Покажи мне любовь

Парковка городской больницы Вены встретила Софию привычной тишиной и сырым, холодным сквозняком. Лампы дневного света, подвешенные к бетонным стенам, горели неровно, периодически потрескивая и погружая дальние углы здания в глубокие, зловещие тени. Смена была долгой, но на душе у неё было удивительно спокойно. В памяти всё ещё светились огни театрального зала, а на губах, казалось, до сих пор остался вкус нежного, успокаивающего поцелуя Ильи. Она потянулась к карману пальто, нащупывая ключи, и уже предвкушала, как вернется в тёплый особняк, где её ждет он. Шаг. Еще один. Вдруг сквозь монотонный гул вентиляции Уокер уловила посторонний звук. Быстрый, тяжелый шорох шагов за спиной. Она инстинктивно обернулась, но не успела даже вскрикнуть. Из густой тени за бетонной колонной молниеносно выросли две массивные фигуры в темных куртках и низко надвинутых кепках. Прежде чем она успела осознать происходящее, один из мужчин рванулся вперед. Его огромная ладонь, обтянутая грубой кожей перчатки, с силой накрыла её рот, заглушая готовый вырваться крик. — Тихо, док. Без глупостей, — прохрипел над её ухом чужой, прокуренный голос. Паника — дикая, парализующая, ледяная — мгновенно ударила ей в голову. Сердце совершило безумный кульбит и забилось в горле, лишая возможности дышать. В глазах потемнело от хлынувшего адреналина. Она отчаянно забилась в чужих руках, пытаясь кусаться, царапаться, бить каблуками по голеням нападавших. Но ее хрупкие усилия были ничтожны против физической силы двух профессиональных наемников. Её пальцы судорожно разжались. Кожаная сумка с глухим стуком упала на грязный асфальт. Мобильный телефон выскользнул из кармана и с треском отлетел под колеса припаркованной рядом машины, его экран на мгновение вспыхнул и погас. Второй нападающий быстро перехватил её ноги, лишая опоры. Её буквально потащили вглубь парковки, где в темноте слепого сектора, скрытого от камер наблюдения, стоял неприметный черный минивэн с работающим двигателем. — Быстрее, шевелись! — скомандовал тот, что держал её за плечи. Боковая дверь минивэна с металлическим скрежетом отъехала в сторону. Её бесцеремонно втолкнули внутрь, на заднее кожаное сиденье. Она упала, больно ударившись плечом о подлокотник, и тут же попыталась сесть, лихорадочно хватая ртом холодный воздух. Ее грудная клетка судорожно вздымалась, слезы ужаса застилали глаза, мешая видеть. Дверь машины с грохотом закрылась, отсекая любые звуки внешнего мира. Салон погрузился в полумрак. Единственным источником света были тусклые приборы на приборной панели. — Ну вот мы и снова встретились, дорогая София, — раздался из темноты тихий, вкрадчивый и пугающе знакомый голос. София вздрогнула, её затрясло еще сильнее. Она медленно повернула голову. На противоположном сиденье, закинув ногу на ногу, сидел Виктор. Он выглядел безупречно, словно ехал на светский прием: дорогое пальто, идеально уложенные волосы, на руках — тонкие кожаные перчатки. На его бледном лице играла та самая зловещая, абсолютно спокойная улыбка, которая снилась ей в кошмарах. — Ты… — едва слышным, сорвавшимся шепотом выдавила она, вжимаясь спиной в обивку сиденья, — Что тебе нужно? Отпусти меня… Илья убьет тебя за это. Он негромко, искренне рассмеялся. Этот смех прозвучал в замкнутом пространстве машины как шорох змеиной чешуи. Он подался вперед, опираясь локтями на колени, и посмотрел на нее своими мертвыми, темными глазами. — Илья? — протянул он с наигранным любопытством, — О, я не сомневаюсь, что наш маленький дикарь придет в ярость. Собственно, ради этого всё и затевалось. Видишь ли, София, ты совершила огромную ошибку. Ты не перезвонила мне через, как я просил. Ты решила, что любовь Малинина — это надежная броня. Он медленно протянул руку, и его пальцы в черной перчатке аккуратно, почти нежно коснулись ее бледной, влажной от слез щеки. Уокер инстинктивно дернулась назад, но отступать было некуда. От прикосновения его перчатки по ее телу пробежал ледяной озноб. — Но любовь в нашем мире — это не броня, — тихо, почти интимно прошептал он, и его глаза опасно сузились, — Это мишень. Самая яркая и уязвимая мишень, которую Илья мог на себя повесить. Ты — его сердце, София. А я привык вырывать сердца своим врагам. Ты поможешь мне сломать его. Окончательно. — Он не сломается, — сквозь слезы, задыхаясь от паники, выкрикнула она, — Он найдет тебя. Слышишь? Найдет и уничтожит! — Пусть попробует, — он отстранился, его лицо мгновенно потеряло остатки мнимого дружелюбия, превратившись в холодную, безжалостную маску, — А пока… нам пора ехать. У нас впереди долгая ночь. Минивэн резко сорвался с места, выезжая с парковки больницы в холодную ночную тьму. София прижала колени к груди, спрятав лицо в ладонях, и зарыдала. Она была охвачена дикой, удушающей паникой, но сквозь этот ужас в её мыслях билась одна-единственная, отчаянная молитва: «Илья… пожалуйста, найди меня. Я знаю, ты придешь…» Но она также понимала: Виктор перешел черту, и эта ночь станет началом их общей, смертельной войны. Особняк больше не был домом. Он превратился в командный пункт карательной операции, воздух в котором застыл, пропитавшись запахом оружейной смазки, остывшего горького кофе и чистой, концентрированной паники. Когда Миша привез с парковки больницы разбитый её телефон и её брошенную сумку, внутри Ильи что-то окончательно и безвозвратно треснуло. Та тонкая, хрупкая нить, которая связывала его с нормальной, человеческой жизнью, оборвалась. Наружу вырвался зверь, которого она так бережно убаюкивала последние недели. Но теперь этот зверь был не просто голоден — он был смертельно опасен и безумен от горя. Малинин не кричал. Он не крушил мебель. Его ярость перешла в ту самую страшную, ледяную стадию, которую на улицах называли состоянием берсерка. Он стоял у дубового стола в кабинете, методично, с пугающим автоматизмом снаряжая обоймы для своего Глока и тяжелого автомата. Его лицо казалось высеченным из серого могильного гранита. Голубые глаза потемнели, зрачки расширились, а взгляд стал абсолютно пустым, лишенным каких-либо человеческих эмоций. Он не моргал. Его дыхание было тяжелым, сиплым, как у загнанного, но готового к смертельному прыжку волка. — Илья, остановись на секунду. Нам нужен план, — Шайдоров стоял напротив, его голос был твердым, но в глазах металась глубокая тревога. Он пытался оставаться разумом этой команды, но контролировать друга сейчас было всё равно что пытаться удержать руками ураган, — Если мы просто начнем стрелять во все стороны, мы загоним Виктора в угол, и он убьет её до того, как мы доберемся до склада. Илья медленно поднял голову. Когда его пустой, мертвый взгляд сфокусировался на нём, даже у всегда спокойного Миши по спине пробежал ледяной озноб. — Мне похуй на планы, Мих, — тихо, сипло произнес он. Его голос звучал так, словно связки были сожжены изнутри, — Каждая секунда, пока этот выродок держит её своими грязными руками, приближает его к смерти. Я не буду играть по его правилам. Я выжгу этот город. Каждого, кто брал у него деньги, каждого, кто поставлял ему оружие, каждого, кто просто дышал с ним одним воздухом. Они все сгорят. Он резко вогнал обойму в рукоять пистолета. Раздался сухой, зловещий щелчок. В углу кабинета, сжавшись в кресле и обняв колени руками, безудержно рыдала Элен. Ее всегда безупречный, стильный макияж был полностью разрушен. Она плакала навзрыд, размазывая тушь по лицу, а ее пальцы судорожно сжимали золотой браслет на запястье — тот самый, который ей подарил Миша. — Пожалуйста… — сквозь рыдания выдавила она, поднимая заплаканные глаза на Малинина, — Пожалуйста, найдите ее. Софи… она же хрупкая. Она не выдержит этого. Она врач, она никогда не видела этого дерьма! Виктор… этот монстр… он убьет её, Илья! Сделайте что-нибудь! Грэй закрыла лицо руками, ее плечи судорожно вздрагивали от рыданий. Шайдоров мгновенно оказался рядом с ней. Он опустился на колени перед ее креслом, крепко обнял её за талию и прижал к своей груди, утыкаясь носом в ее темные волосы. Его собственные челюсти сжались до боли. — Тихо, Эл… тихо, моя хорошая. Я обещаю тебе, мы вернем ее. Слышишь? Вернем, — шептал он, целуя ее в висок, хотя его собственный разум лихорадочно искал выходы из этой смертельной ловушки. Илья даже не посмотрел на неё. Ее слезы не трогали его — они лишь подливали бензин в то бушующее пламя, которое бушевало у него внутри. — Миш, собирай парней, — ледяным тоном скомандовал он, натягивая черную куртку и пряча оружие под полами, — Мы начинаем с его легальных точек. Сначала — автосервис на юге, потом — его подставной офис в порту. Мы будем брать каждого его человека и ломать им кости, пока кто-то не назовет адрес, где этот ублюдок прячет Соф. — Я с тобой, — Миша поднялся, аккуратно усадив заплаканную Элен обратно в кресло и нежно сжав ее ладонь на прощание, — Но мы сделаем это быстро. Если полиция сядет на хвост, мы потеряем время. — Полиция нас не остановит, — процедил тот, выходя из кабинета. Его шаги были быстрыми, тяжелыми. Ночь превратилась в кровавый кошмар для всей сети Виктора. Малинин действовал как безумный палач. Первый налет на автосервис занял меньше пяти минут. Они ворвались туда без предупреждения. Он лично выбил дверь в кабинет управляющего. Когда тот попытался потянуться к ящику стола, он молниеносно сократил дистанцию, схватил мужчину за волосы и с силой приложил лицом о тяжелый лакированный стол. Раздался хруст ломающегося носа и крик боли. — Где София?! — прорычал он, вдавливая ствол пистолета в ухо стонущего мужчины. Его взгляд оставался абсолютно пустым, безумным, — Говори, сука, или я буду отстреливать тебе пальцы по одному! — Я не знаю! Клянусь, я не знаю! — хрипел мужчина, захлебываясь кровью, — Виктор не говорит нам такие вещи! Он просто сказал… сказал закрыть офисы и ждать! Пуля прошла в сантиметре от головы управляющего, раздробив деревянную столешницу. Мужчина закричал от ужаса, поджав под себя ноги. — Илья, стой! Он действительно не знает! — Шайдоров перехватил руку друга, силой уводя ствол в сторону, — Смотри на него, он в ужасе. Он мелкая сошка. Нам нужен его логист, Зак. Он ведет все склады. Илья тяжело дышал, его грудь вздымалась под курткой, а пальцы судорожно сжимали рукоять пистолета. Его трясло от невыплеснутой ярости, от этого дикого состояния, которое требовало разрушения всего вокруг. — Зак… — прошипел он, переводя взгляд на друга, — Где этот мудень? — Его контора у реки. Едем туда, — быстро ответил Миша, увлекая его к выходу, пока тот окончательно не потерял контроль и не пристрелил заложника. Они летели по ночным улицам Вены, оставляя за собой шлейф страха и разрушения. Он выжигал все пути Виктора, уничтожая его бизнес, его связи, его авторитет. Ему было плевать на последствия. Всё его существование сейчас сузилось до одной-единственной цели — вернуть свою хрупкую мышку, свою Софию, даже если ради этого ему придется сжечь весь этот проклятый мир дотла. Заброшенный склад старой текстильной фабрики на окраине города выглядел как памятник индустриальному распаду. Огромное трехэтажное здание из красного кирпича с выбитыми стеклами и провалившейся крышей было окружено ржавым сетчатым забором. Вокруг царила глухая ночная тьма, нарушаемая лишь редким светом далеких шоссейных фонарей. Здесь, в этом бетонном склепе, этот ублюдок держал её. Черный Мерседес без фар, как призрак, замер в кустах в ста метрах от забора. Друзья вышли из машины синхронно. На них были черные тактические разгрузки поверх темной одежды. В руках — короткие автоматы с глушителями. Напряжение между ними исчезло, уступив место абсолютному, смертоносному профессионализму. Они выросли на этих улицах, они воевали спина к спине с юности, и сейчас их общая ментальная связь работала на пределе возможностей. Им не нужны были слова. Один взгляд, легкий кивок — и каждый знал свою задачу. — Работаем по классике, — тихо, почти беззвучно произнес Шайдоров, проверяя тепловизор, — На первом этаже трое часовых. София на втором, в бывшем кабинете директора. Виктор там же. Еще двое на крыше. Малинин лишь коротко кивнул. Его лицо было бледным, холодным, а голубые глаза светились пугающей решимостью. Берсерк внутри него никуда не делся, но теперь он был полностью подчинен разуму. Он был машиной, запрограммированной на спасение. Они двинулись к зданию бесшумно, как тени. Два глухих выстрела Миши — и двое часовых у бокового входа рухнули на сырую землю еще до того, как успели поднять оружие. Илья молниеносно перекатился через порог, контролируя слепую зону за массивным металлическим генератором. Они двигались как один организм. Шайдоров прикрывал левый фланг, Малинин — правый. Шаг, зачистка угла, короткий жест рукой — продвижение вперед. Когда из-за колонны выскочил третий охранник с автоматом, Илья не стал тратить патроны: он в один прыжок сократил дистанцию, перехватил ствол оружия противника, уводя его вверх, и с силой ударил нападавшего коленом в живот, а затем рукоятью пистолета в висок. Мужчина мешком повалился на бетон. Но на втором этаже их уже ждали. Виктор понимал, что он придет быстро. — Назад! — резко крикнул Миша, хватая друга за плечо и дергая на себя. В ту же секунду сверху, со стороны металлической лестницы, прилетела ручная граната. Огненная вспышка на мгновение ослепила их, грохот заложил уши, а бетонная крошка и осколки кирпича дождем посыпались на их головы. Воздух мгновенно наполнился едким пороховым дымом и пылью. Началась открытая, яростная перестрелка. Сверху полоснули автоматные очереди, пули с противным свистом крошили бетон у их ног. — Я отвлеку их, ты — за ней! — крикнул Шайдоров, сквозь грохот выстрелов, меняя обойму и открывая плотный заградительный огонь по лестничной площадке второго этажа. Малинин не стал спорить. Он рванулся вперед сквозь пелену дыма, используя обломки оборудования как укрытие. Его сердце бешено колотилось, а в голове стучала одна мысль: «Соф. Только бы успеть…» Он ворвался на второй этаж через боковую пожарную лестницу, пинком выбивая хлипкую деревянную дверь кабинета. Внутри было темно. У полуразрушенного окна, привязанная к тяжелому железному стулу, сидела София. Ее лицо было бледным, заплаканным, на щеке виднелась свежая ссадина, но когда она увидела Илью, ее карие глаза расширились от дикого, спасительного облегчения. — Илья! — вскрикнула она, ее голос сорвался на рыдание. — Соф! — он в два шага оказался рядом. Малинин мгновенно опустился перед ней на колени, его быстрые, сильные пальцы начали лихорадочно развязывать грубые веревки на ее запястьях. Когда узлы наконец поддались, Уокер упала в его объятия, судорожно цепляясь руками за его шею, пряча лицо в его плече и горько плача от пережитого ужаса. — Всё, тихо, мышка… я здесь. Я держу тебя, — шептал он, крепко прижимая ее к своей груди, чувствуя, как его собственное сердце готово вырваться от облегчения. Он быстро поднял ее на руки. Снизу всё еще доносился грохот выстрелов и крики — Миша и их парни сдерживали натиск людей Виктора. Склад медленно начинал гореть: от взрыва гранаты загорелись старые деревянные ящики и рулоны ткани внизу, выпуская клубы густого черного дыма. Илья вынес её через пожарный выход на свежий воздух, подальше от горящего ада. Он аккуратно опустил ее на траву за бетонной плитой, скрывая от возможных пуль. София дрожала всем телом, глядя на него со смесью дикого страха и безграничной любви. — Илья, не уходи… пожалуйста, не оставляй меня, — умоляла она, судорожно сжимая его куртку. Он посмотрел на нее. Его лицо было испачкано сажей, на лбу темнела ссадина, но голубые глаза горели чистым, защитным пламенем. Он бережно обхватил ее лицо своими ладонями. — Ты в безопасности, мышка. Слышишь? Здесь тебя никто не тронет, — тихо, но с железной уверенностью сказал он. Он наклонился и впился в ее губы быстрым, горячим и невероятно глубоким поцелуем. В этом прикосновении было всё: его страх за нее, его облегчение, его безумная любовь и… прощание на несколько минут. Он должен был закончить это. — Я должен вернуться к Мише и парням, — прошептал он, отстраняясь и мягко убирая мокрые пряди с ее лица, — Я должен поставить точку в этой истории, чтобы мы больше никогда не бегали. Сиди здесь и не высовывайся. Я скоро вернусь. — Илья, нет! — крикнула она вслед, но он уже развернулся. С пистолетом в руке Малинин стремительно бросился обратно в горящее, заполненное дымом и выстрелами здание склада, готовый лично встретиться со своим главным врагом и защитить их будущее любой ценой.