Карты никогда не врут

Осень окончательно вступила в свои права, затягивая города серым туманом и липкими дождями. Но среди этой холодной осенней хандры у них было кое-что общее — их общий девичий чат. Микаса, Пик и Энни постоянно были на связи: делились бытовыми мелочами, сбрасывали кружочки, поддерживали друг друга после тяжелых дней и доверяли самые сокровенные переживания. Этот чат был их безопасным пространством, где каждая могла выговориться без страха быть осужденной. Особенно остро в чате обсуждались личные драмы. Микаса часто писала девчонкам, когда её накрывала паника из-за молчания Эрена. Она сворачивалась калачиком под одеялом, чувствовала, как от мыслей о нём щемит в груди, и сбрасывала в чат дрожащие голосовые сообщения. В их отношениях с Эреном было столько трепетной нежности, глубинного тепла и почти молитвенного обожания, что расстояние казалось физической болью. Эрен тонул в подготовке к экзаменам: с математикой он еще справлялся, но английский язык стал для него настоящим адом. Грамматика путалась, а каждая ошибка звучала как приговор: «Ты не наберешь баллы. Ты не приедешь к ней». Из-за этой паники он закрывался и отвечал сухими «устал» или «занят». В такие ночи Микаса тихо плакала, боясь потерять его, но Пик и Энни в чате непрестанно успокаивали её, напоминая: Эрен закрывается не от холода, а от бессилия и панического страха подвести её. Эрен любил Микасу до дрожи в пальцах, и мысль о провале сводила его с ума. У Пик ситуация была совершенно иной, и девчонки искренне переживали за её разбитое сердце. Пик делилась в чате каждым шагом, когда в конце августа её бывший, Порко, снова появился на горизонте. Она рассказала, как привычно написала ему первой: «Как ты?», как он сухо ответил: «Нормально», а потом сообщил, что поступил в академию — в её город! В тот самый, который казался далеким. На её искреннюю радость последовало лишь холодное: «Спасибо». Девочки первыми узнали и о той самой сентябрьской встрече в кино. Порко тогда молча купил ей любимый Red Bull, помня мелочь из прошлого, но после фильма они шли по темным улицам, разделенные невидимым стеклом. На остановке он соврал про военкомат в воскресенье, и Пик всё поняла. Они стали просто друзьями. Порко был её бывшим, но она всё ещё отчаянно любила его. Пик без тайн признавалась подругам в чате, как тяжело ей отпускать прошлое. Лежа в темноте, она невольно возвращалась памятью на несколько лет назад — в те редкие, горячие дни, когда он прилетал к ней на каникулы. Она помнила соленый вкус его кожи и ту безумную близость: как сходила с ума, делая ему минет, когда от интенсивности и глубины у нее буквально перехватывало дыхание, и как дрожали ее колени, когда он ласкал её языком, даря самый нежный кунилингус в её жизни. Ей до боли не хватало его прикосновений. Теперь они жили в одном городе, но расстояние между ними стало эмоциональной пропастью, о чем она горько писала девчонкам. На фоне этих драм светлым лучиком в чате стали истории Энни. Конец сентября начался с объединения классов, и Энни, которая всегда предпочитала сидеть у окна и наблюдать со стороны, постепенно открывалась подругам. В чате она сдержанно, но с затаенным теплом рассказывала про Армина — худощавого блондина с мягкими голубыми глазами, который так сильно отличался от громких одноклассников. Сначала это был короткий разговор про кабинет истории, потом — нена ненавязчивое общение на переменах. Энни всё чаще вспоминала их расклад на Таро, который они делали ещё в августе. Тогда ей выпала карта Пажа Кубков — знак зарождающегося, нежного романа с кем-то из прошлого, с человеком, которого она уже давно знала, но никогда не рассматривала под таким углом. Вспоминая это, Энни понимала, как всё сходилось: с Армином они учились в одной школе годами, пересекались на коридорах, но разглядели друг друга только сейчас. В начале октября, на дне самоуправления, когда Армин вел урок истории, Энни просидела все сорок минут не отрывая взгляда. Он так увлеченно рассказывал и так трогательно поправлял рукав, когда волновался, что после урока Энни подошла и тихо сказала: «Неплохо». Когда она написала в девичьем чате, как Армин искренне и светло рассмеялся в ответ на её похвалу, Пик и Микаса тут же забросали её подбадривающими стикерами. Глядя на его улыбку, Энни впервые подумала, что искренние и спокойные чувства действительно существуют. В один из таких осенних вечеров, когда за окном лил дождь, они устроили расклад на Таро прямо в чате. Микаса достала колоду, зажгла свечу и скидывала фото карт. Микасе выпали Восьмерка Кубков, Восьмерка Мечей и Влюбленные - девочки сразу расшифровали, что Эрен заперт в клетке собственного страха перед экзаменами, но их любовный выбор нерушим, и они обязательно будут вместе. Самой Пик достались тяжелые Пятерка Кубков, Дьявол и Двойка Мечей, подтвердившие её зависимость от прошлого, тоску по их прежней безумной физической близости и глухую стену, которую выстроил Порко. А вот Энни достался самый светлый расклад из Пажа Пентаклей, Солнца и Умеренности, перекликаясь с августовским Пажем Кубков и обещая плавное, искреннее и безопасное сближение с Армином. Этот короткий ритуал гадания подарил каждой из них каплю надежды и ощущение, что они не одни. А в комнате Микасы в одну из ночей произошло то, о чем она позже, смущаясь, намекнула подругам. Понимая, как тяжело Эрену с английским, Микаса решила подарить ему капельку своего тепла. Когда в чате он снова тихо признался, как скучает и мечтает увидеть её настоящую, она преодолела свою стыдливость. Превозмогая смущение, Микаса откинула одеяло, сняла майку и в полумраке гирлянд сфотографировала изгиб плеч, ключицы и нежную линию груди в кружевном белье. На другом конце провода Эрен сидел за столом, заваленным конспектами. Когда фото загрузилось, у него перехватило дыхание. В этом кадре не было пошлости - только её чистая, домашняя уязвимость. «Микаса...» - сообщения посыпались одно за другим. - «Боже, любимая... Ты невероятная. У меня руки дрожат». Отложив телефон, Эрен запер дверь и остался в полутьме. Внизу живота тяжело пульсировало желание. Взявшись рукой за плоть, он прикрыл глаза, и в его голове вспыхнули трепетные, полные нежности и глухого собственничества картинки их предстоящего дня рождения. Он представлял, как приедет в её город, как с порога прижмет её к себе, уткнется носом в шею и спрячет от всего мира в своих объятиях. Представлял их первый секс - долгий, чувственный, на грани слез и трепета, как он сдвинет бретельку того самого белья с фото, опустится губами к её груди, накрывая ладонями её талию так, будто заявляет права на каждый миллиметр её тела. Он слушал бы её сбивчивое дыхание, шептал бы ей про свою невыносимую любовь, и они наконец стали бы одним целым. От этих мыслей его движения становились быстрее, и через пару минут горячая разрядка принесла ему полное опустошение. Приведя себя в порядок, он набрал сообщение, пропитанное самым глубоким чувством: «Я всё сдам и приеду к тебе». Микаса прочитала это, прижала телефон к груди и заснула с счастливой улыбкой, тут же сбросив в девичий чат короткое: «Девочки, мы со всем справимся. Он любит меня так, как никто никогда не любил». В это же время Пик в темноте закрыла глаза, прочитав сообщение Микасы и засыпая рядом с призраками прошлых касаний человека, который был так близко, но стал невероятно далек. А Энни сидела у окна, перечитывая короткое сообщение от Армина с обсуждением урока, и мягко улыбалась, вспоминая карту Пажа. Каждая из них искала свое счастье в этой холодной осени, но благодаря их общему чату ни одна из них не была одинока.