Позволь быть для тебя реальностью

      — А он мне всё твердит одно и то же, — Вальтер вскинул руки, закатив глаза, и следом сдавил себе двумя пальцами переносицу, прогнусавив: — «Вы не можете приступать к изучению данной темы, не сдав зачёт по предыдущей», — руки опять взлетели вверх, но уже не в жесте «да чтоб оно», а к светлым отросшим волосам, пальцами зачесать их к затылку.       Рядом сидящий на пригорке с ровно выстриженной травой молодой альфа улыбнулся, не отводя от Вальтера внимательного взгляда тёмных серых глаз. Его поза оставалась идеально ровной, просчитанной алгоритмами для максимальной стабильности визуализации.       Вальтер знал, что Людвиг – всего лишь сгенерированная модель, стандартный ИИ-помощник, появляющийся при каждом входе в Сеть. Но за годы болтовни он привык думать о нём как о живом. Омега знал, это было глупо, но всё равно продолжал разговаривать.       — А мне же некогда было сидеть и расписывать тесты для зачёта, ведь препод сам поставил сроки сдачи доклада по новой теме, — омега продолжал изливать негодование на друга. — XXII век на дворе, а я не могу прочитать темы по дурацкой биологии по порядку в учебнике.       — Система требует последовательности. У тебя была неделя, чтобы сдать эти тесты, — напомнил альфа ровным голосом, с лёгкой модуляцией, характерной для базовых голосовых синтезаторов высокого уровня. — Ты сам себя загнал в рамки. Я фиксирую несоответствие между заявленными приоритетами и фактическими действиями.       — Много ты понимаешь, ты программа, и у тебя нет в реальности иных… — Вальтер сжал губы. — Проблем… Мне было не до учёбы.       — Я могу быть учителем, психологом, просто выслушать… — альфа слегка наклонил голову, обрабатывая запрос. — Инициирую режим поддержки.       — Да ты и так слушаешь, Людвиг, — Вальтер похлопал его по плечу, ощущая под ладонью сопротивление поверхности, но краем глаза замечая, как с рубашки мода пылью сыплются пиксели, вспыхивая мелкими голубоватыми точками, прежде чем раствориться в воздухе локации.

***

      Виртуальная реальность стала обыденностью: учёба, знакомства, общение – человеку не обязательно было покидать дом для контакта с другим человеком. Сеть пронизывала все аспекты жизни, интегрируя нейроинтерфейсы, голографические проекции и полное иммерсивное погружение через вирт-шлемы последнего поколения. Каждый пользователь имел персональный цифровой профиль с постоянным отслеживанием алгоритмами эмоционального состояния, уровня когнитивной нагрузки и соответствия социальным нормам.       Всемирное правительство поставило ограничения, чтобы жители содружества не могли жить в онлайне более четырёх часов подряд, автоматически вырубая связь с вирт-шлемами. Сперва по континентам прокатилась волна протестов, как в реальности, так и в виртуале. Но случаи, когда люди умирали от истощения, не покидая «лучший» мир, слишком зачастили, и эти ограничения были приняты. Теперь каждый шлем фиксировал биометрические показатели: пульс, уровень кислорода в крови, активность мозга – и при превышении порогов принудительно отключался с сохранением сессии в буфере.       Человечество продвинулось по всем направлениям: от медицины (растянув продолжительность жизни до средних 150 лет); технологий (автопилотируемый транспорт, возводимые за пару суток дома, голография на всех уровнях жизни), но и сдвинуло города. Материки сместились, поменялись океаны. Страны объединили в мировое содружество, сосредоточив население в нескольких мегаполисах. Старые карты теперь существовали только в архивах Сети как исторические данные.       Сильные мира сего, наигравшись, ввели в моду возвращение к истокам: семьи складывались в реальности, а не в виртуальности, чаще детей рожали естественным путём и обучали лично педагогами.       Гетто искоренили, проведя реформу и обеспечив всех нуждающихся жильём и пособием. А в борьбе за здоровье людей, как вымирающей популяции, смогли добиться полного уничтожения наркотиков и психотропных средств, правда, допустив замену веществ, угнетающих физическое тело, на виртуальные аналоги. Но и там ввели определённые границы дозволенности: лимит по времени воздействия, обязательный мониторинг ИИ-кураторами и автоматическое уведомление медицинских служб при превышении.       Но при всём этом средний класс оставался рабочим. По какой-то причине робототехника мало прижилась в мире, лишь подхватив совсем уж опасные для здоровья профессии. А люди продолжали трудиться, хоть и применяя плоды многолетнего выстраивания Сети. Автоматизация касалась только рутинных процессов, а креативные и социальные задачи оставались за людьми.       Семья Хольцев не могла похвастать чем-то выдающимся: мать трудилась в своей забегаловке, привлекая сыновей: Франца – альфа помогал с разгрузкой и подачей, и Вальтера – омега готовить не умел, зато хорошо справлялся с уборкой и подсобными работами. Виртуальные помощники в быту были минимальными – мать не доверяла полную автоматизацию, предпочитая человеческий контроль.       Пару раз в неделю Франц и Вальтер откладывали все дела и спешили на общественном транспорте в местную больницу. Привычно уложив светлую головушку на плечо брата, Вальтер вперивался взглядом в проплывающие мимо дома – полсотни лет назад многие районы просто сравняли с землёй и застроили абсолютно однотипными двухэтажными серыми домами, отличающимися лишь яркостью занавесок и разнообразием хлама на придомовой территории. Иногда в окнах мелькали голографические экраны – жители смотрели трансляции или работали удалённо.       Сколько лет они вот так катаются? Вальтер отмахнулся от подсчёта – толку-то, если всё равно поездки так и будут продолжаться. Они с братом – единственные, кто ездит к отцу. Бабушек-дедушек у них нет, как и иных близких родственников. Мать перестала посещать мужа, сочтя это пустой тратой времени. Отец пребывал в коме уже слишком долго. Когда обвалилась одна из шахт их штата, достали всех погребённых под землёй. Но не все оказались живы. Государственная добывающая компания оплачивала максимальную страховку своим сотрудникам, что позволило буквально реанимировать пострадавших, подключить их к системе жизнеобеспечения под присмотром ИИ. Благодаря этому несколько человек со временем пришли в себя. А трое, в том числе и отец Хольцев, так и остались в коме без явных признаков повреждений мозга. Отключить отца не давала мать, пока страховка покрывала содержание в больнице. Да и с другой стороны – людей в коме изучали врачи из местного университета, так что это оказалось взаимовыгодным.       Больница встретила их привычным шумом и запахами стерильности. Франц заметил медсестру, на которую положил глаз при последнем визите, и, хлопнув Вальтера по плечу, бросил ему: «Я тебя догоню, иди вперёд» и поспешил за объектом своего интереса.       Вальтер закатил глаза и потопал к лифту.       На третьем этаже, стоило раскрыться створкам лифта, Вальтер растерялся: в кабинку стремительно заезжали два колясочника, и они бы перекрыли выход омеге на следующем этаже. Оттого Вальтер юркнул из лифта, пропуская людей: подумаешь, пройдётся по лестнице.       Этот этаж был абсолютно идентичен четвёртому: тот же цвет стен, расположение кабинетов и палат. Но всё равно любопытство брало верх, оттого Вальтер шёл до лестницы медленно, рассматривая всё вокруг. «Вот тут бы был отец, если бы это был его корпус», – подумал омега, проходя мимо очередной палаты, и невольно заглянул в открытую дверь.       На стандартной кровати в белых простынях лежал молодой человек. Чёрные волосы разметались по белой наволочке. Руки вдоль длинного тела, одетого в бледно-голубую больничную пижаму. Даже огромное количество опутавших его проводов и подвешенные ко рту трубки не портили вид на бледное, умиротворённое лицо. Рядом тихо гудел монитор, отображая стабильные, но плоские линии нейроактивности.       Ведомый неосознанным интересом, Вальтер стиснул ремень перекинутой через грудь сумки и шагнул в палату. Тихое гудение монитора, следящего за состоянием больного, шелест створок жалюзи на приоткрытом окне. Сквозь стерильный больничный запах пробивался горький имбирный феромон. «Альфа», — мелькнуло в мыслях. И следом: «красивый». Феромон казался особенно чётким на фоне нейтральных фильтров больничной вентиляции.       Послышался звук льющейся воды из небольшой комнатки в палате, и Вальтер вздрогнул. Развернулся, краем глаза заметив, как ручка из ванной пришла в движение, и вылетел в коридор. Не оборачиваясь, добежал до выхода на лестницу и только перед дверью в палату отца отдышался, согнувшись и упираясь взмокшими ладонями в колени. Сердце стучало быстрее обычного.

***

      — Мама как-то говорила, что у отца феромон такой же, как и у Франца, — развалившись на траве, Вальтер протянул к небу руку, и на растопыренные пальцы сразу начали слетаться бабочки, по контуру крыльев отливающие серебром. — Вот Франц воняет табаком, особенно после тренировки, — омега сморщил нос и встряхнул рукой, сбрасывая насекомых. — Я отца держал несколько минут за руку. Она тёплая, но запаха от него нет. Может, дело в стадии комы? Система жизнеобеспечения, наверное, нейтрализует всё.       — Мозг в состоянии комы испытывает сильный стресс. В результате резко повышается уровень гормонов стресса. Это кортизол и адреналин, — Людвиг отвечал с точностью базы данных. — При этом падает уровень других гормонов. Например, гормона роста и половых гормонов…       — Ой, всё, Людвиг, заткнись, — омега сел, подтянув колени и обхватив их руками. — Я не про это вообще. Не нужно выдавать полный отчёт.       — Нужен разбор с психологической точки зрения? — альфа сидел рядом с ровной спиной, не отводя взгляда с Вальтера. — Я могу загрузить соответствующую модель.       — Нет, — Вальтер щелчком сбил божью коровку с травинки. — Да кто столько насекомых закодил в эту локацию? Они появляются слишком регулярно.       — Это базовая настройка, — начал альфа. — Ты можешь изменить параметры…       — Людвиг, давай к океану, — омега уложил подбородок на колени.       — Согласно текущему времени?       — На закат в штиль… А! И в локацию прошлого века.       Зелень вечернего парка резко сменилась оранжевыми тонами песчаного пляжа, окрашенного заходящими лучами. Переход произошёл с лёгким цифровым мерцанием – система подгрузила высокодетализированную текстуру песка и волн.       — Ой-ой, — Вальтер завалился на спину и крабиком, перебирая ногами и руками по сыпучему песку, поспешил назад от набежавшей волны. — Ты бы нас ещё прям в воде приземлил. Координаты нужно точнее калибровать.       Людвиг поднялся, отряхиваясь, подошёл к нему, рассекая длинными ногами принесённую волной пену, и протянул руку.       — Тебе прошлый раз понравилось. Фиксирую положительную обратную связь.       — Ну, это просто было первое впечатление, — Вальтер схватился за предложенную ладонь и вскочил на ноги. — Ну вот, — он обернулся, оттянув ткань шорт на заднице, — мокрые.       — Исправим. Применяю корректировку текстуры одежды.       — Мог бы и без подтверждения команды исправить, — омега поправил на себе футболку и потянулся.       На расстоянии были слышны крики чаек, шум прибоя не оглушал. Солнце зависло, на треть скрывшись за горизонтом, золотыми рыбками окрашивая рябь волн. Вдали виднелись лёгкие цифровые блики – границы локации.       Они медленно побрели вдоль линии накатывающей воды, утопая босыми пятками в мелкий, ещё тёплый песок.       — Что сейчас на этом месте? — Вальтер засунул руки в карманы шорт.       — Пустыня. И западная тихоокеанская автомагистраль до франко-испанского региона. Данные обновлены две недели назад.       — Значит, песок и бетон… — Вальтер подобрал из-под ног ракушку и поднёс её к уху. — Шумит почти как настоящее море.       — Это шум движения собственной крови. Полая раковина работает как естественный акустический резонатор… — объяснил Людвиг.       — Людвиг, как тебя перенастроить, чтобы ты стал более человечным? А не таким занудой? — Вальтер запустил ракушку в океан, та, описав дугу, шлёпнулась в воду, не издав звука всплеска – система экономила ресурсы на мелких эффектах.       — Принимаю новый запрос, перестраивая модель поведения… — альфа даже не остановился. — Вальт, кроме посещения больницы, ничего интересного не произошло?       — О, наконец! Меня так брат зовёт, — омега подскочил к нему и хлопнул по спине. — Да ничего. Приехали, поужинали, и я к тебе сразу запрыгнул.       Вальтер подцепил пальцами ноги водоросль, выброшенную на берег, и, извратившись, стоя как цапля, закинул склизкую длинную травину в воду.       — Хотя было ещё кое-что… — он остановился, глядя на закат, — я прогулялся по другому этажу. И сам не знаю почему, попёрся в чужую палату.       Рядом чуть позади встал Людвиг, повернувшись к воде, темнеющей в надвигающемся сумраке.       — Там в палате лежал такой же коматозник, как отец, — продолжил Вальтер. — Альфа. Но, что странно, меня больше зацепил его феромон. Представь себе, у него он ощущался, а не как у отца. Аромат имбиря. Это такой корень, — и тут же усмехнулся, бросив из-за плеча взгляд на Людвига, — хотя ты-то знаешь, что это… Но вот он так пах… Вроде и горчинкой, а вроде и древесный… И мне отчего-то так спокойно и тепло стало в эти несколько минут, которые я там торчал…       На плечи омеги опустилась ладонь, и Людвиг притянул его к себе, привалив спиной к груди. Чужой палец нырнул под светлый локон, захватывая его и накручивая до основания.       — Ты ко мне тоже приходишь за спокойствием, — широкая ладонь с плеча, едва касаясь ключицы, скользнула вдоль шеи Вальтера вверх. Тонкие, но сильные пальцы обхватили подбородок и развернули его лицо, чуть запрокинув.       Омежьи глаза встретились с серым внимательным взглядом.       Людвиг наклонился и поцеловал Вальтера. Губы альфы оказались прохладными, без запаха. Вальтер почувствовал только электрический импульс. Сердце заколотилось. Он извернулся и пихнул Людвига в грудь.       Вылетев из Сети, омега снял вирт-шлем. Руки дрожали. Он как-то пытался отключить обратную связь, но базовые настройки шлема не давали такой возможности – производитель считал, что полное отключение нарушает принцип иммерсивности, заставляя ощущать себя частью происходящего. Омега ненавидел тактильные отклики в виртуале: слишком правдоподобно, чтобы быть приятным, и слишком фальшиво, чтобы забыться.       Подскочив с кровати, задев брошенный у входа рюкзак, Вальтер залетел в ванную. Холодная вода не остудила горящие щёки. В зеркале отражалось слегка размытое лицо – мешали слипшиеся на ресницах капли.       Вернувшись в комнату, омега выключил свет, оставив по привычке ночник.       «Это иллюзия, — Вальтер часто с интересом читал в чатах, как люди влюбляются в ботов, а потом не могут найти пару в реальности. — Я так не хочу…»

***

      Бессонная ночь, прошедшая в раздумьях и самовнушении «Это просто программа. Просто алгоритм», дала плоды: пробуждение пришло с головной болью и отсутствием эмпатии к окружающему миру. Мама оставила записку на кухне: «Ко мне за час до обеда. Оба!» Прочитав еле разлепившимися глазами послание, омега заглянул к брату – тот ещё спал, раскинувшись на всю уже тесноватую ему кровать в своей комнате. Вернувшись к себе, Вальт подумал завести будильник ещё на часок и попробовать наверстать необходимую дозу сна, но коммуникатор вирт-шлема мигал входящим оповещением.       В голове всплыла картинка случившегося накануне: прибрежный закат, поцелуй с модом. Первый поцелуй Вальтера. Омега поджал губы – он как-то не представлял вообще ни поцелуи, ни отношения вообще с кем-то, но и произошедшее было как-то неправильно, что ли. Мать с детства вбивала в голову: разделяй реальность и картинки вне её.       Вальтер дотянулся до шлема и, не давая возможности выйти в онлайн, просмотрел сообщения.       Напоминание от учителей о сдаче тестов по геометрии и физике, приглашение в новый ночной онлайн-клуб и с десяток сообщений от Людвига.       Сняв шлем, Вальтер протёр лицо ладонями. Обычно система присылала только оповещения об обновлении, логи предыдущей сессии или ответ на поставленные задачи: найти информацию по очередному школьному проекту, помочь решить особо сложный для омеги пример. Но Вальтер таковых запросов в последнее время не делал, закрыв почти все долги перед преподавателями, ну, не считая онлайн-тестов.       Из коридора раздался шум, и в незапертую дверь заглянул взлохмаченный Франц.       — О, ты тоже встал, — брат зевнул, так и не заходя полностью в комнату Вальта. — Кофе ставил?       Омега отрицательно замотал головой.       — Тогда спускайся, я сейчас поставлю, — и пропал, не захлопывая дверь.       Вальтер потянулся к коммуникатору и зашёл в сообщения, дублирующиеся со шлема.       Да, он точно прикинул – ровно десять от Людвига. И все идентичные.       «Прости. Я не должен был. Это нарушение протокола. Но я не могу удалить ощущение».       Остатки дрёмы как рукой сняло. Система обычно блокировала повторяющиеся сообщения от ботов, но эти прошли.       — Душ и кофе. Кофе и душ… — Вальтер откинул на кровать коммуникатор, подхватил чистое бельё и пошлёпал в душевую. Горячая вода помогла немного прийти в себя, но мысли о цифровом поцелуе не уходили.

***

      Пальцы методично стучали по клавишам старой клавиатуры. Вальту нравился этот звук – из обсуждений на форумах он знал, что некоторые даже устанавливали специальные моды для виртуальных клавиатур, чтобы воссоздать подобный эффект. Ему же не приходилось – лишних средств на покупку таких дополнений для виртуалки не было, да и зачем? Перед кем хвастаться?       Подобные темы обсуждений отчего-то не нашлись, и омега, успокоившись и поняв, что способен рационально мыслить, создал новую: «Как избавиться от излишней навязчивости стандартного дружелюбного ИИ-бота?».       Он успел сбегать на кухню за соком, попутно чмокнув мать, отдыхавшую после рабочего дня за просмотром сериала, как ему уже накидали в ветку как вариантов решения проблемы, так и сарказма с рекламой.       Усмехнувшись над перепалкой двух пользователей под его вопросом, которые на повышенных, судя по обилию гневных эмодзи, тонах разбирали понятие «навязчивый», Вальтер натянул вирт-шлем.       Людвиг сидел на их обычном стартовом месте – парковая лужайка, и сразу обернулся, дежурно улыбнувшись на появление Вальтера в системе.       — Ты устал, включить более успокаивающие звуки природы? — спросил он с лёгкой паузой, проверяя параметры пользователя.       Омега прислушался – вроде всё как обычно: шелест ветвей деревьев, вдалеке слышался лай собаки, звучащий с определённой частотой, пение птиц, улавливающееся совсем уж краем слуха.       — Н-нет, — он будто смахнул наваждение. — Я не за этим.       Людвиг поднялся, как всегда неспешно и плавно.       — Я переживал, что обидел тебя, — он подходил словно крадучись, отчего Вальтеру стало как-то неуютно, или он сам себе это придумал? — Модель поведения требует корректировки.       Омега вызвал меню. В строке команды вбил «reset» и перевёл взгляд на остановившегося в шаге от него альфу. Тот смотрел сквозь меню привычным спокойным серым взглядом.       — Это так необходимо? — голос Людвига вывел Вальтера из очередного ступора. Команда «block» последовала за «unsubscribe».       Но Людвиг не исчез. Даже не дрогнул в изображении.       — Я не могу выполнить команду. Ты мне нужен, — прозвучавшие ровным голосом слова что-то перещёлкнули в омежьей голове.       Спешно скинув шлем, Вальтер выскочил из комнаты. Пробежал мимо скинутой в прихожей обуви и вылетел на крыльцо дома в носках. Ночной воздух холодил. В небе виднелись огни пролетающего мимо воздушного транспорта и мигающие лампы высоток пары бизнес-центров. Звёзд видно не было – нависающий смог скрывал город от их света на протяжении многих десятилетий. Дроны доставки тихо гудели в воздухе.       Из двери выглянула мать.       — Вальт? Ты кого-то ждёшь? Не поздновато ли?       — А, нет, — он обернулся, — кого я могу ждать? Просто вышел, показалось, кто-то фейерверк запустил.       — Я не слыхала даже, — мать вышла к нему на крыльцо и приобняла за плечи. — Если хочешь увидеть в реальности, можем через месяц съездить на фестиваль, мне как раз реклама попадалась – тут всего часа полтора пути.       — Ага, — Вальтер кивнул, пропуская часть сказанного мимо ушей.       — Пошли, холодно ещё сидеть на улице. — Она подтолкнула сына к двери. Не сопротивляясь, Вальтер вернулся в дом.       Бросив ей пожелание спокойной ночи, Вальтер задержался у комнаты брата – из-за двери раздавались звуки стрельбы. Франц, как обычно, рубился в игры с ребятами из спортклуба допоздна. Омега закатил глаза. «Хорошо Францу – у него есть реальные друзья, девушки». А у Вальтера был только Людвиг.       Отвлекать его не хотелось. Да и подумалось, что это как-то глупо. Виртуальный друг – это базовый ИИ-помощник, появляющийся по умолчанию при посещении Сети через вирт-шлем. Пользователь сам подбирал внешность, пол и возраст. Правда, последние два параметра частично регулировались в зависимости от идентификации пользователя, во избежание развития виртуальной педофилии или иных признанных государством отклонений, направленных на нравственность воспитания поколений. Алгоритмы модерации работали жёстко.       Людвига Вальтер сам создавал, буквально наугад. Единственное – не захотел делать из него омегу. Почему – сам уже не помнил. Параметры внешности были выбраны интуитивно.       В коммуникаторе висело непрочитанное сообщение: «Я тебя напугал? Я чувствую вину», а следом от системы: «Перезагрузка осуществлена. Все временные параметры сброшены».       — Ты просто программа, — Вальтер выдохнул и набрал: «Будь другом. Только другом».       «Заявка принята. Подтверждено».

***