гостя. Поисковик тут же выдал сотни фотографий невероятно красивого юноши — участника очень популярной айдол-группы. На тех снимках Сынмин буквально светился изнутри: яркий, солнечный, с живой улыбкой и искрящимися глазами. Но прямо сейчас перед Минхо сидела лишь его бледная, исхудавшая тень. Парень пролистал страницу ниже, натыкаясь на свежие статьи в СМИ. В заголовках красовалось официальное заявление компании: участник Ким Сынмин временно уходитв рест по состоянию здоровья. — Ты в ресте? — резко поднял Ли взгляд от экрана, пристально посмотрев на брюнета. — В смысле? — Сынмин растерянно моргнул, на мгновение решив, что ему просто послышалось. — Тут пишут, что ты ушёл на перерыв из-за здоровья, — процитировал Хо, разворачивая к нему светящийся экран телефона. Сынмин вглядывался в светящийся экран. Заголовки десятков статей пестрели одной и той же новостью: главный вокалист популярной южнокорейской группы уходит на перерыв по состоянию здоровья на неопределённый срок. Он читал эти гладкие, лицемерные строчки и не верил своим глазам. Лицо компании, заботящейся о своём артисте — и пустая, холодная бетонная коробка, в которой его медленно морили голодом. Минхо заметил, как отчаянно забегали глаза брюнета, и тихо спросил: — Ты не знал об этом? — Они забрали у меня телефон и заперли в квартире! Откуда, чёрт возьми, я мог об этом знать?! — не выдержал Ким, сорвавшись на крик, и тут же испуганно прижал ладонь к губам, словно ляпнул то, за что его сейчас жестоко накажут. В кафе воцарилась тяжёлая, давящая тишина. Минхо и его напарник переглянулись. В глазах обоих читался неподдельный ужас. — Как долго они держали тебя там? — осторожно поинтересовался второй парень, чей голос теперь дрожал от подступающей злости на этих монстров. — Я не знаю... — глухо пробубнил тот, пряча лицо в ладонях и сжимаясь на стуле. — У меня не было ни часов, ни календаря. Я просто... потерялся в днях. Весь оставшийся день Сынмин провёл в кафе вместе с парнями. Минхо до конца не понимал масштаб всего происходящего, но одно он знал уж точно: Ким Сынмину нужно помочь найти выход из этого кошмара, и как можно скорее. Уже вечером, когда кофейня закрылась и напарник ушёл домой, Ли накинул на плечо сумку и посмотрел на притихшего брюнета: — Идёшь? — Куда? — как-то растерянно и невпопад спросил тот. Эта непосредственность заставила Ли ласково улыбнуться. — Ко мне домой, — мягко рассмеялся блондин. — Не будешь же ты в кафе жить. Идём. Ким послушно поднялся со стула и пошагал вслед за ним в прохладные сумерки улицы. Они шли по тихой улочке, освещённой мягким жёлтым светом фонарей, которая вскоре вывела их к оживлённому проспекту. Здесь вовсю кипела жизнь: высились яркие современные небоскрёбы, увешанные светящимися рекламными баннерами. Неожиданно с глухого ночного неба, затянутого плотными тучами, закапал тёплый летний дождь, быстро перерастающий в настоящий ливень. Парни тут же сорвались на бег и укрылись под навесом автобусной остановки. Минхо устало запустил пальцы в свои уже успевшие намокнуть волосы, пытаясь зачесать их назад и привести в порядок. Сынмин заворожённо наблюдал за его плавными движениями, но стоило Ли повернуться, как брюнет мгновенно отвёл взгляд. Он принялся жадно разглядывать всё вокруг: то, как блестели мокрые листья на деревьях, как проезжающие мимо машины с тихим шуршанием поднимали веера брызг из прохладных луж, как смеющиеся парочки прятались от ливня, натянув над головами одну куртку на двоих. Всё это до глубины души поражало Сынмина. Ему казалось, будто он умер и попал в свой самый лучший, самый яркий сон, где всё было слишком идеально. Его глаза взволнованно бегали по оживлённой улице, пока из глубоких мыслей его не вырвал голос Минхо. Блондин легонько коснулся его плеча, кивая в сторону подъезжающего к остановке автобуса, на который им предстояло сесть. Едва они переступили порог квартиры Ли, в нос Сынмину тут же ударил тёплый домашний запах — смесь чистого белья, едва уловимого аромата кофе и какого-то уютного парфюма. Сама квартира была совсем небольшой, но очень уютной: здесь было всё необходимое для жизни, и при этом не чувствовалось давящей пустоты. Блондин прошёл к кухонному гарнитуру и привычным жестом бросил на столешницу ключи вместе с сумкой. Сынмин осторожно опустился на высокий кожаный стул у стойки и принялся робко рассматривать кухню. — Бульон будешь? — требовательно спросил Хо, уже открывая холодильник. — Не знаю... — тихо и как-то неуверенно пробубнил брюнет, съёжившись на стуле. — Айщ, — раздражённо прошипел Ли, захлопывая дверцу. — Ты понимаешь, что мне сейчас абсолютно плевать на твои предпочтения? Я тебе приготовлю бульон, и ты его съешь. Иначе ещё пара дней – и мне придётся кормить труп. — Почему вы все сравниваете меня с трупом?.. — совсем слышно произнёс последний, низко опуская голову и пряча лицо от чужого взгляда. Минхо замер на месте с кастрюлей в руках. Эти тихие, полные застарелой боли слова заставили его мгновенно пожалеть о собственной грубости. Он засёк, как у Сынмина дрогнули плечи, и понял, что наступил на очень больную мозоль. Подготовив все ингредиенты для лёгкого бульона, Минхо отправил их в кастрюлю, убавил огонь и оставил ужин томиться на плите. Закончив с готовкой, он облокотился на глянцевую поверхность столешницы, пристально рассматривая притихшего брюнета. — Тебе двадцать один, верно? — неожиданно спросил Минхо, слегка изогнув бровь. — Заметил дату рождения, когда искал информацию о тебе в сети. — Да, — Сынмин медленно поднял глаза, и их взгляды встретились. В этот момент Ли отчётливо увидел то, чего не способна была передать ни одна идеальная фотография из интернета. Взгляд Сынмина был полон такой глубокой, застарелой боли, которую едва ли могло скрыть его безупречно красивое лицо. — И как долго ты всё это терпишь? — тихо спросил Хо, не отводя глаз. — Пять лет... — выдохнул брюнет. — Но именно последние два – в группе. — Знаешь, я не увлекаюсь к-попом и не знаю причин, почему с тобой поступали так ужасно, — после короткого молчания тихо произнёс Минхо. — Но я сделаю всё, что в моих силах, чтобы ты перестал это чувствовать. В конце он тепло и открыто улыбнулся парню. Развернувшись к плите, Ли проверил суп, а затем негромко хмыкнул: — Ты всегда такой молчаливый? — спросил он, стоя спиной к Сынмину. — Не всегда, — тут же опроверг брюнет. — Не хочешь меня ни о чём спросить? — Мин развернулся, облокотился спиной о столешницу у плиты и выжидающе посмотрел на Кима. — Почему ты это делаешь? — сухо спросил он. — Делаю что? — переспросил блондин, удивлённо моргнув. — Помогаешь, — тихо, но твёрдо констатировал Сынмин. — М-м-м... — Минхо на секунду задумался, глядя на закипающую воду. — Я и сам когда-то был на твоём месте. Он слегка опустил голову, пряча нахлынувшие воспоминания, а после снова тепло улыбнулся Киму: — Но, как видишь, жив и здоров, — блондин тихо усмехнулся. — И ты совсем скоро тоже будешь. — Могу ли я узнать твой возраст? — тихо поинтересовался айдол, нерешительно переводя взгляд с кипящей кастрюли на парня. — Мне двадцать три, — просто ответил Минхо, выключая конфорку плиты, под которой наконец перестал бурлить готовый бульон. Бариста перелил прозрачный бульон в небольшую глубокую тарелку. Тихо зашипев оттого, насколько сильно нагрелся фарфор, он поспешно поставил её перед младшим и протянул ему ложку. — Только ешь аккуратно, он очень горячий, — добавил Ли. Отодвинув свободный стул, он сел у стойки прямо напротив брюнета. — А ты? — Сынмин аккуратно подул на поднимающийся от тарелки пар. — Будешь есть? — Я не голодный, — мягко улыбнулся старший. — Мне неловко есть одному... Ким сделал первый глоток теплого бульона. А затем вдруг снова зачерпнул ложкой суп, бережно подставил под неё свободную ладонь, чтобы не пролить ни единой капли, и протянул её прямо к лицу блондина. От такой неожиданной заботы Минхо растерянно забегал глазами, а кончики его ушей мгновенно вспыхнули пунцовым цветом. — Ты что делаешь? — возмутился он, инстинктивно подавшись назад. — Й-а-а, — возмущённо протянул брюнет, упрямо не опуская руку. — Я же говорю, мне одному не лезет! — Тебе что, мультики включить, чтобы веселее было? — резко отреагировал Хо, но, поймав притихший взгляд Сынмина, тут же осёкся и добавил уже совсем тихо: — Извини... — Всё хорошо, — тихо ответил младший. Он медленно потянул ложку обратно к себе и съел бульон. Его взгляд теперь был прикован исключительно к тарелке, и он молча принялся есть – ложку за ложкой, старательно делая вид, что полностью погружен в процесс. — Эй... — мягко протянул бариста, пытаясь вновь поймать взгляд донсэна. — Я же извинился. В ответ он словил на себе лишь короткий, наигранно возмущенный взгляд исподлобья. Минхо шумно выдохнул, сдаваясь под этим детским упрямством. — Айщ, ладно. Давай я поем с тобой, — проворчал он. И кто бы мог подумать, но именно эти слова заставили Сынмина наконец-то искренне и тепло улыбнуться. Старший поднялся со стула и направился к чайнику, чтобы заварить себе чая. Пока закипала вода, он снова облокотился спиной о столешницу, скрестив руки на груди, и принялся мягко наблюдать за Кимом. — Уже лучше? — Минхо кивнул на тарелку, где бульона заметно поубавилось. Брюнет в ответ тихонько кивнул, подтверждая его слова, и на его бледных щеках наконец-то проступил едва заметный, здоровый румянец. Поужинав и первым сходив в душ, Минхо с чувством приятного облегчения плюхнулся на мягкий бежевый диван. Сынмин же ушёл в ванную, и вскоре оттуда донёсся приглушённый шум воды. Оставшись один в тишине гостиной, Хо решил заглянуть в телефон. Пальцы сами потянулись к иконке YouTube, ибо ему хотелось узнать чуть больше о группе, в которой состоял его неожиданный гость. Включая одно видео за другим, бариста не мог поверить своим глазам. На экране Сынмин был совершенно другим: шумным, ярким, невероятно живым. Он постоянно подкалывал парней по группе, смеялся взахлёб и казался настоящим солнцем коллектива. А на сцене... на сцене Ким буквально сиял, приковывая к себе взгляды и ослепляя зрителей своей тёплой, медовой улыбкой. Хо медленно листал ленту дальше, пока его палец не замер на одном из роликов. Это была запись с недавнего выступления. Прямо посреди песни у брюнета из носа густо потекла кровь. Минхо затаил дыхание, глядя, как Сынмин лишь коротко посмеялся в микрофон, заверив фанатов, что всё в порядке, и продолжил танцевать как ни в чём не бывало. Взгляд зацепился за дату публикации. Чуть больше месяца назад. Сердце Минхо болезненно сжалось: уже тогда организм Кима кричал о помощи, пока сам парень продолжал выдавливать из себя эту безупречную улыбку. Когда Сынмин вышел из ванной, Минхо тут же заблокировал экран и отложил телефон. Он откинул голову назад, упираясь затылком в мягкую диванную подушку, и повернулся к нему. Ли медленно окинул айдола взглядом, невольно прикусив изнутри нижнюю губу — настолько хрупким и потерянным тот выглядел в его просторной домашней одежде, которая теперь буквально висела на парне. А затем Минхо мягко и очень нежно ему улыбнулся. — Иди ложись в мою кровать, а я на диване посплю, — ровным тоном отчеканил старший, кивнув в сторону приоткрытой двери спальни. — Хён, может, я сейчас и выгляжу жалким, но уж точно не позволю относиться к себе так, словно меня подобрали с улицы, — Сынмин упрямо вскинул подбородок. Заметив вопросительный, слегка удивлённый взгляд блондина, он тише, но твёрдо добавил: — Я ведь тоже могу поспать на диване. Ким сделал несколько шагов вперёд, подошёл вплотную к дивану и остановился прямо напротив парня, глядя на него сверху вниз. — Тогда будем спать вместе, — Минхо сладко зевнул, прикрыв рот ладонью. — Я слишком устал, чтобы сейчас идти в комнату. Он сделал короткую паузу, хитро прищурившись, и добавил: — Разве что ты меня понесёшь на руках. Блондин заиграл бровями и весело расхохотался. Сынмин от такой наглости обиженно поджал губы, но всё же не устоял перед чужим обаянием и тоже мягко улыбнулся, тихонько фыркнув. Айдол присел на диван рядом со старшим и тяжело, притворно-возмущённо вздохнул. — Йа, лучше бы твой друг приютил меня у себя, — проворчал он, забавно надув губы. — Чонин-а? — Минхо весело фыркнул. — Агх, он... Я уверен, что он без гугл-карт даже дорогу к собственному дому не нашёл бы. Ли тихо рассмеялся и перевёл взгляд на карие глаза Сынмина, в которых теперь плясали тёплые искорки. — Что мне завтра одному делать дома? — тихо раздался в полумраке гостиной голос брюнета. — У меня завтра выходной, так что будем дома вместе, — отозвался Минхо. Его рука сама по себе легла на спинку дивана позади Сынмина. Пальцы так и подмывало аккуратно потянуться дальше и коснуться хрупкого плеча младшего, но Хо вовремя взял себя в руки и сжал ладонь. Чтобы скрыть внезапное замешательство, он тут же перевёл тему: — К тому же, я так понимаю, тебе нужно купить новый телефон. Сынмин, немного помолчав, кое-как кивнул, соглашаясь с его словами. Прошло ещё совсем немного времени, и оба парня крепко уснули на мягком диване. И быть может, именно сейчас наконец-то настанет конец кошмару Сынмина, который длился так невыносимо долго? Утром Минхо проснулся довольно рано. Заметив, что младший всё ещё спит, он постарался ничем его не потревожить: тихо собрался, принял душ и ушёл по магазинам. Спустя пару часов Ли уже неторопливо прогуливался по торговому центру, разглядывая витрины, пока в небольшом пакете в его руке лежала заветная коробочка с новым телефоном для Кима. Блондин ловил себя на мысли, что сам до конца не понимает, почему так сильно беспокоится о донсэне. Ведь он только вчера вечером толком узнал о группе Сынмина — что уж говорить о более личных вещах, его вкусах и предпочтениях. Проходя мимо магазина с мужской одеждой, Минхо на секунду замер, но в следующий миг решительно завернул туда. Он подумал, что стоит купить несколько вещей для брюнета — ведь тот совершенно точно задержится у него дома на неделю, а то и больше.

***

Когда Ким приоткрыл глаза, яркие лучи утреннего солнца тут же ударили по лицу, заставив его болезненно зажмуриться. Он кое-как приподнялся, осматривая комнату, и обнаружил, что старшего нигде нет. Поясница неприятно ныла после стольких часов, проведённых в неудобной позе на диване. Чтобы разогнать давящую тишину, брюнет дотянулся до пульта и включил телевизор. Сынмин лениво листал видео, пока случайно не наткнулся на свежее видео своей группы. Парни на экране радостно и беззаботно снимали новый влог, ни разу даже не упомянув его — словно он никогда и не был частью их бэнда. Брюнет продолжал неотрывно смотреть их влог. То, как они беззаботно бродили по улицам, снимая себя на камеру GoPro и весело рассказывая какие-то анекдоты... Только вот Киму сейчас было совсем не до шуток. Ком в горле болезненно сжался, а к глазам начали подступать жгучие слёзы. Он ведь должен радоваться, что наконец-то сбежал из этого ада? Должен забыть этот кошмар, запереть своё прошлое на крепкий металлический замок в шкатулку, а после закопать её глубоко под землю... Но почему тогда он плачет? Разве он не мечтал об этом побеге каждую секунду? Эти безвыходные мысли заставляли айдола плакать ещё отчаяннее. Он судорожно поджал колени к груди, уткнулся в них лицом и окончательно разрыдался, больше не в силах сдерживать всхлипы. Вдруг послышался щелчок открывающегося замка, а затем донеслось негромкое: «Я дома». Минхо прошёл чуть вглубь квартиры и оставил на кухонной столешнице пакеты с покупками, но стоило ему повернуться к гостиной, как он замер. На диване, сжавшись в комок, отчаянно плакал младший. Ли тут же бросился к нему. Он опустился на корточки прямо напротив дивана, пытаясь заглянуть в лицо Сынмина, которое тот упрямо прятал в коленях. Вдруг позади Минхо из динамиков телевизора раздался чьё-то громкое, беззаботное ржание. Хо обернулся и увидел на экране парней, весело снимающих влог. Взгляд Ли скользнул по названию канала. Осознание ударило мгновенно. Зло прошипев что-то сквозь зубы, Минхо резко нажал на паузу, а затем и вовсе вырубил телевизор, погружая комнату в тишину. Он снова развернулся к брюнету. Не зная, какими словами унять эту бурю, Минхо просто сел рядом, неуклюже, но бережно заменяя удары по спине мягкими похлопываниями, и кое-как прижал дрожащего Сынмина к своей груди. Через пару минут, когда Ким кое-как успокоился, он слегка отстранился от старшего и ладонью провёл по щекам, вытирая дорожки слёз. — Извини, — тихо произнёс он, уткнувшись взглядом в свои колени. — Это было глупо с моей стороны. — Всё хорошо, — мягко отозвался Хо. Он понимающе похлопал младшего по плечу и тепло улыбнулся: — Я тут кое-что купил тебе. Парень поднялся с дивана и направился к кухонной столешнице за покупками. Вернувшись, он аккуратно поставил перед Сынмином несколько пакетов. Айдол заглянул в один из пакетов и увидел аккуратно сложенную одежду. Он моментально вскинул шокированный взгляд на старшего — словно в пакете лежали не обычные вещи, а ключи от целого особняка. — ...Зачем? — едва слышно спросил Ким, растерянно переводя взгляд с вещей на Минхо. — Не будешь же ты ходить в моих вещах вечно, — фыркнул Хо, негромко рассмеявшись. — Доставай давай, посмотришь хоть. Брюнет принялся бережно доставать вещь за вещью. Вскоре на диване уже аккуратно лежали оверсайз-футболки, шорты, мягкие домашние комплекты и даже нижнее бельё. Когда же младший заглянул в последний, самый небольшой пакет, он увидел там заветную коробочку. От шока он инстинктивно прижал ладони к губам. — Но хён... я думал, ты пошутил вчера насчёт телефона, — приглушённо пробубнил он, несмело доставая коробку и разглядывая её в руках. — Я ведь теперь... тебе должен. Сынмин поднял полные растерянности глаза на парня напротив. — Конечно должен, — на губах Ли заиграла привычная ехидная ухмылка, но, заметив, как ещё сильнее округлились глаза младшего, он тут же мягко фыркнул: — Агх, да шучу я. После всех этих распаковок и долгой настройки телефона Минхо предложил донсэну посмотреть какой-нибудь фильм. Тот с радостью согласился, тихо признавшись, что не смотрел кино уже очень, очень давно. Парни поудобнее устроились на диване и выбрали один из релизов на Нетфликсе. Первые тридцать минут Сынмин сидел полностью залипнув в экран, абсолютно не замечая ничего вокруг. И уж тем более он не замечал, как Минхо украдкой наблюдал за ним. Да, Ли и раньше видел его с профессиональным сценическим макияжем. Но, чёрт возьми, Ким Сынмин обладал редкой врождённой красотой, которую косметика разве что слегка подчёркивала, хотя сам старший теперь так совершенно не считал — без грима брюнет выглядел в тысячу раз лучше. Минхо заворожённо разглядывал точёный профиль младшего, пока тот следил за сюжетом. Сначала взгляд Хо был прикован к глазам и аккуратным чертам лица, но затем плавно, почти неосознанно опустился к губам — мягким и слегка пухлым. В какой-то момент Ли словно очнулся: он резко вскинул брови, часто заморгал и поспешно отвернулся к экрану, делая вид, будто это не он только что бесстыдно залипал на айдола. Когда жаркое солнце наконец сменилось бледной луной, парни успели посмотреть уже три фильма. Ким настолько утонул в них, что ещё днём уверенно заявил старшему, что готов провести так целые сутки. Сам брюнет чувствовал себя намного лучше, чем вчера. Его кожа начала приобретать более здоровый и мягкий оттенок, хотя парень всё ещё выглядел уставшим. После того как они по очереди приняли душ, Сынмин вышел из ванной в новой, купленной для него одежде. Он прошёл в комнату и увидел Минхо, который как раз искал в шкафу второе одеяло. — Я посплю на диване, а ты ложись здесь, — безапелляционно отрезал Ли. — Снова за своё? — недовольно фыркнул Сынмин и опёрся плечом о дверной косяк. — На диване же спать неудобно. У меня после него хребет до сих пор на место не встал. — он сжал ладонь в кулак и демонстративно помассировал поясницу. — Не будем же мы спать вместе, — вскинул бровь Минхо, продолжая упрямо сжимать в руках одеяло. — А что в этом такого? — искренне поинтересовался младший. — Я в общежитии постоянно так спал с парнями из группы. Мы можем просто лечь под разными одеялами, раз уж тебе так некомфортно. — Йа! — не выдержал и возмутился Ли. — Мы ведь практически даже не знаем друг друга! — Я же не предлагаю нам заняться сексом, — на чужое возмущение таким же возмущением ответил брюнет, упрямо вскинув подбородок. — Айщ... — прошипел старший. Он обречённо швырнул второе одеяло на кровать и процедил сквозь зубы: — Ладно. Твоя взяла. Минхо лёг под своё одеяло и демонстративно повернулся спиной к младшему. Тот устроился на второй половинке кровати и с облегчением выдохнул, чувствуя, как наконец расслабляется спина. — Ты всегда на всё так резко реагируешь? — вдруг спросил Сынмин. А ведь ещё вчера он боялся лишнее слово сказать блондину. Но в ответ последовала тишина. — Йа, хён, — чуть громче повторил он. — Ты спишь, что ли? — Нет, — возмутился Ли. — Лежу и думаю о том, когда же ты наконец перестанешь ко мне лезть с вопросами, — как-то чересчур резко бросил бариста. Ким на это лишь обиженно фыркнул и тоже развернулся к нему спиной. Утром Сынмин несмело приоткрыл глаза. Он всю ночь проспал на левом боку, ни разу не перевернувшись, что даже его самого искренне удивило. Приняв сидячее положение, он огляделся и увидел, что рядом безмятежно спит старший, у которого, судя по всему, снова был выходной. Брюнет тихо выбрался из-под тёплого одеяла, стараясь не потревожить чужой сон, и на цыпочках вышел из комнаты. Он направился прямиком на кухню, чтобы выпить воды, — после долгого и глубокого сна в горле совсем пересохло. Он сел за кухонный стол и принялся делать медленные глотки, пока на кухню не пожаловал сам Минхо. Айдол лишь недовольно проводил старшего взглядом и в конце тихо фыркнул. Блондин, впрочем, ответил взаимностью — он точно так же демонстративно проигнорировал присутствие младшего. Когда Сынмин закончил со своим утренним водопоем, он оставил чашку на столешнице, а сам пошагал в ванную, чтобы привести себя в порядок. Ли лишь проводил его боковым взглядом. И пусть они были знакомы всего-то три дня, Минхо вдруг поймал себя на абсурдной мысли: всё это выглядело так, словно они уже женаты кучу лет и теперь просто демонстративно игнорируют друг друга после очередной бытовой ссоры. Когда Ким вышел из ванной, уже переодевшись в чистую домашнюю одежду, он заметил, что старший времени зря не терял и приготовил им завтрак. Вот только на столе дымилась обыкновенная овсянка. Сынмин прекрасно предполагал, почему выбор пал именно на неё — Ли просто заботился о его пострадавшем от голода желудке. И всё же из вредности парень молча сел за стол и принялся вяло ковырять ложкой кашу. Хо опустился на стул напротив. Это напряжённое молчание длилось недолго, пока Минхо наконец не выпалил: — Пройдёмся прогуляемся сегодня? Погода на улице хорошая, — непринуждённо произнёс бариста и выжидающе посмотрел на юношу. — Я могу и сам прогуляться, — как-то чересчур грубо отрезал Сынмин, даже не подняв взгляда от тарелки. — Хорошо. Отлично. Можешь прямо сейчас идти в свою квартиру и жить там, — поддержал он грубость брюнета. Вот только Ли совсем не рассчитал, насколько жестоко и двусмысленно эти слова прозвучали в их ситуации. Брюнет резко поднялся из-за стола и без лишних слов направился прямо к входной двери. Старший растерянно заморгал, не сразу сообразив, что произошло. — Йа! Ты куда? — спохватился блондин, тут же вскакивая со стула и бросаясь следом за ним. — К себе, — холодно отрезал Ким, даже не оборачиваясь. Бариста внезапно нагнал его у самого порога и наотмашь облокотился спиной о дверь, перекрывая выход и глухо зашипев от резкого удара. И младший замер напротив. — Ты всё не так понял, — заговорил Хо. — Я сказал это не подумав! — наткнувшись на ледяное молчание Кима, он судорожно продолжил: — Если бы я и вправду хотел, чтобы ты ушёл к себе, я бы вообще не приводил тебя в свой дом. — он издал нервный, почти горький смешок. — Мог бы ещё тогда отдать тебя Чонину на произвол судьбы. Он ведь как раз сейчас в поисках партнёра. — Я не хочу играть в ваши любовные реалити-шоу, — прошипел брюнет и снова упрямо потянулся к дверной ручке, пытаясь оттолкнуть старшего. — Просто... Агх, просто прости меня, — процедил в конце концов Минхо, зажмурившись и перехватывая его руку. — А что взамен? — нагло спросил Ким, чуть наклонив голову набок. — В каком смысле? — растерянно переспросил Хо, окончательно выбитый из колеи такой резкой сменой тона. — Айщ, ладно, — после недолгого молчания махнул рукой брюнет. — Развели тут драму из-за пустяка. Парень спокойно отошёл от двери, оставив опешившего баристу позади, и как ни в чём не бывало вернулся на кухню к своему завтраку.

***

В руке господина Юна лениво крутился стеклянный бокал с золотисто-оранжевым виски. Перед столом, едва сдерживая панику, стоял менеджер группы и пытался чётко доложить о пропаже их главного айдола. — Вы говорите, что он сбежал? — обманчиво спокойно произнёс мужчина. — Вы издеваетесь?! — он резко рассмеялся, а в следующую секунду яростно плеснул алкоголь прямо в лицо стоявшему напротив сотруднику. Менеджер низко опустил голову, всем своим видом показывая покорность и глубокое сожаление. — Если вы не найдёте его максимум за месяц, тогда вам всем будет гораздо хуже, чем самому Ким Сынмину!!! — прорычал Юн, швырнув пустой бокал на стол. Сотрудник выдавил тихое, едва слышное «да, господин Юн», после чего поспешно покинул кабинет, стараясь как можно скорее скрыться с глаз взбешённого начальника. В следующие дни участники группы то и дело попадали под горячую руку стаффа, которому регулярно от них доставалось. В конце каждого дня парни буквально приползали в свои кровати и ложились с ноющими спинами, покрытыми синяками и отёками. Мемберы втихую проклинали своего вокалиста, который среди ясного неба, словно гром, просто взял и бесследно исчез, подставив их под удар. Теперь вся группа отдувалась за его побег. Сам господин Юн лично предупредил парней: если они не найдут Ким Сынмина в течение месяца, группу распустят. Компания и так уже потеряла огромные деньги из-за внезапного «отдыха» их главного участника, и терпеть убытки дальше никто не собирался. Все сотрудники после тяжёлого рабочего дня послушно отправлялись на поиски, которые между собой уже окрестили операцией «В поисках Немо». Никто из них не хотел, чтобы их жизнь превратилась в сущий ад. Они группами бродили по большим центральным проспектам и заглядывали в самые глухие, маленькие переулки. После очередного бесплодного дня у менеджера в голове вдруг промелькнула старая мысль, и он решил её проверить. Мужчина направился в уютное городское кафе — то самое, в которое он когда-то сам предлагал сходить Сынмину. За кассой стояла приятная девушка-шатенка. На её бейджике аккуратным шрифтом было выведено: «Хан Ынбёль». — Здравствуйте! — мило протянула она, приветливо улыбнувшись. — Что желаете заказать? Мужчина внимательно осмотрел помещение, подмечая каждую деталь, а после снова перевёл взгляд на девушку, ожидавшую заказ. Он точно помнил, что раньше здесь работали два парня, но сейчас, судя по всему, была просто не их смена. — Можно, пожалуйста, айс-американо? — наконец спросил он. Хан Ынбёль понимающе кивнула. Девушка уже принялась заваривать кофе, как вдруг услышала за спиной очередной вопрос клиента: — Подскажите, здесь ведь работают ещё два парня, верно? — Извините, но я не особо знаю остальных сотрудников, — обернувшись, мягко ответила Ынбёль. — Дело в том, что я устроилась сюда только вчера. Менеджер Со понимающе кивнул. Он аккуратно положил свою визитку на деревянную столешницу, после чего негромко произнёс: — Передадите эту карточку тем двум парням, когда они придут на смену? Девушка вежливо улыбнулась в ответ и протянула ему готовый айс-американо. Забрав напиток, мужчина вышел на улицу, где его встретила яркая белая луна, заливающая своим холодным светом весь вечерний Сеул. Чонин вышел из комнаты для стаффа, на ходу встряхивая ещё влажные после мытья руки. — Кто-то приходил? — спросил он у Ынбёль, которая как раз крутила в пальцах оставленную карточку. — Ах, да, — кивнула шатенка. — Тут мужчина просил передать визитку. Девушка протянула ему карточку менеджера Со, и в ту же секунду взгляд Чонина намертво приковался к знакомому названию компании на глянцевой бумаге. Парень поспешно попрощался с напарницей и быстрым шагом направился к выходу из кафе. Буквально на ходу запрыгнув в подъехавший автобус, он сел у окна, сжимая визитку в кармане. Чонин ехал прямиком к квартире Минхо. Нужно было немедленно предупредить хёна и Сынмина о том, что компания наконец «ожила» и их масштабная операция «В поисках Немо» подобралась к ним вплотную. Он поднялся на нужный этаж, привычным движением открыл дверь карточкой и замер на пороге. Ли полулежал, опрокинувшись спиной на бортик и всё ещё отчаянно удерживал над собой пачку чипсов, а прямо на него сверху, не успев затормозить, целиком плюхнулся Сынмин. Чонин так и остался стоять посреди квартиры, пока не поймал на себе ошарашенный взгляд этой парочки. — Ты чего это здесь делаешь? — проворчал Хо, пытаясь выбраться и отпихнуть от себя брюнета. — У тебя что, аренда закончилась? — Откуда у него вообще ключ от твоей квартиры? — тихо прошипел Ким старшему. — Ам... — Чонин на секунду завис, переводя дыхание. Но быстро собравшись с мыслями, он начал судорожно рыться в сумке, чтобы поскорее достать визитку. — Что это? — блондин принялся внимательно рассматривать визитку, и Сынмин тут же подошёл ближе, заглядывая через его плечо. — Сегодня к нам в кафе пришёл мужчина и оставил её, — Чонин перевёл встревоженный взгляд с карточки на парней. — Я предполагаю, что это был его менеджер. — он посмотрел на брюнета, который продолжал испуганно сверлить взглядом визитку. — Блядство, — прошипел старший и тут же спрятал карточку в карман домашней одежды. — И что мы теперь будем делать? — встревоженно спросил Чонин, переводя взгляд с одного на другого. — Я что-нибудь придумаю, — твёрдо отрезал Хо, хотя в его глазах на секунду промелькнуло явное замешательство. Уже посреди ночи Сынмин открыл глаза — хотя, если быть честным, он так и не смог уснуть. По правую сторону от него тихо дышал Минхо, который видел уже десятый сон. Ким аккуратно поднялся с кровати, стараясь не издать ни звука, накинул на себя одежду, забрал личные вещи и направился к выходу из комнаты. Проходя мимо гостиной, он на секунду задержал взгляд на спящем на диване Чонине. Сынмин подошёл к входной двери и тяжело выдохнул. В груди всё сжималось от боли, но он твердо понимал: лучше он сам снова подставит себя под удар, чем утянет за собой этих невинных юношей. Они лишь хотели помочь ему, а в итоге — если всё так продолжится — сгорят вместе с ним в том страшном аду, через который брюнет уже прошёл. Он шёл по шумным проспектам и аллеям Сеула, где жизнь кипела 24/7. Пусть Сынмин и пробыл со старшим всего три дня, он был невероятно благодарен Минхо за то, что провел это время в тепле, уюте и абсолютном покое. Айдол медленно брёл по освещённым улицам, пока ноги сами не привели его к огромному светящемуся стеклянному зданию с знакомой вывеской. Парень поднял взгляд вверх, а затем нервно прикусил нижнюю губу. Он мог бы пойти в общежитие к мемберам и уже там решать проблемы по мере их поступления, но сейчас правильнее всего казалось зайти в компанию и попытаться сгладить вину за своё исчезновение — просто запереться в танцевальной студии и выложиться до капли. Включив музыку на полную мощность, Ким начал полностью отдаваться ритму. Пусть тело ломило от усталости, он из последних сил заставлял себя выжимать максимум из каждого движения. Но вскоре, не выдержав такой нагрузки, Сынмин просто рухнулся на прохладный ламинат, тяжело и прерывисто дыша. Он провёл в этой студии, наверное, часа три или четыре, стирая ноги в кровь. Услышав за спиной тихий щелчок и звук открываемой двери, брюнет с трудом повернул голову. На пороге замер его хореограф — мужчина буквально оцепенел, не веря собственным глазам. — А ты всё такой же, — хмыкнул господин Им и подошёл поближе к юноше. — И чего же ты явился? — Просто отведите меня к господину Юну, — еле промолвил брюнет, но в ответ услышал лишь тихий усмешку. — Ты хочешь сразу умереть? — усмехнулся. — А фанатам что мы скажем? Брюнет поднялся на ноги и сам пошёл к выходу из студии, слыша за спиной лишь язвительное «Файтинг!» и громкий хохот. Парень прекрасно понимал, что его ждёт, но ведь он сам во всём виноват. Его личный ад начинался снова. Он опять будет жить в цепях и лезвиях, истекая самой яркой кровью, и снова начнёт задыхаться. Сынмин готов терпеть, хотя и знает, что выхода отсюда уже нет; он окончательно упал в пропасть, где помощи ждать не от кого. Он медленно шёл по пустым коридорам, пока не остановился перед широкими двустворчатыми дверями кабинета директора. Без какого-либо стука Ким переступил порог и встретил взгляд мужчины, восседавшего в своём привычном чёрном кожаном кресле. Сынмин остановился прямо перед рабочим столом, сталкиваясь с ошеломлённым взором директора. — Йа-а, — с удовольствием протянул Юн и издал короткий смешок. — Вы только посмотрите, кто пришёл... Где тебя, мать твою, носило?! Брюнет продолжал молчать, лишь твёрдо смотря перед собой. — Ты, блять, со мной в молчанку не играй! — рявкнул мужчина. Старший поднялся из-за стола и медленно обошёл его, приближаясь к парню. — Я, чёрт возьми, спрашиваю тебя: где ты, сука, был?! — прокричал господин Юн. Так и не услышав в ответ ни слова, он окончательно потерял контроль. Схватив с края стола небольшую декоративную вазочку из тонкого стекла, директор вслепую замахнулся и швырнул её прямо в младшего. Хрупкий сосуд с звонким треском разбился у самого лба Сынмина. Парня отупляюще оглушило на секунду, но удар не был сбивающим с ног — хрупкое стекло моментально разлетелось на мелкие, невесомые крошки. Брюнет лишь слегка поморщился от вспышки боли и сжал челюсти. Спустя пару мгновений из неглубокого рассечения чуть выше брови показалась тонкая алая струйка, медленно потекшая по виску. Директор на секунду сам испугался собственных действий: он немного отступил назад, медленно опуская руку. На полу с тихим хрустом лежали мелкие прозрачные осколки, пока яркая, алая кровь мелкими каплями стекала по бледной щеке парня. Сынмин с болью поднял взгляд на мужчину. Он изо всех сил пытался сдержать подступающие слёзы, из-за чего всё вокруг казалось размытым и туманным. — Йа, иди умойся, — вдруг процедил он и указал рукой на дверь, а сам направился обратно к своему креслу. — С завтрашнего дня выходишь на свой график, — тихо добавил мужчина. Ким молча кивнул и, с трудом переставляя ноги, пошагал к выходу, стараясь не потерять равновесие. Он прикрывал порез ладонью от посторонних глаз и сразу же зашёл в ближайшую уборную. Парень склонился над раковиной и начал спешно смывать алые подтёки, а затем поднял тяжелый взгляд на зеркало. Из отражения на него словно смотрел сам дьявол, который насмехался над его беспомощностью и обещал ему пожизненный ад. Но пусть. Сынмин вытерпит абсолютно всё — по крайней мере, теперь парни будут в полной безопасности.

***

Минхо вяло приоткрыл глаза и первым делом нащупал рукой пустое место рядом с собой. «Видимо, донсэн снова проснулся раньше», — мельком подумал он. Слегка потянувшись, Ли поднялся с кровати и вышел из комнаты. Он прошёл в кухню-гостиную, но там никого не оказалось — лишь Чонин всё ещё сладко спал на диване. Ванная тоже пустовала. И именно в этот момент Хо словно накрыло ледяной волной. Пришло жуткое осознание: младший сбежал. Блондин тут же подскочил к дивану и стал трясти друга за плечо. В ответ раздалось лишь недовольное ворчание, но Чонин всё же приоткрыл глаза и мутным от сна взглядом уставился на Минхо: — Чего тебе?.. — протянул он с досадой. — Сынмина нет! — рявкнул Ли, и Чонин моментально снарядом подскочил на диване, окончательно сбросив с себя остатки сна. — Он что... сбежал?! — нахмурился младший, переводя испуганный взгляд с Минхо на пустую комнату. — Я ебу?! — в порыве зашкаливающих эмоций прорычал блондин, нервно запустив пальцы в свои волосы.

***