backrooms

оскар лениво покачивает правой ногой, переводя взгляд карих глаз на мужчину, что расположился на светло-бежевом диване в его кабинете. пиастри задаёт пациенту дежурные вопросы, спрашивает, как прошел его день, и старается не обращать внимания на то, что сегодня ландо чересчур нервный: кусает губы, ёрзает и перебирает пальцы рук между собой, будто вот-вот взорвётся словесным потоком. хочет ли оскар услышать это? ну, он сомневался. по правде, он считал ландо своим самым безнадёжным пациентом. в начале он правда пытался находить подход, разжёвывать и хотел, чтобы тот, как и все, нашёл выход, но он всё продолжал и продолжал вариться в своей обиде, даже не желая из нее ни выходить, ни слушать решения, выдавая исключительно негативную реакцию при каждой попытке всё же продвинуться в терапии..но всё равно продолжая ходить. в общем, от норриса веяло бессмысленностью, упрямством и скорым отказом от пиастри заниматься с ним. — кхм..— прерывает подзатянувшуюся тишину терапевт и задаёт вопрос, отчаявшись в том, что мужчина расскажет сам. — вы сегодня довольно нервный, ландо. что-то случилось за неделю? что вас беспокоит? норрис тут же оживляется, с силой проводя ладонью по растрёпанным кудрям и облизывая губы, прежде чем начать говорить. кажется, от нетерпения он даже чуть приподнимается на диване — за ним всегда следовала некая гиперактивность. — в общем..понимаете? тут я нашёл нечто такое, что..господи! вы мне ведь даже не поверите. — он издаёт нервный смешок и начинает быстрыми движениями доставать из кармана жёлтый лист бумаги. — вот! я..как вы знаете, я потерял дом и сейчас живу в своём бывшем гараже, так вот, там всегда в подвале мигал свет, и я даже не мог понять причину. а..а неделю назад, как раз после сессии с вами, я заметил, как светится стена, словно проход..— он начинает активно жестикулировать, прерываясь на пару секунд, чтобы сделать поглубже вдох в своём скором рассказе, практически тараторя. оскар прикидывает, в какой момент лучше вызвать неотложку. — и я подошел, коснулся стены, и она..она поддалась! а за ней оказалась целая серия подвалов, и в них почему-то куча запчастей от машин, болиды в стенах и куски от моего бывшего дома..ещё я видел там картонные фигуры пилотов mclaren, к которым привязаны колонки, издающие приветствия на всех языках мира! странно, кому вообще понадобился подобный склад..— слишком уходя в размышления, ландо случайно встречается взглядом с врачом и тут же притихает, сбивая накал. — я знаю, что вы мне не поверите, но и рассказать мне больше некому.. я провёл там целую неделю и нарисовал все лабиринты на карте, смотрите. — мужчина протягивает тот самый желтый лист, и пиастри берёт его в руки, без особого энтузиазма разглядывая, кладя по итогу на кофейный столик рядом. — ландо..как вы думаете, вам точно не нужна профессиональная помощь? я всё ещё настаиваю на том, чтобы записать вас к психиатру, — начинает как можно более аккуратно оскар, делая тон мягче. — быть может, от стресса вы- договорить ему не дает подорвавшийся с дивана норрис, рывком забирающий со стола лист и следующий к выходу из кабинета: — всё! можете не продолжать! я вас понял! я вам доверился, а вы считаете меня психом! всего хорошего, вы ещё поймёте, что я был прав! спустя две недели пиастри с сомнением смотрит на довольно большое здание, более похожее на коробку ближе к черте города. очевидно, раньше это являлось убежищем норриса с капелькой присущего ему тогда «бунтарства». когда-то давно, когда ландо ещё выступал пилотом формулы один за mclaren, взял чемпионство и был заядлым тусовщиком, оскар являлся его фанатом, причём очень преданным: он ездил на гран-при, жил в оранжевой комнате и следил за норрисом во всех соцсетях. спустя два года после того, как ландо взял титул, он с ужасом наблюдал за тем, как у него вся жизнь рассыпается: неудачная интрижка, залёт, скандал, выгон из команды, проблемы с любовью к горячительным напиткам, долги и в конечном итоге потеря всего имущества, кроме этого жалкого, пустого внутри гаража, что был по счастливой случайности записан на близкого друга норриса. здоровые люди не идут в психотерапевты, и оскар прекрасно знал, что с ним происходит, что он, возможно чуточку одержим, считает себя тем, кто сможет помочь бывшему пилоту и смотрит на него через толстенную призму оранжевых очков. они очень больно разбились внутрь, когда по счастливой случайности в момент, когда терапевт, усилив свою пиар-кампанию ради новых клиентов, увидел запрос от ландо на терапию. и теперь он мало того что уже как полгода коротал час в неделю с этим красивым, но неудачником, так ещё и припёрся к нему домой, боясь, что в приступе психоза норрис что-то с собой сделал. по крайней мере, оскар получал пару странных голосовых сообщений от него, и это определенно являлось поводом проявить врачебный долг и убедиться, что на его душу грех не ляжет. дверь «дома» оказывается открытой, и мужчина в легком замешательстве проходит внутрь, рассматривая практически пустое помещение. обойдя первый этаж, осмотрев его на наличие чего-то, что дало бы зацепку, и несколько раз позвав ландо, он всё же нехотя бросает взгляд на лестницу в подвал, со вздохом спускаясь вниз. весь пол завален гоночными шлемами норриса, причем в разных экземплярах, есть так же шлемы других пилотов, колеса болидов..куски болидов, запчасти, кусок асфальта с гоночной трассы, гоночные костюмы. — откуда у него всё это? — шепчет себе под нос пиастри, думая о том, что здесь и чёрт ногу сломит. спустя пару минут он замечает изоленту на бетонной стене, наклеенную так, словно это дверь. в мыслях тут же всплывает их последний разговор, и оскар чувствует себя полным идиотом, стоя напротив бетонной стены и протягивая к ней руку. его глаза с ужасом округляются, когда пальцы действительно проходят сквозь и оказываются..где? куда делась его рука? любопытство смешанное с паникой, берёт верх, и оскар, собрав всю смелость в кулак, делает шаг вперёд, проваливаясь в абсолютно жёлтое помещение, больше похожее на офис, чем на подвал. мужчина мнётся у входа, всё внутреннее самосохранение кричит: «разворачивайся и беги!», но может ли он..? как терапевт, как фанат? как просто человек, может ли он бросить здесь ландо? оскар несколько раз зовёт его и, не получив ответа, начинает двигаться вглубь, боясь лишний раз подойти и тронуть что-либо. он осматривает действительно бесчиленное множество атрибутики, всю из которой спокойно можно было бы ассоциировать с норрисом. странно только, что некоторые предметы торчали из стен. двигаясь по бесконечным коридорам под треск офисных лампочек, терапевт пытается запомнить то, куда же он идёт, дабы суметь вернуться обратно с ландо. зайдя в очередной коридор, он замечает, что попал в тупик из которого торчал болид, будучи наполовину вросшим в стену. вокруг были нарисованы детские рисунки: огромная чёрная фигура, маленький кудрявый человечек, домик..оскар смотрит с размышлением и попыткой разобрать искусство так, как это делает уже бывалый терапевт с заданием: «нарисуй три дерева». его прерывает бегущий по спине холодок: в глубине коридоров раздаются грузные и очень громкие шаги..мужчина разворачивается, четко слыша, как те приближаются к нему, даже не зная, что с этим делать. вжимаясь спиной в нос болида, он панически метается взглядом, пытаясь найти путь к отступлению, как вдруг из-за угла выскакивает ландо. он хватает и утаскивает его за стенку, зажимая рот пиастри рукой: — о..так ты пришёл. — он хмурится, видя, как начинает в панике биться тело врача. шепча с невиданным ранее спокойствием и серьёзностью, словно он целиком контролировал ситуацию: — чшш, тише, оно скоро уйдёт, оно нас не найдёт. где-то между становящимися громче звуками шагов и всё накаляющейся паникой оскар думает, что норрис точно психопат, а он — дурак, раз проглядел этот диагноз, и вообще ему стоило бы даже и не приходить сюда. мыслей становится так много, что он пропускает вторую руку ландо, расположившуюся у него на шее. начиная биться в чужой хватке и мычать в руку, что плотно сжимает его рот, пиастри теряет сознание от нехватки воздуха. последнее, что он видит — холодный расчет в зелёных глазах напротив. он открывает глаза и шипит от боли, что кольцом расползается по шее после чужих пальцев — определенно точно, на коже нальется синяк. пиастри фокусирует взгляд, пытаясь понять, где же он оказался, и видит перед собой скромно накрытый стол, жёлтую комнату и сидящего напротив норриса, что лениво поправлял смятую футболку с эмблемой какой-то гранжевой группы, оставшейся с его лучших времён. сама столовая, если это можно было так назвать, заставлена довольно дорогой мебелью..наверное, раньше она, как и всё тут, была или дома у ландо, или связана с ним, это уже точно успел понять и подметить оскар. когда же взгляд доходит до чего-то покачивающегося сбоку, замечая движение, мужчина не сдерживает вскрика. за спиной у норриса стоит..женщина? её всю растроило или распетярило. он панически мотает головой по сторонам, замечая ещё две фигуры: за столом сидит его бывший сокомандник в оранжевом — макс ферстаппен, что попал в команду за год до ухода норриса и стал не последней причиной вытеснения его сначала на вторую роль, а затем и вовсе из команды, а на стуле поодаль расположился директор команды..что ж, очевидно, это все люди которых ненавидел бывший пилот. оскар благодарил свой не прекращающий работу рационально-аналитическиский мозг в такие моменты. на ум пыталось прийти рациональное объяснение, но не было времени думать о том, что же это за место — его куда больше волновал психопат, что, накручивая на палец засаленную кудряшку, с интересом разглядывал его. гребанный ландо норрис. — ландо..ты не хочешь развязать меня? для чего вообще всё это? — голос предательски дрожит, но пиастри делает уверенный вид, пытаясь перевести всё в формат сессии. — как долго ты уже здесь находишься? я..я пришёл, чтобы помочь тебе и забрать тебя. и мне очень жаль, что я сразу тебе не поверил. теперь я вижу, что ты был прав, и, пожалуйста, давай уйдём отсюда? он пристально цепляется взглядом за лицо напротив, пытаясь разглядеть там хоть каплю человечности и понимания. вместо этого он видит, как губы кривятся в насмешке, а норрис встаёт из-за стола: — о, то есть теперь я прав и «извини, давай уйдём»? нет уж, мне здесь нравится, здесь хорошо! у меня есть компания, вещи, что у меня забрали и моя жизнь! всё здесь, разве ты не видишь, оскар?! — бывший пилот повышает тон и подходит к углу, где стоит фигура странной женщины, чьего лица даже не разобрать. он с силой хватает её за волосы, приподнимая над полом. — помнишь, ты занимался со мной упражнением: «представь, что я адель, представь, что я макс, представь, что я твой обидчик, выскажи мне всё так, как было»? м? помнишь, оска? —норрис устало, со смехом проводит по лицу ладонью, откидывая это подобие человека в стену. — так вот, они все здесь, все эти дни я только этим и занимался. высказывал им всё! и я не вижу, чтобы в чем-то я был не прав..они..они ведь еще и каждый раз восстанавливаются, принимая цельный вид. будто от них вообще никак не избавиться! ты понимаешь меня, оскар?! — ландо переходит на откровенный крик. он подходит к ферстапенну и с силой хватается за чужой живот, отрывая кусок. пиастри задерживает дыхание от страха, в итоге чувствуя, как к ужасу примешивается удивление, когда мужчина достаёт что-то похожее на мягкий пенопласт вместо обычной составляющей человека. — их даже можно есть, но они невкусные! это невыносимо! — пилот откидывает кусок на стол и отходит обратно к своему месту, хватаясь двумя руками за голову и тяжело дыша. — ландо..ландо, я понимаю тебя, — куда более осторожно начинает оскар, боясь, что обречет себя на чужой безумный гнев. — я вижу, что ты хочешь отсюда уйти, что тебе не доставляет удовольствия находиться с..со своими обидчиками. тебе незачем им что-либо доказывать, ландо, несправедливость, нанесённую ранее, уже не изменить, но ты можешь изменить себя и свою жизнь..всё ведь поправимо, ты можешь выбраться отсюда, мы можем выбраться отсюда вместе с этих бесконечных лабиринтов и начать заново, продолжить терапию, и всё будет хорошо. тебе незачем мучить себя, твоя жизнь не закончилась тогда. ты всё ещё ландо норрис — тот ландо норрис, за карьерой которого я следил с подростковых лет, который всегда оставался для меня примером того, что нужно добиваться своих целей, на всех соцсетях которого у меня стояли уведомления, тот, ради кого в моей комнате были оранжевые стены, тот, кого я считал своим кумиром, и тот, перед лицом кого я специально маячил своей рекламой, надеясь, что ты пойдёшь на терапию именно ко мне, и я..и я смогу тебе помочь, исправить всё, доказать, что ты не безнадежен, ландо. пиастри закусывает нижнюю губу, ощущая, как в глазах предательски собираются слёзы, как тело буквально пылает стыдом от того, что ему пришлось это рассказать и признаться в чём-то настолько интимном. он неосознанно чуть мотает головой, пытаясь прийти в себя, прежде чем открыть слезящиеся глаза. — оска..— только и может севшим от крика голоса вымолвить норрис. у него у самого в глазах слёзы, и ему впервые за долгие годы так хорошо. он чувствует себя понятям и принятым, увиденным. всё это время на него было не плевать, его любили, и..он слышит громкие шаги внутри коридоров и резко подбегает к пиастри, одной рукой смахивая свои слезы, а второй рукой развязывая верёвку. — боже..чёрт, чёрт, он идёт.. — кто? кто идёт? — ёрзая на стуле и быстрее вскакивая при первой же возможности с него, спрашивает пиастри, в ужасе делая шаг назад, ближе к стене. — я. оскар не успевает ничего сказать, как в дверном проеме появляется огромная фигура под два метра в гоночном оранжевом комбинезоне mclaren — с неестественно вытянутыми конечностями, огромными глазами и выглядящая как норрис. пиастри шепчет одними губами: «господи..» в то время как ландо подбегает вперёд, заслоняя собой оскара, и начинает тараторить смотрящему на него чудищу: — стой! стой! все хорошо! это оскар, он наш друг, и мы остаёмся тут, никто никуда не уходит, не переживай, всё правда хорошо! монстр мало слушает его. обхватывая ландо за туловище и поднимая на уровень своих косых огромных глаз. это заставляет пиастри почувствовать, как ноги перестают его держать, и он практически оседает на пол, пытаясь по памяти вспомнить хоть какую-то молитву — если б только она могла ему помочь. мужчина дрожит от ужаса, забиваясь ближе к стене в момент, когда огромная пасть открывается и нарочито медленно откусывает все ещё тараторящему ландо кусок между шеей и плечом. всё перед глазами начинает плыть, как во сне, и оскар проваливается в дереализацию: мозг принудительно отключает его от тела, оставляя лишь одну функцию — выживать. и пиастри выживает: он ползёт сначала на четвереньках, затем встаёт на ноги и бежит мимо чудовища куда глаза глядят, в первый попавшийся коридор. «норрис» начинает погоню, ковыляя своими длинными ногами и таща за собой по полу, словно игрушку, уже бездыханного настоящего ландо. мыслей в голове остается ровно ноль, а коридоры кажутся действительно бесконечными. оскар бежит, спотыкается и продолжает бег, тыкаясь, словно слепой котёнок, в попытке найти выход. из головы давно вылетели все заметки, и он даже не уверен, видел ли он те места, где оказывается до этого. всё, что он слышит — это шаги за собой, раздающиеся набатом в ушах, и хрипение монстра. он забегает в узкий коридор и видит, как длинная рука тянется к нему, пока тварь пытается просунуть туловище. ему кажется, что в лёгких остаётся максимум полтора вдоха — он задыхается от долгого бега и чистого животного ужаса. он оказывается в том самом подвале, откуда начинал, но выглядит всё ещё хуже — это явно не его реальность, а по середине стоит картонный гонщик, повторяющий приветствия на разных языках. «норрис» уже практически дышит ему в спину, а сердце качает кровь со скоростью не хуже, чем поршни бензин на скорости триста пятьдесят километров в час. он вновь спотыкается, падая на пол и уже готовится прощаться с жизнью, как неожиданно чудовище спотыкается, разрывая того самого картонного гонщика и срабатывает сигнализация. помещение заполоняется белым дымом и незнакомыми силуэтами, и пиастри, не выдерживая, теряет сознание, с глухим стуком ударяясь головой об пол. проваливаясь в не менее пугающую, но хотя бы не столь сумасшедшую темноту. он приходит в сознание в месте, похожем на больницу, и спустя пол часа и осмотр местного врача уже сидит на допросе. перед ним — неизвестный мужчина в халате, и пиастри с безнадёжным смешком уточняет, точно ли у него не случился психоз и сейчас он не лежит в месте для душевнобольных. получая отрицательный ответ, терапевт сжимает в ладонях лицо, чуть надавливая на виски. — хорошо, и где я? я вообще имею шансы попасть домой? — с надеждой в голосе спрашивает мужчина, скрещивая пальцы на одной из рук. или, может, стоило лучше ущипнуть себя? вдруг это всё сон, а он — не совсем удачная реинкарнация «алисы в стране чудес»? — давайте не будем об этом. лучше расскажите о том, что вы видели, — звучит хуже, чем приговор в зале суда, если б он был преступником мирового масштаба. пиастри чувствует, как начинают дрожать руки, а затем и всё тело, и, кажется, бессмысленно начинать умолять отпустить его домой. всё уже решено без его участия: эффект бабочки в совокупности с грёбанным ландо норрисом предрешил его судьбу задолго до этого момента, и теперь за свою одержимую самоотдачу ему придется дорого поплатиться.