Святая вода и искусство кашлять в неподходящий момент

— Как не спалиться, если ты, блядь, захлебнулся святой водой? — Охуенно актуальный вопрос, Поттер. Прямо в яблочко. Спрашиваешь, будто уже намылился в преисподнюю. Гарри оторвал взгляд от книжки. Голос профессора Бинса резанул слух, как гвоздем по стеклу. Обычно этот прозрачный маразматик бубнил так, что даже пыль на люстре дохла от скуки, а тут — ни с того ни с сего — прорезался металл в голосе. Харизма покойника, который внезапно вспомнил, что у него непрощенный должок. — Простите, профессор? — Вы прекрасно слышали. У вас на лбу шрам, а не слуховой аппарат. Или вы думаете, если молния ебанула по черепушке, можно игнорировать прямые вопросы? Бинс читал лекцию очередной партии овощей, не замечая, что аудитория превратилась в кунсткамеру клинической смерти. Симус вырубился, пуская слюни на пергамент — его организм предпочел временную кому этому потоку информации. Рон с маниакальным усердием вырисовывал детализированную виселицу для учебника истории магии, снабжая схему анатомическими подробностями. Гермиона строчила конспект со скоростью печатного станка Гутенберга, ее перо скрипело, как крыса под половицей. Гарри же читал магловский самиздат, найденный в секции «Абсолютный бред» школьной библиотеки. Макулатура для клинических идиотов. «Сто один способ вычислить нечисть». На развороте красовался жирный, как пощечина, заголовок: «Если человек давится святой водой — звоните в экзорцизм, а не в скорую. У вас пациент с демонической пропиской». Гарри тупо хрюкнул от смеха. Именно в этот такт вселенской тишины, когда даже муха не рисковала жужжать, Бинс заткнулся. Весь класс, даже те, кто видел десятый сон, развернули головы синхронно, как подсолнухи за солнцем. — Может, многоуважаемый мистер Поттер соизволит объяснить причину своего веселья? Или нам самим догадаться по выражению твоей наглой морды, что ты только что выкусил? Гарри дернулся захлопнуть книгу, но было поздно. Она лежала, как улика на месте преступления, обложкой вверх, сверкая идиотским названием. Бинс подплыл ближе, и от него потянуло таким могильным холодом, будто он притащил за собой фамильный склеп. — Что это за порнография? — Дополнительная литература, сэр. Для расширения кругозора. Чтобы понимать, с какой стороны у демона рога, а с какой — копыта. Призрак скосил выцветшие, как старая газета, глаза на название. Завис секунд на десять. Всем показалось, что он выпал в астрал и проводит консультацию с высшими силами. — Это... не наш методический материал, — резюмировал он с интонацией патологоанатома, зашивающего не тот труп. — Ясен пень, сэр. У нас бы такое не пропустили. Слишком много правды. — Зачем вы штудируете пособие по вычислению демонов, Поттер? У нас что, кадровый голод? Вы ищете себе замену или пополнение в адскую гвардию? Гарри вздохнул и честно рубанул правду-матку, от которой у любого нормального человека свело бы скулы: — Из научного зуда. Узнал, что если ты, сэр, хлебнув святой воды, начинаешь кашлять как туберкулезник и блевать радугой, то по магловским меркам ты — исчадие ада. Лукавый. Сатана в командировке. Рон издал звук, похожий на предсмертный хрип гиены, подавившейся костью. Гермиона сжала виски, будто боялась, что мозг взорвется от уровня идиотии. Бинс задумался. По-настоящему. Так глубоко, как не задумывался даже в день своей смерти, когда решил оставить тело на стуле, а дух — на лекции. — Занятно... — проскрипел он, и в голосе лязгнула ржавая шестеренка любопытства. — Маги никогда не проверяли эту теорию эмпирически. Мы слишком высокомерны, чтобы тыкать в себя освящённой жидкостью и смотреть, задымится ли шкура.

***

Вот так эта фраза и стала ядерной боеголовкой. Запущенной в голову бессмертного идиота. Бинс, будучи занудой с двухсотлетним стажем, обладал свойством ментальной жвачки. Если мысль прилипала к его эфирному мозгу, отодрать её можно было только с мясом и матом. На следующий день он вещал пятому курсу о магловской теологической паранойе, смакуя каждое слово, как устрицу. Через два дня хаффлпаффцы уже обсуждали это в своих норах, как крысы — новую отраву. Через три — слизеринцы ржали в голос, составляя список потенциальных демонов школы. Снейп возглавил топ с отрывом в десять очков, обогнав Пивза и Филча одновременно. А ещё через неделю в Большом зале материализовался человек в рясе. Отец Патрик. Святой отец выглядел как бывший боксёр-тяжеловес на пенсии: плечи шире Хагрида, нос сломан в трех местах, глаза добрые, но с прищуром снайпера, который перед выстрелом читает «Отче наш». — Что это за хрен в балахоне? — шепнул Рон, давясь булкой. — Священник, — прошипела Гермиона с интонацией сапера, обнаружившего мину. — Экзорцист. Чистильщик душ. Специалист по выселению бесов. — Нахрена он здесь? Кого выселять? Тут половина школы — уже готовый материал для его резюме! Дамблдор сиял так, будто обожрался лимонных долек с ЛСД, и его вот-вот накроет приходом высшего порядка. — Дорогие ученики! Сегодня у нас эксперимент по межкультурной коммуникации. Отец Патрик любезно согласился проверить гипотезу о несовместимости нечисти и святой воды. Надеюсь, никто не задымится и не провалится сквозь землю. Если что — держитесь за парты. И за Иисуса. Снейп сидел за преподавательским столом с таким лицом, словно ему в кофе насрали и он уже знает, кто именно. Он смотрел на Гарри прожигающим взглядом, транслируя мысль: «Я знаю, что это ты виноват, ебанат. И я не забуду». После обеда святой отец устроил приём в стиле полевого госпиталя. Он оказался мужиком без тараканов в голове. Не плевался при виде палочек, не орал «сожги ведьму» с порога, не пытался окропить всех подряд, как бешеный садовник. Когда мимо проплыла Полумна в серьгах из редиски, он лишь одобрительно кивнул. — Значит, драконы реальны? — спрашивал он с искренним интересом хирурга, вскрывшего новый вид опухоли. — Не аллегория? — Да. — А василиск просто убивает взглядом? Без покаяния? — Ага. Смотрим на него через перископ и молимся, чтобы не моргнул первым. Гарри подсел к нему из чистого любопытства. Разговорились за жизнь, смерть, отсутствие крыльев у фестралов и прочую метафизическую хрень. — Святой отец, вы ждали увидеть шабаш? Голых ведьм и козла на троне? — Честно? Я тридцать лет служу в бедном районе. После алкашей, которые пытаются изгнать белочку святой водой и блюют прямо на алтарь, ваша школа — просто санаторий для тихих шизофреников. У вас хоть магия красивая. А там — беспросветная, вязкая человеческая гниль. В конце беседы Патрик достал серебряную флягу — тяжелую, как кастет. — Хочешь воды? Освящена лично. Гарантирую отсутствие микробов и демонов. Святая H2O, благословленная высшим менеджментом. Гарри, не думая, сделал большой глоток. И тут вселенная, эта сука с извращённым чувством юмора, решила доказать свою любовь к черной комедии. Вода пошла в трахею. Лёгкие сжались в спазме, будто их пережали жгутом. Гарри сложился пополам, кашляя так, будто выблёвывал грехи всего Гриффиндора разом. Слёзы брызнули из глаз, сопли, слюни — полный набор унижения. Отец Патрик начал лупить его ладонью-лопатой по спине. Удары были как копытом. — Спокойно, сын мой! Не сдохни раньше времени! Я не для того приехал, чтобы выносить тебя вперед ногами! Именно в этот сакральный момент из-за поворота вывернула Святая Троица идиотов: Рон с мордой кирпичом, Гермиона с вечным «я же говорила» на лице и вездесущий Малфой. Они увидели статичную картину маслом: Избранный задыхается, на глазах слёзы, священник держит флягу с гравировкой «Святая H2O», а воздух вокруг дрожит от напряжения. Малфой побелел. Его аристократический мозг провернул уравнение быстрее рефлекса. Скорость света. — Поттер... — прошептал он, тыча пальцем в Гарри как в прокаженного. — Это же освящённая субстанция? Та самая? — Ну да, — кивнул Патрик, продолжая отбивать Гарри почки. — Высший сорт. Без ГМО и демонов. Малфой попятился, выставив руки перед собой, будто защищался от чумы. — Он поперхнулся. Вы видели? Он, сука, поперхнулся святой водой! У него натуральная теологическая непереносимость! Аллергия на Бога! Организм отторгает святыню, как инородное тело! Это критерий номер один! Рон икнул и выпучил глаза так, что они чуть не выпали из орбит. Гермиона начала биться головой о каменную кладку с унылым стуком метронома, отсчитывающим время до конца света. Гарри наконец откашлялся. Красный, злой, с мокрыми глазами и чувством, что его только что обосрали при всем честном народе. — Чего вылупились, придурки? Представление окончено. Расходимся. Малфой сделал ещё шаг назад, прикрывая горло крестом из пальцев. Жест был инстинктивный. Защита от вампира. — Поттер... скажи честно... ты, случаем, не Князь Тьмы? Может, рога под шевелюрой прячешь? У тебя иммунитет к святыне! Ты захлебнулся благословенной водой, Карл! Благословенной! Обычной водой можно подавиться, а ты — именно святой! Это знак! Это диагноз! Гарри подвис. Посмотрел на флягу. Перевел взгляд на Гермиону, которая теперь тихо выла, сползая по стенке, размазывая слезы по щекам. — Гарри... — простонала она голосом, полным вселенской скорби. — Ты помнишь ту долбаную книгу? Критерий «Захлебнувшийся святошей» — это же теперь твой медицинский диагноз! Ты — клинический случай! Ходячее доказательство магловской демонологии! Гарри закрыл глаза и прошептал в пустоту, обращаясь к небесам и всем, кто там был: — Да вы все ебанулись. Я просто попил не тем горлом. Святой воды, обычной воды, воды из-под крана, из лужи, из гребаного унитаза — да чем угодно можно подавиться, если ты торопишься и не дышишь носом! Но нет, обязательно нужно искать метафизический подтекст в каждой капле!

***

К вечеру сарафанное радио Хогвартса превратило Гарри в Люцифера с регистрацией по месту жительства. Версии мутировали с пугающей скоростью, как вирус в грязной пробирке: 1. Из Поттера пошёл серный дым, и он заговорил на арамейском мате, проклиная строителей Вавилонской башни. 2. Он засветился зелёным, выгрыз распятие из рук священника и запил его кровью младенцев. 3. Он, не сходя с места, проклял урожай тыкв на год вперёд, и теперь у Хагрида на грядках вырастет только белена. Пивз, эта мертвая обезьяна с колокольчиками, уже носился под потолками, распевая новую арию, от которой у Макгонагалл дергался глаз: «Гарри выпил аж до дна! В жилах адская волна! Кто не спрятался — я не виноват, Окрестим ваш зад наугад! Аллилуйя, суки, Поттер — наш Сатана!»

***

Наутро Гарри вошёл в Большой зал как на эшафот. Гул стих мгновенно. В воздухе повисла плотная, осязаемая паранойя. Все взгляды — как иглы. Кто-то спрятал стакан с водой под стол. Кто-то нарисовал на ладони крест шариковой ручкой. — Что? — рявкнул он, и эхо разнеслось под сводами. — Капучино в аду не подают, так что я вернулся. Преисподняя закрыта на обед. Или вы думали, я там на постоянке? Рон виновато кашлянул, пряча глаза. — Понимаешь... в народе бытует мнение... не то чтобы я его поддерживаю... но... — Какое, Рон? Договаривай, пока я не решил, что ты — следующий в моём списке на растерзание. — Что ты не совсем человек. Или совсем не человек. И тебе надо бы пройти экзорцизм. Полный чин. С ладаном, псалмами и криками «изыди». Гарри схватил стакан с тыквенным соком, демонстративно выпил до дна, не поперхнувшись, и грохнул им по столу так, что столешница треснула. — Идиоты. Я. Просто. Подавился. Водой. Любой из вас, кретинов, может подавиться водой. Даже Малфой, хотя он питается кровью девственниц и не пьет ничего, кроме слез своих врагов. Вода не выбирает жертву по религиозному признаку! Это физика! Это механика глотания! Это анатомия, мать вашу! В тишине раздался ледяной, пробирающий до костей, как хирургический зонд без анестезии, голос Снейпа: — Поттер. Не тратьте кислород на оправдания. Вы его не заслужили. — Профессор? — Если вы сейчас начнёте научно опровергать каждый школьный слух, вам не хватит и семи жизней. А ваши попытки мыслить рационально — это отдельный вид пытки для окружающих. Гарри тяжело вздохнул, признавая поражение. Весь мир против него, и в руках у этого мира — святая вода. — И что мне делать? Пройти обряд? Дать себя окропить с ног до головы? Снейп отпил из своего кубка. Всем показалось, что жидкость там подозрительно красная, а сам профессор жмурится от удовольствия, как кот, налакавшийся сливок. Он выдержал гроссмейстерскую паузу и выдал с абсолютно непроницаемым лицом хирурга-садиста: — Для чистоты эксперимента предлагаю повторить опыт. Только на этот раз добавьте в воду чеснок. Серебро. И, пожалуйста, запрокиньте голову посильнее. Посмотрим, полезет ли из вас Дьявол, начнете ли вы плеваться кислотой, или вы просто бездарно утонули в стакане, как последний смертный неудачник. А заодно проверим, способен ли ваш организм переварить святость или он выплюнет её обратно с кровью. Макгонагалл уронила лицо в ладони, то ли молясь, то ли матерясь сквозь зубы. А Дамблдор лыбился так довольно, словно этот богохульный балаган с попыткой изгнать Мальчика-Который-Выжил был лучшей шуткой столетия, и он уже подумывал заказать отцу Патрику постоянный пропуск в школу.