Фракция радикальных технократов сеттинга Диатопия ("серые")

Общественное устройство, трёхуровневая «диалектика» серой иерархии и что определяет человека. Нижний класс, простые рабочие, должны подчиняться и работать, как надёжные винтики и шестерёнки в большой машине («шестерёнками» они неофициально и зовутся); у них нет права голоса за пределами самого низового местного самоуправления, но есть полная свобода передвижения, выбора работы, частная собственность (включая частный бизнес в большинстве политий), социальный лифт через образование, а ограничителем возможной эксплуатации служит свобода эмиграции и экономическая конкуренция за рабочую силу. Но с квалифицированными специалистами, инженерами и работниками науки (обычно от 10 до 20% взрослого населения «серых» политий, в гильдиях и специализированных вокруг институтов и лабораторий политиях бывает и больше), жёсткий подход уже губителен – им нужны и свобода творчества, и ощущение избранности и уважения к их заслугам, и неформальное горизонтальное общение со множеством таких же специалистов («настоящее общение возможно лишь между равными»), и этот подход помогает привлекать таланты даже из эгалитарных анархических политий; законодательная и судебная власть реализованы в форме прямой демократии элитарной прослойки, «граждан в политическом смысле», если проводить аналогии с Древней Грецией. Может выделяться неформальная прослойка «уже почти вошедшие в элиту специалисты», в основном студенты и стажёры, имеющие право совещательного голоса в близких им по специальности вопросах. С более сложными, многоступенчатыми ранговыми системами часто экспериментируют в малых политиях, но практика показывает, что они слишком тяготеют к бюрократизму и коррупции. А вот когда дело доходит до принятия действительно стратегически важных решений, чтобы не рисковать утопить его в затяжных обсуждениях и внутренних конфликтах, руководство будет уже у немногих высших экспертов с личной ответственностью за эти решения, условный «совет директоров» – чаще всего меньше десятка человек на политию, обычно избираемых по отраслям предыдущей прослойкой специалистов; и, соответственно, исполнительные органы власти под их руководством функционируют уже как представительная демократия. Частные компании и гильдии «серых» практически всегда организованы по тому же принципу: признанный специалист из частной фирмы будет иметь тот же статус, что и работающий в собственных политийных структурах; разве что положение простых рабочих может быть посвободнее и к ним, по крайней мере, в малых конторах, будут прислушиваться (но и обязательств перед ними у коммерческой фирмы меньше). Личное богатство успешного предпринимателя прямым пропуском в элиту не является – лишь означает доступ к лучшим частным учителям, генетическим и кибернетическим модификациям, и без действительно серьёзного труда «политического» статуса не даст. Ну, а если он попытается конвертировать богатство во влияние на власть – мы ведь помним про их инструментальное отношение ко всему, и частной собственности тоже? «Серые» – единственные в сеттинге ребята, кто на базовом моральном уровне считают, что «тебя определяет то, что ты создаёшь». Как и большая часть остального, это правило начинало как сугубо инструментальная заплатка на мировоззрении, внедрённая в педагогический процесс для воспитания лучших учёных и инженеров. Придумали его в целях социальной инженерии, как и всемирно известное «железное правило» – и, подобно ему же, оно ушло гораздо дальше задуманного и зажило своей жизнью. Когда тебе каждый день говорят, что тебя, как личность, определяет то, что ты создаёшь, ты волей-неволей думаешь – «а что я создал, придумал, написал, изобрёл, открыл, родил, вырастил, воспитал, выковал, наконец? А что я создам завтра?» Жизнь в среде, где большинство людей мыслит и рассуждает вслух так же, делает это основой мировосприятия. Поэтому они на самом деле воспринимают большинство людей снаружи, как субстрат, фон для деятельности настоящих людей и, в лучшем случае, нереализованный потенциал (в худшем – его отсутствие). Поэтому в «серых» политиях общее правило – пока ты не докажешь делом, что полития должна вложиться в твоё высшее образование, твоё дело – работать и делать то, что скажут специалисты; а на досуге занимайся самообразованием и творчеством, если хочешь однажды подняться в ранге, или отдыхай и живи спокойной жизнью, если тебя всё устраивает. (Возможно, что вдохновлялась эта идея концепцией «Жизненной стратегии творческой личности» Г. Альтшуллера, автора ТРИЗ, и И. Верткина. Но могла быть придумана и полностью независимо. Я, например, о ней вспомнил только на этапе вычитки) Здесь возникает потенциально острый для идейных «серых» момент: администрирование они считают возможным доверять, прежде всего, научно-техническим специалистам (как обычно пренебрегая гуманитарным знанием, они считают, что их спецы во всём разберутся лучше простого управленца, только дай им время – и, судя по тому, что экспериментализм не отверг эту идею, это, по крайней мере, не однозначная ошибка, либо издержки обратного – бюрократизация и иерархизм – слишком заметны); но одновременно обыденное управление они считают не очень уважаемым и нетворческим занятием, пытаясь привносить в него нотку эксперимента и пробы нового (иногда даже в ущерб делу). С этим борются через ротацию или совмещение между административными и научными/техническими должностями. Это также заставляет «чистых учёных» понимать управленческую реальность, предотвращая отрыв от реальных возможностей политии, и делает политику неотделимой от науки. Зато в итоге к тому, кто искренне рад выполнять административные функции, они относятся с не меньшим подозрением, чем социомедики, подозревая в «желтизне», любви к ранговым играм и власти в ущерб личному интеллектуальному совершенствованию и общему делу. Иногда даже привлекают наёмных управленцев со стороны из «синей» Гильдии бюрократов, но в небольшом количестве – чтобы изучать и перенимать действенные методы. «Чистых», профессиональных управленцев в их системе очень мало, причём младшие административные должности, совсем не требующие, по меркам «серых», серьёзной интеллектуальной деятельности, только рутины, уходят к прослойке «шестерёнок». Ротация действует как лотерея среди тех, кто, согласно записям в личном деле, имеет нужные или близкие компетенции. Ведь добровольцы подозрительны. (Нормально хотеть построить завод, провести его модернизацию или перестройку на выпуск другой продукции – это задача важная, интересная, а главное – сложная, случайно выбранному не назначишь. Рутинно управлять тем же заводом годами – уже, вероятно, пойдёт в систему ротации и совмещения.) Отказаться можно, ценой умеренного штрафа к доходам в течение того срока, который ушёл бы на отработку управленческой обязанности. Для мотивации также может быть пропорционально увеличен доход во время «отработки». Правила и срок «отработки» могут отличаться для тех должностей, которые позволяют совмещать с работой по специальности (дольше срок) и тех, которые не позволяют (меньше, обычно 1-3 года). Помимо этого, повторное участие в лотерее не будет проводиться следующие 10 лет после завершения выполнения обязанностей (цифра может корректироваться в зависимости от потребностей политии и конкретной отрасли). (Замечу, что, скорее всего, в настоящее время эта система устоялась не полностью, часто сталкивается с издержками и недостатками, и её активно развивают, экспериментируя с нормами и правилами) Интересная ситуация возникает с полицией: с одной стороны, службы охраны правопорядка необходимы; с другой стороны, создание профессионального силового аппарата как отдельной касты с её ведомственными интересами, внутренним, самовоспроизводящимся мировоззрением – это уже рискованный путь, не менее, чем профессиональный чиновничий аппарат. Решают эту проблему аналогичной системой ротации и совместительства по лотерее – только уже не среди элиты, а среди рабочих «шестерёнок». Всё то же самое, с ограничением участия в лотерее по способностям (физическим, в основном) и дефицитным в настоящее время специальностям. Поэтому массовой профессиональной полиции у «серых» нет. Исключение сделано для следственных органов, которые всё же должны комплектоваться профессионалами, и внешней разведки, без которой крупные политии «серых» не обходятся. (Скорее всего, с учётом возможностей сеттинга в эти службы принимают только прошедших процедуру т. наз. «бетризации» или не имеющих упомянутого в статье о ней «иерархического» гена… да, честно скажу, эта идея была очень-очень большим фантастическим допущением) Этот же принцип также приводит к тому, что на сайте знакомств, например, воспитанный в «серой» морали будет писать о том, в каких проектах принял участие, какой внёс вклад, какие книги написал, какие творческие планы у него на будущее – и надеяться найти партнёра с общим интересами. Человеку со стороны это кажется обезличиванием, а для «серого» это основа самоидентификации и личной гордости. А чаще всего семьи вообще создают с коллегами по работе, как вариант по умолчанию. В крайностях такое мировоззрение означает возможность создания семьи без сексуальной и романтической компоненты вообще и даже без учёта ориентации, где сексуальных партнёров спокойно ищут на стороне, а семью объединяют общие проекты, интересы, экономика и совместное воспитание детей (а массовое коммерческое суррогатное материнство и искусственное оплодотворение, не ограниченные общественной моралью, делают это возможным), ведь сексуального партнёра найти легко, а близкого друга и надёжного товарища по совместным проектам – нет. Даже для «серого» общества это неожиданная новинка, скорее распространившаяся мода на новый эксперимент среди научной элиты, чем стабильная норма, но эксперименты они, как и всегда, только одобряют (главное – не забудьте поделиться ценным опытом, пожалуйста). Заведение ребёнка родителем-одиночкой любого пола тоже распространено и не стигматизировано. Множественные формы брака тоже встречаются у «серых»; практика показывает, что они сравнительно нестабильны по сравнению с парным браком, но желающие всё равно находятся, а общественное мнение только одобряет эксперименты (опять же, только делитесь опытом, а то как-то некрасиво даже). А секс одновременно и десакрализован, и вынесен за рамки морали (опять же, это не отменяет личное мнение и предрассудки, всё ещё оставшиеся у населения – даже скорее у большинства, но говорить о них вслух становится со временем всё менее приличным), как общественная норма сексуальные предпочтения заодно с ориентацией скорее даже низведены до уровня вкусов в кулинарии. Твоя ориентация говорит о тебе, как личности, не больше, чем любовь к острому. Это сфера потребления, а не созидания. (Некоторые заходят гораздо дальше – до различных способов решить проблему своего либидо хирургически, чтобы оно не отвлекало от активной деятельности. Ввиду необратимости, это скорее осуждается, но не является запретным, а развитие биотехнологий может привести к разработке безопасных и обратимых методик временного отключения, настройки и регулирования сексуальности с помощью имплантов и медицинских препаратов – общественный запрос на это есть) В педагогике раннего развития царит настоящий культ конструкторов: считается, что ребёнок, шаг за шагом превращающий разрозненные детали в здание, машину, механизм, робота или другую игрушку, с восторгом наблюдающий, как из ничего рождается его Творение, изучающий, какими многими способами эти детали могут быть соединены и использованы, экспериментирующий и пробующий новые подходы – это уже зародыш настоящего технократа. Нужно только направить его правильными инструкциями, вдохновляющими и вызывающими любопытство, показав открывающиеся возможности созидания нового. (И да, политии других мастей, закупающие детские конструкторы «серого» производства, обычно сжигают инструкции и обложки. И отнюдь не из пустой паранойи. Иначе у детей слишком часто появляются _вопросики_ к взрослым, живущим простой и обыденной жизнью.) Затем порождённое таким подходом мироощущение будет направлено в конструктивное русло системой образования: Многочисленные тесты, конкурсы и олимпиады отбирают детей из общего (в младших классах) потока в систему, формирующую научно-техническую элиту. Это бесклассовая проектно-ориентированная форма образования (традиционные предметы преподаются в форме взаимосвязанных модульных блоков), интегрированная с действующими лабораториями и конструкторскими бюро заводов; туда же в качестве помощников-стажёров могут попасть наиболее многообещающие из «шестерёнок», кого не отобрали на первом этапе, но заметили позднее. Порог поступления намеренно несколько занижен, потому что дальше работает отбор, учитывающий и трудолюбие, и мотивацию; не все выдержат темп и интеллектуальную нагрузку: образование готовит их к реальному образу жизни элиты, и не все, у кого есть талант, действительно готовы к жизни, вокруг него построенной. Многие предпочтут более спокойную жизнь, меньше ответственности и парадоксально больше свободы. Остальные идут в техникумы и профучилища для подготовки рабочих профессий. В них тоже воспитывается своя гордость: «может, мы винтики и шестерёнки, но именно на нас всё держится, и разве не шестерёнки изображены на наших флагах?»; здесь идеология работает не через подавление, а через включение в общее дело, демонстрацию необходимости их роли и наглядно показанные плоды их трудов («что мы создаём»); аналогично элитарному образованию, старшие классы уже интегрируются с работой по профессии под присмотром старших коллег. Им преподаются основы тех же предметов, что и в элитной системе, но без глубокого погружения – «вот это вам нужно знать и уметь, если хотите подняться выше, вот основы, дальше сами». Акцент делается на том, для чего именно эти знания используются, и почему без их глубокого изучения и практического применения в элиту они не войдут. Во всей образовательной системе «серых» уроки истории в основном сосредоточены на истории науки и техники, инженерии, смены научных парадигм и общественных институтов; а войны, нации, государства прошлого – это фон и декорации для настоящей истории о развитии человечества. В «серых» политиях разные языки, но образование строится на том, что француз, немец и русский должны воспринимать друг друга, как одно. Учёный или инженер у «серых» легко переедет, если это полезно для его проектов, и его так же легко примут. Для них Эйнштейн, Павлов, супруги Кюри, Королёв, Сикорский и все остальные – общие предки и общая гордость, а правители и полководцы – обстоятельства их деятельности. (Кстати говоря, вряд ли «серые» будут принципиально ценить старые фамилии – кто-то может брать в честь научных героев прошлого, кто-то – в честь своих любимых научных направлений, изобретений, технических устройств, наконец, своих личных достижений… Имя будут менять куда реже, как более привычное для самоощущения – но и такое иногда будет, а у молодого поколения имена могут быть весьма неортодоксальными. В каких-то политиях может быть и мода на это. Они всё-таки не одинаковые) Весь срок обучения (и после него) тщательно изучают когнитивные искажения, их своевременное опознание в своём и чужом мышлении, психотехники для очищения мышления, своих исследований и творчества от последствий ошибок. Как то, что не следует путать модель (карту реальности) с самим изучаемым объектом (реальностью), так как даже лучшая модель по сути своей означает выделение наиболее важных для построения картины параметров изучаемого объекта – но параметры, которыми пренебрегли для стройности картины, могут ещё всплыть в будущем при последовательном применении этой модели, нарушив точность первоначальных прогнозов. То же самое относится к любимой их педагогами и социальными инженерами теории игр, прежде всего – дилемме вагонетки и дилемме заключённых, а также и теории решения изобретательских задач (ТРИЗ). Такая форма мышления предопределяет «серый» взгляд на типичные упрёки в том, что их вложения в научно-технический прогресс настолько чрезмерны, что идут в ущерб экономической эффективности и уровню жизни, которые они вроде бы должны прагматично ценить; и, хуже того, в ущерб свободе и ментальному благополучию граждан. С моральной усталостью единственного разумного человека в комнате «серые» думают: «эти люди даже не воспринимают свою конечность и ограниченность, как проблему; они не только не думают о своих жизнях, они не думают даже о жизнях своих близких». Свобода и счастье? Просто пир во время чумы. Поэтому дети «серых» часто считают, что все во внешнем мире безумны или абсурдно жестоки. Взрослые же видят в этом вину слепых пятен когнитивных искажений: «мы все безумны, но некоторые хотя бы работают над собой». Однако и для них критика крайнего прогрессизма «серых» выглядит примерно, как утверждение вида «разработка вакцин экономически неэффективна – гробы для умирающих куда дешевле». (Возможно, если бы сохранился древний фильм «Не смотрите вверх», «серые» использовали бы его для демонстрации того, как они видят своих оппонентов в этом споре. Они сказали бы: «Просто посмотрите вверх». Но фильм не сохранился) «Серая» система образования стабильно производит избыток квалифицированных специалистов-инженеров (пытаясь соответствовать реальному числу квалифицированных рабочих мест, они всё же постоянно сталкиваются с избытком талантливой молодёжи, из которой слишком жалко готовить простые винтики), для которых не хватает собственно простых рабочих рук. Этот избыток в итоге обычно уходит в «серые» гильдии, занимающиеся организацией и управлением производством в чужих политиях за долю в прибыли. В каноне сказано: «Жизненно важные для мира гильдии конструкторов, энергетиков, компьютерщиков и многих других – всё это серые гильдии. Для серых разработка, конструирование, восстановление, совершенствование техники – сверхценный долг, они занимаются этим даже в убыток себе. Поэтому Сомобщество терпит их чванство и людоедские взгляды». Соответственно, идейный «серый» инженер действительно готов согласиться на явно невыгодные условия в отсутствие альтернатив, потому что быть инженером – Творцом с большой буквы в его представлении – это основа его самоидентификации и личной гордости. По понятным причинам, самым уважаемым жанром в художественной литературе, играх, кино является научная фантастика. Всё ещё распространены и фэнтези, и исторические/альтернативно-исторические романы, и детективы, и многое другое; но «серое» мировосприятие и целеполагание накладывает свой отпечаток на все эти жанры. Считается, что литература/игры/прочие средства досуга должны, развлекая, обучать, а обучая – развлекать. Изучение и препарирование человеческого мышления, его когнитивных искажений, проработка методик научного и инженерного поиска героями, и, напротив, мысленные социальные и исторические эксперименты над реальностью и другими мирами – всё это и многое другое. Это не закон и не обязательство, даже не обязательно требование «серых» потребителей. Но автора, который этим пренебрегает, его коллеги по творчеству просто сочтут халтурщиком. Напротив, тех, кто пренебрегает качеством своего творчества именно как художественного произведения, отфильтрует потребительский спрос – даже «серые» элитарии в большинстве своём не мазохисты, чтобы жевать колючий и невкусный кактус из чистого упрямства. (Этот подход унаследован от древней и давно забытой большей частью мира книги «Гарри Поттер и Методы рационального мышления», XDD) В условиях нехватки ресурсов и безграничных научных амбиций главный стоящий перед ними вопрос – «как распорядиться имеющимися ресурсами и рабочей силой с наибольшей возможной эффективностью». Выбирая в архитектуре между функциональностью и дешевизной, с одной стороны, а эстетикой и монументальностью – с другой, выбирают они неизменно функциональность. Дешёвые дома из дрожжебетона не менее распространены у них, чем в большинстве других политий (как и оставшиеся либо реконструированные старые здания), но в крупных политиях стараются возвести хотя бы одно-два здания (чаще всего это университет, школа или лаборатория – администрация будет располагаться в каком-нибудь домике поблизости), отражающие их мечты о технологическом величии; окружающая их дешёвая малоэтажная застройка создаёт весьма эклектичный образ. Каким-либо украшением обычных домов «серые» политии обычно не занимаются, но полностью оставляют это на откуп жильцам и за их счёт, что делает их города весьма пёстрыми. Примечательно то, что «серые» элиты чаще всего следуют жёсткой экономии, отдавая приоритет не жилью, а различной технике, своему труду, экспериментам и исследованиям, и собственной кибернетической модернизации, и потому дома простых рабочих часто бывают куда наряднее и выглядят богаче. Для рабочих (в подражание творческим ценностям элиты) быт, жилое пространство и дом – их творческое пространство. Тут, к удивлению многих туристов, доминирует подход «если это повышает моральный дух и не снижает производительность труда, то зачем регулировать? Мы это уже пробовали». А вот наружную рекламу запрещают весьма жёстко, до полного отсутствия – и это тоже хорошо зарекомендовавшая себя практика. Местные сравнивают свои города со строительными бытовками вокруг стартового стола ракеты. «Мы здесь не навсегда. Наш настоящий дом — в будущем».