Между гудками

Лезть напролом туда, где, по словам солдата, бродили мертвецы, было бы чистейшим самоубийством. Макс понимал: действовать на одних эмоциях нельзя. На кону стояла его собственная жизнь и жизнь человека, который был ему дорог. Скрепя сердце, Ферстаппен вернулся к костру, ему нужно было погреться и спастись от назойливой вечерней мошкары, которой здесь прям в избытке. Он сидел молча, не вмешиваясь в разговоры притихших военных. Пальцы механически включали и выключали экран телефона в каком-то одном ему понятном, рваном ритме. Здравый смысл требовал снова набрать номер Шарля. Но внутри что-то удерживало. Что-то липкое, горькое... Страх. Макс не хотел признаваться себе, что до ужаса боится опять услышать мертвую тишину. Солдаты бросали на молчаливого парня косые, подозрительные взгляды, но Ферстаппен их игнорировал, глубоко утонув в собственных мыслях. Через полчаса бесцельного мигания экраном тревога внутри разрослась до таких масштабов, что терпеть стало невыносимо. Ему срочно нужно было избавиться от навязчивого чувства. Макс резко поднялся с сухого бревна, отошел в тень за будку. Его пальцы на автомате нажимали цифры, а затем значок вызова. Гудок. Первый. Второй, третий, четвертый… Проклятый замкнутый круг. Всё снова свелось к этим четырем гудкам, после которых связь обрывалась. Сжав челюсти, Макс зашел в мессенджер. Надежда вспыхнула и тут же погасла... На экране сиротливо висело его собственное утреннее сообщение. Даже не прочитано. — Блять... — не выдержал Макс. Глухое ругательство вытолкнуло воздух из лёгких, он едва сдерживал дикое желание разбить телефон о землю. — Блять! Макс со злостью взъерошил волосы, пытаясь вернуть самообладание. Нельзя думать о худшем. Не сейчас, когда он застрял посреди темной трассы, готовый наплевать на заслоны и рвануть в город пешком. Чем сильнее сгущались сумерки, тем быстрее расходились военные. Когда последний конвойный скрылся в палатке, Макс остался у костра в одиночестве, апатично вороша угли куском ржавой арматуры. Сон не шел. В голове крутился один и тот же сценарий. Что делать, когда он доберется до Леклера? Макс слишком хорошо знал своего друга. Шарль, с его обостренным чувством справедливости и эмпатией, наверняка уже влез в самую задницу, пытаясь кому-нибудь помочь, совершенно забыв о собственной безопасности. И это пугало сильнее всего. Взгляд Макса скользнул в сторону армейских рюкзаков, сваленных под навесом. Мародерствовать... Это последнее дело которого он желал. Но, с другой стороны, эти солдаты явно не собирались спасать мир. А ему предстояло ехать в эпицентр безумия и любые ресурсы были на вес золота. Двигаясь бесшумно, как мышь, Макс оказался у сумок. Быстро и аккуратно прошелся по карманам. Пусто... Всё ценное военные унесли с собой в палатки. Он уже собирался уходить, как вдруг на деревянном ящике рядом что-то блеснуло. Рация. Тяжелая, серая, в прочном корпусе. Найти Шарля с её помощью не выйдет, но поймать частоту выживших или военных было бы запросто. Вещь полезная. Макс скользнул ладонью по столу, быстро дёрнул предмет к себе и спрятал в глубокий карман куртки. Сердце глухо застучало об ребра. Попасться на краже связи после того, как у них под носом увел пистолет какой-то "малолетний гад", было бы по-идиотски. Макс непроизвольно закатил глаза от раздражения, вспомнив рассказ молодого бойца, но быстро взял себя в руки. Сейчас ему было плевать на солдат и на мелких воришек. Главной целью оставался дом Шарля. Рано утром, очнувшись от короткого, рваного сна, Макс прыгнул за руль. Мотор взревел и машина сорвалась с места, оставляя позади блокпост и просыпающихся военных. Ему было плевать, заметят они пропажу или нет. Впереди на навигаторе горел спасительный значок заправки. Добраться туда, залить бак и дальше в путь. Все шло по плану, пока до цели не осталось каких-то 300 метров. Внезапно машина резко дёрнулась. Двигатель захлебнулся и приборная панель мгновенно погасла. Мотор заглох на полной скорости. В ту же секунду руль налился тяжестью, ведь без гидроусилителя его заклинило и Максу пришлось рвануть колесо обеими руками со всей силы, чтобы удержать несущуюся машину на дороге. Вспыхнувший было порыв паники он подавил мгновенно: включились рефлексы и знания. Пальцы намертво вцепились в мягкую обшивку, Макс с силой выжал сцепление и нажал на тормоз. Педаль тут же окаменела. Тормозная система без вакуумного усилителя превратилась в кусок твердого железа. Максу пришлось буквально вдавливать всем весом своего тела в пол. Резина со свистом стиралась о асфальт. Тяжело дыша, борясь с непослушным куском металла, в который превратился автомобиль, Ферстаппен сумел удержать его и плавно направить на обочину. Машина окончательно замерла. Окутанный тишиной салона, Макс откинулся на сиденье и тяжело, хрипло выдохнул. Сердце колотилось в самые уши. Из-за упрямого желания успеть во что бы то ни стало он упустил момент, когда бак опустел до капли и едва не улетел в кювет. В любом случае, цель была близко. До заправки придется идти пешком, но там хотя бы можно перевести дух. Желудок свело от голода. Макс уже и забыл, когда ел в последний раз. Схватив куртку, он толкнул тяжелую дверь и вышел в утреннюю прохладу. Путь еще не был закончен. Что-то подсказывало, что он только начинался.