Не покидай меня, ночной кошмар

      В гостиной нас ждал Исао, вальяжно развалившийся на диване с пультом в одной руке и коробкой печенья в другой. На экране небольшого привинченного к стене над тумбочкой телевизора мерцала реклама какого-то дорогого шампуня.       – Пока вы шли, уже половина первой серии закончилась, – проворчал Исао, протягивая Хитохито коробку. – Будешь?       – Воздержусь, – фыркнул Хитохито.       – А чего так?       К счастью, вскоре реклама закончилась, не позволив этим двоим перейти к следующему раунду их словесной дуэли. Телеэкраном вновь завладел успевший стать классикой сериал «Солнце встаёт на востоке». Для тех, кто вдруг не в курсе, стоит вновь удариться в объяснения. Этот небольшой (всего один сезон на двенадцать серий) телесериал рассказывает историю о юном художнике-самоучке Сатоши Онимару, переехавшем в небольшой портовый городок в поисках утерянного вдохновения. В первых сериях ничего особенного не происходит – впрочем, Исао успешно заполнял сюжетный вакуум своими комментариями, которые он сам, наверное, считал остроумными. Хитохито это очевидно раздражало, однако он из раза в раз сдерживал с лёгкостью считываемое желание огреть Исао по затылку первым попавшимся под руку предметом. Наконец в третьей серии появляется второй значимый для сюжета персонаж – Каори Сугавара, опытный художественный критик и в будущем наставница главного героя. Те, кто по каким-то причинам не смотрел этот сериал, могут подумать, что дальнейший сюжет будет строиться на любовной линии этих двоих, однако это не так. Наверное, именно поэтому мне в своё время так понравился этот сериал – к тому времени, когда он попался мне на глаза, я уже порядком подустал от того, что повсюду, куда ни глянь, сценаристы пытаются вписать романтику, даже если сюжет прекрасно работал бы и без неё. Нет, к счастью, «Солнце встаёт на востоке» с лёгкостью обходится без навязанных любовных перипетий. Весь сюжет строится на внутреннем мире замкнутого в себе творца и на том, как он воспринимает окружающий мир. При первом просмотре я, признаюсь, не до конца осознал всей глубины местного сюжета; теперь же мне, в какой-то степени умудрённому опыту, многие моменты открываются с совершенно новой стороны.       Вот, к примеру, сцена из пятой серии. Сатоши стоит на песчаном берегу, всматривается в загадочное зарево закатного неба и грустно улыбается. Вдруг со спины к нему подходит Каори. С первого взгляда она понимает, что что-то с её учеником не так.       – Сатоши? Что-то случилось?       Сатоши отвечает не сразу. Сперва он склоняется к мокрому песку у него под ногами и хватает небольшой округлый камешек.       – Нет, Каори, — наконец отвечает он. – Я просто немного устал. Целый день размышлял о том да сём... А вдохновения всё нет и нет.       – Никто и не обещал, что оно вернётся так скоро, – качает головой Каори. – Иногда на это уходит целая жизнь...       – Наверное, это бессмысленно, – продолжает, будто не услышав, Сатоши. – Не о чем больше писать. Мне остаётся лишь из раза в раз блуждать по старым, избитым сюжетам. Без изменений и без надежды. И если когда-нибудь внутри меня вновь загорится пламя... То останется ли хоть кто-то, готовый его увидеть?       С этими словами Сатоши обращает свой взор на поднятый им с земли камень. Маленький, мокрый, весь в липком песке и до смешного неприметный.       – Нет больше смысла. Знаешь, я ведь совсем как этот камень. Один из бесчисленного множества. Что я есть, что меня нет – без разницы.       – Разве это так? – ухмыляется Каори. – Ты мыслишь не как художник. Если из картины убрать даже самую маленькую деталь, это будет уже другая картина. Да, очень похожая... Но всё же другая.       Каори выхватывает камешек из руки Сатоши. Тот заметно удивлён, но не противится.       – А ведь этому камню, наверное, миллионы лет. Какой, должно быть, долгий путь он прошёл, чтобы оказаться здесь!       – И всё же это просто камень, – замечает Сатоши.       Каори снисходительно улыбается и снова качает головой.       – Для художника даже самый обычный камень кажется интересным. Что уж говорить о таком сложном создании, как человек!       Каори размахивается и со всей силы швыряет камешек в море. Пару раз отскочив от волнующейся поверхности воды, он идёт ко дну.       – Попробуй взглянуть на мир под другим углом. Он заиграет для тебя абсолютно новыми красками.       – Эх, тоже мне! Нашлись философы, – фыркнул Исао, мгновенно уничтожив всю атмосферу. – Камень – он камень и есть, ничего больше!       Хитохито не выдержал и отвесил незваному гостю пощёчину. Тот даже не стал возмущаться, прекрасно понимая, что заслужил. С этого момента он больше не вмешивался со своими остротами.       По мере продвижения сюжета Сатоши учится по-новому глядеть на мир вокруг, подмечать детали, которые обычному человеку незаметны или кажутся обыденными, и переносить вновь найденные эмоции на холст. В финальной серии Каори уезжает из городка, в который изначально приехала на время отпуска, и даёт Сатоши свой адрес, чтобы тот приехал к ней, когда сочтёт нужным. Проходят годы, и Сатоши, к тому моменту уже снискавший немалое уважение публики, объявляется на пороге квартиры Каори. На удивление, его там встречает незнакомый пожилой мужчина. Он говорит Сатоши, что прошлая хозяйка квартиры умерла от тяжёлой болезни, которую всё это время скрывала от своего ученика, и что она оставила небольшое письмо на случай, если он всё-таки приедет. Когда Сатоши читал письмо своей наставницы, Хитохито, ни капли не стесняясь нас с Исао, рыдал в подушку и стучал кулаком по подлокотнику. Кстати об Исао – пусть по нему и не было видно, что-то подсказывало мне: у него самого в горле встал громадный ком. В целом-то и меня эта сцена тронула до глубины души, но на слёзы она меня почему-то не пробила. Уверен, если бы в этот момент Хитохито меня увидел, он без промедления объявил бы меня бессердечным чёрствым сухарём. К счастью, он так и провалялся лицом в подушку до самых титров.       – Ладно, мне пора, – наконец прервал затянувшееся молчание Исао. – Уже ночь на дворе, а у меня на завтра большие планы. Да и Мейдзи, думаю, стоит поспешить.       – Идите, – отмахнулся Хитохито, протирая мокрые глаза салфеткой. – Я дверь закрою.       Пожав плечами, Исао элегантной походкой вышел из гостиной; я, схватив с пола свой портфель, проследовал за ним.       – Ух, ну и денёк сегодня! – выдохнул Исао, проворачивая ключ в замочной скважине. – Я с шести утра на ногах. В выходной-то день!       – Правда? На тебя не похоже, – хмыкнул я.       – Именно! Мне в кои-то веки пришлось нарушить режим! И всё потому, что у Юри опять был нервный срыв и мне пришлось успокаивать её по телефону!       – Так, стоп, чего? – даже не знаю, что меня удивило больше: то, что Исао способен на нечто подобное, или то, как спокойно он об этом вспоминает.       – Ну да, – подтвердил Исао. – У неё сейчас много всего на уме, а обсудить толком и не с кем.       – А вы, значит, и правда дружите? – стоило этим словам слететь с моих губ, как я тут же понял, насколько они были неосторожными.       – Ну да. А ты как будто уже знаешь? – Исао хитро мне подмигнул, прекрасно давая понять, что последняя фраза была утверждением, а не вопросом.       – Ну знаю, допустим, – сохраняя нейтральное выражение лица, парировал я.       – А скажешь, откуда? – с каждой фразой хитрая ухмылка Исао становилась всё шире и шире.       – Ещё чего.       – А ты быстро учишься, – кажется, Исао был несколько ошарашен тем, что ему отплатили его же монетой, хоть виду и не подал. – Ладно, ты хранишь свою тайну, я храню свои. По рукам?       – Как будто тебе есть что скрывать, – усмехнулся я.       Сказав это, я внимательно вгляделся в лицо Исао, надеясь, что мои слова выбьют из него хоть какую-то реакцию. Увы, улыбка Исао даже не дрогнула. Больше не пытаясь завести разговор, он наконец открыл дверь и выбежал на улицу.       – Пока, Хитохито! – крикнул я через плечо, выходя наружу.       Исао быстрым шагом направился к ближайшей автобусной остановке; я же, за неимением лучших вариантов, поспешил вслед за ним. Несколько минут спустя мы наконец достигли конечной точки своего маршрута – и сделали это как раз вовремя: автобус подъехал к остановке менее чем через минуту. В автобусе Исао старался держаться от меня подальше, будто бы притворяясь, что не знает меня. Выскочив из автобуса за несколько остановок до моей, Исао оставил меня наедине с моими мыслями. Впрочем, после восхитительного киномарафона длиной в полдня в компании Хитохито голову мою наполняли исключительно положительные эмоции. Тем более что завтра у нас с Моникой наше первое свидание... Зная себя, я могу быть уверен, что как-нибудь умудрюсь всё испортить. Иначе и быть не может. Остаётся лишь надеяться, что я на самом деле себя не знаю.

***

      И так, настал день нашего свидания. С самого утра я был как на иголках.       «Ах, ну почему мы договорились на семь вечера? – думал я. – Почему мы не можем встретиться, к примеру, сразу после обеда? Этот день будет длиться целую вечность!»       Так оно и оказалось. Каждая минута казалась мне часом, а каждый час – целыми сутками. За каких-то полдня я успел проиграть у себя в голове добрых полдюжины разных сценариев нашего свидания – и каждый из них заканчивался катастрофой. Ещё ни разу моя давняя привычка волноваться по любому, даже самому мелкому, поводу меня так не изнуряла.       В какой-то момент я решил отвлечься от мрачных мыслей и почитать всё-таки ту мангу, которую мне подарил Хитохито. Впрочем, вскоре я понял, что это бессмысленно – моя тревога достигла такого уровня, что мне было трудно как следует сосредоточиться на тексте. Махнув рукой, я поставил подарок Хитохито на полку, до лучших времён. Думаю, он не обидится.       Вот настало время обеда. Аппетита не было, пришлось есть через силу. Вот время обеда прошло. А семи вечера ещё ждать и ждать. Я снова попробовал почитать подаренную мне мангу. Опять не пошло. Я начал паниковать. Удивительно, но и это не помогло. Вскоре я решил пойти подышать свежим воздухом. До заветного момента оставалось ещё целых четыре часа.       Пока я прогуливался по на редкость солнечным для конца октября улочкам родного района, мне в голову вдруг пришла идея. Это была одна из тех идей, которые кажутся очевидными, но только когда ты к ним уже пришёл. Я вдруг задумался: а почему бы мне что-нибудь не подарить Монике? Это точно поднимет ей настроение, да и у меня будет чем заняться в ожидании нашей встречи. И как мне это раньше в голову не пришло?       Мой возникший из ниоткуда энтузиазм моментально сменился тяжкими раздумьями. Что же мне стоит ей подарить? Банальные варианты вроде цветов и конфет я тут же отбросил – хороший подарок должен быть долговечным, запоминающимся и личным, а букеты со сластями можно дарить и без повода. Книга? Тоже вряд ли, слишком банально, да и выглядеть это будет так, будто я знаю Монику только как бывшего президента Литературного клуба. Хотя, конечно, если ничего лучше я не придумаю, можно будет вернуться к этому варианту. Что-то связанное с музыкой? Не думаю, что очередное напоминание о Музыкальном клубе так уж сильно ей понравится. Может, какое-нибудь украшение? Нет, у меня банально не хватит денег. Да и не факт, что ей подобное нравится. Чёрт возьми, почему это так сложно?!       Потратив неприлично долгое время на пустые размышления, я плюнул на всё и решил таки подарить Монике хорошую книгу. Добраться до книжного магазина не составило мне труда – он находился в шаговой доступности от моего дома. Радостно прозвенел колокольчик над входной дверью, возвещая о моём приходе, и...       – Юри?!       Услышав своё имя, Юри встрепенулась и чуть не уронила чудовищных размеров книженцию себе на ноги. Боюсь представить, что бы произошло, будь она чуть менее ловкой в обращении с тяжёлыми предметами. Поняв свою ошибку, я виновато потупился и, стараясь вести себя так, будто ничего не произошло, подошёл к своей давней знакомой.       – Добрый день, Мейдзи, – поздоровалась сразу притихшая Юри. – Я посмотрю, пока мы не виделись, ты успел приобщиться к литературе?       – Да, в каком-то смысле, – нервно пробормотал я; честно говоря, я уже и не помню, когда в последний раз открывал книгу.       – Это замечательно, – Юри одарила меня умиротворённой улыбкой. – Знаешь, давно нам не выпадала возможность побыть наедине... Сколько времени прошло? Месяц, кажется?       – Даже полтора, – быстро прикинув у себя в голове, ответил я. – Эх, быстро, однако, летит время...       – С тех пор много чего поменялось, – покачала головой Юри. – Я слышала, Литературный клуб снова открыт?       – Да, так и есть, – кивнул я, осматривая полки в поисках подходящей мне книги. – И там, кстати, очень даже неплохо.       – Да, Исао мне так же говорил, – выдержав небольшую паузу, ответила Юри. – Ты же знаешь, что мы с ним дружим?       – Кажется, он об этом как-то упоминал, – туманно подтвердил я; по очевидным причинам ответить подробнее я не мог. – Да, Исао, конечно, личность интересная...       – Соглашусь, – задумчиво протянула Юри. – Хоть он и немного заносчивый... Н-но я не должна обсуждать людей за спиной!       Осознав свою ошибку, Юри в привычной для себя манере начала паниковать, активно жестикулируя и с трудом произнося слова оправдания.       – Ладно, ладно, ничего страшного, – вмешался я, пока ситуация не вышла из-под контроля – как-никак, на нас и без того подозрительно косились.       – Однако всё же он хороший друг, – вздохнула Юри. – Он, как бы так сказать... Он помогает мне... С моими увлечениями.       Чтобы понять, о каких таких "увлечениях" говорит Юри, не нужно быть Шерлоком Холмсом. Выходит, Исао и правда о ней заботится? Неужели я правильно поступил, когда решил ему довериться? Нет, в случае с этим человеком никогда нельзя отбрасывать возможность того, что передо мной очередная его уловка... Однако в какой-то момент подобная подозрительность перерастает в паранойю. И почему мне в последнее время так трудно доверять людям?       – Рад слышать, – только и ответил я.       – Может, тебе что-нибудь подсказать? – заметив, как я блуждаю взглядом по толстым стопкам книг, вызвалась Юри.       – Да, было бы неплохо, – наконец сдался я; у Юри в этом дело несоизмеримо больше опыта.       – Хорошо... – задумалась Юри. – Так, а какая книга тебе нужна? Давай от этого оттолкнёмся.       – Ух, даже не знаю. Но это должна быть хорошая книга.       – Да тут много таких книг, – усмехнулась Юри. – Много классических произведений... Но превалируют современные авторы. И среди них есть много интересных образчиков... Вот на этом стеллаже, например, немало книг в жанре фантастики. Если тебе такое интересно...       – Нет, это мне не подойдёт, – отмахнулся я, быстро осмотрев стеллаж, на который указывала Юри. – Мне нужно что-то... Более приземлённое, понимаешь?       – Полностью, – уверенно кивнула Юри. – Тогда, возможно, тебя привлечёт какая-нибудь мелодрама? Или же тебе больше нравятся комедии? Или, может быть...       Тут Юри запнулась. Внимание её привлекла увесистая книга на самой верхней полке. Привстав на цыпочки, она смогла таки дотянуться до заветного томика.       – Интересно, – осмотрев книгу со всех сторон, протянула Юри. – Не знала, что этот автор всё ещё пишет. Я, признаться, как-то перестала следить за выходом новых книг.       – А это хороший автор? – спросил я из чистого любопытства.       – Естественно, – хмыкнула Юри; было заметно, что пребывание в роли эксперта придаёт ей уверенности. – Помнится, на одном из собраний Сайори говорила, что это один из её любимых писателей.       – Вот как, – пробормотал я; вдруг мне в голову пришла идея. – А ты, я смотрю, успела выучить вкусы своих товарищей по клубу?       – Ну разумеется. Мы довольно часто обсуждали подобные вопросы.       – Выходит... – я смущённо отвёл взгляд в сторону. – Выходит, ты знаешь, какие книги нравятся Монике?       – Знаю, – подтвердила Юри. – Но Моника – личность многосторонняя, и её вкус нельзя описать несколькими словами. Ей нравятся многие книги в совершенно разных жанрах. И ужасы, и драмы, и даже фэнтези. Полагаю, для неё главное – это интересный сюжет и красивый язык. Впрочем, и у неё есть предпочтения...       Юри прошла в угол книжного магазинчика (который оказался не таким просторным, как я помнил), немного порылась в высоченных стопках книг и вытащила на свет три массивные книги разных цветов.       – Вот, смотри, – сказала Юри, протягивая мне книги. – Это её любимый автор. Да и у мне он очень нравится, что уж там.       Я выхватил томики из рук Юри и чуть не согнулся пополам от их веса. Восстановив равновесие, я осмотрел обложку верхней книги. Никаких рисунков или хоть каких-то интересных деталей на ней не было: просто имя автора (Харуки Мураками) и название ("Норвежский лес") на синем фоне.       – Его работы наполнены глубоким смыслом, они меланхоличны и зачастую полны сюрреализма, – рассказывала Юри; в её глазах загорелся прежде невиданный огонь. – Понять его книги дано не всем, но попробовать должен каждый. И кстати, он до сих пор занимается творчеством. Представляешь, с выхода его первой книги прошло почти сорок лет!       – Ничего себе, – усмехнулся я. Мне бы ни за что не хватило терпения заниматься чем-либо на протяжении столь долгого времени.       – А вот эти две книги, – Юри осторожно вытащила верхнюю книгу из моей хватки, – это на самом деле роман в двух томах... Он вышел совсем недавно... Моника планировала его приобрести, да вот только руки у неё никак не доходили...       – Это же то, что мне нужно! – не подумав, ляпнул я.       Юри удивлённо на меня уставилась.       – Я так понимаю, Моника как-то причастна к твоему походу в этот магазин? – догадалась она.       Наша с Моникой тайна раскрылась гораздо раньше, чем я ожидал. Впрочем, не то чтобы я так уж тщательно пытался это скрывать...       – Ладно, ты меня раскусила, – вздохнул я. – Мы... Мы встречаемся.       Юри понимающе и вместе с тем немного снисходительно улыбнулась.       – И ты решил подыскать для неё подарок? Что же, это похвально, Мейдзи.       Я облегчённо выдохнул.       – Ты отнеслась к этому лучше, чем я ожидал, – признался я.       – Для меня нет ничего лучше, чем знать, что мои друзья счастливы, – сказала Юри, спрятав свою книгу под мышку. – Думаю, этот роман будет для неё идеальным подарком.       – Доверюсь твоему вкусу, – хмыкнул я. – Ладно, Юри, ещё увидимся!       – До свидания, Мейдзи!       Простившись с Юри, я прошёл к кассе, купил посоветанный мне двухтомник и вышел из магазина. До нашего с Моникой свидания оставалось ещё три часа, однако теперь они не казались мне такими уж нестерпимо долгими. Внезапная встреча с Юри (и в особенности её поддержка) придали мне уверенности в себе, которой мне, честно уж признаться, ой как не хватало. Настроение моё поднялось настолько, что по возвращению домой я даже нашёл в себе силы прочитать таки подарок Хитохито. И, надо сказать, я не был разочарован. Сюжет «Призрака из моего класса» оказался довольно интригующим: вскоре после поступления в старшую школу главный герой и его чудаковатая подруга начинают замечать, что вокруг них происходят всяческие странные события. То погода ни с того ни с сего испортится, то луна вдруг взойдёт посреди белого дня, а иногда, проходя мимо одного определённого коридора, главный герой замечает стоящую в его конце девушку, которую за пределами этого коридора никто ни разу не видел. Ясности ситуации не прибавляет и странный одноклассник главных героев, который постоянно будто что-то вынюхивает. Под конец второй главы выясняется, что на самом деле этот чудной мальчишка – детектив под прикрытием, расследующий дело об убийстве второкурсницы, совершённом в прошлом году. Он точно знает, что убийца – кто-то из класса жертвы, и теперь он пытается выяснить, кто посмел лишить жизни невинную девушку. Главные герои вызываются помочь детективу, и теперь им троим придётся совмещать учёбу, разгадку тайны, общение с подозреваемыми и избегание встреч с гневным духом убитой.       Прочитав весь первый том на одном дыхании и мысленно отметив, что надо будет купить следующий том, когда он выйдет, я взглянул на часы и осознал, что времени остаётся мало и мне надо уже начинать собираться. Я умылся, причесался, надел самую лучшую одежду, которая у меня только была (чёрный пиджак, белую рубашку и тёмно-синие брюки), запихнул книги в портфель (за неимением идей получше) и, ещё раз сверившись с часами, вышел из дома.       У школы меня встретила Моника; она была одета в элегантное чёрное платье – было видно, что она давно ждала повода выйти в нём в свет. При этом держалась она на удивление уверенно – в отличие от меня, да. Конечно, мне было уже не так тревожно, как сегодняшним утром, однако и наполнившая меня несколько часов назад уверенность куда-то улетучилась.       – Привет, Моника... – смотря себе под ноги, поздоровался я.       – Привет, Мейдзи, – эхом отозвалась Моника.       На мгновение между нами повисла неловкая пауза. Было более чем заметно, что для нас обоих подобное впервой.       – Кстати... Моника, – нашёлся я, – у меня для тебя кое-что есть.       Моника засияла пуще прежнего. Удовлетворённо ухмыльнувшись, я полез в портфель и вытащил из него свой подарок.       – Подумал, тебе это понравится, – сказал я, указывая пальцем на обложку.       – Ох, Мейдзи! – умилилась Моника. – Откуда ты узнал? Я ведь давно уже засматриваюсь на эту книгу!       – Пришлось немного покопаться в материале, – уклончиво ответил я, складывая книги обратно в портфель (ведь у Моники с собой была только небольшая сумка).       Не успел я опомниться, как Моника заключила меня в крепкие объятия. От такого я даже слегка растерялся – всё же не каждый день такое случается. Где-то десять секунд спустя Моника ослабила хватку и спрятала руки за спину.       – Так, и куда мы пойдём? – спросил я. – Ты говорила, что у тебя есть пара идей, и...       – Конечно! – с энтузиазмом в голосе воскликнула Моника. – Я знаю одно место недалеко отсюда...       С этими словами Моника взяла меня за руку, и мы вместе направились в сторону городского парка. Я довольно скоро понял, что именно туда идёт наш путь – и даже скорее моя догадка подтвердилась.       – Парк, значит? – спросил я, немного замедлив шаг у высоких ворот. – Интересный выбор.       – Я давно здесь не бывала, – призналась Моника. – Хотя в детстве очень любила гулять тут с родителями.       – Да я тоже, в общем-то.       Пройдя под железной аркой, возвышающейся над входом в парк, мы направились вперёд по извилистой лесной тропинке. К этому моменту уже стемнело, и над нашими головами сиял печальный диск луны. Нежный ветерок трепал поредевшие кроны деревьев, баюкал их ветви и склонял к земле мелкую траву. Туда-сюда сновали люди – кто-то ходил один, но больше ходили парами. Где-то вдали радостно звучал оркестр – и, кажется, именно на этот звук мы с Моникой и шли, равно как и большинство других прогуливающихся по парку людей.       Я повернулся к Монике. За последние несколько дней она раскрылась для меня с новой стороны – и, признаться, мне эта её сторона нравилась. Теперь уже как-то даже смешно вспоминать те времена, когда она казалась мне неприступной, недосягаемой, когда я считал, что я её недостоин и она на меня даже не посмотрит. Какая чушь! Она ведь не такая. Мне всего лишь надо было приглядеться повнимательней. Заметить то, что другие игнорируют. В который раз убеждаюсь, что нельзя судить книгу по обложке, а человека – по первому впечатлению. Ведь внутри каждого из нас скрывается целый мир...       – Знаешь, Мейдзи... – сказала вдруг Моника, прервав мои размышления. – Ты... Ты помнишь о нашем разговоре в автобусе?       – Ну помню, – ненадолго задумавшись, ответил я. – Мы ведь тогда не договорили, верно?       – Верно, – кивнула Моника. – Просто мне не хотелось обсуждать это там, при всех.       – Я понимаю.       – В тот день я рассказала тебе, что всегда притворялась той, кем не являюсь. Я думала, что таким образом буду нравиться людям. И в каком-то смысле я не прогадала – люди действительно любили меня такой. Но я быстро поняла, что это не благословение, а проклятие. С каждым днём ответственность на моих плечах всё росла, а людей, готовых мне с ней помочь, всё никак не появлялось. Были ли у меня друзья? Были, конечно. Но никто не задерживался надолго. Им нужна была идеальная Моника – безупречная отличница, звезда школы, подруга, что всегда готова выручить и никогда не утомляет других своими проблемами. Но я не могла им этого дать – да и никто не сможет. Я ведь человек, а не робот. Я часто выгорала, часто ходила уставшая и невыспавшаяся, пару раз я и вовсе срывалась на своих друзей. Не со зла, просто... В какой-то момент сдерживаться становилось уже просто невозможно. Поэтому друзья у меня быстро кончились. Все вокруг думали, что моим другом стать невероятно сложно... Хоть это и не так. И знаешь, кто первый это понял? Моника посмотрела мне прямо в глаза.       – Я, что ли? – поразился я. – Ни за что не поверю.       – Но это так, – покачала головой Моника. – Ты... Отличался от остальных, пусть сам этого и не осознавал. Ты никогда не пытался завоевать моё внимание, в отличие от своих одноклассников.       – Я просто ни на что не надеялся, – хмыкнул я. – Потому даже не пытался.       – Может и так, – не стала спорить Моника. – Однако именно это и выделяло тебя из толпы. Ты не лез из кожи вон, чтобы впечатлить меня или подружиться со мной. Нет, ты... Ты вёл себя абсолютно естественно. Ты первый человек, который от меня ничего не требовал.       – Ты меня идеализируешь, – отмахнулся я. – Послушать тебя, так я вообще святой. А ведь на самом деле я обычный недоумок. С парой товарищей, которых с очень большой натяжкой можно назвать друзьями, такими себе оценками, нулём хобби или интересов и раздутым самомнением.       – Не думаю, что человек с «раздутым самомнением» станет это признавать, – усмехнулась Моника. – Да и вообще, почему ты так помешан на самобичевании? Поверь мне, я встречала людей намного, намного хуже. И многих из них я считала друзьями...       За этими разговорами мы и не заметили, как дошли до небольшого каменного моста – того самого, с которого я совсем недавно свалился в реку и чуть не утонул. До сих пор для меня загадка, кто пришёл мне на помощь в тот день. С тех пор ничего здесь не изменилось – ну, за исключением перил, которые им всё-таки пришлось заменить на новые.       – Небо сегодня такое красивое... – мечтательно протянула Моника.       Я поднял голову вверх – и, надо признать, не мог с ней поспорить: звёзды сияли на редкость ярко и чисто.       – В такие моменты начинаешь ценить простые мелочи жизни, – неожиданно для самого себя заметил я. – Красоту звёзд в небе и травы под ногами, первый снег зимы и первые цветы весны... Всё это кажется неважным, пока вдруг не исчезнет без следа...       – А ты сегодня поэтичен, Мейдзи, – отметила Моника. – Непривычно видеть тебя таким.       – Со мной такое бывает, – пожал плечами я.       – Всё ещё будешь утверждать, что ты из себя весь такой обычный? – хмыкнула Моника.       – Конечно.       Вдруг вдалеке что-то просвистело. Момент – и в небе прямо над рекой миллионом красных искр взорвался первый фейерверк сегодняшнего вечера. За ним поспешил второй, а за ним – третий; вскоре всё небо пестрело самыми разными цветами, как будто кто-то наверху решил устроить дискотеку.       – Какая красота! – воскликнула Моника, широко раскрыв глаза.       Я не мог с ней не согласиться. Всё это великолепие надо было увидеть самому, чтобы по-настоящему прочувствовать.       Где-то вдалеке надрывался оркестр.       Ветер качал тянущиеся в небо, будто в мольбе, ветви деревьев.       Вокруг не было ни души.       Мы с Моникой, не сговариваясь, прижались друг к другу. Я мог чувствовать тепло её дыхания. В её глазах, казалось, отражалось всё то прекрасное, что только есть в этом мире.       Вдруг Моника схватила меня за руки. Я растерялся, но, увидев её чистую улыбку и горящие щёки, тут же понял, что от меня требуется. Я крепко схватил её за плечи, подтянул её к себе и...       И прильнул к её губам.       Где-то вдалеке просвистел одинокий последний фейерверк. Когда я наконец поднял взгляд на небо, от него осталась лишь горстка тусклых искорок.