Тайны сердца

Люциус Малфой появился в Хогвартсе без предупреждения. Гермиона узнала об этом от третьекурсницы, которая прибежала в библиотеку с горящими глазами и новостями, которые уже успели облететь половину замка. Отец Драко стоял у входа в Большой зал, разговаривал с профессором Макгонагалл и выглядел так, будто принадлежал этому месту больше, чем кто-либо другой. Тёмный плащ, трость с серебряным набалдашником, холодный взгляд — всё осталось прежним. Гермиона сидела за столом в библиотеке, когда до неё дошли слухи. Руки сами сжались на книге. Она знала, что это не случайность. После того, как она начала проводить ночи в комнате Драко, что-то должно было произойти. Слишком много глаз следило за ними, слишком много языков шептало. Люциус всегда узнавал нужные вещи вовремя. Она не пошла в Большой зал на обед. Вместо этого осталась в библиотеке, перебирая страницы учебника по зельеварению и не читая ни слова. Мысли путались. Драко ещё утром ушёл на встречу со старостой слизеринцев. Теперь она не знала, где он. И не знала, что делать, если Люциус решит подойти к ней прямо здесь, среди полок. Когда сумерки начали опускаться на замок, она всё-таки вышла. Коридор на третьем этаже был почти пуст. Гермиона шла быстро, стараясь не привлекать внимания. У поворота, ведущего к кабинету трансфигурации, она остановилась. Там, у окна, стоял Люциус Малфой. Он смотрел на озеро, но явно ждал кого-то. Кого-то конкретного. Она попыталась пройти мимо, но он повернул голову. Взгляд поймал её сразу. — Мисс Грейнджер. Голос прозвучал ровно, без лишних эмоций. Гермиона остановилась, сердце стучало тяжело, но она не позволила себе отступить. — Мистер Малфой. Люциус подошёл ближе. На его лице не было привычной для Хогвартса маски вежливости. Только холодная уверенность человека, который привык получать то, что хочет. — Я слышал, вы проводите много времени с моим сыном, — сказал он. — В его комнате по ночам. Гермиона не ответила сразу. В голове пронеслось несколько вариантов — ложь, уход от ответа, попытка перевести разговор. Но все они казались слишком слабыми. — Это касается только нас, — наконец произнесла она. Люциус чуть приподнял бровь. Трость постучала по каменному полу. — Нет, мисс Грейнджер. Это касается семьи. И будущего моего сына. Вы, должны понимать, что подобные связи не могут продолжаться. Ваше происхождение, друзья, репутация после войны — всё это не подходит для того, кто носит фамилию Малфой. Гермиона почувствовала, как внутри поднимается злость. Она сжала кулаки, но голос остался спокойным. — Драко сам решает, с кем ему быть. — Драко ещё слишком молод, чтобы понимать последствия, — отрезал Люциус. — А я — нет. Если ты не прекратишь это увлечение, будут последствия. Для тебя. Для твоих родителей. Для тех, кто ещё помнит, на чьей стороне ты стояла. Он не повышал голос. Не угрожал открыто. Но каждое слово ложилось тяжёлым камнем. Гермиона смотрела ему прямо в глаза и видела там то же холодное превосходство, которое помнила с детства. Только теперь это превосходство касалось её лично. — Я не боюсь вас, — сказала она тихо. Люциус улыбнулся уголком губ. Улыбка не дошла до глаз. — А должна. Потому что я всегда получаю то, что хочу. И сейчас я хочу, чтобы мой сын вернулся туда, где ему место. Без тебя. Он сделал шаг в сторону, пропуская её. Гермиона прошла мимо, чувствуя, как взгляд буравит ей спину. Только когда она свернула за угол, дыхание вырвалось неровно. Руки дрожали. Она прижалась лбом к холодной стене и закрыла глаза. Всё стало сложнее. Намного сложнее. Она не пошла сразу к Драко. Сначала нужно было успокоиться. Но мысли не отпускали. Люциус не просто пригрозил. Он дал понять, что будет действовать и это коснётся не только её. Когда она наконец добралась до комнаты Драко, он уже был там. Сидел за столом, разбирал какие-то бумаги. Увидел её — и сразу встал. Лицо изменилось. — Что случилось? Гермиона закрыла дверь. Несколько секунд стояла молча, собираясь с мыслями. Потом рассказала. О встрече у окна, о словах Люциуса, о том, что он знает про ночи, которые она проводит здесь. Драко слушал, не перебивая. Лицо его постепенно каменело. Когда она закончила, он молчал. Потом подошёл к ней и обнял. Крепко. Так, будто хотел защитить от всего, что могло прийти следом. — Он не посмеет, — сказал Драко наконец. — Не посмеет коснуться тебя. Но в голосе не было полной уверенности. Гермиона это услышала. И поняла, что впереди их ждёт настоящая борьба. И прижалась к нему сильнее. *** Драко нашёл отца в одном из пустых кабинетов на четвёртом этаже. Люциус стоял у окна, глядя на тёмную поверхность озера. Трость опиралась о пол. Свет от единственной лампы падал на его профиль, делая черты ещё более резкими. Когда дверь закрылась за сыном, Люциус не повернулся сразу. Он дал Драко подойти ближе, словно ждал этого момента. — Ты разговаривал с ней, — сказал Драко без приветствия. Голос прозвучал тише, чем он рассчитывал. Люциус медленно обернулся. На лице не было удивления. — Я дал ей понять, как обстоят дела. Она достаточно умна, чтобы сделать правильные выводы. Драко сделал шаг вперёд. Руки сжались в кулаки по бокам. — Ты угрожал ей. — Я объяснил ей реальность, — поправил отец. — Реальность, которую ты, судя по всему, решил игнорировать. Грейнджер не для тебя. Никогда не была. И никогда не станет. Слова легли между ними тяжёлым барьером. Драко почувствовал, как в груди поднимается жар. Он вспомнил, как Гермиона стояла у двери его комнаты несколько часов назад, с дрожащими руками и глазами, в которых ещё оставался след страха. Этот страх теперь превращался в ярость внутри него самого. — Она имеет право решать сама, — произнёс он. — И я тоже. Люциус ударил тростью по полу один раз. Звук отозвался в пустой комнате. — Ты забываешь, кто ты. Фамилия, которую ты носишь, несёт за собой не только привилегии. Она несёт обязательства. Обязательства перед семьёй. Перед именем. Перед всем тем, что мы строили десятилетиями. Ты не можешь позволить себе разрушить это ради девушки, которая никогда не поймёт, что значит быть Малфоем. Драко подошёл ещё ближе. Теперь между ними было всего несколько шагов. — Она понимает больше, чем ты думаешь. И я не позволю тебе вмешиваться. На лице Люциуса впервые появилась тень раздражения. Он опёрся на трость сильнее. — Ты говоришь так, будто у тебя есть выбор. У тебя его нет. Либо ты прекращаешь это увлечение, либо последствия будут серьёзными. Для неё. Для тебя. Для всего, что ты когда-либо считал своим. Драко почувствовал, как что-то внутри него ломается. Голос сорвался на более высокий тон. — Ты угрожаешь ей. Снова. После всего, через что мы прошли. После того, как ты сам едва не потерял всё. Люциус не повысил голос. Он никогда не повышал. Но каждое следующее слово звучало холоднее. — Если ты не прекратишь это, я лишу тебя наследства. Всё, что принадлежит семье, перейдёт другому. Ты останешься с пустыми руками и с этой девушкой, которая не сможет дать тебе ничего, кроме проблем. Подумай, Драко. Подумай, прежде чем разрушить свою жизнь. Молчание, которое наступило после этих слов, оказалось тяжелее любого крика. Драко стоял неподвижно. В голове мелькали картины из детства — строгие ужины, холодные взгляды, постоянное давление, которое никогда не ослабевало. Он помнил, как отец учил его, что имя Малфой значит больше, чем любые чувства. Что слабость недопустима. Что выбор всегда должен быть в пользу семьи. Сейчас этот выбор стоял перед ним снова. Только на этот раз цена была другой. — Ты не посмеешь, — сказал он наконец. Голос дрожал, но слова прозвучали чётко. Люциус посмотрел на сына долгим, изучающим взглядом. — Посмею. И сделаю это без колебаний, если ты продолжишь упрямиться. Решай, Драко. Семья или она. Третьего не дано. Драко повернулся и вышел из кабинета, не ответив. Дверь захлопнулась с глухим ударом. В коридоре было холодно. Он прислонился спиной к стене и закрыл глаза. Внутри всё кипело — ярость, страх, боль от того, что отец снова поставил его перед невозможным выбором. Он не пошёл сразу к Гермионе. Сначала нужно было успокоиться. Но выбор уже был сделан. *** Драко вернулся в комнату поздно. Дверь закрылась за ним с тихим щелчком. Гермиона сидела на кровати, обхватив колени. Она сразу заметила выражение его лица — слишком спокойное, слишком контролируемое. Это спокойствие пугало сильнее, чем открытый гнев. Она подняла голову, когда он остановился посередине комнаты. — Ты говорил с ним, — сказала она тихо. Это было не вопросом. Драко кивнул. Подошёл к кровати и сел рядом, но не сразу начал. Несколько секунд смотрел на свои руки. — Да, — наконец произнёс он. — Нашёл его в кабинете на четвёртом этаже. Он уже ждал. Гермиона повернулась к нему всем корпусом. — И что он сказал? Драко посмотрел ей в глаза. — Сказал, что это должно закончиться. Что ты не подходишь. Что я должен прекратить. Она молчала. Драко продолжил, голос становился ровнее, но в нём слышалось напряжение. — Я сказал ему, что это касается только нас. Он ответил, что нет. Что это касается семьи. Имени. Будущего. Потом добавил, что если я не остановлюсь, он лишит меня наследства. Всё, что принадлежит Малфоям, перейдёт другому. Гермиона медленно выпрямилась. Лицо побледнело. — Он… что? — Именно так, — тихо сказал Драко. — Прямо. Без намёков. Либо ты, либо наследство. Третьего не дано. Она встала с кровати. Сделала несколько шагов к двери, потом резко остановилась. Руки дрожали. — Это из-за меня, — прошептала она. — Всё из-за меня. Он угрожает тебе из-за меня. — Гермиона — Нет, — оборвала она. Голос сорвался. — Ты не понимаешь. Он может сделать это. Он сделает. А ты потеряешь всё. Семью. Деньги. Всё, что у тебя есть. А я не могу этого допустить. Слёзы выступили на глазах. Она схватила свою мантию с кресла и рванула к двери. Драко окликнул снова, но она уже ушла. Шаги быстро удалялись по коридору. Он догнал её у окна на третьем этаже. Гермиона стояла, прижавшись лбом к холодному стеклу. Плечи дрожали. Слёзы текли по щекам, но она не вытирала их. Драко подошёл сзади. Не стал сразу обнимать. Просто встал рядом. — Уходи, — сказала она, не оборачиваясь. Голос был сдавленным. — Пожалуйста. Я не хочу, чтобы ты потерял всё из-за меня. — Я не уйду, — ответил он спокойно. Она повернулась. Лицо было мокрым, а глаза красными. — Ты не понимаешь. Он лишит тебя наследства. Твоего имени. Твоего будущего. Из-за меня. Я не хочу быть причиной этого. Драко сделал шаг ближе. Поднял обе руки и взял её лицо в ладони. Большие пальцы легли на мокрые щёки. Он держал её так, глядя прямо в глаза. — Я выбираю тебя, — сказал он чётко. — Не наследство. Не имя. Не то, что отец считает правильным. Тебя. И если для этого нужно отказаться от всего остального, я откажусь без колебаний. Гермиона смотрела на него. Слёзы продолжали течь, но теперь они были другими. Она подняла руки и накрыла его ладони своими. — Ты не можешь так просто… — начала она, но голос оборвался. — Могу, — сказал Драко. — И сделаю. Потому что без тебя всё остальное не имеет смысла. Малфой притянул её ближе и их лбы соприкоснулись. Потом губы встретились медленно, осторожно. Гермиона ответила, обхватив его за шею. Поцелуй углубился, стал теплее. Руки Драко скользнули к её спине, прижимая к себе, а она вцепилась в его рубашку. Когда они наконец отстранились, Драко снова взял её лицо в ладони. — Никто не решит за меня, кого я хочу. Только я. И я выбрал тебя. Гермиона кивнула. Прижалась к нему снова. Он обнял её крепче. В коридоре было холодно, но им было тепло.