Крошечный несвоевременный бардак

Лань Сичэнь не был уверен, что ожидал найти, играя: застарелую обиду? Странного призрака, бродящего поблизости? Земли, пропитанные очищенной энергией, похожей на Облачные Глубины? Вместо этого он получил… ничего. Даже земли его пропитанного ян дома источали небольшие количества инь, поскольку природа создавала прилив и отлив обоих типов энергий. Растения росли и умирали; времена года сменяли друг друга. Жизнь и смерть кружились в вечном танце, который никто не мог остановить. И всё же это место выглядело так, словно энергии здесь разделились, расплелись друг с другом и разошлись в стороны. Мелодия, которую он играл, сбилась, когда дыхание перехватило в груди, а руки онемели. Должно быть, произошла какая-то ошибка. Возможно, его интерпретация энергий была неверна. В конце концов, местность источала покой, но был ли это истинный покой или обманчивая тишина перед бурей? – Средний брат? Он вздрогнул от голоса А-Яо. – Всё в порядке? – спросил его названый брат, и на лбу его залегла тревожная складка. Сичэнь вздохнул и сумел изобразить мягкую улыбку. – Думаю, да, но… – Лёгкое прикосновение друга к его предплечью вернуло Сичэня в реальность, успокоив кружащиеся мысли. – Ах, прости, А-Яо. Я просто никогда раньше не сталкивался ни с чем подобным. Беспокойство с оттенком страха омрачило карие радужки А-Яо. Ах, его друг, вероятно, боялся подвести Цзинь Гуаншаня. О, как же Сичэню хотелось забрать этого доброго, заботливого человека подальше от его жестокого отца. – Это опасно? – Не думаю, – ответил Сичэнь, чтобы успокоить тревоги друга. – Хотя, возможно, мне стоит провести некоторые исследования в нашей библиотеке, прежде чем дать окончательный ответ на этот счёт. Возможно, я смогу привлечь Ванцзи к помощи. А-Яо подарил ему мягкую улыбку с ямочками на щеках. – Я ценю твою помощь, средний брат. Если позволишь спросить, как поживает Ванцзи? Я слышал, он был одним из первых, кто прибыл сюда. Нашёл ли он что-то, что могло бы помочь в обеспечении безопасности этой местности? Тихий смешок сорвался с губ Сичэня, когда он покачал головой с добрым раздражением. – Ванцзи, кажется, в порядке. Поначалу я беспокоился о нём… – Из-за смерти Вэй Усяня? – вмешался А-Яо с понимающей морщинкой на лбу. – Мм. Да. Однако, похоже, мне не о чем было беспокоиться. Он не проявляет никаких признаков скорби. Более того, он очень привязался к одному из наших маленьких сирот и усыновил его. – Правда? – Глаза его друга расширились от удивления. – Это… – Удивительно? Я знаю. Но думаю, это пойдёт ему на пользу. Мальчик – четвероюродный брат, так что он уже член семьи. Я верю, что А-Лин поможет Ванцзи преодолеть любые заблуждения, вызванные его общением с Вэй Усянем, – ответил Сичэнь, мысленно воссоздавая картину своего младшего брата с маленьким мальчиком. Да. Они могут стать опорой друг для друга: ребёнок даст Ванцзи достойный объект для его привязанности, а Ванцзи станет для А-Лина твёрдой отцовской фигурой, способной утихомирить его буйный нрав. Легким жестом руки А-Яо указал, что им следует двигаться дальше. Сичэнь наклонил голову в знак согласия, и они продолжили медленную прогулку по бамбуковому лесу, окаймлявшему сверкающий ручей. – Я рад за него, – сказал А-Яо, сложив руки за спиной. – Судя по нашим прошлым беседам, я боялся, что он не переживёт смерть Старейшины Илина. – Как и я, – признался Сичэнь, наслаждаясь ароматным ветерком, кружившим вокруг него. – Как бы я ни поощрял их дружбу в Облачных Глубинах, со временем я пожалел об этой привязанности. Сердце Вэй Усяня изменилось. Что заставило его заняться демоническим совершенствованием, я не могу сказать, но боюсь, дядя был прав. Семена были посеяны задолго до войны. Я лишь благодарен, что неверно истолковал чувства Ванцзи. Они продолжили путь в тихом общении, которое сняло напряжение с плеч Сичэня. Если бы только каждый мог обрести такой покой, тогда мир стал бы более мягким местом для жизни. * * * Лань Ванцзи не был уверен, что разбудило его среди ночи, но он всё равно поднялся с постели. Звук тихих всхлипов привлёк его внимание. Беспокоясь о мальчиках, он накинул ещё один слой мантий и зажёг свечу. В мерцающем свете он заметил маленькую фигурку Вэй Ина, съёжившуюся в углу его комнаты. – Вэй Ин? – тихо позвал он, осторожно приближаясь к нему. Его возлюбленный всхлипнул и ещё сильнее сжался в комок, страх явственно читался на его лице. – Прости, прости, прости, – шептал он снова и снова, его лицо было наполовину скрыто сжатыми руками. – Нет нужды извиняться, – ответил Ванцзи, присаживаясь на корточки рядом с ним. Он начал было протягивать руку, но заколебался, не зная, что делать. – Тебе приснился кошмар? – Нет. Да. Может быть. – Вэй Ин крепко зажмурился. – Смутно. – Ванцзи поможет. Вэй Ин может довериться Ванцзи, – сказал он и, поставив свечу на пол, и сел рядом с мальчиком – достаточно близко, чтобы успокоить, но не вторгаясь в его пространство. – Нет, не могу. Это исполненное муки заявление разрывало душу Ванцзи. – Лань Чжань ненавидит Вэй Ина. Все знают, что Ханьгуан-цзюнь ненавидит Вэй Ина, хочет наказать Вэй Ина. Но Вэй Ин не может вспомнить почему, – заплакал он, лихорадочно скручивая пальцами рукава. – Я сделал что-то плохое. Вэй Ин плохой. У Ванцзи перехватило дыхание от этих слов. Чтобы ни происходило в голове Вэй Ина, он должен был это исправить, как бы трудно ни было выразить себя. – Нет, – мягко сказал он, заставляя себя встретиться и удержать взгляд возлюбленного. – Вэй Ин хороший. Он глубоко заботится и защищает тех, кого другие отвергают. Его праведные поступки пристыдят других. На лбу мальчика появились крошечные морщинки, когда он свел брови вместе. – Правда? – Лгать запрещено, – ответил Ванцзи и осторожно провёл рукой по волосам своей родственной души. Хотя Вэй Ин не отстранился, напряжение не покинуло его тело и серебряные глаза. – Но ты ненавидишь меня, – сказал он, его слова были едва слышны. – И это больно. Тоска в душе Ванцзи сжала горло, когда он боролся со словами. – Нет, – выдавил он, голос его сорвался, а непролитые слёзы начали жечь глаза. – Ванцзи никогда не ненавидел Вэй Ина. Боялся… Боялся потерять Вэй Ина. Смущался от слишком многих чувств… Он замолчал и, стиснув зубы, прислонился головой к стене и крепко зажмурился. Это было слишком много. Как он мог объяснить, когда Вэй Ин был ребёнком? – Лань Чжань заботится о Вэй Ине? – спросил тот, в его голосе слышалась надежда. Ванцзи тяжело выдохнул и встретил встревоженный взгляд мальчика. – Да. Лань Чжань заботится о Вэй Ине, всегда будет заботиться о Вэй Ине. Его возлюбленный повернул голову, и выражение его лица напомнило то, которое появлялось у Вэй Ина, когда он ломал голову над чем-то во время их занятий в Облачных Глубинах. – Мне не просто шесть, да? – Мм. Нет. Глубоко вдохнув, мальчик выдохнул и прислонился головой к руке Ванцзи. – У меня в голове всё перепутано. Иногда у Вэй Ина так много мыслей, и он помнит так много вещей, которые не имеют смысла. Вэй Ин не любит их. Хочет оставаться ребёнком и играть. Но у меня не получится, да? – Нет, – выдавил Ванцзи, сгорая от желания обнять мальчика и навсегда защитить его от всего. Маленькие ручки обвились вокруг его ноги, когда Вэй Ин протиснул голову под руку Ванцзи и спрятался у его груди. – Я рад, что ты меня не ненавидишь. – Никогда не смог бы ненавидеть Вэй Ина, – мягко произнёс он, прижимая его к себе. – Мм, хорошо. Голова болит, – голос Вэй Ина стал сонным, слова сливались воедино. – Так устал. Не нравится здесь. Страшно. – С Ванцзи Вэй Ин в безопасности, – прошептал он и притянул его ближе. Убедившись, что его возлюбленный не проснётся, он подхватил его на руки и уложил в свою постель. Когда в цзинши снова воцарилась тишина, он оглядел свой дом. У него было немного вещей – несколько резных статуэток от брата и несколько книг, которые он собрал. Большая часть того, что ему действительно было дорого, всё ещё была спрятана под половицами. Тихо он достал всё и перебрал. Большую часть ему подарил Вэй Ин, хотя несколько рисунков были теми, что его возлюбленный оставил в библиотеке во время своего наказания. Мысли об их былых днях на лекциях заставили Ванцзи съёжиться от сожаления. Неудивительно, что Вэй Ин никогда не хотел возвращаться с ним в Гусу, когда его постоянно наказывали за малейшую провинность. Стыд поднялся в Ванцзи, когда он признался себе, как сильно он преследовал бывшего главного ученика Цзян. Он отвергал каждый жест доброты или дружбы, решив верить, что Вэй Ин не имел этого в виду, и боясь узнать правду. Не делай предположений. Отбросив мысли о самоосуждении, он собрал рисунки, записки, бумажных человечков и другие вещи, связанные с Вэй Ином, и аккуратно поместил их в деревянную шкатулку, которую хранил на одной из полок. Она принадлежала его матери и содержала часть гребня, который она носила. Казалось уместным хранить свои самые ценные сокровища вместе. Убрав шкатулку в мешочек-цянькунь, он добавил туда маленький сундучок, в котором хранил своё ежемесячное содержание. Поскольку он редко что-то покупал, у него было достаточно средств, чтобы прожить долгое время. Затем он собрал книги, которые не хотел оставлять, и все игрушки, принадлежавшие мальчикам. Он остановился, когда дело дошло до их одежды. Белые одежды Гусу Лань больше не казались уместными. Чистота их одеяний казалась запятнанной кровью с тех пор, как он признался себе, как далеко его Орден пал от той праведности, которую они исповедовали. Было больно принять это, но в то же время это ощущалось как освобождение, словно он сбросил тяжёлые цепи и ступил в солнечный свет. Они смогут купить новые одежды в другом месте. Удовлетворённый своим решением, он оставил мальчиков одних ровно настолько, чтобы добыть немного припасов на кухне. Он взял не много, лишь столько, чтобы хватило на пару дней. Так им не придётся рисковать, останавливаясь ради еды. Голос, очень похожий на голос его дяди, упрекал его за нарушение сыновней почтительности, за то, что он отвернулся от воспитания, за импульсивность и за связь со злом. Он заглушил этот упрёк, сосредоточившись на предстоящем пути.