Госпожа (Не)удача

      — Так, так, карапузы, не толпимся, друг за другом встаём, времени забрать вещи из автобуса хватит всем! — на парковке в очередной раз раздался зычный голос одного из вожатых.       Следом послышались раздражённые выдохи и цыканья подростков вкупе с закатываниями глаз, мол, какие они карапузы, и вообще, не успели приехать, а уже правила какие-то. На это парень лишь рассмеялся и взлохматил свою рыжую копну волос.       По левую руку от него стоял второй вожатый, но из-за роста складывалось впечатление, что он один из детей. Даже широкополая шляпа не добавляла как таковых дополнительных сантиметров. Некоторые уже обратили на это внимание и едва ли не в открытую обсуждали его. Парень через силу заставил себя не закатить глаза и, прищурившись, спокойно произнёс:       — Кто меня слышит, поднимите правую руку.       Тут же взмыли несколько ладошек, стало заметно тише. За ними медленно последовали и другие, но в следующую секунду первому вожатому пришлось в притворном ужасе размахивать уже своими руками, разгоняя «детский лес», принявший угол примерно в сорок пять градусов.       — Ах вы негодники, как так можно-то, а? А ты чему их учишь, Скари?       В ответ раздался лишь ехидный смех, а на лице напарника заиграла заговорщическая ухмылка. Дети тоже засмеялись и опустили руки, наконец вставая в очередь по одному, как и просил Тарталья.       — А я что? А я ничего. Только хотел сказать, — теперь Скарамучча обратился уже к будущим подопечным, с которыми им предстоит провести полтора месяца, — когда вещи возьмёте, отходите к тому красному столбу и вставайте парами, нам нужно будет вас пересчитать до того, как пойдём в лагерь.

***

      Следом по плану было коллективное перемещение в медблок. По итогам его посещения оказалось, что некоторым детям родители забыли положить как минимум что-то одно из справок или копий документов. Пришлось в экстренном порядке звонить, просить прислать фото, чтобы можно было распечатать, а также строить щенячьи моськи врачам, чтобы пропустили детей. Сработало в очередной раз безоговорочно.       Когда с бумагами было покончено, а подростков распределили по отрядам, уже наступило время обеда. После него всех ждали чудесные 3 часа сон-часа. За это время вожатые должны были придумать свой способ познакомиться с детьми и сделать так, чтобы они запомнили друг друга.       Уложив неугомонных или хотя бы уговорив быть тихими, вожатые поднялись на этаж выше и разбрелись по своим комнатам. Сначала была очередная делёжка ванной, а затем совместным разумом Тарталья и Скарамучча решали, как собрать «данные» с детей, пока не пришли к заурядному «дедовскому» способу.       — Что насчёт бейджиков?       — Сыграем в «Три-один»?       Заговорив одновременно, парни даже подскочили на кроватях от неожиданности и уставились друг на друга в недоумении.       — Давай ты.       — Начни ты.       И вот опять — говорят одновременно. Это позабавило Чайльда, а вот Скарамуччу, наоборот, начало раздражать, потому он лишь кивнул головой в сторону напарника, мол, давай всё же ты начнёшь. Этот вариант пришёлся по душе обоим.       — Говорю, давай сыграем со спиногрызами в «Три-один»? Три лжи, одна правда. Шаришь?       — Вот теперь, когда ты сказал, зашарил. Идея неплохая, можно попробовать. — Парень задумчиво почесал свои чернильные волосы на затылке, а затем похрустел шеей. — От меня вариант такой: смотаться в ближайший канцелярский магазин и купить бейджики. Чтобы дети их сами подписали, разукрасили, как захочется, и прицепили на кофты. Можно будет ещё наклеек поискать прикольных. Что думаешь?       На это Тарталья ответил не сразу. Он внаглую разглядывал напарника. Хотя со стороны это выглядело так, будто он смотрел сквозь него, потому подозрений никаких не вызвало. Только закатившиеся на мгновение глаза смогли выудить Чайльда из «транса».       — Ты что-то сказал?       В ответ на это в парня полетела подушка с разъярённым воплем:       — Научись слушать, когда тебе говорят, придурок!       Ловко поймав элемент «кроватного убранства», Тарталья отложил его, в примирительном жесте поднял руки и состроил щенячью моську, поражённую до глубины души таким обращением с ним. Ну да, засмотрелся, ну а с кем не бывает? К тому же, объективно говоря, Скарамучча был поистине дьявольски красив. Особенно его глаза… Будто пытались затянуть на самое дно, в такие глубины подсознания, что выбраться из них не представлялось возможным. Потому и засмотрелся невольно. Нечасто увидишь напарника без этой дурацкой шляпы, которая всю его красоту вечно скрывает. На самом деле Чайльд слушал и слышал всё, что сказал Скарамучча. Ему просто захотелось немного позабавиться и привлечь его внимание, что в общем-то вышло небезуспешно.       — Слышал я всё, Скари, не бесись. Ты пока составь список, чего нам надо купить, а я смотаюсь, с начальством покумекаю, обкашляю, так сказать, вопросик, чтобы пустили нас хотя бы почти легально. — С этими словами он выскочил за дверь, не забыв послать воздушный поцелуйчик и подмигнуть. Скарамучча же закатил глаза, но всё же отправился выполнять свою задумку.

***

      В подобных распрях с перерывами на работу с детьми и пролетела большая часть лагерной смены. Иногда эти самые дети так выматывали обоих вожатых, что те едва ли не сразу по возвращении в комнату отрубались беспробудным сном до следующего утра и очередных будильников. Новый день обещал быть нескучным относительно интерактивов по плану от методистов, однако не всё, что могло пойти хорошо, так случилось.       С утра какой-то ребёнок в столовой почему-то бежал и толкнул Скарамуччу, едва не сбив с ног, из-за чего еда на подносе частично оказалась на одежде, а остальная часть — на полу вместе с осколками тарелок и кружки. Мальчишку, конечно, отругали, лишили порции арбуза и конфеты на полдник, заставили убираться в комнате за всех вместо вечернего просмотра фильма, а также извиниться перед вожатым и поварихами за переведённую пищу и посуду, однако осадок остался конкретный.       Позже оказалось, что на два дня отключили горячую воду, потому ополаскиваться пришлось в ледяной воде. Ещё целый час ушёл на то, чтобы отогреться в номере, укутавшись в свой свитер, тёплые штаны, толстовку Тартальи с начёсом (и зачем тот только взял её в лагерь у моря?..) и в одеяла вместе с покрывалами с обеих кроватей.       На деле же это стало целым открытием для Чайльда: его напарник «недотрога», как он называл Скару в своей голове, оказался жутким мерзляком, а комфортная для него температура окружающей среды — минимум двадцать пять градусов тепла по Цельсию. Наверное, поэтому он отправился на вожатскую практику к морю на юге, а не где-то в горах, как сделал бы сам Тарталья.       После, когда вовсю шла подготовка к вечернему мероприятию, госпожа Неудача тоже не обошла стороной Скарамуччу: пока он вырезал большие треугольнички для гирлянды, его снова задели локтем; как итог — рука соскочила и сильно порезала ему ладошку канцелярским ножом. Правда, сначала подумал, что резанул несильно, неглубоко. Промыл под колонкой, стоящей рядом с домиком каждого отряда, да пластырем заклеил. Но когда кровь не остановилась и спустя полчаса, а слишком часто сменяемые пластыри закончились, тогда уже стало как-то совсем не смешно. Пришлось топать в медпункт, просить нормально обработать и забинтовать.       Дальше день проходил более рутинно, скучно и однообразно: поход на море, обед, сон-час. Один раз пришлось разнимать нескольких девчонок, которые сцепились из-за какой-то своей девчачьей штуки. По плечам прилетело, конечно, потому как они явно не хотели мириться с тем, что их почти-драку прервали, а предмет конфликта так никто и не получил. Но это было явно меньшим, что сегодня приключалось со Скарамуччей.       Финалом этого шедевроподобного дня стала игра в волейбол между отрядами. Накал страстей что на площадке, что за её пределами на трибунах был невообразимых масштабов. В рамках цензуры раздавались выкрики, кричалки в поддержку своих команд и в словесное уничижение противников.       Скара стоял возле одного из углов поля и следил за тем, на линии или же всё-таки в ауте приземлился мяч. Работёнка непыльная, несложная, но требующая большой концентрации и внимания. В самый раз для него.       Предпоследний сет подходит к концу. Розыгрыши были пусть и не самыми хорошими по их длине, но тем не менее интересными в блоках и нападениях.       В какой-то момент Скарамучча отвлёкся, потому что его кто-то окликнул. Это и сыграло с ним злую шутку. Стоило ему только повернуть голову, буквально через несколько секунд на стремительной скорости в голову прилетел мяч, сбив шляпу. По инерции парень отшатнулся, тут же зажмурившись, и едва не упал. В ушах зазвенело. Шея стала казаться чуть ли не пластилиновой и совсем не держащей тяжёлую голову.       Игру приостановили, а рядом сразу оказался Тарталья, подхватывая напарника под руки и отводя к скамейке. Следом возник игрок, атака которого пришлась чётко по голове вожатого. Он всё извинялся и извинялся, на что ему лишь махнули рукой, дабы тот не тратил время и возвращался на площадку.       На шатких ногах присев на скамью, Скарамучча притронулся к месту, в которое попали мячом. «Больно…» — думалось ему. От этого ощущения на глазах выступили капельки слёз, но парень поспешил сморгнуть их.       — Скари, ты как? Слышишь меня? Сколько пальцев показываю? Ой-ёй, как же вышло-то так, а… — Чайльд вовсю суетился вокруг, лишь сильнее раздражая и без того усталого, но теперь ещё и окончательно физически поверженного Скарамуччу.       — Что ж ты верещишь… Не сахарный я, нормально всё. До чего же ты громкий… — Уже на автомате парень попытался отмахнуться, но его лишь поймали за руку, вновь подняли и куда-то повели, по дороге подхватывая с земли отлетевшую в сторону шляпу.       — Не сопротивляйся, мы идём в медблок. Не хватало ещё, чтобы сотрясение было.

***

      Уже сидя на кушетке в смотровой и придерживая у затылка охлаждающий контейнер, Скарамучча не мог не думать о всём сегодняшнем дне. Всё словно нарочно пыталось причинить ему вред. Он даже не понимал, за что именно, в чём провинился, чем заслужил. Рациональной частью себя парень понимал, что это всё — глупое стечение обстоятельств, простая случайность. Но вот несколько суеверная составляющая Скарамуччи считала, что это кара. Вот только за что — вопрос, ответ на который никак не давал покоя своим отсутствием.       Мысль за мыслью, и вот, маленький и ужасный, бесконечно скептичный ко всему и со всеми, кроме детей, Скарамучча не может сдержать сбегающие по щекам слёзы. Существование Тартальи буквально в трёх метрах от него было напрочь проигнорировано, забыто. Скарамучча кое-как подтянул колени к груди и уткнулся в них лицом, надеясь зачем-то скрыть всхлип. Настигшие слёзы лишь усилили головную боль.       Как бы Чайльд ни хотел дать напарнику возможность выплеснуть всё накопившееся, он понимал, что это только ухудшит состояние. Потому, недолго думая, парень тихо подошёл к Скаре, аккуратно забрал из его дрожащих и напрочь замёрзших пальцев термопакет, откладывая его ненадолго в сторону, и присел рядом. Рука сама невольно потянулась к голове Скарамуччи и стала мягко приглаживать растрепавшиеся волосы. Привычного сопротивления не последовало. Тот лишь слегка приластился, вновь шмыгая носом, и завалился бочком на грудь Тартальи.       — Чшшш… Сегодня правда был не твой день, Скари. Буду теперь ещё сильнее тебя защищать. Негоже тут всё время провести. Мне одному тяжело будет с малышариками… — не сбавляя темп, Чайльд продолжал говорить какую-то ерунду, иногда смешащую Скарамуччу. Главным было отвлечь его, чтобы самочувствие хотя бы немного, но улучшилось.       Спустя некоторое время вернулся врач. Ещё раз осмотрев пациента, он наказал исключить эмоциональные и физические нагрузки хотя бы до следующего дня, а также время от времени прикладывать охлаждающий контейнер к ушибу, а затем отправил Скарамуччу отдыхать. Тарталья помог ему добраться до номера, после чего ушёл, потому как коллеги не могли вечно следить за их отрядом и уже звонили несколько раз.

***

      Когда Чайльд вернулся, то обнаружил напарника уже спящим. И всё бы ничего, если бы Скарамучча не уснул на его кровати, укрывшись всё той же толстовкой с начёсом. Дабы не будить, Тарталья оставил банные процедуры на утро, переоделся в пижаму и улёгся рядом. Какое-то время он лежал неподвижно, размеренно разглядывая Скару, мило сопящего с безмятежным и почти по-детски наивным выражением лица. В конце концов, когда сон начал забирать и его самого, Чайльд в темноте интуитивно нашёл лоб напарника и мягко прикоснулся к нему губами, прикрыв на мгновение глаза, после чего отстранился и теперь уже окончально закрыл глаза, позволяя Морфею заманить его в своё царство. Уже в полудрёме он услышал шёпот:       — Спасибо тебе. За всё, Аякс.       Имя, произнесённое Скарамуччей, заставило Тарталью вздрогнуть и распахнуть глаза, промаргиваясь, чтобы лучше рассмотреть напарника. Уж не приснилось ли ему?       — Откуда ты…       — Услышал, когда ты с мамой, кажется, по телефону говорил. А теперь спи.       Эти слова сопроводились ответным поцелуем в лоб. А затем Скарамучча прислонил свой лоб к его и ещё раз, но теперь уже шёпотом произнёс:       — Спасибо.