Ириска с водкой

В пятницу на хате было тревожно. Дешевый алкоголь шел по кругу и под звон стеклянных кружек мешался с паленой водкой, которую Миша — главный «заводила» и душа компании — незаметно на днях выкрал из-под носа своего бати алкаша, что уснул мертвым сном сразу с возвращения с вахты, лишь изредка в полупьяном бреду просыпаясь чтобы вдоволь наораться со своей мышкой женой. Леша — лучший друг Миши, на квартире у которого они все и сидели — никак не комментировал то, каким тревожным и взъерошенным Солнышков был, когда в начале вечера как бы невзначай поставил гостинец на общий стол. Да все, в принципе, никак это не комментировали, но все все понимали, просто предпочитали отводить глаза и не акцентировать внимание, дабы позволить себе хотя бы на раз забыть о собственных проблемах. Что уж там до других. Сегодня всем было так же, как Мише — плохо. Поэтому его никто не жалел. Так было всегда. Двухкомнатная квартирка на втором этаже жухлой хрущевки едва-едва сдерживала глухие басы кальянного рэпа своими тонкими картонными стенами, сиротливо устеленными желтовато-зелеными обоями в тонкую полосочку. Не шик, конечно, но альтернатив не было — Воздуханов был единственным здесь совершеннолетним ублюдком с хоть какой-то квартирой. Единственное наследство, выпавшее девятнадцатилетнему парню со смерти родителей в автоаварии, резво ставшее пристанищем для малолетних дебилов. Компашка порой жаловалась на старую и скрипучую мебель, ржали с полусгнившей плитки в ванной, как-то раз Арина Ситникова — та самая пикми девочка, что есть в друзьях у всех — даже чуть не наебнулась с полураваленного балкона, где из трех стеночек-огрождений осталась лишь одна с целым металлическим листом. Но на самом деле любые возмущения все таки заканчивались на словах. На деле, сколько бы жалоб и насмешек не звучало в сторону сироты, никто из подростков никогда в серьёз ничего здесь не ломал, а если и мусорили, то на утро, с трещащей от похмелья башкой все убирали. Они были не полными уродами. Так, на пятьдесят процентов. — Настикс, ты че тупишь? — Фыркнула взявшаяся откуда ни возьмись та самая Арина. Смоленская не успела и глазом моргнуть, как приятельница уже продавила кожу дивана совсем рядом, плотно соприкасаясь с Настей бедрами, обтянутыми в клеш у обеих, и всучила той в руки мутную оранжевую жижу в кружке с принтом Микки Мауса. Настя рассеянно заметила, что в руках у Арины совсем такая же, но с отколотым краем. — Давай на брудершафт? — Отъебись, это по-лесбиянски. — Тут же поморщилась Смоленская, отпихивая от себя уже повеселевшую Ситникову, что раздражала одним своим розово-сладким силуэтом с "милыми" заколочками и хвостиками по бокам. — И хуйню эту свою забери, у меня нет настроения. Еще раз ко мне сегодня подвалишь — пиздюлей дам. Настя оставила вздыхающую пикмуху на все том же диване, на ходу оттяхивая свой кроп топ от наличия фантомной грязи. Она крупно вздрогнула и отшатнулась от кресла, мимо которого проходила к кухне, когда Андрей победно рассмеялся и скинул на журнальный столик двух королей. — Ну че, Королёва, раздевайся. — Явно чувствуя себя хозяином положения, Актеров откинулся на спинку позади него и по-царски расположил руки по подлокотникам. Он конкретно так пожирал своими ехидными зелеными глазами девушку напротив, делая вид, будто сам не дрожит от холода в одних боксерах. — Да Воздуханов, мудак, тебе карты подтасовал! — Вскрикнула Кристина, следом скидывая целый веер под аккомпанемент сдавленного смешка Солнышкова и задумчивой затяжки самого Леши. Следом вверх поднялось три колечка дыма и электронный запах яблока. — Ты слишком тупой, чтобы самому вывозить! — Да лан, даже если и так, хули кипишуешь то. — Вступился за приятелся Воздуханов, одним движением руки поправив густую черную челку на лбу. — Пусть чел хоть раз в жизни сиськи увидит. — Насть, давай с нами? — Пока конфликт не начал набирать обороты, заприметил Миша девушку. Он нерешительно ей улыбнулся и осторожно подозвал рукой. — Мб настроение тебе поднимем? — Не. И пока воздух не разрезали умоляющие стоны, Смоленская быстрым шагом вывернула из зала, напоследок тряхнув прямыми, нарощенными русыми локанами. Пить хотелось просто зверски, и не ту дрянь, которую импровизационно мешает Арина из яблочного сока "Добрый" и какого-нибудь вискаря, а нормальной жидкости. Желательно после которой не дерет горло неприятным послевкусием спирта. Скромная кухня пять на пять встретила тишиной и вечерним полумраком. Заприметив, что никого нет — стало ясно, что отходившие сюда уединиться Артем и Лиза, по видимому, пошли до магазина — Настя ловко, невзирая на длинный маникюр, подцепила ржавый ключ у форточки, что заменял замок, и с силой оттащила его в сторону. Духоту помещения тут же растолкал поток свежего воздуха, что влетел в кухню моментально с тем, как дверка форточки отлетела нараспашку. Настя сунула в зубы тонкую ментоловую сигарету — одолжила из куртки Кристины, пока та опять жаловалась Арине на свой блонд, который опять вышел желтее задуманного. Зажигалка чиркнула одновременно с тем, как открылся холодильник. — Бомжик ты, Лешка. — Себе под нос залепетала Настя, выдыхая дым. Серые глаза заскакали по полкам и наконец выцепили из скудного содержания початую коробку "Доброго". Сок незамедлительно оказался в руках. Плохо было всегда, но сегодня — особенно. С самого утра не получилось незаметно выползти из комнаты, не нарвавшись на мать-истеричку, что опять предъявляла за "шлюховатый вид" — спасибо хоть, что отчим уже успел уйти на работу и не поддакивал женщине. Из-за проёбанного такси Насте пришлось с другого конца города педалить до школы, по дороге пару раз навернувшись из-за спешки на расколотых плитках парка, через который девушка решила срезать путь. Перед самым школьным двором, уже пропустив первые десять минут алгебры, Смоленской не повезло нарваться на каких-то пятиклашек у входа, что с гоготом тыкали ей пальцем вслед и называли "фудкортовской тёлкой". И на десерт, уже почти добравшись до кабинета, ее тормознул один человек, которого Настя отчаянно старалась избегать последние месяцы. *** — Смоленская! — С эхом от пустых коридоров окрикнул Виктор Викторович, молоденький учитель химии, что пришел работать только в этом сентябре. Насте потребовалась вся ее выдержка, чтобы равнодушно обернуться к приближающемуся учителю. — Настя.. — Уже мягче позвал химик, поправив квадратные очки в тонкой оправе. — Я не задержу тебя на долго. Скажи только, когда наконец вернешь долги, конец года все таки. У тебя два доклада и один реферат, а оценок совсем нет.. — Вить, я.. — Глухо отозвалась Смоленская, нервно закусывая губу и опуская взгляд. — Виктор Викторович. Я все принесу в понедельник. Сегодня у нас нет химии, я не понимаю, чего Вы хотите. Ее затошнило, когда мужчина по-доброму усмехнулся и покачал головой. — Все хорошо, я понимаю, что тебе сложно будет сделать все три работы за такой короткий срок. А поэтому я разрешу сделать тебе одну на выбор. — Химик хитро подмигнул, склонившись ближе. — Но только по секрету. Настя не помнила, что именно пробормотала ему на последок, но за то помнила, как мигом примчалась в туалет, судорожно решив, что ни на какую алгебру она сегодня не пойдёт. Ноги подкашивались, грудная клетка ходила ходуном, а руки дрожали прямо перед лицом. Воспоминания вспыхивали в голове одно за другим, слово падающее друг на друга домино. Блятьблятьблятьблятьблять. Смоленская не обратила внимания ни на холодную плитку на стене, ни на грязный пол, на который она упала безвольной куклой, ни на боль у корней безупречной укладки, в которую она неосознанно вцепилась пальцами. Паника подступала равномерно с тем, как скатывающиеся по щекам слезы обжигали побледневшую кожу все больше и больше. Настя натурально начала задыхаться в подступающей истерике, снова медленно возвращаясь к состоянию, в котором она прибывала еще полгода назад. Снова слыша в ушах бархатный тембр, чувствуя липкие касания и бесконечную грязь-грязь-грязь, заполняющую ее до краёв. Как же, сука, отвратительно. Это все ее вина. — Эй.. Эй, все хорошо? Невольная свидетельница чужого приступа паники неловко приоткрыла исписанную маркером дверь кабинки. По началу девушка сомневалась, а не послышался ли ей сквозь наушники этот звук шаркающих кроссовок. Но затем, когда один из аэрподсов был благополучно убран заряжаться в коробку, послышался плач, что уже немало насторожило. — Настя?.. — Сука, отъебись, не трогай меня!.. — Не особо пока понимая кто перед ней, наотмаш оттолкнула от себя Смоленская, что уже окончательно сжалась в углу в маленький комочек и спряталась от всего мира за шторкой скатавшихся в калтуны волос. —... Ясно. На деле ничего ясно не было. Видеть, как кто-то перед тобой чуть ли не в судорогах бьется на полу школьного туалета, да еще и пытается ударить тебя, было неприятно. Очень. Да и помогать особо не хотелось, но надо было. Смоленская попыталась вырваться, когда ногти с отколотым черным лаком впились в ее открытые плечи, но из-за резких встряхиваний попытка не выдалась успешной. — Настя, ну-ка скажи что видишь перед собой. — Иди на-.. — Настя. Просто скажи. Смоленской хотелось рыдать еще больше из-за того, что на те же самые плечи, на голой коже которых теперь остались красные полумесяцы, вдруг мягким теплом опустилось что-то, в чем она в ближайшем будущем с презрением распознает черную зипку с тремя белыми полосами. Сухие губы, на которых смазалась вся помада, медленно распахнулись : — Раковина. — Заебись. — Терпеливо донеслось рядом. — Дальше. В голове Насти, плывущей от болезненного жара, будто на раскаленном масле шипели мысли, связать одну с другой она была не в силах. — Унитаз. — Мгм. — Дверка. Окно. — Горжусь тобой. — Почти без сарказма сказала девушка. — Три цвета. — Белый, зеленый.. — Севшим голосом перечисляла Настя, медленно возвращаясь в реальность и чувствуя накатившую на неё усталость. — Оранжевый. — Два запаха. — Ржавчина. Хлорка. — Хмурилась Настя, медленно ведя взглядом по стенам и.. — Один человек. — Насмешка. ..остановился на ней. Смесь ужаса, недоумения и злости вспыхнули коктейлем, стоило только Смоленской осознать, перед кем это она так только что опозорилась. Ее безмозглая нетакуся-одноклассница, что стабильно каждый месяц выжигает волосы в едкий, убийственно черный цвет, делает рваную длинную стрижку, одевается во что попало, занимается чем попало и — что самое стремное — зачем-то надевает свои любимые жуткие линзы, из-за чего ее радужка глаза напрочь сливается со зрачком, делая ее взгляд похожим на две безжизненные бездны. И если ранее Настя относилась к новенькой нейтрально-преребрежительно, то после слухов о ее любви к девочкам, появившихся спустя месяц перевода, внутренняя стрелка компаса Смоленской окончательно развернулась дорогой нахуй. Екатерина Сердцеедова невинно пожала плечами и отсалютовала ей двумя пальцами. — Ты что тут делаешь. — До сих пор до конца не веря в реальность происходящего, прошипела сквозь зубы Настя, отползая от одноклассницы на приличное расстояние. — Прогуливаю. — Беззаботно зевнула Катя, поднимаясь и оттряхивая свои черные узкие джинсы. У Насти задергался глаз от двух рваных ассиметричных дырок на коленках. А Сердцеедова тем временем продолжила, не забыв слегка кольнуть собеседницу ядом. — А вот че тут забыла такая заучка, как ты, для меня загадка. На самом деле Смоленскую нельзя было назвать классической заучкой. Училась она неважно, четверка по бо́льшей части предметов была непостижимой роскошью, а потому отношения с учителями в большинстве своем были не лучшими и, в следствии, прогуливала Настя тоже нередко. Но все это касалось естественных или гуманитарных наук. На удивление там, где многие беспомощно хватались за головы, Смоленская шутро перемножала и делила, составляла уравнения и решала огромные системы за какие-то жалкие минуты. Так что уроки геометрии, алгебры, физики и информатики — это единственные четыре столба, на которых держался более-менее вменяемый аттестат Насти за девятый класс — не считая совсем уж смешных предметов вроде ИЗО или музыки — а значит, что и прогулы на них не допускались чисто из принципа. Смоленской нравилось чувствовать превосходство над другими хоть где-то, а еще нравилось раз за разом добиваться результатов там, где никто кроме нее не в силах. Настя буквально расцветала, когда после долгих раздумий над тетрадкой у нее наконец-то получилось структурированное и логичное обоснование для ответа. И многие ее за это поддевали, что девушка, конечно, старалась пропускать мимо ушей, но на самом деле все равно не могла игнорировать. А потому неудивительно, что Настя быстро вскочила следом за фриковатой девушкой и с раздражением толкнула ее прямо на дверной косяк, от чего Катя ударилась головой об угол и с шипением схватилась за растрепанную макушку. — Ебать тебя не должно, ясно?! — Еще тяжело дыша от недавней истерики и подступающего нового гнева, Смоленская кое-как наконец убрала с лица мешающие локоны. — Только попробуй кому-то что-то растрещать про то, что здесь было, тупая лесбуха. — Сквозь ком в горле пригрозила она, на последок толкая Сердцеедову плечом и вылетая из туалета. Сегодня она точно не вернется на уроки, не в таком виде — с поплывшей тушью и спутанными волосами. Да и все равно сегодня больше нет предметов, на которых Настя сможет блистнуть умом. Только во дворе школы, на этот раз пустом, Смоленская заприметила на себе чужую кофту, от которой несло какими-то странными духами — резкими и будто холодными, с терпким ароматом бергамота и запахом леса — разительно отличающимися от ее привычных, сладких. Затормозив на секунду, Настя стянула с себя зипку и даже подумала выбросить ее в какую-нибудь ближайшую урну, но в итоге только громко цыкнула и поплелась прочь с сжатой в кулаке черной тканью. И затем она вернулась домой, запихнув чужую вещицу куда-то глубоко-глубоко в шкаф. Мать к тому времени, слава Богу, уже была на работе. Прогуливать пятницу дома было неплохой идеей, но идеей еще лучше — наведаться ближе к вечеру к Леше, чтобы убивать время уже там. *** В настоящее же время Смоленская уютно так устроилась на подоконнике кухни, по-хозяйски сдвинув полудохлый цветок и выдыхая дым сигареты уже не в потолок, а в форточку. Рассмотреть что-то в темном дворе было сложно, потому что стекло с разводами являло собственную задумчивую физиономию, о которой, по правде говоря, блевать хотелось. Смоленской вообще в последние дни только блевать с себя и хотелось, она чувствовала себя совершенно беспомощной и слабой перед навязчивыми мыслями и страхом будущего. Десятый класс, все таки, вот-вот должен подойти к концу, потом следом за ним придет одиннадцатый, а там и экзамены. С тем, какие предметы выбрать на сдачу, Настя не парилась — сдаст физику и информатику, как в девятом классе, да возьмёт профильную математику. Ничего сложного в распечатках ЕГЭ по этим предметам она не видела уже сейчас, так что за следующий учебный год не стоило переживать и вовсе. Однако неуверенность по поводу поступления в ВУЗ терзала с каждым днем все больше. В их маленьком городе попросту негде получать высшее образование. Промышленный город с населением всего в сорок тысяч человек не хвастался возможностью выучиться на крутого инженера или архитектора. Нужно было уезжать в город покрупнее, где такие возможности были. Неизвестность, ограниченные финансы, одиночество. Это и беспокоило. Настя бывало задумывалась о том, что лучше бы она и была бы "тупой телкой" или "инкубатором для детей", нашла бы себе какого-нибудь уголовника, за которого вышла бы замуж, жила бы в такой же квартире, как Лешка, только с тремя голодными детьми, да и спилась бы по итогу, как почти все предыдущее поколение здесь. Тогда переживаний было бы меньше. Не нужно было бы каждый день сооружать в голове безумные планы, ко всему готовиться, ожидать от всех подряд худшего. Еще можно было бы сторчаться или повеситься. Можно было бы. Да только каждый из этих вариантов приносят на душу еще большую тяжесть, чем есть, заставляя утирать костяшками пальцев выступившие слезы и делать очередную затяжку. — О, а ты че тут. Конечно же надолго ее не мог никто оставить одну. Точно уж не эти придурки, с которыми она пропадает последние пару лет. — Миша отправил? — Безрадостно спросила Смоленская, туша и кидая бычок в банку из-под кукурузы, оставленную как раз для таких никотиновых визитов. Настя подогнула ноги, позволяя Андрею упасть на противоположный край подоконника и нормально так вытянуться. После той самой партии в дурака на раздевание он все же оделся, нацепив на себя растянутую домашнюю майку с какой-то выцвевшей надписью на английском, да потертые шорты. Парень был единственным в их компании, кто совершенно не парился на счет своей внешности, уже заочно считая себя Аполлоном, и не имеющий стиля. Так, свой в доску забавный лысик, что таскался с "нормиснёй" сначала ради халявы, а потом и как-то втянулся, разок оставшись на ночевку со всей компанией. Настя даже сдавленно улыбнулась на мгновение, припоминая, как тяжело ей было вырваться из дома в ту ночь, но за то как весело потом было всем вместе играть в майнкрафт и смотреть ужастики до утра, делая вид, что не страшно. С тех пор Андрей как-то сам и закрепился в их тусовке. — Да не, сам допер, что к тебе зайти надо. — Хмыкнул Актёров, по привычке и от нечего делать играясь со своими мускулами. — Уступил Аринке свое кресло, да она все равно к Солнечному на коленки пересела. Как обычно короче. Настя усмехнулась, представляя, как же сейчас неловко Мише, который хоть и собирается каждый раз сказать Ситниковой твердое "нет", но каждый раз с этим проваливается, падая в сладкие женские чары и выдавленный аниме голосок. — Вообще, по-хорошему, надо бы в магазин зайти, пока ближайший не закрылся. — Вдруг спохватился Андрей. — Я ваще это.. Лизку с Темой отправлял, но чет походу затерялись эти любовнички где-то. Не хочешь со мной прошвырнуться? За компанию. А то сидишь тут, грустишь. Мне одному впадлу, а все остальные отнекиваются. Хуево короче. Актеров нарочно говорил самым своим небрежным тоном, параллельно ковыряя ногтем трещину подоконника. Парень, пусть и был младше Насти на год, все равно ощущался ей как старший брат, который быстрее всех понял, что обычно она воспринимает жалость или попытки растормошить ее очень негативно, а потому каждый раз прятал свою обеспокоенность за неуклюжим пофигизмом. Смоленская это ценила, так что часто не оставляла его попытки провальными. — Погнали. — Первая спрыгнула на пол Настя, последовав в коридор. — Крутяк. — Уже вслед ей оскалился Андрей. На сборы было потрачено от силы минута — обуться и поправить прическу (тем, у кого было что поправлять). Затем дуэт оповестил остальных об отлучке, на что высунувшийся в проход Леха почти вежливо попросил захватить для него энергетик, кинув на прощание пластиковую карту. Дорога до "Пятерочки" не была длинной — нужно перейти дорогу и свернуть за угол. Всю эту пешую прогулку Актёров не затыкался : — И короче — раз! Та бабка злой оказалась! Она налетела на гг, та её ёбнула чем-то... Но эт не надолго. Ее потом утащил сын той бабы, который утопился. Но то ли это видение какое, иль галюны.. Короче она выжила. Вроде. — Нахуй ты в крысу посмотрел, мы же все вмести хотели. — Зевая на ходу, Смоленская без интереса выслушивала неумелый пересказ "Пятницы 13". Не то чтобы она как-то вслушивалась, все же хотела мало мальски оставить себе интригу хотя бы ради Смирновой, у которой глаза горели, когда она на днях записывала им кружок в общий чат с требованием глянуть этот хоррор на следующих выходных. И тем не менее. — Еще и мне спойлеришь. — Да бля, я ваще хотел типа подготовиться немного.. — Актеров сделал неопределённый жест рукой, а затем попридержал обломившуюся огромную ветвь куста, чтобы Настя спокойно прошла по тропинке. — Ты же знаешь, как я всей этой хуйни боюсь, а трястись перед пацанами, как девственница, все равно не хочу. Вот и подумал, что если заранее чутка гляну, то буду плюс минус знать, что меня ждет, и потом буду меньше бояться. А в итоге теперь оч хочу эмоциями поделиться. А про мой страх только ты знаешь.. Ну и короче вот.. — Андрюш, про то что ты ссыкуха уже все знают. — Ехидно, но беззлобно ухмыльнулась Настя. На горизонте уже приглашающе маячила неоновая вывеска. — Лан, будем с тобой вместе делать вид, типа ничего про фильм не знаем и первый раз смотрим. — Крутяк. Пасиб, Насть. Прохладный зал встретил их привычным магазинным запахом, белым светом ламп и апатичным взглядом сорокалетней кассирши. Не долго думая, дуэт разделился : Актёров направился к полкам с дошиками, которые по какой-то причине перенесли на пару полок дальше, а Настя — к отделу с энергетиками, находящемуся немного ближе ко входу. Смоленская рассеянно царапала самый край карточки, ту самую границу между платиком и наклейкой с "Тетрадью смерти". У неё глаза на лоб полезли, когда она, проходя вдоль стеллажа с газированными напитками, упёрлась носком своего дутого кроссовка во что-то твердое, едва не споткнувшись и не распластавшись прямо по полу супермаркета. Смоленская сделала еще пару шагов назад, раскинув руки в стороны, чтобы поймать равновесие, тогда как снизу слышалось приглушенное "ай". — Заметила все таки.. — Тяжко вздохнула Катя. Неформалка одним сплошным черным пятном сидела прямо на фоне огромной стенки энергетиков "Монстер", один из которых — классический, черный с зеленой "М" — она держала в одной руке, второй как бы накрывая свою голову, словно стараясь стать меньше. — Блять, опять ты. — Презрительно цыкнула Настя, останавливаясь рядом и упираясь взглядом в цветастую стенку из банок. Сука, Воздуханов, чего ж ты "Ред Булл" не пьёшь. Да, он дороже, но за то был практически под рукой, ради него не пришлось бы пересекаться ни с кем нежеланным. — Кофту верни. — Буркнула Сердцеедова, выпрямляясь и вытягивая затёкшие ноги, чтобы размять их. Она с тихим "хехе" мысленно подметила, что ей все таки не казалось, и она правда выше Смоленскую на целых три сантиметра. А Настя тем временем сжимала челюсть и понимала, что играть в игнор и замалчивать утро не выйдет, но тупо продолжала делать вид, будто выбирает вкус. Хотя Леша ей чётко сказал, чтобы она брала жёлтый — Воздуханов до этого ни разу не брал этот вкус, так что теперь хотел попробовать. Все таки схватив с полки эту проклятую желтую банку, Настя услышала себе вслед : — Не советую, он пиздец сладкий. Хотя тебе может зайдет, хз. — В консультации не нуждаюсь. — На ходу обронила она, не оборачиваясь. — Пока-пока. Увидеть на кассе уже расплачивающегося Андрея было как панацея. Смоленская незаметно ускорила шаг, молча отдала кассирше энергетик на пробивку и не глядя оплатила. — Тебя проводить до дома? — Все таки предложил Актеров, стоило дверям магазина за ними закрыться. — Не надо. — Пробурчала Настя, отдавая ему энергос. Все равно пойдет к Воздуханову, а вот ей часы подсказывали, что пора бы возвращаться домой. — Мать и так считает, что я блядовать по притонам хожу, а если я ей еще и одного из своих "хахалей" приведу, она окончательно с ума сойдёт. — Ну и пиздец. — Угу. Расстались они все таки только перед входом в Настин двор — Андрею все равно было неспокойно, так что он проводил ее хотя бы на часть маршрута. Смоленская на прощание приобняла друга : — Давай, удачи. Аккуратнее на обратке. — Напиши как зайдешь в квартиру. Настя коротко кивнула, развернулась и пошла к своему подъезду, еще не зная, какой скандал ее ждет дома.