Кроличья нора

Дверь класса открывается в тот момент, когда Изуку глубоко задумался о том, придёт ли сегодня Кацуки, учитывая, что тётя Мицуки, похоже, всё поняла и даже наказала его. Внутрь входит чуть опоздавший Нисикива-сэнсей, лицо которого выражает несвойственное ему беспокойство, что не может не напрягать его. Сразу за учителем входит мужчина с довольно неприметной внешностью, без видимых мутаций, в бежевом пальто и с блокнотом в руке — в груди Мидории начинает шевелиться чувство, что это точно не к добру. А за мужчиной тот, кого Изуку и подавно не ожидал увидеть. Чёрные спутанные волосы, щетина, усталый, безразличный взгляд и огромные мешки под глазами. Оружие захвата. В класс входит сам Сотриголова. Его глаза непроизвольно расширяются, и он пялится на героя, как на восьмое чудо света — ну а как же, если это его (новый) любимый герой? Тетрадь с анализом внезапно ощущается тяжёлым грузом, особенно при понимании того, что ни один гражданский не должен знать о подпольном герое столько, сколько он, и уж тем более знать его в лицо. Если герой вдруг что-то заметит, Изуку может несдобровать. Они встают перед классом, вместе с обильно потеющим сэнсеем, который, заикаясь, пытается объяснить кто они, но из неразборчивой речи невозможно что-то понять, поэтому незнакомец, с тщательно скрытым за сузившимися глазами раздражением, наконец-то, перебивает его. — К нам анонимно обратились с просьбой провести проверку на наличие травли в данной школе. Прямо сейчас вас будут допрашивать. Изуку показалось, что ноги примёрзли к полу, а лёгкие замерли в середине вдоха, не в силах продолжить. Чёрные глаза Сотриголовы глядели прямо на него, и ему хотелось стать невидимым, лишь бы не ощущать этих мерзких мурашек, ползающих вдоль позвоночника. Он сглатывает, но горечь тяжёлым комом оседает в горле. Это из-за видео? Или это тётя Мицуки?... В любом случае — ситуация не из приятных. С одной стороны, в некотором смысле он поэтому и выложил это видео — чтобы его, наконец, заметили и прекратили это всё, но с другой — это принесёт огромное количество проблем, ведь если травлю обнаружат — а её обнаружат, вряд ли кто-то в администрации школы волновался о том, что к ним и вправду придут с проверкой, и удалял компромат — ему придётся искать новую школу, а чтобы перевестись в новую школу, ему нужно обратиться к матери, но она не дома и вряд ли будет в ближайший месяц, а если бы и была, то скорее начала бы язвить и забила хрен на его обучение — ну, нахер он ей сдался? — так что ему придётся самостоятельно подавать документы, но он об этом ничего не знает, значит, придётся изучить, будет приятно, если все процедуры можно будет устроить онлайн и не придётся снова подделывать её подпись, и при этом нужно будет сначала найти подходящую школу и не попасть в очередную дыру травли… Он вздрагивает и вскидывает голову, ощущая на себе ещё больше взглядов — его так называемые одноклассники открыто пялятся на него, и от этих взглядов становится ой как не по себе. Он передёргивает плечами и склоняется над своей тетрадью, — конечно, не тетрадью №13, потому что кое-кто её сжёг, но и в целом, не из его серии тетрадей по анализу героев, а совершенно иной, посвящённой его псевдо-интернет-линчевательской повседневности, рутине и тому, что может помешать смонтировать новый видеоролик. Специально для неё он додумался создать шифр, потому что, если раскрытие анализов ещё более-менее приемлемо, то он сомневается, что никто не донесёт в комиссию или в правоохранительные органы, если узнает, что он — Уса-чан. Он начинает записывать мысли и делает глубокий вдох, но на мгновенье опуская ручку, прикладывает руку к сердцу — нужно успокоиться и действовать рационально, а не сразу же придумывать план на случай закрытия Альдеры, вдруг это просто поверхностная процедура и ничего не будет? Но тут Сотриголова, так что вряд ли... И он не имеет ни малейшего понятия о том, кто был рядом с героем, это может быть как другой подпольный герой, так и полицейский. Только сейчас Изуку понимает, что уже успели допросить двоих, один из которых сразу ушёл со странным незнакомцем. Герой сопровождал второго и возвращался, а сейчас выглядит спящим. Нисикава-сэнсей панически быстро перебирал документы на столе, видимо, пытаясь скрыть тесты с его заниженными оценками. Через пятнадцать напряжённых минут в класс возвращается бледная Хаттори, которая садится на место, опуская голову на стол. Сотриголова открывает глаза сразу смотря на дрожащего Изуку. Мидория понимает намёк, скрепя сердцем убирает тетрадь в рюкзак и поднимается, когда герой тоже двигается и идёт за ним, провожая в пустой соседний класс. Изуку пытается не задаваться вопросом, почему его допрашивают так скоро и старается не вести себя слишком подозрительно, но понимает, что рядом с подпольным героем это бесполезно. Ему очень хочется расспросить героя о его причуде, принципе его работы, проходил ли он специализированное обучение для работы в подполье, почему он не завязывает волосы в хвост, чем обусловлена левитация волос при использовании причуды и почему он вообще здесь, но он останавливает себя. Ему незачем это знать. Он не… не собирается быть героем. Он не может. Не будучи беспричудным. Дверь открывается с тихим скрежетом, который ощущуется подобно открытию врат ада. Изуку делает очередной сосредоточенный вдох и заходит, закрывая за собой дверь, на мгновение встречаясь взглядом с героем, но быстро поворачиваясь обратно. За одной из парт сидит тот мужчина, вероятнее всего детектив. Перед ним блокнот с ручкой, и хоть он и выглядит довольно доброжелательно, Мидории хочется уйти как можно скорее и уже начать искать новую школу. Желательно подальше отсюда. Он садится на стуле напротив детектива и чувствует, как дрожат колени. Это будет ужасно. — Здравствуй, Мидория. — Здравствуйте, — глухо отвечает он, не поднимая головы. — Это не полицейский допрос, не волнуйся, просто проверка. Мне нужно лишь задать тебе несколько вопросов. Изуку осмеливается посмотреть на мужчину с неуверенным выражением лица. — Но вы же всё равно меня допрашиваете? Незнакомец смеётся, и от этого он ещё сильнее съёжиается. — Хорошо, начнём, — мужчина достаёт из кармана небольшой диктофон, и Изуку понимает, что привычная жизнь идёт на три буквы, — я детектив Цукаучи Наомаса, представитель полиции. Мидория, ты готов? Смирившись с неизбежностью судьбы, Изуку кивает. — Хорошо. Мидория, ты замечал признаки буллинга в вашей школе? — Ну, в какой школе её нет? — уклончиво отвечает он. Детектив начинает хмуриться и Изуку, вздрагивая, быстро исправляется. — Д-да, замечал. — Ты можешь назвать имена? Изуку задумывается и с ужасом осознаёт, что он не может. Не только потому что не знает, но и потому, что он понятия не имеет какие именно поступки можно расценивать как полноценную травлю. То есть, да, он знает, что подстрекательства к суициду это уже слишком но… бля. — Извините, — осторожно отзывается он, — что… конкретно вы подразумеваете под травлей? Детектив Цукаучи выглядит удивлённым только на секунду, прежде чем что-то решив, кивает и отвечает. — Травля — это физическое и психологическое насилие в сторону отдельных учеников, от других учеников и даже учителей. Физическим насилием могут быть толчки, пинки, удары в целом, отбирание еды, обливание напитками и даже несанкционированное использование причуды с целью причинения физического или ментального вреда. Психологическое насилие, это оскорбления по признаку причуды или её отсутствия, обзывательства, изоляция, игнорирование, насмешки и подстрекательтва к причинению себе вреда. — О. — глупо говорит он, медленно осознавая всю серьёзность ситуации. А как бы… что делать, если с ним было всё это? Нет, он не идиот — он вообще-то раскрыл убийство своего почти-ровесника (и у него сердце сжимается от напоминания о Игучи Мамори, ведь она была в той же ситуации, и он слишком хорошо её понимает), и он может распознать, когда грань переступают, не просто же так он на всеобщее обозрение самого себя выставил, но всё же… он понятия не имел, что такая банальщина как пинки, удары, оскорбления и прочие нелепости это буллинг. Он слишком привык к подобному, чтобы ещё и обращать внимание. Что ему сказать? Как объяснить? — Мидория? — …Да? — Ты в порядке? — Понятия не имею. Я просто, — Изуку вздыхает и опирается лбом о ладонь, — я только сейчас узнал что всё это, оказывается, было буллингом… Детектив Цукучи смотрит на него обеспокоенно, но Изуку не замечает этого, погружаясь в многочисленные воспоминания из прошлого, с унижениями, оскорблениями и сотнями противных паучьих лилий. — Мидория, ты можешь сказать, что из этого ты замечал? — Всё. — Что? — на мгновение он выглядит ошеломлённым. — Я замечал всё, детектив, — сквозь зубы выговаривает он и сжимает губы, в попытках не расплакаться от навалившегося отчаяния. — Можешь рассказать подробнее? — Побои — удары, пинки, толчки, записки с оскорблениями, насмешки, ликорисы на парте, использование причуды. Всё. Он нервно кусает засохшие губы, отдирая корку. — Ты можешь сказать, по отношению к кому всё это было сделано? — обращается к нему детектив, и Изуку застывает. На мгновенье в воздухе повисает гнетущая тишина. Изуку осторожно поднимает голову и почти неслышно проговаривает: — Ко мне. Глаза детектива расширяются от ужаса.