Пустота

Пустота — первое, что она почувствовала после уничтожения Валтора. Потом накатило отчаяние, и Блум, с трудом осознавая происходящее, ощутила влагу на щеках. Подруги посчитали это слезами радости. Узнав о кончине мага, Винкс смеялись и предлагали устроить вечеринку в честь конца этой битвы. Они радовались смерти. Вечеринку Блум пропустила. Она до сих пор отказывалась воспринимать происходящее. Сославшись на усталость, осталась в своей комнате, пока во дворе школы феи и учителя праздновали благую весть. Её восхваляли. Хранительница огня дракона, героиня, спасшая всё волшебное измерение от тёмного мага. Себя таковой она не считала. Внутри что-то оборвалось и, казалось бы, вечный источник сил и жизни потух. Блум всегда ощущала внутри себя огонь. Особенно чётко она ощутила его, когда попала в Алфею. Источник её сил — пламя огня дракона — ровно горел внутри и всегда отзывался на зов девушки, наслаждаясь пребыванием в мире магии. Даже когда Трикс забрали её волшебство, маленький отголосок продолжал греть её. А стоило порталу в Омегу открыться на Андросе, огонь внутри Блум вскинулся и запылал ярче прежнего, ощутив присутствие собрата. При первой встрече с Валтором, когда он спас её, вытащив с морского дна, небольшой костёр превратился в пожар. Языки пламени лизали внутренности, плавили рёбра, но не причиняли боли. Её внутренний дракон рвался навстречу своей противоположности. Тёмный маг привлекал Блум. Он оказался не тем, кого она представляла, опираясь на рассказы Фарагонды. Он был статен, высок и чертовски притягателен для юной феи. Она отказывалась в это верить, но нечто толкало её к Валтору ещё с их столкновения на лестнице во дворце Солярии. Возможно, если бы у них было чуть больше времени, она бы выслушала его, но разозлённый вмешательством Винкс тёмный маг лишил Лейлу зрения. Интерес хранительницы обратился в гнев, и это положило начало их противостоянию. Казалось, что она просыпалась по утрам исключительно ради того, чтобы схлестнуться с магом в очередной схватке. Он был сильнее и опытнее, а она со всех сил старалась не уступать. Ощущение тёмного огня столь близко к себе рождало в душе азарт. Они сходились в битве, словно в смертельном танце, где каждое па и каждый выпад были полны огня и эмоций. Разгорающийся пожар придавал фее сил, и она вновь бросалась на мага, очертя голову. Блум нахрапом получила энчантикс благодаря этой связи и была готова идти до конца. В своих сражениях они не жалели силы. Раскалённые внутренним пожаром хранители упивались ненавистью друг к другу и были готовы порвать друг друга в клочья, но никогда не доводили дело до конца. Огонь не может по-настоящему навредить огню. Блум знала, что Валтор не хочет убивать её. Хотел бы — сделал бы это давно. Сильнейший маг Волшебного измерения, обладающий тёмным пламенем огня дракона, определённо был способен стереть неопытную фею в порошок одним лишь щелчком пальцев. Чего ему стоило оставить фею под водой, пока её подружки разбирались с Трикс? К тому моменту, когда Винкс закончили с ведьмами, Блум уже бы была мертва. Но Валтор спас её. Поднял со дна целый амфитеатр. Он отпускал её, даже когда она в сотый раз отклоняла его предложение присоединиться к нему. Возможно, в этом была его ошибка. Винкс получили водные звёзды, и Блум должна была уничтожить Валтора. Винкс, Фарагонда, специалисты и всё волшебное измерение ждали этого. Привыкшая оправдывать ожидания и подчиняться указаниям, фея огня дракона была готова исполнить свою роль в замысле директрисы Алфеи. Упиваясь яростью, Блум без раздумий проникла в голову демона. Они горели и боролись. Неясно было, какое чувство превалировало в момент, когда Блум победила. Гнев? Ненависть? Ярость? Или что-то другое, что маскировалось под эти эмоции? Она хотела бы впасть в состояние шока и аффекта. Не понимать, что только что совершила, и не осознавать, что тёмного мага, который стал для неё чем-то большим, нежели просто враг (пусть она и не могла понять, чем именно), больше нет. Но у Великого Дракона было своё мнение на этот счёт. Создав вселенную, он привёл свет и тьму к балансу, связав двух хранителей, которые должны были поддерживать порядок. Убив Валтора, Блум убила часть себя. Она поняла, что для него всё закончилось, по оглушающей боли. Словно кто-то разорвал всё её нутро на части. Рёбра сдавливали внутренности, будто организм ополчился сам на себя в попытке наказать за содеянное и умереть следом. Боль выкручивала кости, не давала вдохнуть или хотя бы вытолкнуть воздух из лёгких. Агония прошла так же быстро, как и началась, оставив за собой лишь пустоту. Никто не заметил ухудшения состояния Блум. Она могла лишь смотреть перед собой, смаргивая слёзы и судорожно проталкивая в лёгкие воздух, хотя, видит Великий Дракон, на тот момент она была согласна с обозлённой магией и хотела умереть. Тоска и ощущение, что от её естества оторвали кусок, оставив болезненную пустоту, не проходили. Спать было невозможно, ведь стоило сознанию помутиться, она оказывалась в том моменте. Смотрела, как огонь пожирает тёмного мага и как она тоже горит вместе с ним. Будь это тысячу раз виновный преступник, Блум впервые возложила на себя бремя палача. Она в ужасе смотрела на своё отражение, не веря, что так легкомысленно стала убийцей. И не простого человека, а, возможно, единственного существа в мире, способного понять её суть. Признаться, что обзавелась нездоровой привязанностью к своему врагу, Блум боялась даже себе. Внутренний дракон тосковал по сородичу, по родной магии, и эта тоска накрывала с головой. Она всё меньше времени проводила с подругами. Походы по магазинам, пустая болтовня и резко начавший раздражать своей навязчивой заботой эраклионский принц больше не радовали. Тоска съедала её, изнутри выбивая слёзы отчаяния. Но Блум не показывала этого окружающим. Она играла хорошую подругу, прилежную ученицу и любящую невесту принца Эраклиона. Одиночество было спасением, ведь, пока никто не смотрит, больше не нужно было делать вид, что у тебя всё хорошо и тебе дико нравится этот коктейль, наряд и рука Ская, прижимающая к боку. Смерть Валтора оказалась куда более болезненной для неё, чем она когда-либо могла представить. Оставаясь наедине с собой, хранительница огня дракона предавалась отчаянию и подолгу анализировала произошедшее. Вспоминала их битвы и разговоры. Обдумывала предложение мага присоединиться к нему и освободить её родную планету. Думала, как изменилась бы её жизнь, согласись она пойти с демоном. Мысли разъедали голову Блум, а сердце разрывалось на части.

***

Потом они освободили Домино. Сражения и загадки — наверное, единственное, что могло отвлечь Блум от самоуничижения. На воскрешённую планету принцесса ступила всё с той же пустотой и тоской в душе, но теперь в ней зародилась надежда, что, вернув дом и родных родителей, она наконец-то найдёт своё место. Надежды не оправдались. Люди, которые хоть и были её настоящими родителями, не были ей хоть сколько-нибудь родными. Она не знала их, но всё ещё надеялась на счастливое будущее. Однако оказалось, что жизнь при дворе не для неё. Уроки этикета, пышные тяжёлые платья, тесные туфли, политика, королевские обычаи и приёмы — всё это было ей чуждо. Она снова ощутила себя лишней и не оправдавшей надежд. Когда Скай её бросил сразу после сделанного предложения, Блум расплакалась. От счастья. По телу разлилось давно забытое облегчение. Камень, тянувший её вниз, отвалился сам собой, и она никак не могла понять: почему не закончила это раньше? Столько лет страданий — и чего ради? Всё могло окончиться одним днём. Возможно, оттого, что она не до конца осознавала: раздражение и отчуждение к эраклионскому принцу жили в ней и до Валтора. Она вцепилась в первого, кто проявил к ней внимание в новом волшебном мире. Неуверенная в себе девочка нашла чувство собственной значимости в объятиях специалиста. И всё было хорошо, да вот только подростковая любовь проходит, и осознание, что рядом не тот, кто тебе нужен, приходит постепенно. Интересно, поняла бы это Блум, не появись Валтор в её жизни? Ушла бы она от Ская, если бы демон был жив? Она не стала отвечать на эти вопросы, лишь отдалась тихой радости от разрыва со Скаем. Конечно, перед подругами и родителями пришлось сыграть спектакль. Она разрыдалась и на несколько дней закрылась в своей комнате. Каких же неимоверных усилий стоило не рассмеяться, глядя на удивлённого отца и обеспокоенных подруг. Сердце сжималось от того, что она заставила близких переживать. Винкс, пусть и не знали о её боли, всё равно оставались одними из самых близких людей в её жизни. Но контраст внутренних эмоций и внешнего проявления был абсурден и всё стремился вырваться наружу в виде смеха. Разве можно так убиваться по какому-то принцу? Разве их мало? Разве ей нужен кто-то ещё? Траур по отношениям она сняла быстро, и стоило ей это сделать, как на пороге появился небезызвестный специалист, умоляющий о прощении. Узнав причины, Блум накрыло разочарование. От того, насколько глуп Скай, что вместо нормального разговора бросил её без объяснения причин, и от возможной перспективы брака, который всё-таки мог состояться по династическим причинам. К счастью, Орител не желал иметь ничего общего с Эраклионом и честь дочери ставил выше отношений с данной планетой. Король Домино не давал вторых шансов и лично отослал принца. Позже Скай пытался поговорить с Блум лично, но получил лишь отповедь, в рамках которой фея высказала, если не всё, то хотя бы часть того, что её гложило. Специалисту прилетело и за обман на втором курсе, когда он не сказал ей, что помолвлен, и за то, что оказался подвержен любовному зелью. Скай тогда парировал тем, что это было заклятие Валтора и он не мог сопротивляться. Имя тёмного мага резануло по сердцу, открыло кровоточащий нарыв и выпустило то, что хранительница огня дракона прятала внутри так долго. Стараясь держать себя в руках, Блум прорычала цитату из учебника по зельеварению, где говорилось о том, что ни одно зелье или заклятие не может создать ощущение любви или привязанности, если к нему нет хотя бы зачатков. Если человек искренне кого-то любит, даже самое сильное заклятие не сможет отвернуть его и заставить полюбить кого-то другого. Это Валтор хотел ей показать. Годы шли, а Скай продолжал обманывать хранительницу огня дракона, заверяя, что нет у него никаких чувств к Диаспоро. Наслушавшись, Скай ушёл и больше не предпринимал попыток заговорить с ней. Винкс, сперва одобрившие действия подруги, через время попросили её смягчиться, но услышали то же, что она выдала принцу, но с меньшими эмоциями и деталями. Вопросы отпали, а подруги, как им и подобает, заняли её сторону.

***

Стоило на горизонте показаться новому приключению — Блум тут же ринулась в гущу событий, оставив трон и корону позади. Битвы побуждали азарт, а азарт заставлял огонь внутри гореть. Это не могло заполнить пустоту и выжечь уже привычную тоску, но в пылу сражения девушка отвлекалась и на секунду забывала о своей боли. Эти чувства за несколько лет настолько срослись с её естеством, что она научилась с ними жить и не обращать на них внимания. Это были лишь новые условия её существования и ничего более. Так, сражение за сражением, миссия за миссией, сменялись годы. Они с Винкс несчётное количество раз спасли волшебное измерение. Воскресили Дафну, что подарило Блум возможность полностью отказаться от дворовых обязанностей и со статусом феи-хранительницы защищать волшебное измерение вдали от узких платьев и политики. Винкс получали новые превращения, а Блум — тягу к жизни. После очередной победы Винкс решили отпраздновать и дать концерт в баре «Фрутти Мьюзик». Блум даже позволила вытащить себя на сцену и спеть парочку старых песен, написанных на страницах блокнота во время первой миссии на Земле. Ностальгия по былым временам грела и одновременно терзала душу. Тогда раны по демону были ещё свежи, и ночами она просыпалась в холодном поту от собственного крика. Конечно, Винкс видели, что с ней что-то происходит. Слышали её крик в ночи, приходили успокаивать. Они списывали это на ПТСР после сражения с Валтором и даже предлагали Блум обратиться к врачу. Вот только ни один врач на свете не вырастит для тебя тёмный огонь дракона и не повернёт время вспять. Поняв, что вытащить Блум из тоски не выйдет, они оставили попытки её растормошить и просто были рядом, когда она в них нуждалась, и дали ей воздух, чтобы она могла побыть в одиночестве и справиться со своими демонами. Блум всё ещё была их подругой, и они проводили вместе время, пусть уже меньше, чем раньше. Она оставалась лидером Винкс, открыла в себе хорошего стратега и продумывала сражения с врагами наперёд, предугадывая возможные шаги и предвосхищая действия противника. Она больше рисковала, что не нравилось подругам, но у её действий всегда был положительный эффект, и феям пришлось смириться с ролью камикадзе, которую порой брала на себя Блум. В моменты затишья хранительница праздновала недолго и почти сразу стремилась сбежать в тихое место. Иногда кто-то из подруг норовил пойти с ней, и она даже подпускала их. Тихие меланхоличные прогулки были не для всех, поэтому чаще компанию составляли Флора или Муза. Иногда приходила Лейла. Блум не была уверена, но пару раз, когда они с феей волн сидели в тишине, глядя в морскую гладь, или прогуливались по парку, ей казалось, будто Лейла понимает её лучше других и пребывает в тех же чувствах, что и она. Именно благодаря Лейле хранительница огня дракона дала название этому царапающему чувству внутри — скорбь. Стараясь не думать о плохом, фея огня дракона поспешила покинуть бар. Родной и любимый пляж встретил её закатным солнцем и тихим прибоем. Блум босиком ступала по мокрому, прохладному песку, бросив обувь позади. Идя вдоль берега, Блум старалась ни о чём не думать. Волны набегали на её ступни, смывая с них налипший песок, и уносились обратно. Через два шага песок снова налипал, ещё влажный, размывался и немного проваливался под ногами. Песчинки забивались между пальцами, и тогда вода снова набегала и смывала их. Идти было не очень удобно, но прохладна, омывающая ноги, помогала расслабиться. Воздух ещё держал в себе жар солнца, клонящегося к горизонту. Духота спала, но желание окунуться в море всё ещё проскальзывало в голове. Блум наблюдала за купающимися в море людьми. Золотые лучи солнца мягко подсвечивали их силуэты, и в оранжевом сиянии можно было увидеть мерно работающих вёслами сапсёрферов, наслаждающихся водой людей и небольшую рыбацкую лодочку вдали от берега. В этой безмятежности фея предалась безрадостным мыслям. Она была неправильной. У всех девочек в команде была вторая половина и место в мире. У Блум — ни того, ни другого. Казалось бы, после стольких лет со смерти мага она должна была успокоиться, но пустота внутри была её верной соратницей все эти годы. Хранительница отчаялась вернуть Валтора и флегматично воспринимала своё будущее. Приключения когда-нибудь закончатся. Остальные Винкс взойдут на престол, выйдут замуж, займутся работой, о которой мечтали и к которой так долго готовились. А Блум… Она так и будет одна. С тоской, пустотой и отчаянием. Её история не имеет счастливого конца. Возможно, отец попытается найти ей хорошую партию, и если раньше Блум сопротивлялась бы всеми силами, то сейчас уже воспринимала такой вариант развития событий спокойнее, пусть и не хотела для себя такого будущего. Трон ей не светит, хоть она этого и не жаждала. Она могла бы взять на себя роль полководца, но не политика. Как лидеру новой команды Света, ей порой была необходима дипломатичность, но этого ничтожно мало для того, чтобы стать хорошей королевой для своей планеты. Этому учили Дафну, и благодаря Блум та готовилась принять на себя бремя монарха. Блум закрыла глаза, продолжая мягко ступать по песку. Последние лучи заходящего солнца мягко гладили кожу и волосы. Морской воздух дарил спокойствие и свободу — большего в данный момент ей не было нужно. «К чёрту. Подумаю об этом потом», — подумала она, не прекращая идти. Расслабленное сознание не успело осознать, как песок под ногами сменился холодным камнем, а шум волн — оглушающей тишиной. Блум резко остановилась и, не успев открыть глаза, ощутила, как пустоту внутри заполнила беснующаяся стихия. Огонь ударился о рёбра, подкатил к горлу, не давая вдохнуть. Пламя промчалось от макушки до кончиков пальцев, наполняя фею изнутри. Это невозможно. Низкий, бархатный, раскатистый смех донёсся до ушей. Она отказывалась в это верить. Распахнув глаза, фея смятенно озиралась по сторонам. Этого не может быть! Это не может быть он! Блум была уверена, что окончательно свихнулась или попала в кому. — После стольких лет крайне рад видеть тебя, милая. От одного этого обращения внутри Блум что-то сломалось. Снова. Помещение, в котором она находилась, было тёмным и холодным, но огонь, беснующийся внутри, не давал замёрзнуть. Гулкие шаги, такие до боли знакомые, эхом разносились по комнате. Хранительнице было плевать, где она находится, — ей отчаянно хотелось увидеть его своими глазами, коснуться рукой острых скул, лишь бы доказать себе, что это не шутка воспалённого воображения. Не очередной сон, а реальность. Он показался из тени, мягко ступая по холодному камню. Всё те же пшеничные волосы, старомодный плащ, острые скулы и ледяные глаза цвета самого чистого льда Омеги. — Что же ты не превращаешься? И не зовёшь своих подружек? — вкрадчивый голос и насмешливый взгляд вызывали мурашки. Блум молча таращилась в ответ, заставляя лёгкие прокачивать воздух. Она пыталась хоть как-то утихомирить внутренний огонь, который долгие годы тихо страдал и слабо горел в груди, а сейчас рвался к своей противоположности. Блум чувствовала, что одним неловким движением может обратить весь мир в пепел и сжечь всё, что станет на её пути к тёмному магу. Валтор, чувствуя похожее жжение внутри, полагал, что фея слишком ошеломлена его появлением. Он смаковал это ощущение и медленно надвигался на неё, продолжая свой монолог. — Даже не спросишь, как я выжил? — Секундная пауза. — Что ж, расскажу сам. Дело в том, милая Блум, что хранители огня дракона не способны нанести друг другу серьёзного вреда, не говоря о том, чтобы убить. Ты переоценила себя, если решила, что смогла избавиться от меня, — он медленно приближался к фее, победно улыбаясь. Конечно, он выкрал её, чтобы отомстить, а теперь, словно хищник, подбирался всё ближе к жертве, загнанной в угол. Шёл в лоб, не скрываясь, потому что бежать некуда. Но едва ли это волновало Блум. Она уже не думала, что это наваждение. Огонь пылал внутри с такой силой, что ей казалось, будто она сгорит прямо здесь. Он не умер. Она не смогла убить его. Её накрыло облегчение. Валтор создал в руке тёмный язычок пламени. Она заворожённо уставилась на него, и сердце сжалось от того, как давно она не видела его магию. — Я решил не показываться сразу на глаза, накопить силы, дать тебе время пожить радостной жизнью в неведении, чтобы в один прекрасный момент отнять всё это у тебя, — он сжал руку в кулак, и огонёк потух. Тёмный маг был совсем близко. Он не хотел убивать это милое создание. Наивная фея вызывала у него тёплые чувства, в которых он не спешил разбираться. Он помнил её восемнадцатилетней школьницей в розовых очках и с уверенностью, что надо делать так, как скажут взрослые. Его злило то, что мерзкий эраклионский принц крутит с белобрысой девчонкой, обманывая хранительницу. Его выводила из себя Фарагонда, которая посмела использовать девушку как пушечное мясо и направлять её огонь в нужное ей русло. Трикс рассказали, что в случае любой неприятности и серьёзного сражения Фарагонда вместо того, чтобы тряхнуть костями и разобраться во всём самой, отправляла в гущу сражения неопытную фею, которая даже не осознавала, какой мощью обладает на самом деле. Девчонка, пусть и наивная, — фея-хранительница огня дракона. Никто не смеет обманывать и манипулировать драконом. Никто. Сам не до конца понимая, на что ему сдалась фея, он поднял её со дна океана Андроса. Валтор отчётливо помнил, как на секунду запереживал, что не успел. Что последний хранитель светлого огня мёртв. Он даже успел разозлиться на Айси, которая ударила Блум в спину, но внутреннее тёмное пламя подсказало, что девушка жива. Он помнил, как она дрожала, сбрасывая с лица мокрые волосы, и смотрела ему в глаза. Сперва с небольшим страхом и интересом, потом с лёгкой враждебностью после того, как услышала его имя. Значит, старуха уже навешала ей лапши на уши. К его сожалению, внушение старой феи оказалось сильнее, и они с Блум стали врагами. Он жалел её во всех схватках: пусть, ослабленный Омегой, он всё равно владел огнём гораздо лучше девчонки, но их сражения будоражили кровь, вызывали азарт. Её почти детская ненависть вызывала умиление, и он стремился вступать с ней в бой почаще и наедине. То, как она убеждённо следовала за своим принцем и Фарагондой, злило. Причём мальчишка бесил больше всего. Убеждая себя, что делает это лишь потому что лучший способ победить команду — это вывести из игры её лидера, он дал Диаспоро приворотное зелье. Валтор был на празднике и был готов заставить принца сделать всё, что ему нужно, при помощи метки, если зелье не сработает, но этого не потребовалось. Как и предполагал тёмный маг, мальчишка всё ещё что-то испытывал к своей невестушке и легко поддался действию зелья. Впоследствии Валтор почти проклял и себя, и принца, когда проклятый сопляк чуть не ранил его фею из лука. Повинуясь какому-то странному инстинкту, маг был готов вмешаться и не дать навредить хранительнице, но Винкс вовремя подоспели, и Блум осталась цела. Тёмный маг ещё долго пребывал в ярости, которой не мог или не хотел искать объяснения. День, когда она использовала водные звёзды, и правда был одним из худших в его жизни. Помимо того, что Фарагонда отправила её сражаться с уже набравшим силу демоном, она ещё и всучила ей водные звёзды. Жаль только, забыла сказать, что они убьют и её, если не будет достаточно осторожной. Ярость обуяла его в очередной раз, и он уже не сдерживал силы. Он хотел порвать на куски старуху и метнуть головой о стену белобрысого щенка. Последняя попытка переманить рыжеволосую на его сторону была почти удачной. Почти. Он заигрался с ней в ненависть и пал от её руки. И вскоре это оказалось благословением. Будь на её месте кто-нибудь другой — заклятие бы сработало как надо (хотя, вероятно, Валтор быстрее бы разорвал этого кого-то на части, вместо попытки уговорить поменять сторону, всё-таки смерти фее он не желал), но хранитель не может убить хранителя. Может, Великий Дракон всё предвидел ещё тогда. Вернуться к жизни было одновременно упоительно и больно. Он тоже ощущал тоску по светлому пламени, но справлялся с ней куда лучше. Несколько лет он тихо восстанавливал силы и думал о девчонке. Она успела вырасти и восстановить свою планету, всё так же бросалась в сражение при любой удобной возможности и, о чудо, рассталась со своим принцем. Валтор не знал, что будет делать, когда они увидятся. Внутренний огонь стремился к своей противоположности, и тёмный маг знал, что, стоит прикоснуться к ней, он восстановит все свои силы и тоска уйдёт. Вероятно, ему придётся её убить? Или запереть в Лимбе? А может, подержать в заперти, имея возможность навещать и греться в лучах её ярости, раз других эмоций она к нему не испытывала. И всё же план мести у него был, вот только он так и не решил, как поступить с ней впоследствии. Но, оставив этот вопрос на будущее, он всё же выкрал её. И вот она здесь. Повзрослевшая, статная девушка. Даже не пикнула с момента его появления. Вероятно, уже продумала план к отступлению. Жаль только, отсюда невозможно вырваться: он всё учёл. Блум молчала. Голубые глаза, казалось, смотрели прямо в душу и видели обрывки воспоминаний, которые проносились перед глазами, пока Валтор смотрел ей в глаза. Красивое лицо исказила ярость, на кончиках пальцев заплясали языки пламени. Он хотел было добавить к своей речи позволение сказать последнее слово, но остановил себя, видя, что она наконец пришла в себя и ринется в бой. Девушку трясло, на глаза навернулись слёзы и градом потекли по щекам. Приготовившийся к бою маг опешил и замер. А спустя секунду хранительница светлого огня дракона с отчаянным воем бросилась на него. Валтор не успел ничего предпринять, как она уже обхватила его руками и рыдала, уткнувшись в его грудь. Совершенно опешивший и смятенный, не понимая, что происходит и что ему делать, он замер. Хранительница резко отпрянула и, зло стирая слёзы со щёк, крикнула: — Я думала, ты умер! — Дыхание и голос сбивались от сдавливающих горло рыданий. — Ты, проклятый чёрный маг, умер! И я тебя убила! — Слова лились бессмысленным потоком, но как же ей было плевать: всё, что она держала внутри, рвалось наружу всхлипами и невысказанными словами. — Я страдала все эти годы. Мне казалось, что кто-то разорвал меня на части и бросил умирать. Я не могла спать, потому что ночью ко мне приходили видения того, как твой огонь пожирает тебя на моих глазах. Потом мне начало сниться, что ты жив и всё снова в порядке, и тогда открывать глаза было мукой, ведь приходилось возвращаться в реальность. Я надеялась, что мой огонь погаснет без твоего и я умру, лишь бы только не чувствовать эту пустоту. А сейчас оказывается, что всё это время ты был жив? Ты, грёбаный ублюдок, был жив и даже на секунду не появился на горизонте, чтобы успокоить меня. Чтобы я сейчас не сгорала заживо от ярости и восторга моего огня. Великолепный образ мага плыл перед глазами, слёзы стекали по щекам и собирались снова, размывая мир вокруг. Грудь сотрясалась в рыданиях, голос то срывался на крик, то был тихим и хриплым. Она различила комичное выражение удивления на его лице, когда снова шагнула к нему. В этот раз она притянула его к себе за лацканы плаща и снова обняла. Плевать, что он подумает о ней и что сделает в следующую минуту. Да даже если убьёт. Она успеет насладиться биением его сердца под ухом, успеет ощутить пение внутреннего дракона, который наконец воссоединился с сородичем. Сжимая в кулаки плащ на спине мага, Блум старалась дышать глубже, чтобы ощутить его запах. Пропитаться им. Рука в перчатке неуверенно коснулась её волос и мягко пригладила их. Девушка прижалась к магу сильнее и тихо всхлипнула. Валтор, не веря в происходящее, обхватил фею второй рукой и погладил по спине. — Тшш. Успокойся, милая. Теперь всё хорошо, — прошептал он, начиная мягко покачиваться из стороны в сторону, укачивая девушку. — Я так рада, что ты жив, — осипшим от рыданий голосом тихо сказала фея между всхлипами. Хранитель тёмного пламени дракона, величайший маг Волшебного измерения, создавший идеальный план мести огненной фее, которая когда-то поборола его, вместо использования диковинных заклинаний и злорадства сжал хранительницу светлого пламени в объятиях сильнее, вдыхая аромат её волос. Поглаживая девушку по голове и волосам, он сам не верил в происходящее, но внутри него проснулось неожиданное желание защитить и уберечь от всего эту маленькую фею. Великолепный план мести полетел к чертям, как происходило всякий раз, когда дело касалось Блум. Его Блум. Прикрыв глаза в каком-то не свойственном ему смирении и заботе, он тихо проговорил: — Теперь всё в порядке. Я рядом.