Том Риддл-старший и Англия 30х годов

Дом Риддлов располагался на холме в паре миль от небольшого поселения Литтл-Хэмптон. Большинство слуг, работавших в поместье, жили в городе и каждый день приходили пешком по узкой тропинке через поля и рощу. Том тоже любил там гулять. Летом, когда позволяла погода, он брал с собой книгу, пару яблок, флягу воды и бинокль и отправлялся либо под дубы, где ему ещё во время болезни сделали удобную скамейку, либо шёл пешком в город — посидеть в пабе, пройтись по лавкам и пообщаться с людьми. Несмотря на иногда удушающую жару, Том всегда надевал одежду с длинными рукавами и широкополую шляпу, а в особо солнечные дни старался оставаться в тени. Мать одобрительно кивала на подобающий внешний вид истинного джентльмена, но он берег вовсе не свою аристократическую бледность. Во время исследовательских экспедиций, ещё со времён учёбы, Том не раз бывал в открытом космосе, среди звёзд. Ему приходилось подлетать слишком близко к чужим светилам, и он всё ещё помнил испепеляющий жар враждебной радиации: как она корёжила обшивку корабля, сжигала астероиды и пыталась найти любую щель в защитном скафандре, чтобы пробраться внутрь и выжечь живую плоть. Даже от воспоминаний тело пробирала дрожь, и хотелось передёрнуть плечами. Здесь, на Земле, лучи местной звезды казались мягкими и безвредными, но Том не мог избавиться от ощущения, что радиация медленно проникает под кожу, разрушает коллаген и превращает его тело в пепел. При любой возможности он старался держаться в тени. В летние дни прогулки по окрестностям Литтл-Хэмптона занимали большую часть дня. Роща за домом сменялась широким оврагом и быстрым журчащим ручьём. Весной вода разливалась, и ручей становился похож на небольшую речку, но в остальное время года его можно было легко перейти по островкам сухой травы. Дальше находилась ферма Сэма Симпсона — того самого человека, который нашёл Тома без сознания позапрошлой зимой. Дорога от поместья Риддлов огибала его владения, уходила на юг, мимо железнодорожной станции, и шла прямиком до города. В особо жаркие дни, такие как сегодня, идти по солнцепёку было почти смерти подобно, поэтому Том обычно сворачивал раньше, углублялся в рощу, огибал ручей и шёл среди полей вдоль каменной ограды чужих владений по тропинке, которой пользовались слуги, сокращая путь почти вдвое. Под ногами пружинила земля. Ветер шелестел листьями деревьев, издалека доносилось блеяние овец и трели птиц. Том остановился на пригорке, взглянул на часы и глубоко вдохнул утренний свежий воздух. Вокруг, куда ни глянь, тянулись холмистые пастбища, островки деревьев и кустарников. А вдалеке, если приглядеться, на солнце блестела крыша главной церкви Литтл-Хэмптона. Впереди был целый день. Без расписания, списка задач и дедлайнов. Можно было не торопясь дойти до центральной улицы, заглянуть на почту за новостями и корреспонденцией, затем в банк — проверить, нет ли счетов и платежей для отца, и наконец отправиться в паб на ланч и кружку эля. Иногда в этом списке появлялись адвокатская контора, городская ратуша с заседаниями местных комитетов, книжный магазин и, конечно же, газетный киоск. Тому ужасно не хватало новостей и информации, поэтому он скупал все газеты — от The Times и Daily Mail до светских журналов своей матери. *** Поначалу Том не собирался адаптироваться к окружающей жизни. Чип под кожей исправно передавал сигналы в пространство, и скоро его должны были эвакуировать с этой планеты. Возможно, обычный сотрудник экипажа и мог бы застрять здесь надолго, но Том относился к особому классу специалистов, устойчивых к пси-полю. Такое встречалось крайне редко — один на миллион, — и каждая межгалактическая станция берегла своих специалистов. Скоро. Совсем скоро его заберут. Он тихо посмеивался про себя, когда представлял среди пастбищ и фермерских телег блестящий корпус орбитального челнока. Вот местные удивятся, впервые увидев посадочный модуль! Это тоже была загадка, которая занимала его мысли. Цивилизаций гуманоидов, точнее людей, было не так уж много. Содружество планет Терры, откуда происходил Том; Окраинные колонии, отбившиеся много лет назад и разлетевшиеся по дальним уголкам космоса; и, конечно, ваалийцы — псионики, раковая опухоль цивилизаций, ненавистные всем обитателям космоса. Местная же планета Земля была хоть и отсталой, но, судя по расположению звёзд на небе, находилась в оживлённом секторе космоса и просто не могла остаться незамеченной. Почему же здесь всё ещё отсутствуют технологии? Нет представительств Содружества? А обычные люди понятия не имеют о путешествиях среди звёзд?! Том расспрашивал мать, доктора и служанку, задавая наводящие вопросы, но те либо не понимали, о чём он говорит, либо смотрели на него сложным, задумчивым взглядом, словно оценивая, находится ли собеседник в здравом рассудке. Проходили дни, складывались в недели, минул месяц, но за ним никто так и не явился. По вечерам Том долго сидел у окна, вглядываясь в звёздное небо. Со стороны казалось, будто он впал в меланхолию, но внутри его разума кипела бурная деятельность. Том работал аналитиком по динамике звёздных систем и сейчас пытался сопоставить карту звёзд, которую видел перед собой, с теми знаниями, что сохранились в его памяти ещё со времён университета. Межгалактическая станция, на которой Том работал последние пять лет, всегда находилась на одном месте и имела зафиксированные координаты, но при этом являлась частью более крупной звёздной системы. А, как известно, все системы и галактики в пространстве движутся в сторону Великого Аттрактора — огромного скопления звёзд в удалённом секторе космоса с колоссальной массой. Отдел Тома как раз занимался отслеживанием движения звёздных систем, расчётом гравитационных течений и обновлением навигационных карт. От их прогнозов зависело, останется ли станция в безопасном секторе или окажется на пути мигрирующих флотов, звёздных штормов и межгалактических аномалий. Мозг Тома кипел. Раньше для расчётов была доступна вся мощь вычислительных систем и последние достижения технологий. Сейчас же у него имелись только глаза, бинокль и звёздное небо над головой. Том чувствовал себя древним человеком, который царапает камнем первые буквы на коре дерева вместо того, чтобы изучать виртуальные библиотеки знаний. Он пытался найти объяснение и строил теории одну безумнее другой. Почему никто не прилетает? Как планета оставалась невидимой для других? Защитное поле? Аномалии? Иллюзия? Спустя три месяца безрезультатных исследований и разочаровывающих наблюдений пришло время признать неизбежное: Том оказался здесь надолго. *** В городе сегодня было непривычно людно. С приходом весны и тепла оживала торговая площадь. Между телегами с рассадой и клетками с птицами сновали фермеры, торговцы и служанки с корзинами. Перед почтой собралась очередь, а у паба уже появились первые посетители. Неподалёку стоял молодой констебль, наблюдавший за уличной суетой. — Доброе утро, Джордж! — Здравствуйте, мистер Риддл! — Прекрасная погода сегодня, не правда ли? — Абсолютно согласен, сэр. Отличный солнечный день, и дождей на этой неделе не предвидится. Хотя Джон Томпсон жаловался, что его поля опять затопило. — А он всё ещё экономит на строительстве отводного канала? — И не говорите. Сколько раз ему уже говорили… Местные приняли Тома не сразу. Семья Риддлов, хоть и не имела титула лордов, была весьма состоятельной и держалась особняком от простых фермеров и горожан. Мать относила себя к высшему обществу и пренебрегала общением с местной публикой. Отец был вспыльчив и высокомерен и тоже не желал сидеть в местном пабе с теми, кто арендовал у него земли. Том же был иным. Точнее, предыдущий Том соответствовал своим родителям и имел репутацию избалованного и поверхностного молодого человека, поэтому пришлось работать с тем, что было. Поначалу Том просто стал заходить в паб выпить кружку пива. Сидел в углу, потягивал напиток и наблюдал. Потом у него вошло в привычку перекидываться парой слов с барменом, иногда — с его женой, которая тоже работала здесь: разносила напитки и отвечала за кухню. Постепенно, слово за слово, к разговорам стали присоединяться обычные горожане. — Глядите, сэр, этот опять в город пожаловал. Констебль указал кивком головы на неопрятного мужчину, медленно бредущего по улице. Сутулая фигура была одета в сильно поношенные тёмные брюки — то ли от грязи, то ли от старости, — безразмерный пиджак и обувь непонятного вида. Его руки мелко подрагивали, пальцы судорожно перебирали воздух, словно цепляясь за что-то невидимое, а голова резко кивала в такт словам, различимым только ему одному. — На днях опять поступила жалоба от женского комитета. Говорят, он забрался в курятник мисс Роджерс и стащил пару птиц. Она всё это видела из окна, но побоялась выходить. Констебль понизил голос. — Никогда не знаешь, чего ожидать от этого семейства. Старший, отец, ещё ничего был: адекватный, хмурый, да, нелюдимый, но на рожон не лез. А этот, младший сын… Как зашипит — страх берёт. Не только местные дамы его боятся, но и лавочники порой не хотят с ним связываться, когда он что-нибудь стащит с прилавка. Да и младшая… Тут констебль запнулся, смущённо кашлянул и отвёл взгляд. — Извините, сэр. — Что такое? — не понял Том. — Да это… — Констебль снял фуражку, потёр лоб рукой и обратно не надел. — Я про Гонтов. Болтаю тут всякое, чего не стоит. Вам ведь виднее, что да как там у них в семье. Том хотел уточнить, что именно тот имел в виду, но тут проходящий мимо мужчина поднял голову и взглянул на них тяжёлым взглядом, от которого по коже пробежал холод. — Грязные магглы! Расплодились, куда ни глянь, как тараканы. В кандалы вас всех надо. Ничего, мы им ещё покажем… ещё покажем… Шаркающей походкой он прошёл мимо и направился в сторону городской окраины. — Видели сами? — понизив голос, обратился к нему констебль. — Шипит, как дикая змея. Права была моя жена: жуткий тип, одним словом. Том смотрел мужчине вслед. Он и правда злобно ругался, но чтобы шипеть? Наверное, это местный оборот речи. Кстати, о терминах. — Подскажите, Джордж, кто такие магглы? Мне раньше не встречалось это слово. — Магглы? — удивился тот. — Первый раз слышу! Это какое-то новое модное слово? Он задумался. — Нет, не знаю. Вы в своём журнале прочитали? Я же, сэр, только Daily Mail читаю. Мне светские альманахи ни к чему…