La Spécialité du Chef

      — Восьмой столик: паста с кальмаром и чернилами каракатицы, капоната с соусом песто и брускетта с прошутто и инжиром, — официант зацепил чек на подвесную рейку и сразу начал диктовать следующий.       — Есть, — спокойно отозвался темноволосый повар корейской внешности и уже потянулся за свежими кальмарами.       — Солянка с грибами на двадцать девятый, холодец с хреном и варёный картофель с тушёным мясом в печи.       — Есть, — подал голос светловолосый парень с зелёными глазами и белёсыми бровями, стоявший у русской станции. В этот момент на кухню буквально влетела администратор Мина, на ходу поправляя задравшийся пиджак.       — Шеф! Там в зале критик Ли Минхо.       Хан Джисон резко отпрянул от тарелки, на которой только что идеально выкладывал микрозелень и веточку гороха рядом с розовым стейком. Он повернулся к ней, вытирая руки о чистое полотенце.       — Что заказал?       — «Утиная грудка по-парижски с соусом из чёрной смородины и фуа-гра», и «Классический буйабес с шафраном и руйем по-марсельски». Он попросил подать именно в той версии, которая указана в меню как «оригинал».       Хан на секунду замер, потом вернулся к своей тарелке и аккуратно уложил ягоды красной смородины.       — Я возьму, — отрезал Джисон и вернулся к тарелке со стейком.       Критика Ли Минхо знали все рестораны не только Кореи, но и Китая, половины Европы и семи штатов Америки.       В своей дотошности он порой доходил до крайности — мог завалить блюдо просто из-за "не той" поданой зелени. Если в рецепте было какое-то несовпадение, он в редких случаях мог закрыть на это глаза, если ресторан или кафе не специализировались на более современным подходе к подаче и готовке. Но если ты указал, что это оригинал — этот человек перероет всю библиотеку, но достанет оригинал для сравнения. Более того сам приготовит.       Безусловно вкусы могут отличаться из-за разных регионов произрастания и производства продуктов. Да и в целом вкусов некоторых, к примеру сыров, изготовленных в одном и том же регионе или городе, могут поменяться. Это не так критично. Минхо смотрит на гармоничность и наиболее приближенное соответствие к оригиналу.       Ли Минхо сидел в идеально выглаженном чёрном костюме с прямой осанкой и мерно постукивал ногой ожидая шеф-повара. Перед ним уже стояли оба блюда. Он успел попробовать утку и принялся за буйабес, но как всегда, конечно же, он нашел маленькую заминку во вкусах. Когда к столику подошёл сам шеф-повар, Минхо поднял на него глаза, перестав сверлить взглядом раскрытую раковину маллюска. Ли оценивающим взглядом, но без напускной высокомерия, окинул пришедшую фигуру Хан Джисона и честно признался, формы внушительные, подтянутые, даже несмотря на не совсем облегающий китель. Но первым в глаза бросились предплечья. Пару мелких татуировок едва закрывающих несколько шрамов.       После, Минхо, сообразив, что задержался на руках на несколько секунд дольше положенного, поднял нос вверх и наткнулся на темные бусины глаза и совсем не типичные пухлые щеки для такой внешности. На фоне мощных рук, лицо казалось неожиданно нежным. А еще эти кудри, пусть и собранные под сеточку, едва выскакивающие из-под колпака, выглядели очень мило.       — Господин Хан Джисон, если не ошибаюсь. Приятно познакомиться лично.       Фото главного шеф-повара ресторана «Harmony» не так то просто найти в интернете. И да, Ли пытался. С его то дотошностью и вниманию к мелочам было большим разочарованием, что он не смог найти хоть одно нормальное фото. Даже на сайте ресторана его нет, только маленькая сводка из биографии Джисона.       Ли сделал небольшой жест рукой на тарелку с утиной грудкой, наконец вспомнив за внешностью Хана про повод перед носом.       — У вас очень интересная концепция. Но вот здесь… соус. В оригинальном рецепте, который я ел в маленьком ресторане в Лионе три года назад, используется именно чёрная смородина в сочетании с определённым сортом портвейна. У вас вкус чуть мягче и сладковатее. Не критично для большинства гостей, но если в меню написано «оригинал»…       Хан Джисон даже не улыбнулся, оставаясь в маске профессиональной сосредоточенности. Он так и стоял прямо, спокойно, но твердо смотря на пришедшего критика. Но что-то внутри начало свистеть очень тихо.       — Господин Ли, я понял, к чему вы клоните. Но дело не в портвейне и не в смородине. Дело в перце. Предполагаю, что в том соусе, который вы пробовали в Леоне, использовался pоivre de Tellicherry — насыщенный, с яркими цитрусовыми и смолистыми нотами.       Джисон, конечно, был наслышан об этом зануде. Годы на кухне вышколили в нем железную выдержку и самообладание, но рядом с Минхо держать лицо было невероятно сложно. У Хана был свой, довольно упрямый характер. Он мог промолчать, если не был уверен в вопросе до конца. Но терпеть вздорные, несправедливые придирки, когда точно знал, что правда за ним? Нет, просто смолчать тут не выходило при всем желании.       Он сделал небольшую паузу, посмотрев прямо в темно-коричневые глаза Минхо.       — В действительности же оригинальный рецепт, зафиксированный в 1837 году в одной из парижских поваренных книг, предусматривает pоivre blanc — белый перец. Именно он даёт ту самую тонкую, почти незаметную, но очень важную разницу во вкусе: более земляной, мягкий, без резкой остроты и фруктовых вспышек. Пусть разница и не такая значительная для большинства гостей, но если мы говорим об «оригинале»… то это он.       Хан слегка наклонил голову, будто приглашая Минхо к дальнейшему обсуждению, но в его тоне уже сквозило лёгкое упрямство.       Минхо сидел неподвижно, внимательно слушая довод Джисона. Он не стал сразу возражать, а вместо этого съел ещё один маленький кусочек утки, медленно прожевал, словно заново анализируя вкус.       — Интересная защита, шеф Хан. Белый перец в 1837-м… Вы уверены в источнике? Я, признаться, тоже копал архивы. Большинство версий того периода всё-таки тяготели к чёрному. Но даже если вы правы — современный вкус, который ожидают люди, приехавшие в ваш ресторан, чаще всего сформирован именно Tellicherry.       Он откинулся на спинку стула, глядя на Джисона уже с нескрываемым интересом.       — Впрочем, я не собираюсь устраивать скандал. Просто отметил несоответствие заявленному «оригиналу». Ваша кухня в целом на очень достойном уровне.       Минхо сделал паузу, будто размышляя, стоит ли продолжать.       Хан понимал, что таким людям порой приходится «лизать», пусть и не в буквальном смысле. И как же Джисон не навидел это. Ли всем своим существом, сложенными руками на груди да и в целом этим взглядом с черной, нет, темно коричневой, как темный шоколад 72-х процентов, радужкой смотрел на шефа и невербально просил переделать.       — Господин Ли, — Хан натянуто улыбнулся. Спорить с этим напыщенным индюком, знающим «все и вся» было бесполезно и не очень хорошо для ресторана. — С вашего позволения, приготовлю по «Вашему» оригинальному рецепту.       Джисон плавно подхватил тарелку и как только отвернулся от Минхо в сторону кухни, вся его напускная улыбка и исчезла за одно мгновение. Мина, издалека наблюдавшая за ними, побелела от взгляда Хана и вжалась в барную стойку. К шефу сейчас лучше не подходить. Особенно если дорога жизнь.       Нет, Хан не убьет в прямом понимании, но испепелит одним лишь взглядом. Он почти резко ворвался на кухню, поливая того напыщенного индюка всеми бранными словами, что знал не только на корейском, но и французском и итальянском.       Кухня буквально замера. Как в игре «Цветок гибискуса расцвел». Вокруг все шкворчало, булькало и шипело, но никто из поваров не шелохнулся.       — Перец ему блин не тот… — шеф швырнул тарелку в раковину, где фарфор благополучно разбился. Большим шагом двинулся к холодильнику продолжая материться под нос.       Хан резко развернулся и окинул поваров недобрым взглядом.       — Чего встали? Марк, этот стейк сейчас будет не medium, а well done! Лео, сливки передержал — переделывай. Юна, где у тебя соус? Он уже начал расслаиваться!       Он рявкнул на каждого, замечая с такого расстояния по одному только запаху какой-либо косяк. Кухня снова зажила в привычном ритме.       Сначала Хан достал свежую утиную грудку, сделал аккуратные надрезы на коже. Разогрел сковороду, выложил грудку кожей вниз, чтобы вытопился жир. Пока она обжаривалась, он занялся соусом: в маленькой кастрюльке растопил сливочное масло, добавил мелко нарезанный шалот, влил именно портвейн. Потом бросил чёрную смородину и щедрую щепотку nоivre de Tellicherry — именно тот перец, который, по словам Минхо, был «правильным».       Соус медленно уваривался, становясь насыщенным, глубоким, с яркой фруктовой нотой и острым цитрусово-смолистым послевкусием. Вдыхая аромат шеф слегка расслабился. Готовка помогала разгрузиться, но вспоминая для кого он это все делает, раздражение возвращалось с новой силой.       Хан поставил тарелку на раздаточный стол и сухо бросил официанту:       — На двенадцатый.       Не прошло и пяти минут как Мина вновь вошла на кухню с таким лицом, будто случилось что-то ужасное. Она с паникой в глаза посмотрела на Хана что выжидал отклика и получил, только не совсем тот, который хотелось.       — Он попробовал кусочек, позвал официанта и расплатился так и не доев.       Джисон рассерженно бросил полотенце на стол. Он ничего не сказал, но уже понимал, что этот индюк снова был чем-то недоволен.       — Ну теперь ждем, — буркнул, вернувшись к мясу.              Статья-оценка от Ли Минхо появилась на известном ресторанном портале через пару дней и быстро разлетелась по корейским кулинарным сообществам.       ««Harmony» — достойная попытка на высоком уровне.

Ли Минхо, независимый ресторанный инспектор.

      Вчера я посетил ресторан «Harmony» в Gangnam, где шеф-повар Хан Джисон предлагает интересный микс кухонь мира. Общая концепция заведения современная, интерьер приятный, сервис на хорошем уровне.       Особого внимания заслуживает французская линия меню. Утиная грудка по-парижски была приготовлена технически грамотно: кожа хрустящая, мясо сочное. Однако тем, кто знаком с классическим рецептом 19 века, может не хватить той самой глубины и аутентичности соуса. Лёгкая сладость и мягкость преобладают над характерной острой и землистой нотой, которая должна задавать тон блюду.       В целом кухня «Harmony» показывает уверенный уровень и заслуживает внимания. Но если ресторан позиционирует блюда как «оригинальные», стоит тщательнее сверяться с первоисточниками. Близко, но не совсем в цель.       Рекомендую к посещению — особенно тем, кто любит смелые сочетания корейской, итальянской и европейской кухни. Оценка: 8.4/10»»       Хан читал статью за стойкой у себя дома поздно вечером, сжимая телефон так, что пластиковый чехол в его руках жалобно заскрипел.       — «Близко, но не совсем в цель»… — процедил он сквозь зубы, откидываясь на спинку стула. — Напыщенный ублюдок.

***

      Джисон кипел. Он не показывал это снаружи, хотя порой это было видно невооруженным глазом. «Напыщенный индюк, не хватает той самой глубины и аутентичности вкуса?»       Те, кто был с ним сейчас на кухне, старательно обходили шефа стороной. У него тесак в руках и повар отлично им владеет.       «Близко, но не совсем в цель» Хан пародировал каждую строку одними губами, изредка переходя на недовольное бормотание под нос.       Пах.       Доска с мясом подпрыгнула. «Появись ты снова у меня на глазах я устрою тебе «близко и совсем в цель». Гондон!»       Не то чтобы Джисона задевали подобные комментарии от подобных комментаторов. Нет.       Он спокойно относится к критике, особенно если знает и уверен, что все сделал правильно и придираться действительно не к чему.       Нет, Хан не излишне самоуверен. Есть толика, но не переходящая границу.       Но этот индюк по имени Ли Минхо смог задеть. Задеть то самое профессиональное внутри Джисона, что шеф сейчас буквально превращал в фарш утиный позвоночник.       — Да чтоб тебя! — откинул тесак и большим шагом покинул кухню. Остальной персонал казалось смог выдохнуть спокойно.       Юджин забрал изувечегую часть утки и принялся сам подготавливать кости для бульона. Хан почти пнул дверь и та, улетев вперед, ударилась о стену и так же быстро откинулась обратно, почти зашибив шефа.       Джисон вытащил из кармана пачку сигарет и принялся прикуривать одну. Но и тут вселенная оказалось не на его стороне. Толи зажилака уже закончилась, толи сломалась. Зажечь получилось не с первого раза. И не со второго, и даже не с третьего. Раза с седьмого, или восьмого.. Упорству ему не занимать.       Никотин успокаивающе прокатился по венам. Горький ком тяжелых сигарет осел в легких и так же тяжело вышел обратно. На улице уже стемнело и лишь благодаря тусклым фонарям в переулке на лице Джисона не увидеть той свирепости, чтобы была несколько минут назад, когда он буквально уничтожал утку. Бедную утку.       Хан слышал про Минхо не раз. Знал что это дотошный человек. Очень. Но когда впервые увидел — понял насколько. И уже стал ненавидеть его.              Убавилось ли после этого клиентов? Нет. Отрицательный пиар (не совсем уж и отрицательный) тоже пиар и ресторан этим воспользовался, учитывая сколько заказов на эту самую гребаную утиную грудку по-парижски было на кухне.       Черт, да им пришлось дозаказывать мясо так как запасы просто испарились в мгновение ока.       Но Ли, мать его, Минхо, ну ты и сволочь! «Недостаточно ему…»       Хан нервно докурил уже третью сигарету и все думал про того критика. В груди кипели дикое желание доказать этому выскочке обратное, носом ткнуть в оригинальные рецепт и вкус, но как это сделать, понятия не имел.       Хан припарковался на своём месте и устало вышел из машины. Этот день вымотал его сильнее, чем он хотел признавать. Он закинул сумку на плечо и направился к подъезду.       В лифте он уже не глядя нажал кнопку 17-того этажа. Двери уже почти закрылись, когда чья-то рука быстро просунулась между ними. Лифт услужливо открылся снова.       В кабину вошёл Ли Минхо. В чёрном пальто, с дорогой кожаной сумкой через плечо и усталым, но всё таким же собранным выражением лица. Он выглядел так, будто только что прилетел или провёл длинный день. Их взгляды встретились.       Минхо на секунду приподнял бровь — явно тоже узнал шеф-повара. Но вместо удивления на его лице появилась лёгкая, едва заметная усмешка.       — Мир тесен, шеф Хан.       Он встал чуть в стороне, глядя на цифры этажей. Его рука потянулась к панели и Хан уже взмолился всем богам, которых знал, чтобы это напыщенное самоуверенное создание не оказалось с ним на этаже. Но увы, не все молитвы слышат. Тонкие пальцы Минхо остановились на пол пути и упали обратно к бедру.       Тишина повисла тяжёлая. Хан чувствовал, как у него снова начинает закипать кровь. Вот этот человек. Тот самый. Стоит в двух шагах и даже не пытается сделать вид, что ничего не произошло.       — Не думал, что мы окажемся соседями. Жизнь иногда любит такие шутки. Как день прошел? — Ли совершенно невозмутимо, сверкая передними кроличьими зубами, улыбнулся Джисону, слегка повернув к тому голову.       Лифт звякнул на 17-м этаже. Двери открылись. Минхо вышел первым, но остановился в коридоре, будто ожидая, что Хан тоже выйдет.       А Джисон не хотел, но все же вышел, когда лифт начал закрываться.       Хан стоял неподвижно, глядя на номер квартиры Минхо. В этот момент он окончательно разозлился на вселенную.       «Ну ты и сука, жизнь. Мало того, что этот дотошный ублюдок разнёс меня в своей статье, так теперь он будет жить в соседней квартире? Да ладно, серьёзно?!»       Джисон резко отвернулся, достал ключи и с чуть большей силой, чем нужно, вставил их в замок. Дверь его квартиры открылась с тихим щелчком. Он с нескрываемым презрением ответил.       — Отличный день. Просто замечательный.       Он шагнул внутрь и уже собирался захлопнуть дверь, когда услышал за спиной спокойный голос соседа.       — Спокойной ночи, шеф. И… не держите зла за статью. Я просто делаю свою работу.       Хан не выдержал. Можно было услышать как сорвалась пробка его сдержанности, как в Bollinger. Он не успел закрыть дверь, как ту же распахнул и побагровевший вышел на общий коридор.       — «Всего лишь работа», господин Ли? Вы не знаете оригинального рецепта и вкуса, но смеете мне говорить, что я был очень близок? Я жил и учился во Франции 6 лет. У меня было четыре учителя с высшим кулинарным мастерством. Я перелопатил столько литературы в поисках того самого рецепта, а вы мне утверждаете, что я был не совсем близок? Вы три года назад ели эту чертову грудку где-то на задворках Леона! Три года назад! Будьте добры, проверьте свои вкусовые рецепторы и сходите к психиатру, как по мне у вас явные признаки излишней самоуверенности. Доброй ночи! Стены в некоторых комнатах тонкие.       Последние слова он почти выплюнул, после чего резко развернулся и с силой захлопнул дверь своей квартиры.       Ли остался стоять в коридоре один. На его лице действительно промелькнуло лёгкое замешательство — брови слегка приподнялись, губы приоткрылись, будто он собирался что-то ответить, но не успел вставить даже слово. Он медленно моргнул, глядя на закрытую дверь квартиры 1707.       Мужчина тихо, почти себе под нос, с лёгкой усмешкой, пробормотал: — …какой занимательный сосед.       Он постоял ещё несколько секунд, потом покачал головой, достал ключи и открыл свою дверь. Но перед тем, как зайти, бросил последний взгляд на квартиру Хана. Внутри Минхо было странное смешение чувств: лёгкое раздражение, удивление и… едва заметный интерес. Такой вспышки он от шеф-повара не ожидал.       Ли хмыкнул. Нет, этот повар однозначно пробудил в нем иннтрес. Он столько слышал про ресторан Хана, столько читал про него и даже получал комментарии от поклонников посетить его, что сам уже заработал себе странное желание увидеть воочию того самого прямолинейного повара, расхваленого на весь интернет.       Джисон, кипя, вошел в квартиру и только тогда смог хоть немного выдохнуть.       — Нет, ну что за индюк, а? «Всего лишь работа» — проковеркал слова Ли. — Паразит, ничего не мыслящий в еде. На задворках Леона пообедал и все, теперь та грудка для него золотой стандарт. Черт возьми! У Леона этот рецепт появился намного позже и те сами превнесли свои изменения!       Хан не заметил, как разделся и вошел в душ. Только когда ледяные капли ударили по разгоряченной коже, мужчина взгвизгнул и вылетел из кабинки.       — Да чтоб вам пусто было!       Минхо подпрыгнул в коридоре, разбирая сумку. Да, Джисон не врал, что здесь тонкие стены, от чего критик отчетливо слышал каждый мат шефа. Минхо сам себе усмехнулся и пошел на кухню, держа ноутбук подмышкой.       ««Банжанг» — неплохое место просидеть с кампанией друзей. Классическая корейская курица с соусом и горячая картошка. Вот только не должна ли она быть доваренной и хоть немного посоленной?       Не спорю, выглядели все аппетитно и было бы еще вкуснее если бы хватало банальной соли.       Господину Квону нужно хорошо следить за своим персоналом, так как оброненная вилка так и осталась лежать на полу. Я бы не удивился, если бы мне положили ее обратно. Ресторан 5/10       Рекомендую тем, у кого после ковида отсутствует вкус и хоть какие понятия столового этикета. Кроме как халатность и не профессионализм такого заведения я это никак не трактую.»       Очередная статья про еще один ресторан. Она быстро затеряется среди сотен других. Но статья про Хармони всё равно будет на первом месте поисковика.       Ли открыл комментарии к ресторану Джисона. А там… разразилась целая баталия между «ценителями вкуса» и просто людьми, фанатами самого Хана.       Минхо скроллил дальше и невольно задержал взгляд на фотографиях шефа из зала и кухни, которые выложили посетители.       Признаться, даже за идеально приглаженным кителем, Минхо смог увидеть неплохо накачанную грудь. А то, когда сжались кулаки Хана, заставило судорожно вздохнуть от напряженных мышц предплечий. Минхо неохотно признал, что шеф вызвал у него отнюдь не только профессиональный интерес.       Ли закрыл ноутбук и несколько секунд просто стоял у кухонной стойки, глядя в пустоту. Он провёл ладонью по лицу, пытаясь вернуть мысли в рабочее русло. Тщетно. Перед глазами всё ещё стояла картинка напряжённых предплечий Хана и то, как он зло хлопнул дверью.       — Интересный сосед, ничего не скажешь… — тихо пробормотал Минхо себе под нос и усмехнулся уголком губ.       От Минхо не было слышно ровно неделю, пока он снова не пришел в ресторан Хана. На этот раз заказал блюда другой кухни — итальянской.       — Шеф Хан? — Мина так жалостно посмотрела на Джисона, что тот напрягся и уставился на администратора с непонятным выражением лица. — Он снова пришел. Итальянскую…       Джисон фыркнул и закатил глаза.       — Что?       Девушка продиктовала заказ.       — Ну хорошо, — а сам начинал злиться.       Конечно заказ он будет готовить самолично, иначе этот индюк вновь к чему-то прикопается. И прикопается обязательно, только вот простые повара здесь не причем.       У Джисона даже в голове представилась картинка их боевых действий.       «Война так война» проскочило в мыслях и тут же Хан дал себе мысленную пощечишу. Какая мать его еще война? Ну в целом если так посудить, то военные действия только с одной стороны. Или все же с двух?       Один все тычет пальцем в закорючку, другой пытается доказать, что это не просто закорючка, а полноценная запятая, необходимая тут. В целом да, можно назвать войной. Только по мнению Джисона, начал ее Минхо.       И Хан приготовил, с особой отдачей, при этом так зловеще ухмыляясь, что Мина на мгновение подумала, не подсыпал ли тот чего в тарелку и сколько потом компенсации выплачивать, как долго будут негативные отзывы и прочее. От суммы, наспех подсчитайной, голова закружилась и стало дурно.       Прошло десять минут, пятнадцать. Минхо молчал и официант обслуживающий его, смиренно ждал, обслуживая только его столик. Остальные Мина распределила между другими.       Прошло двадцать три минуты и сорок четыре секунды как заказ был поставлен на стол. Да, они считали. Короткий жест пальцем и бледный официант подошел к критику, нервно сжимая пальцы в кулаки.       — Он снова тебя зовет. Джисон усмехнулся администратору. Он ждал этого.       Хан вытер руки о полотенце и бросил его на стол. Усмешка на его лице была отнюдь не доброй. «Ну разумеется..»       — Иду, — коротко бросил он Мине и направился в зал.       Хан вышел к столику Минхо уверенной походкой, хотя внутри снова закипало раздражение. Ли Минхо сидел в своём привычном чёрном костюме, перед ним стояла тарелка с ризотто с морепродуктами и тальятелле с рагу из кролика. Он уже успел попробовать оба блюда.       Критик поднял на него спокойный взгляд, но с едва заметным блеском интереса.       — Шеф Хан. Добрый вечер ещё раз.       Он улыбнулся и сделал небольшую паузу, глядя прямо на него.       — Итальянская линия у вас тоже сильная. Техника хорошая. Но в ризотто… вы использовали карнароли, верно? А в оригинальном рецепте из региона Ломбардия чаще берут виалоне нано. Зерно ведёт себя иначе, кремовость получается другая. И в рагу кролика… немного переборщили с розмарином. Он забивает тонкий вкус мяса.       Минхо откинулся на спинку стула, не отводя глаз.       — В целом вкусно. Но снова не совсем то, что заявлено как «оригинал».       Хан стоял напротив, скрестив руки на груди. Он смотрел на Ли сверху вниз, и в его глазах ясно читалось желание послать этого недокритика в далекое эротическое пешее.       «Боже мой, эти руки…» пронеслось в голове Минхо, как только тот бросил короткий взгляд на руки Джисона, но тут же одернулся себя от явного разглядывания тела шефа.       — Господин Ли, смею поспорить как минимум про кролика. Розмарин не забирает, а дополняет вкус мяса. Не забывайте, что бывают разные сорта. Как раз в оригинале используется тосканский камфорный розмарин. Возможно вам, так же, как и детям — людям с особой чувствительностью нюха, блюдо кажется совсем другим. Если желаете, — он выдавил из себя улыбку, — могу переделать с небольшой корректировкой времени и выдержки. Но тогда это уже будет не совсем оригинал.       Ли Минхо медленно отложил вилку и посмотрел на Хана. В его тёмно-коричневых глазах мелькнуло что-то между удивлением и весельем. Он не разозлился — наоборот, уголок его губ слегка дёрнулся вверх.       — Тосканский камфорный, говорите… Интересный выбор. Большинство источников, которые я видел, рекомендуют обычный средиземноморский. Но вы, похоже, очень уверены в своей версии.       Минхо сделал небольшой глоток воды, не отводя взгляда от лица шефа.       — Переделывать не нужно. Я просто отметил то, что почувствовал. А насчёт чувствительности нюха… — он чуть приподнял бровь, — возможно, у меня она действительно выше среднего. Это часть моей работы.       Он замолчал на пару секунд, изучая выражение лица Хана, потом добавил тише, так, чтобы слышали только они двое:       — Вы всегда так яростно защищаете каждое своё блюдо, шеф Хан? Или только когда я прихожу?       Минхо откинулся на стуле и ждал ответа, с лёгким любопытством на лице.       — Я защищаю свое дело. А в нем я уверен. Насчет ризотто, — мотнул носом к тарелке. — Здесь нет четкой структуры рецепта. Разный сезон, разный урожай риса. Теперь я с уверенностью скажу, что у вас очень тонкий вкус на такие вещи. Слышал про вас, что вы очень дотошны к приготовлению и вкусу. Справедливо учитываете современную тенденцию к обработке продуктов. Но почему к моему ресторану вы не применили одно маленькое правило — так же как и с вином, вкус многих овощей и круп меняется в зависимости от погодных условий.       Минхо про себя хмыкнул. «Все-таки зацепил».       — С учетом времени поставки, партии, срока и условий хранения смею предположить, что данный рис, используемый в этом ризотто, был не совсем тем кремовым и в соусе повел себя немного иначе, как вам бы того хотелось.       «Чтоб ты подавился, хрен дотошный»       Джисон конечно вслух этого не сказал, но так хотелось чтобы фантазия стала реальностью. Он коротко выдохнул, стараясь незаметно сбросить раздражение.       Минхо слушал внимательно, слегка наклонив голову. Когда Хан замолчал, критик на секунду опустил глаза на тарелку, потом снова посмотрел на шефа. На его лице не было злости — скорее, искренний интерес. Он спокойно, с небольшой усмешкой в голосе заговорил.       — Вы хорошо подготовились к нашему второму раунду, шеф Хан. Про сезонность и условия хранения — справедливо. Я это учитываю. Но даже с учётом всех переменных, кремовость ризотто могла быть лучше. Рис повёл себя именно так, как я сказал.       Минхо откинулся на стуле и посмотрел на Хана уже более открыто.       — А насчёт того, почему именно к вашему ресторану я придираюсь жёстче… Потому что вы заявляете «оригинал». Другие заведения пишут «вдохновлено» или «в авторской интерпретации», и я к ним мягче. Вы же ставите планку высоко. И я просто проверяю, держите ли вы её.       Он сделал паузу, глядя прямо в глаза Джисону.       — И да, вы правы. Я дотошный. Но вы тоже не подарок. Большинство шефов к этому моменту уже начали бы извиняться или предлагать комплиментарный десерт. А вы выходите и спорите.       Минхо слегка улыбнулся уголком губ, в глазах мелькнул вызов.       — Мне это нравится. Он замолчал, ожидая реакции Хана. Атмосфера между ними в зале стала ощутимо плотнее.       «Нравится ему! Так он специально выводит меня! Ну ты и…» Хан не убрал напускную улыбку.       — Как я и говорил, ресторан придерживается оригиналов, — он отчетливее выделил последнее слово, — я и придерживаюсь выстроенный стандартов, на основе которых я годами учился и набивал шишки, чтобы сейчас многие могли прикоснуться к блюдам тех эпох, в которые были созданы. Увы, чтобы иметь четкое понятие о вкусе и цвете того или иного соуса, ни Вы, ни я не вампиры, — Джисон слегка наклонил голову в бок и улыбнулся шире одним кончиком губ. — Хотя с последним, насчет вас, смею поспорить.       Минхо аж ахнул от комментария. Его сравнили с вампиром. Но он не злился и не возмущался подобной коннотации. Совсем нет. Наоборот почти засмеялся в голос, вовремя сдержав себя. Из губ вырвался легкий смешок.       — А вы забавный и очень интересный человек, господин Хан. Хотел бы я с вами выпить кофе в неформальной обстановке.       «Ах ты…»       Джисон подавил новую волну вощмущения. В отличие от Ли, шеф не горел большим желание пить с ним кофе. Хотя только из-за личного соперничества во вкусах и методах, поспорил бы и с этим. Снова внутренне возмутившись, Джисон усмехнулся, открыв белоснежные зубы.       Минхо тихо судорожно вздохнул. «Черт возьми, а у него еще и улыбка притягательная. Похоже я влип…»       — Будь у вас немного иная интонация, счел бы ваше предложение как домогательство.       — Ну что вы, я имел ввиду совсем безобидную свецкую беседу за чашкой кофе…       — Из автомата? — решил съязвить Хан, приподняв бровь. — Чтобы обсудить компетентность сборщика зерен и персонал, обрабатывающий их. Недостаточно горчинки для робусты.       Джисон прикусил язык чувствуя насколько абсурдно и необдуманно прозвучал его выпад.       Ли хрипло засмеялся. Боже, это мужчина кажется ему все интереснее и интереснее.       — И все же, я не шучу про чашечку кофе.       — Господин Ли, простите за столь личный вопрос, а вы коренной кореец или..?       Минхо не смутил столь пристальный к его происхождению вопрос. Он без каких-либо смущений ответил.       — Коренной, но некоторое время рос в других странах. Чунцы, Палермо, Форли, Труа и еще несколько городов.       Хан почти присвистнул. Шефу хотелось сказать «нехило вас помотало», но счел свою реплику немного не подходящей под тон беседы, поэтому выбрал другой вариант.       — Весьма богатый опыт. Только… — Хан поднял бровь, — порой такая фраза про кофе может содержать сексуальный подтекст. Осторожнее с намерениями.       Что ж, пикировать так пикировать.       А Минхо все больше забавляла колючесть шефа. А порой и вовсе заводила. Хотелось прощупать эти самые границы и понять что за ними. Хан Джисон совершенно точно зацепил Минхо.       — Раз уж вы настаиваете… — критик по-кошачьи улыбнулся, демонстрируя клыки. Джисон слегка напрягся. Кровь медленно отступала от его лица.       Мина, наблюдавшая со стороны, с каждой секундой и каждой их репликой бледнела все сильнее. Не будь Хан тут главным, она бы давно оттащила этого наглого поваренка в сторону и возможно даже уволила. Но Джисон фигура неприкосновенная и все, что оставалось администратору, это медленно погибать от неопределенности конца диалога этих двоих. Да и Ли бы языкастым, раз он смог вывести Джисона.       Черт возьми он смог вывести Джисона из себя! Да как такое возможно?!       — Не грызите себя нелестными догадками. Я не имею в контексте попить кофе что-то иное, кроме как просто попить кофе и поболтать. Говорю же, вы меня заинтересовали.       Джисон тяжело выдохнул через ноздри. Ли прекрасно чувствовал степень закипания повара и смиренно ждал ответа. Он все же надеялся на согласие, но получил совершенно иное.       — Господин Ли, я пойду, много работы.       Бросив тому напоследок не совсем приветливую улыбку Джисон скрылся за дверьми кухни. Широким шагом двинулся на улицу где вновь закурил.       Минхо смотрел ему вслед, пока дверь на кухню не закрылась. На его лице медленно проступила довольная, чуть хищная улыбка. Он тихо хмыкнул, допил вино из бокала и откинулся на стуле.       — Горячий… Очень горячий.       Он оставил щедрые чаевые и спокойно вышел из ресторана через несколько минут.       Хан стоял в переулке, глубоко затягиваясь сигаретой. Руки немного дрожали от злости и адреналина. Он всё ещё прокручивал в голове последние фразы этого засранца.       — Кофе он, блин, хочет… — процедил Хан сквозь зубы и зло усмехнулся. — Интересный я ему, видите ли.       Он докурил, затушил окурок о стену и уже собирался вернуться внутрь, когда услышал шаги за спиной. Минхо вышел из-за угла, засунув руки в карманы пальто. Видимо, специально обошёл здание, чтобы выйти сюда. Минхо спокойно, но с явным удовольствием в голосе, произнес.       — Вы всегда так быстро сбегаете от интересного разговора, шеф?       Хан резко обернулся. Между ними снова повисла напряжённая пауза. Ли протянул бумажку с личным номером Джисону. Шеф несмело взял и уставился в цифры.       — Буду ждать ответа. Еще раз улыбнулся полыхающему Хану и сел в подъехавшее такси.       Джисон остался стоять в переулке один. Он посмотрел на бумажку в руке, потом смял её в кулаке, но не выбросил. Вместо этого сунул в карман брюк.       — Нахал… — тихо выругался он, глубоко затягиваясь остатком сигареты. В голове крутилось всё: и споры, и этот наглый интерес в глазах Минхо, и предложение кофе. Хан не знал, злиться ему или… что-то ещё.       Он резко развернулся и двинулся в ресторан. Мина встретила его у входа на кухню с круглыми от беспокойства глазами, но ничего не спросила.       Ближе к 11 ночи Минхо, мирно допивая чай, услышал звон ключей за стенкой и понял — Хан уже вернулся и явно уставший. А еще Ли обнаружил одну вещь. Стены были тонкими, да. Только слышимость была только в ванной комнате, что как раз разделяла квартиры той самой тонкой стеной, и частично в прихожей.       Прервав умывание, Минхо прильнул ухом к стене и стал прислушиваться. Если в гостиной было почти ничего не слышно, то тут словно он за шторкой находился, не хватало еще стекла во всю стену чтобы лицезреть на упрямого повара. Кстати от такой стены Ли не отказался бы.       Черт, Джисон определенно зацепил его.       Шорох одежды и какое-то бормотание, а потом, тихий шум воды и странные хлюпающие звуки со… стонами? Первые мысли были непристойными. Да любой подумает об этом услыша такие звуки. Минхо даже слегка возбудился, чувствуя себя школьником, что тайком смотрит порнушку.       И тут. Громкий треск и лязг разбитого стекла вперемешку с матами. Ли подскочил и чуть не навернулся. Мужчина вылетел из квартиры и начал тарабанить в дверь Джисона.       Спустя наверно несколько долгих минут на пороге показался растрепаный Хан с мокрым торсом, влажными волосами и… нет, не в полотенце, как вдруг на мгновение захотелось Минхо, а в самых обычных домашних штанах. Шеф прижимал к торсу, стоит заметить хорошо накаченному, как и предполагал Минхо, раненую и замотанную наспех полотенцем руку и источал такое недовольство. А когда увидел причину яростных тарабанивай в дверь, еще больше насупился.       — Что?       — А, эмм… — Ли потерял дар речи. Он едва заметно сглотнул слюну и все же спросил то, зачем совбственно так долбил в дверь. — Все в порядке?       Ноздри Хана раздулись. Он одним лишь взглядом источал нескрываемое раздражение. Минхо коротко взглянул на брюки, точнее на паховую часть. Зачем только? Но мысли встали на место.       — Я слышал звуки.       — Я же говорил стены тонкие, — недовольно буркнул Хан.       — И мне показалось.. ты занимался интересным занятием и, видимо, получив удовлетворение, упал.       Ох как сильнее закипел Джисон.       — Вы что, извращенец. Даже если бы занимался, какое вам дело? Чего вдруг решили подслушивать? Встает?       Минхо хотел честно ответить «Да. Встает на тебя» но виновато поджал губы.       — Точно извращенец. Сначала критикуете не оригинальность оригинальных блюд. Выводите из себя. Потом на кофе зовете с той самой ухмылкой, как ни в чем не бывало. А теперь вообще фантазируете про меня. Вам не стыдно?       И тут Ли осознал, в какую все же неловкую ситуацию он попал. Сам себя же загнал.       — Ты.. Вы не так поняли.       — Ох.. не добавил. Еще и на ты перешел. Ни манер, ни воспитания.       Минхо бархатно засмеялся.       — Простите. Фантазия и правда бурная. Вы… сильно поранились? — он посмотрел на руку Хана с трудом удерживая на ней фокус, когда перед ним мокрое накаченное тело. И пресс…       Минхо, возьми себя в руки!       Хан немного опешил. Он посмотрел на свою руку и недовольно фыркнул.       — Нормально, — сухо ответил пряча глаза в лютой другой точке, точно не на Минхо.       — Давайте я помогу. Где аптечка?       Непонятно для себя, Джисон впустил его к себе, мало того, позволил помочь перевязать руку и убрать осколки.       — По поводу ваших фантазий. Кран сломался и как видите, разбил полку.       — Больше нигде не ранились?       — Нет, только готовить не смогу какое-то время… — Джисон с нескрываем огорчением в голосе пробурчал себе под нос.       Минхо кивнул, собирая последние осколки с пола в пакет. Он старался не пялиться на мокрый торс Хана, но получалось плохо.       — Понятно. Как долго не сможешь?       Хан пожал плечами и поморщился — движение отдалось в порезанной ладони.       — Пару дней минимум. Может, неделю. Зависит от того, как быстро заживёт.       Он прошёл на кухню, налил себе воды одной рукой и залпом выпил. Минхо встал, вымыл руки и вытер их о полотенце, которое висело на ручке шкафа. Между ними повисла неловкость. Минхо наконец решил нарушить молчание.       — Насчёт того, что я услышал… Извини. Стены действительно очень тонкие, особенно в ванной. Я не специально подслушивал, просто… звук был внезапный. Решил проверить, всё ли в порядке.       Хан поставил стакан и повернулся к нему. Взгляд всё ещё был колючим.       — Ага. Просто проверить. Поэтому сразу подумал, что я там дрочу и упал после оргазма?       Минхо слегка кашлянул, но не отвёл глаз. На его лице появилась виноватая, но при этом довольно дерзкая улыбка.       — Признаю, первая мысль была именно такой. Ты… довольно громко матерился и стонал. Легко было додумать.       Хан фыркнул и отвернулся, пряча лёгкий румянец раздражения. Минхо двинулся на выход. Но у самой двери обернулся.       — Ты голоден?       Джисон поднял на него вопросительные глаза.       — Я собирался есть, купил рамен.. Нет-нет, — Ли спешно замахал руками под скептичный взгляд Хана. — Не в том смысле. Я знаю, что в Корее значит пригласить на рамен. Я правда собирался сварить рамен и у меня есть лишняя пачка. Заходи если голоден. Только… — Минхо бегло окинул взглядом торс Хана. Тот казалось только сейчас понял, что все это время был по пояс без одежды, сверкая мышцами. Джисон стыдливо прикрыл грудь забинтованной рукой и невинным взглядом посмотрел на Минхо. — Приведи себя в порядок, чтобы тебе было комфортно.       Минхо явно хмыкнул от глупой попытки Хана скрыть то, что он и так уже успел рассмотреть и оценить. Не дожидаясь ответа критик скрылся в коридоре и послышался щелчок входной двери.       Джисон оторопел. Ему понадобилось минут десять, чтобы привести себя в порядок и придти к Минхо. Сначала просто придти к мысли, а после решиться поесть вместе с ним, ведь он и правда был голодным. Несмело постучав в дверь он прикусил губу. Дверь почти сразу открылась. Минхо лучезарно улыбнулся.       — Проходи. Еще минутку и будет готово. Ты ешь с яйцом или без?       — С.       Ли кивнул. Он разбил два яйца в кастрюлю и спустя пол минуты поставил на стол, посреди разных закусок, кипящий рамен указывая гостю на место напротив него за барной стойкой.       — Столом намеренно не пользуешься?       Ли коротко бросил взгляд за спину Хана на стол. В какой момент, мужчины не поняли, но перешли на ты.       — Издержки профессии?       Минхо прыснул.       — Тут удобнее. А за столом нужно с кем-то сидеть.       — Но это не мешает тебе работать ресторанным критиком, — подколол Джисон накладывая себе немного лапши. Ли улыбнулся.       — Тут немного по-другому. Все равно сидеть одному не так вкусно, как с кем-то, — он бросил короткий взгляд на Хана и тут же понял, что мог смутить. И немного смутил, так как Джисон на секунду замер с лапшой у рта.       — Ну.. смею согласиться. Одному не всегда вкусно есть. Но, по крайней мере, больше достанется.       Ли снова засмеялся. Бархатно, что Джисон на мгновение застыл от глубины голоса, что вызвал у него легкие мурашки.       — Ну как? — Ли дернул бровями и с детским любопытством посмотрел на гостя.       — Тебе как, как критик — прямо и по факту, или как гость, мягко и с лестью?       Минхо отзеркалил позу Джисона.       — Работа и тут не отпускает. Давай как критик.       — Не терпится себя со стороны увидеть? — Хан хитро улыбнулся.       — Ауч…       — Лапша слегка переварена. Передержал. Закуски в целом неплохие, как и в любом круглосуточном. Только вот кимчи немного пересолено. Передержали или плохо промыли. В лапшу для смягчения остроты я бы добавил либо творожного сыра, либо молока при варке.       Хан вытянул лицо и сдела его таким же каменным и непроницательным, каким запомнил лицо Минхо в их первую встречу.       — Это ты сейчас меня с пародировал?       — Похоже ведь.       — А… — Минхо опешил. В целом было похоже, но не думал мужчина, что он так выглядит, когда дает оценку. Стало как-то неловко. Он подхватил пиалу с двумя кусочками кимчи и подошел к тумбе у холодильника. Доложил еще из пачки и поставил пиалу на стол, не убрав из рук на половину пустую пачку закуски. Ли стал вчитываться в этикетку.       — Нужно послать отзыв на их капусту, — посмотрел на едва сдерживающего улыбку Джисона и добавил, — и добавить твой отзыв. В целом согласен насчет солености. Но вот красный перец, выращиваемый в разных концах страны, имеет разный вкус. Нужно учитывать.       В этот раз Минхо скопировал Джисона.       — Ну ты и…       Ли затрясся в смехе.       — Один один.       — А вот и нет. Ты до этого дважды меня опустил: мое мастерство и навыки на виду у всего ресторана, — возмущено процедил Хан, постучав палочками по столу у пиалы.       Минхо поставил пачку кимчи на стол и сел обратно напротив. Он размешал лапшу в своей пиале и посмотрел на Хана с прищуром.       — Справедливо. Два-ноль в твою пользу. Но сегодня я тебя впустил к себе, перевязал руку и накормил. Так что хотя бы один балл я отыграл. Хан фыркнул, но в глазах уже не было прежней злости. Он взял палочки и продолжил есть. Рамен был простым, но после долгого дня и стресса шёл хорошо.       Несколько минут они ели в относительной тишине, только иногда перебрасываясь короткими репликами про еду. Напряжение между ними постепенно менялось — из чистого раздражения оно превращалось в какое-то странное, колкое притяжение.       — И что же ты хочешь в качестве благодарности?       — Твой номер.       Хан остановился с едой. Он думал несколько долгих секунд взвешивая все за и против. Как бы да, Ли прав. Он помог перевязать руку, убрал осколки и к тому же накормил.       Но до этого он ошибочными выводами выдал не совсем уместную вещь. Как минимум за два пункта он должен его поблагодарить.       — Ладно.       Хан отложил палочки, достал телефон и продиктовал свой номер. Минхо сохранил его с лёгкой довольной улыбкой.       Несколько секунд они просто смотрели друг на друга. Хан первым отвёл взгляд и вернулся к еде, хотя аппетит уже почти пропал. Он доел рамен довольно быстро, стараясь не думать о том, что только что дал этому человеку свой личный номер.       — Спасибо за ужин, — сказал он, вставая. — Я пойду. Устал. Минхо тоже поднялся и проводил его до двери. Уже в коридоре, когда Хан выходил, мужчина напоследок бросил.       — Перестань подслушивать через стену. Даже если она тонкая. Выглядишь как сталкер или извращенец. Вдруг я реально подрочить захочу. Минхо тихо засмеялся за его спиной.       — Постараюсь. Хотя после сегодняшнего вечера это будет сложно.       Хан фыркнул и ушел.

***

      Минхо писал, стабильно раз в день точно, чаще больше.       Как дела?       Привет       Ты поел?       И так далее.       Поначалу это раздражало. Хан оставлял сообщения без ответа. Порой намеренно, порой ввиду загруженности. Но к концу дня он точно знал что завтра Минхо напишет. Но случилось, что Ли не написал. Ни на следующий день, ни через.       Тишина.       Поначалу показалось, что Минхо слишком занят и чуть позже напишет. Но потом молчание со стороны цензора стало настораживать и Хан на пятый день тишины не выдержал и написал первым.

Шеф Хан:«Привет. С тобой все в порядке?»

      Две минуты. Три. На седьмую пришел ответ. Дотошный индюк:«Ого. Скорее я должен спрашивать в норме ли ты»

Шеф Хан:«Чего?»

Дотошный индюк:«😀. Ничего. Занят был»

Шеф Хан:«Игнорированием меня?»

      Хан не понял как написал это. Но стирать или редактировать сообщение было поздно, Ди уже прочел. Он ужаснулся от собственной нетерпимости Ответ пришел почти сразу. Дотошный индюк:«Только тебе этим заниматься?»       Хан завис. А в чем Ли не прав? Дотошный индюк: «Прости. Правда занят был» Дотошный индюк: «А что, соскучился?»       Хан прикусил ноготь большого пальца.

Шеф Хан: «Подозрительно тихо было»

      Он попытался оправдаться, только вот перед кем, самим собой? Дотошный индюк: «Ты все-таки реагировал на мои сообщения» Хан Джисон, ты попался. Дотошный индюк: «Жаль все же не так, как мне хотелось»

Шеф Хан: «Я просто занят был»

Дотошный индюк: «А сейчас?»

Шеф Хан: «Рамен ем»

Дотошный индюк: «Разве на кухне не готовят обеды для сотрудников?»

Шеф Хан: «Обычно да, но у меня сегодня выходной»

Дотошный индюк: «У тебя еще осталось?» Дотошный индюк: «рамена»

Шеф Хан: «В гости хочешь?»

Дотошный индюк: «А ты приглашаешь?)» Дотошный индюк: «на рамен»       Хан фыркнул. Сколько раз он уже закатывал глаза. Такими темпами натренируется и увидит собственный мозг изнутри.       Но внезапно его прострелила интересная идея.

Шеф Хан: «А ты придешь?»

      Кажется Минхо на той стороне подовился собственной слюной. Иначе как объяснить тот звук, который Хан услышал. Может все же это была его фантазия и Ли отреагировал по-другому. Но образовавшееся молчание прервал звонок в дверь. И нет, Джисону не показалось, там стоял Минхо в домашней пижаме и легким ворохом на голове.       — Ну так рамен еще остался? Я правда голодный.       Хан опешил не сколько от вопроса, сколько от раскрепощенности Ли, который спокойно зашел к нему домой и снял тапочки, стреляя действительно голодными глазами на Джисона. Подождав еще секунды две, старший двинулся на кухню, на ходу спрашивая.       — Ну так есть еще?       — Я почти доел, — бросил обнаглевшему незванному гостю в спину.       — Врунишка. У тебя целая кастрюля. Хан вздохнул. Он молча двинулся на кухню, достал еще одну пиалу и палочки и поставил перед «гостем», что уже хорошо устроился на барном стуле.       — Смотрю ты тоже не признаешь столы в одиночестве, — отметил Ли и окунул палочки в кастрюлю. — М! Ты добавил творожного сыра! Очень довольно, прямо как кот, Минхо восторгся новым вкусом рамена. Хан в очередной раз закатил глаза.       Джисон некоторое время молча смотрел, как тот ест, потом фыркнул.       — Ты вообще всегда такой внезапный? Просто взял и пришёл.       Минхо поднял глаза и ухмыльнулся.       — Ты же написал «А ты придешь?». Вот я и пришёл.       — Это был вопрос, а не прямое приглашение. Я тебя не звал, — буркнул Хан, закатывая глаза.       — Ну почти звал, — Минхо пожал плечами и продолжил есть. — Рамен вкусный. Даже если ты его пересолил.       Хан только вздохнул и покачал головой. Они доели почти в тишине. Когда Минхо отставил пустую пиалу, он наконец спросил:       — Рука как?       — Лучше, — Хан пошевелил пальцами. — Через пару дней нормально работать смогу.       Минхо кивнул, откинулся на стуле и посмотрел на него с лёгкой усмешкой.       — Хорошо. Значит, скоро снова смогу прийти в ресторан и вывести тебя из себя.       Хан приподнял бровь.       — Нахал.       Минхо только тихо засмеялся.       — Вижу, тебе это нравится. А если я не выйду в этот раз? Или меня вообще не будет?       Минхо бархатно хохотнул откладывая палочки.       — Тогда я напишу новый отзыв. Ли с интересом кота стал наблюдать, как брови Джисона заиграли.       — Ну ты и…       — Я же говорил, ты меня заинтересовал.       — Я подумал, ты ресторан имел ввиду.       — Нет. Я имел ввиду тебя. Ну так кофе?       Лицо Джисона исказилось в возмущении.       — Тебе еще и кофе приготовить? Мало тебе было моего рамена?       — Но ты же мой ел.       — Разница в том, что ты сам меня пригласил. Я тебя в гости не звал.       Шеф скрестил руки на груди и поджал губы так, что щеки стали еще круглее. Минхо позавбавила такая реакция. Он снова мягко улыбнулся.       — У тебя милые щеки.       Джисон оторопел.       — Ой, я вслух сказал? — Ли вздернул брови, изображая удивления. Хотя кого он хочет обмануть напускным изумлением. Джисона? Нет, этому человеку нужно говорить прямо, не в том понимании, что Хан недогоняет. Нет. В том понимании, что первое их знакомство выдалось не таким приятным, как хотелось бы Минхо, и завуалированными подкатами тут ничего не получится. Знай он заранее как выглядит Джисон…       Можно сказать, что Ли в первую очередь зацепила его внешность. Встречают по одежке, провожают по уму. Только в случае Минхо, оба пункта, и внешность и ум, зацепили настолько, что мужчине порой страшно становится, насколько этот шеф застрял в его голове.       Хан скрипнул зубами и отвел лицо в сторону.       — Ну так, что насчет кофе?       Джисон все же согласился. Больше было похоже что нехотя. Хотя этот дотошный индюк оставил о себе впечатление. Только какое Хан все пытался разобраться. Еще сыграло маленькое желание понять, что это за человек — Ли Минхо. Судя по той информации, что знал шефа до, и той, что узнал о Минхо после, сложилось неоднозначное мнение.

***

      Разговор сначала шёл осторожно — про погоду, работу и про то, как Ли вообще стал критиком.       Минхо оказался убежденным гурманом. Он учился в Европе среди студентов из куда более обеспеченных семей. Не то чтобы семья Ли считала копейки или не жила на широкую ногу, просто отец Минхо не видел смысла тратиться на пустую роскошь. Зачем нужны яхты, требующие баснословных сумм на одно только обслуживание? Или ангар для частных самолетов? (Хотя один самолет у них всё же был).       Образование Минхо получил достойное. Он часто посещал рестораны высокой кухни — и с семьей, и с «друзьями» по университету — но быстро в них разочаровался. В дорогих заведениях еду часто подавали «красиво», но бездушно и пресно. Минхо то и дело замечал кричащие несоответствия между пафосным описанием в меню и тем, что в итоге оказывалось на тарелке. Со временем это начало откровенно раздражать. На этой почве и родилось упрямое желание узнать, как всё должно быть на самом деле.       Он стал независимым критиком именно из-за обостренного чувства справедливости: Минхо терпеть не мог, когда рестораны обманывали гостей громкими фразами вроде «оригинальный рецепт», «аутентичный вкус» или «по семейным канонам 1800-х», а на деле банально ленились или упрощали технологию. У него сформировалось глубокое убеждение: хорошая еда — это прежде всего уважение. К продуктам, к традициям и к гостю. Со временем он начал получать почти осязаемое удовольствие от чужой точности и внимания к деталям. В этом кулинарном перфекционизме был его собственный, особый фетиш.       Вне амплуа строгого критика, Минхо оказался неожиданно приятным собеседником. Он увлеченно рассказывал про города, в которых жил, делился забавными случаями с инспекций и легко подшучивал над собой. Хан поймал себя на том, что внутреннее раздражение испарилось, уступив место искреннему интересу. Он просто слушал и ловил себя на том, что улыбается.       — А ты, оказывается, совсем не такой, каким показался при первой встрече, — озвучил Джисон внезапную мысль.       Ему сейчас было хорошо. И это пугало. Еще недели две назад он мечтал испепелить этого надменного индюка взглядом, а теперь они сидели рядом, и этот прогресс развивался со свистом.       — Это в хорошем смысле или в плохом? — хмыкнул Ли, подперев подбородок ладонью.       — В хорошем.       Повисла короткая пауза. Минхо посмотрел на него чуть дольше, чем требовали приличия. Хан почувствовал, как в груди странно и непривычно шевельнулось тепло.       — Во Франции ты жил шесть лет. А в Италии?       — Три.       — Понравилось?       Джисон кивнул, его взгляд расфокусировался, устремляясь куда-то вглубь воспоминаний. — Есть в Парме одно место. На тихой улочке Виа делл’Университетá, крошечный семейный ресторанчик «Da Nonna Rosa». Там подают невероятную пасту с пармезаном и тонкими ломтями пармской ветчины. К ней идет салат, сбрызнутый бальзамиком и лимонным соком. Это их столетний семейный рецепт, — Хан мягко улыбнулся, глядя в одну точку на столе. — Я бесчисленное количество раз пытался его повторить. Даже хотел выкупить рецептуру у хозяев, но... не сложилось. Та паста, что сейчас в моем меню — лишь слабая копия того, что я пробовал там.       — Поэтому в карте стоит пометка, что это не совсем оригинал?       Хан снова кивнул. Минхо мягко накрыл ладонь Хана своими пальцами и принялся медленно, успокаивающе поглаживать тыльную сторону его кисти большим кругом. Джисон даже не сразу вычленил это прикосновение головой — просто ощутил, как по руке разливается приятное тепло, заставляя расслабиться.       — Ты скучаешь по тому месту?       — Временами. Очень хочу взять отпуск и снова туда съездить, но... не могу оставить ресторан.       — Почему?       Хан не одернул руку, а Минхо не прекратил баюкающих поглаживаний. Ли внимательно вглядывался в погрустневшее лицо шефа, который упорно не поднимал на него глаз. Джисон горько усмехнулся и наконец поднял на мужчину тяжелый, уставший взгляд.       — Минхо, в этом бизнесе не бывает без недоброжелателей. И всё дело в моем прошлом, — сам того не замечая, шеф приоткрыл завесу своей души. Совсем чуть-чуть, едва ли на полдюйма. — Есть человек, который упорно не хочет меня отпускать. Стоит мне хоть на секунду ослабить бдительность, как он пускает в ход любые методы, чтобы принудить меня вернуться. А я не хочу. Ли прикусил щеку от кольнувшего чувства стыда. Он сразу засёк, как у Хана изменился голос — стал каким-то глухим и жёстким. Ли не был дураком и прекрасно понял: он только что с разбегу наступил на какую-то старую, паршивую мозоль, о которой Джисон говорить явно не собирался. Расспрашивать или лезть в душу Минхо не стал — не его стиль, да и момент портить не хотелось. Он просто молча кивнул и чуть крепче, но без лишнего давления, сжал чужие пальцы. Мол, ладно, проехали, дальше не лезу.

***

      Постепенно их чат перестал быть игрой в одни ворота. Джисон сам не заметил, в какой момент в его ответах стало появляться больше двух букв.       Сначала он просто начал лениво огрызаться на дурацкие мемы, которые Минхо закидывал его среди ночи. Вскоре Хан сам стал скидывать подобные приколы.       Потом пошли фотки еды. Они постоянно скидывали друг другу то, что приготовили или заказали, и это, конечно, никогда не обходилось без взаимных подколов. Минхо мог обвести кружочком тарелку Хана и написать: «Веточка мяты лежит под неправильным углом» или «Сюда просится другой сорт базилика, шеф». Джисон в ответ не бесился и не злился, как раньше. Наоборот, поймал себя на том, что эти придирки вызывают у него дурацкую, невольную улыбку и какое-то странное, непривычное спокойствие. Нервы больше не трепало.       А порой отвечал «знаешь лучше — сделай лучше». Не с умыслом огрызнуться и тыкнуть его носом в его же бахвальство. Только Ли РЕАЛЬНО делал и присылал. Иногда даже лично на пробу.       И тут Джисон понял еще одну вещь: со вкусом у Минхо все просто замечательно, и с готовкой тоже. Только подача… Хан не понимал, придуривается ли критик специально, чтобы пошутить, или все же в действительности не знает.       Минхо как-то незаметно превратился в фоновый шум его будней. Раздражающий, но к которому быстро привыкаешь настолько, что без него уже становится слишком тихо.       То чувство одиночества, что сидело внутри Хана под прозрачным стеклом, исчезало. Шеф будто перестал быть один. Рядом был Минхо. И все чаще Джисон стал замечать за собой, что хочет, чтобы Ли был буквально рядом. Но одергивал себя за глупые мысли.       Критик вообще оказался на редкость понимающим: он никогда не лез с расспросами и умел вовремя заткнуться, когда Хан посреди дня внезапно пропадал из сети на несколько часов, словив очередную вспышку усталости или глухой тревоги. Хватало простого «отвянь», и Минхо безукоризненно отставал, прилипая через время снова. Он будто чувствовал, когда шеф пересекал черту от усталости к не усталости.       Самым паршивым было то, что Хан действительно начал ждать. Хрена с два он признался бы в этом даже самому себе, но это превратилось в какую-то дурную привычку. Он ловил себя на том, что постоянно проверяет экран, засыпая и просыпаясь с одной и той же дурацкой мыслью: написал этот индюк или нет? Джисона бесила собственная уязвимость, но он ничего не мог с собой поделать. Он согласился бы на любое, даже самое глупое сообщение, на банальную точку в чате, лишь бы этот экран наконец загорелся. В один из редких выходных Джисон понял, что они не переписывались с утра. В квартире было слишком пусто и тихо. Телефон валялся на диване уже часов шесть, и это дурацкое ожидание начало неприятно зудеть под кожей. Минхо просто молчал. А последнее сообщение Хана так и висело непрочитанным.       А под вечер стало особенно невыносимо. Чтобы заглушить это липкое ощущение и просто проветрить голову, он натянул старую оверсайз-толстовку, набросил капюшон и вышел на улицу. Ноги сами привели его к небольшому оживленному кварталу неподалеку от дома, где вечерами разворачивали палатки с уличной едой.       К тому же протестующее стал урчать живот. А готовить что-то самому было крайне лень.       Шефу остро захотелось обычной, вредной еды и соджу. Джисон забился в самый угол первой попавшейся брезентовой палатки, заказал порцию острых ттокпокки, свиных шкурок и бутылку.       Вокруг шумели подвыпившие компании, клерки после тяжелой смены громко смеялись, и Джисону фантомно показалось, что наконец-то зудеть стало меньше. Но телефон раздражающе продолжал молчать.       — Ты время видел?       Этот бархат за спиной. Хан чуть не подавился, расплескав часть алкоголя по столу.       — И тебе привет, — обернулся на Минхо, поставив рюмку обратно на пластиковый стол. — Сам не лучше.       Буркнул и все же вернулся к соджу, махом опрокинув в себя остатки из стекляшки в руке.       — Поздно уже, — Ли лениво плюхнулся на стул напротив, жестом попросил еще одну рюмку, палочки и то же, что было на столе, но почти закончилось. Джисон, выдохнув после алкоголя, чуть севшим голосом протянул, закусывая кимчи.       — Ну мам.       Минхо фыркнул.       — Даже не спросишь, где пропадал?       Хан, пряча реальное желание спросить, лениво буркнул, будто отмахнулся.       — А надо? — поднял глаза-бусинки на Ли. — Ты взрослый мужчина.       — Ой, стой… — прервал его на полуслове, перекладывая принесенные палочки в удобную руку. — Давай без этой банальщины. Как твой день?       Джисон перестал жевать. С надутыми щеками уставился на Минхо.       — Что? Спросить нельзя? — Минхо, почуяв на себе скептичный взгляд, возмутился. — А, точно… — почти закатил глаза, — Ты взрослый мужчина, то-се.       Хан фыркнул. Его слова вернулись к нем уже. Какой же он… мастер слова, этот Ли Минхо.       — Лениво, — наконец ответил и подхватил еще кусочек ушка. — Твой как?       Ли ухмыльнулся.       — Все таки интересно.       — Обычная вежливость.       — Ауч… — Минхо картинно скривился. Он с пол минуты молча пережевывал свежую еду и снова заговорил. — Лениво настолько, что даже себе лень приготовить? — Ли взглянул на полупустые тарелки. Хан кивнул.       — А кто мне приготовит? — не то с вызовом, не то с тихой досадой пробормотал он. — А кушать хочется.       Ли остановился закидывать еду в рот.       — Я могу.       — М? — Джисон неопнимая поднял глаза.       — Я могу тебе готовить, — Минхо говорил совершенно серьезно, смотря прямо в глаза Хану. Джисон чуть не поперхнулся и перестал жевать, поднял оторопелые глаза на критика. Поняв, что зашел слишком далеко и выдал себя с потрохами, Ли тут же сдал назад, небрежно поведя плечом. — Ну у меня много получается, проходи накормлю.       Хан с таким скепсисом посмотрел на Минхо, что тот почти подавился от напора.       — Да что ты на меня так смотришь?       — Сначала был кофе. Потом рамен. А погоди, наоборот. Не суть, — Джисон прекратил есть, размахивая палочками в воздухе, словно дирижируя каждое слово. — Сейчас предлагаешь кормить меня. Потом что? Еще раз кофе, но уже в постель?       Шеф выбрал тактику подначивания с флиртом. Последнее конечно вышло само собой, он вовсе не хотел флиртовать с Минхо. Да кого Хан обманывает. Конечно хотел. Только выбрал совсем иной путь.       — Кофе в постель… — Ли повторил его последние слова. — Звучит неплохо. Он с довольной ухмылкой кота, получившего сливки, посмотрел на Джисона. Что-то в его взгляде говорило, что критик совсем не против принести Хану кофе в постель. Жаль только, что Джисон озвучил это первым. А так хотелось самому…       — Правда перескочим пару ступенек к этому. Ну так, ты за? — Ли улыбнулся еще шире.       Вот тут Джисон завис на какое-то время. Он вовсе не мог понять, Минхо сейчас говорил серьезно или шутил? Отмерев через секунд пять шеф пробурчал.       — Нахал.       — Ты сам предложил.       — Я не предлагал.       — Звучало как призыв к действию. Хан Джисон, я тебя заинтересовал? — Минхо чуть наклонил голову в бок рассматривая из-под пушистых ресниц раздувающее, как у хомяка, от негодования лицо Джисона.       — Ну тебя… — шеф вернулся к еде, делая вид, что вопрос его ни капли не смутил.       Но вопрос смутил. И даже как. То, в чем он сам себе брался признаться.       Да. Минхо нравился Джисону. Нравились его приколы и подколы. Как он улыбался и смеялся. Ему нравился сам Минхо во плоти. Но признаться самому себе в этом… задачка еще та. Хан упорно задвигал эту мысль поглубже. Но каждый раз, когда Ли напоминал о себе, даже просто сами по себе всплывали какие-то мелочи о критике, Джисону становилось тепло.       Сейчас же шеф пытался заесть неловкость от вопроса, но чем сильнее набивал щеки, тем труднее было отпихнуть этот вопрос. А Минхо лишь довольно муркнул. Самому Ли Джисон очень нравился. Пусть у него была чуть иная ситуация и больше прямолинейности за плечами, Минхо считал, что сейчас не самое время для признаний. Ну… по крайней мере нужно чуть чуть попозже это сделать. И обязательно сделает.       Пока довольствовался малым: просто наблюдал за это белкой с зубами и умилялся сам себе от его смущения.       Пошла вторая бутылка соджу.       Порядком захмелев, Джисон отставил рюмку, что намеревался выпить, и поплывшими глазами уставился на Минхо. Мужчина отложил палочки. Пусть он сам был не таким хмельным, но в глазах приятно кружилось.       — Ли Минхо.       — М?       — Я тебе нравлюсь?       Критик замер. Он едва заметно втянул носом воздух и абсолютно искренне ответил.       — Да.       Джисон ожидал шутку, фырк или еще что-то, но никак такую открытую правду. А правда ли это? Да. Это все-таки шутка. Очередная попытка смутить Хана. Так шеф подумал. Он еще раз посмотрел на зажатую между пальцев рюмку решаясь выпить или нет.       Все же выпил.       Минхо прикусил язык. Нельзя ему пить. Тем более с теми, к кому неровно дышит. Что у трезвого на уме… И честно говоря он ждал, что Хан еще как-либо отреагирует. Но шеф одним махом опрокинул в себя алкоголь и смотрел куда угодно, но не ему в глаза.       — Пожалуй, с алкоголем хватит, — констатировал Джисон собираясь встать.       — Пожалуй да.       И зачем он только спросил? И зачем Ли ответил?       Ой, Хан Джисон. Тебе нельзя пить. И как теперь быть?       Весь путь был в тишине. Ни Джисон, ни Минхо не проронили ни слова. У каждого был свой внутренний монолог но с одинаковой вывеской, что у одного, что у второго, были предостережения о вреде алкоголя. Сердце Минхо стучало где-то в горле. Он планировал признаться чуть позже. Но это «чуть позже» наступило спустя буквально пару минут и что с этим делать, понятия не имел.       Ли бывало признавался в симпатиях. Да, у него потели ладони. Он нервничал. Бывало заикался по юношеству. Но этот раз был какой-то особенный. Минхо хотелось прикусить собственный язык. А лучше проглотить. И сбежать. Куда-нибудь подальше. Не от стыда. От собственного смятения. Как подросток, честное слово. Даже хуже.       Джисон боролся с опьянением. А еще с желанием сказать что это взаимно. Он в тихую покусывал губы изнутри и нервно отводил взгляд. Черт, Джисон. Вот какого лешего ты повернул языком? Выпил так молчи.       Они и в лифт заходили так же. Будто удрученные чем-то. И Минхо все же решился.       — Джисон, — двери лифта закрылись. В тесном пространстве повисла настолько осязаемая тишина, что воздух, казалось, звенел от их неловкой близости. Сердце Хана отстукивало где-то под кадыком. Шеф едва повернул к нему голову. — Я не шутил…       Это то, чего Хан боялся.       — Ты мне правда нравишься.       Все еще не веря услышанному, Джисон вгляделся в его глаза, пытаясь найти привычный подвох. Но там не было ни привычной иронии, ни игривой искорки — только пугающе обнаженная честность. И Хан, поддавшись необъяснимому внутреннему порыву, шагнул навстречу к Минхо, неуверенно коснулся пухлых губ. Ли застыл. Во-первых, он не понял, что только что произошло. Во-вторых, спугнуть момент было бы кощунством. В-третьих… А что собственно в-третьих? Для Минхо это было очень неожиданно и Ли в пролете с первенством.       Дзинь. — Семнадцатый этаж.       Джисон вылетел из лифта как ошпаренный.       Ключ. Замок и хлопок закрывающейся двери.       Минхо пришел в себя когда двери лифта начали закрываться, а на губах стало неприятно прохладно. Снова открыв двери, Ли вышел на площадку, но Хана и след простыл. Критик подошел к двери и нажал звонок.       Джисон открыл дверь с видом провинившегося котенка. Он стеснялся даже глаза поднять. Но когда все же нашел силы, увидел то, чего не ожидал. Ли не улыбался. В его взгляде не читались чертики или какие-то упрекающие нотки. Нет. Он смотрел настолько серьезно, с такой открытой, затаенной жаждой, что у Джисона мгновенно перехватило дыхание.       Один шаг Ли за порог.       Шеф не отстранился и даже не попытался перекрыть вход.       Другой шаг и Минхо оказался в квартире.       Он уверенно закрыл дверь за собой и приблизился к Джисону, что все так же в ожидании стоял в стороне с грохочущем в груди сердцем. Ли обвил его шею одной рукой и плавно приблизил к себе, мягко, но настойчиво целуя в губы. Джисону понадобилась секунда, чтобы потерять голову и ответить с не меньшей жадностью, судорожно вдохнув через нос его древесный парфюм с примесью соджу. Хан ответил? Ответил на поцелуй того, к чьим губам сам минуту назад потянулся первым. Хан, мать твою, Джисон, ты точно пьян.       Шеф вцепился в вороты пиджака Минхо и притянул мужчину ближе. Ли покорно сделал шаг навстречу, сокращая и без того призрачное расстояние между ними. И шагнул еще и еще, пока не упер Джисона в стену. И даже тогда он не переставал целовать и без того сладкие, и уже опухшие от ласки губы. Отстранившись лишь на миллиметр, Минхо выдохнул прямо ему в губы:       — Думал первым окажусь я, но ты опередил.