Контракт на салфетке

Глава 1. Приглашение Конверт лежал на коврике у двери — бежевый, плотный, с тиснёным вензелем. Кира подняла его двумя пальцами, как дохлую мышь. Она уже знала, что внутри. Знала — и всё равно вскрыла. «Лера и Алексей приглашают вас разделить радость...» Фотография. Лера смотрит в объектив с выражением абсолютного, непоколебимого превосходства. Архитектор обнимает её за талию. У него квадратная челюсть и, судя по всему, ни одной лишней мысли в голове. Идеальная пара. Кира швырнула приглашение на стол. Оно спланировало и упало рядом с вчерашней кружкой, в которой уже образовалась собственная экосистема. Три года. Три года она слушала, что «слишком несерьёзная», «слишком творческая», «слишком... Кира». А теперь Лера выходит замуж. И, разумеется, зовёт её. Не как бывшую — как сестру. Потому что они, видите ли, семья. Она открыла ноутбук. Рабочий чат пестрел сообщениями: заказчик просил «поиграть со шрифтами». Кира захлопнула крышку. Какие, к чёрту, шрифты, когда твоя бывшая выходит замуж, а ты даже кота не можешь заставить себя любить? Кот, кстати, спал на подоконнике и никаких мук совести не испытывал. Телефон завибрировал. Сообщение от мамы: «Ты же пойдёшь? Лера очень ждёт. Не подведи семью». Кира набрала «идите к чёрту», стёрла, набрала «конечно», стёрла и бросила телефон в другой конец дивана. Вечером она сидела в баре «Ржавый гвоздь» — заведение на углу, где коктейли мешали щедро, а освещение позволяло не разглядывать лица. Кира заказала второй мохито и уставилась в стену. Идти на свадьбу одной — значит признать поражение. Не идти — значит струсить. Оба варианта отвратительны. — Можно к вам подсесть? Там какой-то бухгалтер решил, что я жду его общества. Кира подняла взгляд. Рядом со столиком стояла Соня. Она была идеальна. Всегда была идеальна. Тёмно-синий брючный костюм, белая блузка, волосы собраны в низкий пучок — ни одной выбившейся пряди. В одной руке клатч, в другой — бокал сухого мартини. Старшая сестра Леры. Та самая, которую всегда ставили в пример. Та самая успешная, серьёзная, «посмотри, какой человек». Кира махнула рукой. Соня села, поставила бокал на стол и несколько секунд молча смотрела в пространство перед собой. — Тебя тоже позвали? — спросила Кира без приветствия. Соня усмехнулась одними уголками губ: — Как милую бедную родственницу. Чтобы мы все полюбовались на её счастье. — И что ты собираешься делать? — Приду и буду улыбаться. — Она отпила мартини. — А ты? Кира покрутила в пальцах трубочку: — Пока не знаю. Но если честно, хочется прийти с кем-то таким, чтобы у неё челюсть отвисла. Пауза. Они посмотрели друг на друга. Не как сестра бывшей и бывшая сестры. Как два человека, которым только что в голову пришла одна и та же безумная мысль. — Только не говори, что ты предлагаешь... — начала Кира. — А почему нет? — Соня подалась вперёд. Впервые за вечер её глаза блестели. — Мы обе хотим её позлить. Я старшая сестра, которую обошли. Ты — бывшая, которую бросили. Представь её лицо, когда мы войдём вместе. — Мы? В смысле... как пара? — Именно. Кира расхохоталась — громко, на полбара. Соня даже не улыбнулась. Она достала из клатча ручку и потянулась за салфеткой. — Ты что делаешь? — Составляю договор. — Ты серьёзно? — Я юрист. Я всё делаю серьёзно. Она написала на салфетке аккуратным почерком: «Правила: 1. Никаких настоящих чувств. 2. Две недели подготовки. 3. Провал недопустим». — Подписывай, — сказала Соня и протянула ручку. Кира посмотрела на салфетку. Потом на Соню. Потом снова на салфетку. И поставила размашистую, совершенно неразборчивую подпись. — Отлично, — сказала Соня. — Завтра начинаем репетиции. --- Глава 2. Репетиции Кира не думала, что «репетиции» — это буквально. Соня явилась на следующий день ровно в десять утра. Кира открыла дверь в пижаме с единорогами, с кружкой растворимого кофе и спутанными после сна волосами. Соня окинула её взглядом, в котором читалось «я так и знала». — Ты всегда встаёшь в десять? — Ты всегда приходишь без предупреждения? Соня прошла в квартиру, не дожидаясь приглашения. Поставила на стол ноутбук, достала ежедневник и села на диван — с идеально прямой спиной. — Итак, — она открыла ежедневник на странице с заголовком «План подготовки», — у нас две недели. За это время мы должны выглядеть как пара, которая вместе минимум полгода. Кира плюхнулась в кресло напротив, поджав ноги: — Может, просто придём и скажем, что мы вместе? Зачем репетировать? — Потому что Лера знает меня. И знает тебя. Она почувствует фальшь за километр. Нам нужно знать привычки друг друга. Жесты. Реакции. — Соня перевернула страницу. — И ещё. Поцелуй — это кульминация легенды. Он должен выглядеть естественно. Нам нужно попрактиковаться. Кира поперхнулась кофе: — Ты серьёзно? Как на уроке физкультуры? «Встали в пары, тренируемся»? — Примерно. — Соня, это бред. — Это рациональный подход. — Она закрыла ежедневник и посмотрела на Киру с непроницаемым выражением. — Если ты не хочешь, можем расторгнуть контракт. Кира хотела ответить что-то едкое. Но вместо этого сказала: — Ладно. Давай. Только без слюней. Соня пересела ближе. Кира вдруг осознала, что диван — не такой уж и большой. Их разделяло расстояние вытянутой руки. — На счёт три? — предложила Кира. — Не надо считать. Это неестественно. Соня наклонилась первой. Медленно. Как будто переходила дорогу на красный свет. Кира подалась навстречу — и они стукнулись лбами. — Ай. — Извини. — Давай ещё раз. Вторая попытка. Они столкнулись носами. Кира фыркнула. Соня прикусила губу, сдерживая смех. — Ты дёргаешься, — сказала она. — Это ты дёргаешься. — Я не дёргаюсь. Я контролирую процесс. — О, конечно. Третья попытка. Кира положила руку на плечо Сони — просто для устойчивости. Соня чуть заметно вздрогнула, но не отстранилась. Их губы встретились — мягко, осторожно, на секунду дольше, чем требовалось для репетиции. От Сони пахло цитрусами и чем-то тёплым. У Киры дрожали пальцы — она чувствовала это, но ничего не могла поделать. Соня чуть наклонила голову, углубляя поцелуй. Её ладонь скользнула Кире на затылок. Прошло, наверное, секунд десять. Или десять минут. Кира потеряла счёт. Они отстранились одновременно. Соня поправила воротник блузки — абсолютно ненужный жест, потому что воротник был в полном порядке. — Сойдёт, — сказала она, глядя куда-то в сторону. — Ага, — ответила Кира. Уши у Сони горели. Ярко-розовым. Это было первое, что за две встречи не вписывалось в её идеальный образ. — Завтра шопинг, — сказала Соня, вставая. — Нам нужны парные образы для свадьбы. — Парные? Мы что, близнецы? — Мы пара. Пары координируют одежду. — Она уже стояла в дверях. — Я заеду в одиннадцать. Будь готова. Дверь захлопнулась. Кира осталась сидеть на диване, прижимая пальцы к губам. --- Следующие десять дней превратились в калейдоскоп. Шопинг, где Соня забраковала шесть вариантов, прежде чем Кира взмолилась о пощаде. Совместный ужин в ресторане, где они тренировали «влюблённые взгляды» и в итоге проговорили три часа — о детстве, о родителях, о том, как Соня плакала, когда не поступила на бюджет, а Кира — когда выставляла свои работы в первый раз и никто не купил. Они смотрели кино у Киры. Соня сидела на краю дивана, прямая как палка, но к финальным титрам её голова каким-то образом оказалась на плече Киры. Она заснула. Кира не шевелилась целый час. Кот устроился у Сони на коленях — предатель. За два дня до свадьбы Соня пригласила её на крышу своего дома. Старый девятиэтажный дом, выход на кровлю через чердак, который Соня открыла своим ключом («я договорилась с управляющим» — разумеется, договорилась). Город лежал перед ними, рассыпавшись огнями до горизонта. Соня достала бутылку белого вина и два пластиковых стаканчика. — Я не думала, что это будет так... легко, — сказала она, глядя на город. — Быть с тобой. Кира взяла стаканчик. Пальцы чуть дрожали. — Я тоже. Их глаза встретились. Где-то внизу просигналила машина. Ветер донёс обрывок музыки. Кира понимала: правило номер один уже нарушено. Вдребезги. Но сказать это вслух было страшнее, чем прыгнуть с этой крыши. — Ещё вина? — спросила Соня. — Давай. --- Они спустились с крыши молча. Соня закрыла чердак на ключ, и эхо щелчка прокатилось по пустой лестничной клетке. Винная бутылка, уже пустая, осталась стоять у вентиляционной трубы — Соня сказала, что заберёт завтра. Кира тогда подумала: «Завтра». У них будет завтра. Это слово почему-то отозвалось теплом в груди. — Вызову такси, — сказала Соня, доставая телефон. — А может... — Кира замялась, переступила с ноги на ногу. Ветер с крыши всё ещё гулял в голове. — Может, чай? У тебя? Тут же твой дом. Соня посмотрела на неё. Долго. Экран телефона погас. — Чай, — повторила она. — Да. Чай — это хорошо. Квартира Сони оказалась именно такой, какой Кира её представляла. Минимализм. Светлые стены. Книги по юриспруденции на полках, расставленные по алфавиту. Ни одной пылинки. И посреди этой стерильной красоты — огромный мягкий плед на диване, единственная вещь, которая выглядела так, будто ею пользуются каждый день. Соня включила чайник и замерла у столешницы, спиной к Кире. Кира стояла посреди гостиной и не знала, куда деть руки. — У тебя красиво, — сказала она. — Как в музее. — Как в операционной, — поправила Соня не оборачиваясь. — Я знаю. — Нет, правда. Просто... очень по-твоему. Чайник закипел. Соня разлила чай по чашкам — белым, строгим, без единого рисунка. Протянула одну Кире. Их пальцы соприкоснулись. И замерли. Кира не знала, кто сделал первый шаг. Может быть, никто. Может быть, оба одновременно. Чайная чашка звякнула о столешницу — Соня поставила её вслепую, не глядя. И в следующую секунду Кира уже целовала её. Это было не так, как на репетициях. Не осторожно, не по плану. Жадно, беспорядочно, с привкусом вина и мяты. Соня ответила мгновенно — её пальцы запутались в волосах Киры, распуская узел на затылке. Заколка упала на пол с тихим стуком. — Я не... — выдохнула Соня между поцелуями. — Я не планировала... — Заткнись, — прошептала Кира ей в губы. — Просто заткнись. Они двигались к дивану, теряя по пути туфли. Кира запнулась о край ковра, Соня её подхватила — смешно, неловко, совершенно не так, как в кино. Кира рассмеялась. Соня замерла на секунду, а потом тоже улыбнулась — растерянно, почти смущённо, и от этой улыбки у Киры перехватило дыхание сильнее, чем от поцелуев. — Ты дрожишь, — сказала она. — Я знаю. — Ты... Соня, ты когда-нибудь?.. — Да. — Соня отвела взгляд. — Просто... не так. Не с такой, как ты. — С такой, как я? — С той, которая имеет значение. Кира больше ничего не спрашивала. Они опустились на диван. Плед сбился в сторону. Соня потянулась к пуговицам на рубашке Киры — медленно, одну за другой, как будто изучала каждую. Кира смотрела на её пальцы, длинные, с аккуратным маникюром, и думала, что никогда не видела ничего более эротичного, чем Соня, расстёгивающая пуговицы с выражением абсолютной сосредоточенности. — Ты смотришь, — заметила Соня. — Ты красивая. — Я не... — Просто прими комплимент. Без возражений. Ты юрист, ты можешь. Соня фыркнула — и поцеловала её. На этот раз медленно. Тягуче. Её губы скользнули ниже, к шее, к ключицам, и Кира выгнула спину, вжимаясь в диван. Рубашка сползла с плеч и упала куда-то на пол. Кира потянула вверх ткань Сониной блузки. Та помогла — одним движением стянула её через голову, и блузка отправилась вслед за рубашкой. Под ней оказался простой чёрный бюстгальтер — без кружев, без украшений, строгий, как всё у Сони. Но Кира смотрела не на бельё. Она смотрела на Соню — на её плечи, на ключицы, на лёгкий румянец, спускающийся к груди. — Иди сюда, — сказала она. Их тела соприкоснулись. Кожа к коже. Горячо и влажно. Соня вздрогнула всем телом — и замерла, прикрыв глаза. Кира провела ладонью по её спине, чувствуя, как напряжены мышцы. — Расслабься, — прошептала она. — Всё хорошо. Мы никуда не спешим. — Я не умею не спешить. — Научим. Кира перевернула их — осторожно, давая Соне время привыкнуть. Теперь она была сверху. Смотрела на Соню — распущенные волосы разметались по подушке, губы припухли, в глазах что-то тёмное и глубокое. — Ты вообще не такая, — сказала Кира. — Какая? — Ты... живая. Соня засмеялась — тихо, горлом. И этот смех перешёл в стон, когда Кира наклонилась и поцеловала её грудь через ткань бюстгальтера. Дальше — быстрее. Застёжка, которую Кира расстегнула с третьей попытки. Брюки, которые Соня сдёрнула с Киры резче, чем, наверное, позволяла себе когда-либо. Шёпот — бессвязный, сбивчивый: «Здесь... да... подожди... нет, не жди...» Кира целовала её везде. Плечи, грудь, живот, внутреннюю сторону бёдер — и каждый раз, когда Соня вздрагивала или втягивала воздух сквозь зубы, Кира запоминала. Коллекционировала эти звуки. Эти реакции. Соню, которая теряла контроль. И когда Соня выгнулась под ней, вцепившись пальцами в диван, и выдохнула её имя — не «Кира», а почти «Ки...», сбившись на полуслове, — Кира почувствовала, как внутри что-то ломается и складывается заново. Что-то, что она даже не пыталась назвать. Потом они лежали. Соня уткнулась лицом в плечо Киры и дышала часто, как после бега. Плед каким-то чудом оказался на них — Кира натянула его, укрывая обеих. Кожа блестела от пота. За окном собирался рассвет — серый, августовский, с первыми птицами. — Чай остыл, — сказала Соня в плечо. — Ага. — И мы забыли про чай. — Ага. Соня подняла голову. Посмотрела на Киру. Волосы у неё спутались, тушь слегка размазалась, а на щеке отпечатался след от диванной подушки. Она была прекрасна. — Это ничего не меняет, — сказала Соня. — Контракт всё ещё в силе. Кира улыбнулась: — Конечно. — И через два дня свадьба. — Само собой. Они помолчали. Соня положила голову обратно на плечо Киры. — Кира. — М? — Я не хочу, чтобы это заканчивалось. Кира поцеловала её в макушку. От Сони пахло сексом, потом и всё теми же цитрусовыми духами — стойкими, как она сама. — Не закончится, — сказала Кира. — Я тебе обещаю. И они заснули. Соня — впервые за много месяцев без будильника. Кира — с рукой, которая затекла, но она ни за что на свете не стала бы её вынимать. --- Глава 3. Свадьба Загородный клуб «Белая лилия» сиял. Гирлянды, цветы в человеческий рост, арка для церемонии, увитая белыми розами. Гости текли внутрь блестящим потоком — мужчины в смокингах, женщины в вечерних платьях, все с отрепетированными улыбками. Кира стояла у входа, нервно теребя манжет золотого пиджака. Брючный костюм сидел идеально — спасибо Соне, которая лично контролировала примерку. Рядом курил какой-то родственник. — Волнуешься? — спросил он. — Есть немного. Подъехало такси. Из него вышла Соня. Тёмно-изумрудный комбинезон. Открытая спина. Волосы распущены — впервые за всё время. Кира видела, как несколько гостей обернулись. Соня заметила её, улыбнулась и подошла. — Готова? — Всегда готова. — Тогда идём. Они вошли в зал вместе — Соня чуть впереди, Кира рядом, рука Сони на её талии. По залу пробежал шёпот. Гости оборачивались. Кто-то уронил вилку. Лера стояла у дальнего конца зала, рядом с женихом. Белое платье, фата, безупречная улыбка — до того момента, как она их заметила. Кира увидела это своими глазами. Улыбка сползла с лица Леры, как штукатурка. Глаза расширились. Челюсть дёрнулась вниз и застыла в неестественном положении. Архитектор что-то говорил ей на ухо — она не слышала. — Идём, — шепнула Соня. — Поздороваемся. Они подошли. Лера взяла себя в руки — вернее, попыталась. Улыбка вернулась, но стала какой-то стеклянной. — Девочки... — голос чуть дрогнул. — Вы... вместе? — Уже да, — сказала Кира и поцеловала Соню в щёку. Медленно. С удовольствием. — А что, не видно? — добавила Соня ледяным тоном. Лера моргнула. Раз. Другой. Архитектор протянул руку: — Очень приятно, я Алексей. — Мы знаем, — сказала Соня, игнорируя руку. — Кира, хочешь шампанского? — Очень. Они отошли. Кира чувствовала спиной взгляд Леры — тяжёлый, прожигающий. Это было приятно. Вечер покатился дальше. Гости пили, ели, произносили тосты. Тётушки шушукались по углам. Кира и Соня держались вместе — сидели рядом за столом, переглядывались, обменивались тихими репликами, от которых обе прыскали в салфетки. Объявили танец. Соня встала и протянула Кире руку: — Потанцуем? — Ты умеешь? — Я много чего умею. Они вышли в центр зала. Заиграла медленная мелодия. Соня положила руку Кире на спину, Кира обняла её за плечи. Они кружились — сначала неловко, потом всё увереннее. — Тебе идёт золотой, — тихо сказала Соня. — Я хотела сказать это ещё на входе. — А тебе — зелёный. Ты в нём как... как... — Кира запнулась. — Как кто? — Не знаю. Как лесная нимфа. Соня рассмеялась — искренне, открыто. Тем самым смехом, который Кира услышала впервые на репетиции ужина и который теперь узнала бы из тысячи. — Лесная нимфа-юрист, — сказала Соня. — Звучит как название фирмы. — Я бы наняла. Они смотрели друг на друга. Танец замедлялся, хотя музыка ещё играла. Весь зал куда-то исчез — остались только они. — Соня, я... — Пойду возьму воды, — сказала Соня и выскользнула из рук. Кира осталась стоять посреди танцпола. Она нашла её через десять минут. Случайно. Шла в туалет — и услышала голос тёти Веры, громкий, как сирена: — Нет, ну ты посмотри на них. Соня-то наша. С этой... художницей. Что она в ней нашла? Ни карьеры, ни денег. Позорище. Кира замерла за колонной. Сердце стучало где-то в горле. — Соня, ну ты-то умная девочка, — продолжала тётя Вера. — Зачем тебе это? И Соня ответила. Спокойно. Так, как отвечала наверное в суде: — Ой, тётя Вера, вы всё усложняете. Это просто лёгкое увлечение. Ничего серьёзного. Бокал выскользнул из пальцев Киры. Звон стекла — и тишина. Она развернулась и пошла к выходу на террасу. Быстро. Почти бегом. --- Глава 4. Ничего серьёзного Терраса была пустой. Августовская ночь дышала в лицо теплом и запахом роз. Кира стояла у балюстрады, обхватив плечи руками, и смотрела в темноту сада. Где-то там, за деревьями, ухала сова. Из зала доносилась музыка — медленная, тягучая. Шаги за спиной. Кира не обернулась. — Кира. — Уйди. Соня не ушла. Подошла ближе. Остановилась в шаге. — Ты слышала разговор. — Да. — Кира развернулась. Глаза у неё были сухие, но голос дрожал. — Ничего серьёзного, Соня? Лёгкое увлечение? Отличная легенда. Ты прям вжилась в роль. — Это просто слова. Я отмазалась от тётки. Она всё равно не поняла бы. — А ты сама? — Кира шагнула к ней. — Ты сама понимаешь? Соня молчала. Стояла, опустив руки, и молчала. Идеальная осанка. Идеальное лицо. И только пальцы — пальцы дрожали, сжимая край комбинезона. — Я юрист, — сказала она наконец. Голос был тихий, но не слабый. — Я составляю договоры. Я не умею спонтанно. У меня всё по плану. Вся жизнь — по плану. А ты... — Она замолчала, подбирая слова. — Что я? — Кира сложила руки на груди. — Ты не вписываешься ни в один мой план. — Соня говорила быстрее, как будто слова наконец прорвали какую-то плотину. — Ты бардак. У тебя чипсы в постели и кот, который линяет на мои вещи. Ты смеёшься в самые неловкие моменты, и твой смех слышно на три этажа. Ты рисуешь по ночам и забываешь есть. Ты спишь на левом боку, свернувшись калачиком, и бормочешь во сне какую-то ерунду про шрифты и заказчиков. Она перевела дыхание. Глаза у неё блестели. — Я это знаю, потому что я не сплю уже неделю, Кира. Я просто смотрю на тебя. Тишина. Только музыка из зала — кто-то включил что-то ритмичное. Сова за деревьями замолчала, как будто тоже слушала. Кира смотрела на неё. На идеальную Соню. На её горящие уши и влажные глаза. На пальцы, которые уже не сжимали комбинезон, а просто дрожали в воздухе. — Я нарушила контракт, — сказала Соня. — Пункт первый. Полностью и безоговорочно. Я рада. Иск можешь подавать. Кира сделала шаг. Второй. Взяла её лицо в ладони — тёплое, с идеальной кожей, по которой сейчас бежала одинокая слезинка. — Идиотка, — сказала Кира. — Я нарушила его в первую же репетицию. И поцеловала. По-настоящему. Не для публики, не для Леры, не для легенды. Для неё. Для себя. Для них. Где-то внутри звякнули бокалы — гости пили за молодых. Сова наконец ухнула. Соня обняла Киру за шею — крепко, отчаянно, как будто боялась, что та исчезнет. Они стояли так долго. А потом Соня отстранилась, вытерла глаза и сказала — уже почти своим обычным голосом: — Надо вернуться. — Надо. — Я хочу увидеть лицо Леры, когда мы потанцуем ещё раз. Кира усмехнулась: — Ты злая. — Я справедливая. Они вернулись в зал — рука в руке, плечо к плечу. Гости уже резали торт. Лера стояла рядом с мужем и дежурно улыбалась, но улыбка снова дала трещину, когда она их заметила. Кира подошла к ней. Протянула руку: — Поздравляю. Правда. Лера пожала руку — осторожно, как гремучую змею. — Спасибо. — Знаешь, — добавила Кира уже тише, только для неё, — если бы ты меня не бросила, я бы никогда не встретила твою сестру. Так что... спасибо тебе. Лера поперхнулась тортом. Закашлялась. Жених засуетился с водой. Соня, стоявшая в двух шагах, подняла бокал шампанского — и улыбнулась. Абсолютно, стопроцентно счастливой улыбкой. --- Они ушли со свадьбы, не дожидаясь фейерверка. Соня сказала, что салют — это вульгарно. Кира сказала, что ещё вульгарнее — смотреть на лицо Леры, когда она поймёт, что они сбежали, даже не попрощавшись. Они переглянулись — и сбежали. Такси везло их по ночному городу. За окнами мелькали фонари, вывески, редкие прохожие. Кира сидела, привалившись к плечу Сони. Та держала её за руку — просто держала, без всякой цели, поглаживая большим пальцем костяшки. — Ко мне? — спросила Кира. — К тебе. Водитель покосился в зеркало заднего вида, но ничего не сказал. Ему платили за километры, а не за комментарии. Квартира Киры встретила их запахом краски, кофе и кота. Кот, разбуженный светом, спрыгнул с подоконника и потёрся о ноги Сони. Та наклонилась, почесала его за ухом — и Кира на секунду залюбовалась этой картиной. Идеальная Соня, в изумрудном комбинезоне, с растрёпанной после танцев причёской, гладит её облезлого кота в час ночи. — Он меня полюбил, — заметила Соня. — У него хороший вкус. — У него шерсть на моём комбинезоне. — Это высшая форма признания. Соня выпрямилась. Они стояли посреди прихожей — друг напротив друга. Свет горел только в коридоре, бросая длинные тени. Где-то вдалеке, за городом, наверное, взрывались фейерверки в честь Леры и её архитектора. Здесь было тихо. — Знаешь, — сказала Кира, — я хочу тебя попросить об одной вещи. — О какой? — Не будь сейчас юристом. Соня моргнула. — Я серьёзно. Не надо контрактов. Не надо планов. Не надо «правильно» и «неправильно». Просто... — Кира шагнула ближе, взяла её за руки. — Просто побудь со мной. Просто будь. Соня молчала. Две секунды. Три. А потом она выдохнула — длинно, с каким-то свистом, как будто выпускала воздух, задержанный много лет назад. — Хорошо, — сказала она. — Я попробую. — Это всё, что мне нужно. Кира поцеловала её — нежно, почти целомудренно, просто касание губ. Но Соня ответила иначе. Глубже. Медленнее. Её ладони легли на талию Киры и притянули ближе. — Ты дрожишь, — заметила Соня. — Я знаю. — Я тоже. Они прошли в спальню — медленно, потому что Кира не хотела разрывать поцелуй, а Соня не хотела наступать на кота. Комбинезон расстегнулся — Соня перехватила пальцы Киры и сделала это сама, одним движением, как будто наконец разрешила себе не контролировать каждую секунду. Ткань стекла вниз. — Боже, — выдохнула Кира. — Что? — Ты... Ты вообще понимаешь, как ты выглядишь? Соня стояла перед ней — в одном белье, с распущенными волосами, с разводами туши под глазами. Совершенно не идеальная. Совершенно живая. — У меня тушь потекла, — сказала она. — Плевать. Кира стянула золотой пиджак. Потом рубашку. Брюки упали на пол, она перешагнула через них и подошла к Соне вплотную. Их тела соприкоснулись — уже знакомо, но по-новому. Потому что теперь между ними не было контракта. Не было притворства. Только они. — Я хочу, чтобы ты знала, — сказала Кира, ведя губами по шее Сони, — я влюбилась в тебя не сегодня. И не на крыше. — А когда? — На третьей репетиции. Когда ты заснула у меня на плече, а потом проснулась и сделала вид, что ничего не было. У тебя было такое лицо... такое возмущённо-смущённое. Я тогда поняла. Соня засмеялась — тихо, в плечо Киры. И тут же всхлипнула. — Эй, — Кира отстранилась, заглянула ей в лицо. — Ты чего? — Я тоже. — Голос у Сони срывался. — Я тоже тогда. Когда ты сидела и не шевелилась целый час, чтобы меня не разбудить. Я проснулась раньше, Кира. Я просто лежала и думала: «Господи, я пропала». Но я не могла сказать. Потому что контракт. Потому что план. Потому что я — идиотка. — Идиотка, — согласилась Кира и вытерла большим пальцем её слезинку. — Но ты моя идиотка. — Твоя. Они опустились на кровать. Пружины скрипнули — старые, Кира всё собиралась их поменять. Соня оказалась сверху и замерла, глядя на Киру так, будто видела её впервые. Провела ладонью по её лицу — линии скул, бровей, губ. Медленно, как будто запоминала. — Я хочу запомнить тебя, — сказала она, отвечая на невысказанное. — Такую. Сейчас. — Я никуда не денусь. — Всё равно. Соня поцеловала её — в лоб, в веки, в уголки губ. Спустилась ниже — к шее, к ключицам, к груди. Кира выгнулась под ней, и Соня поймала этот ритм, этот отклик тела — как будто они занимались этим не второй раз в жизни, а сотни раз до этого. — Соня... — М? — Не останавливайся. — Не планирую. Она вела губами по животу Киры, чувствуя, как напрягаются мышцы. Руки скользили по бёдрам, разводили их — мягко, но уверенно. Кира вцепилась в простыню. Вдох. Выдох. Соня смотрела на неё снизу вверх — глаза тёмные, зрачки расширены. — Можно? — Да. Да, чёрт возьми. И мир сузился до этой комнаты. До скрипа пружин и сбитого дыхания. До рук Сони на её бёдрах и губ Сони там, где Кира даже не надеялась их когда-нибудь почувствовать. Она стонала — не сдерживаясь, потому что им больше не перед кем было притворяться. Соседи за стеной? Да плевать. Кот, сбежавший в коридор? Плевать. Лера со своим архитектором и фейерверками? Втрое плевать. Соня была внимательной — чуткой, как настройщик рояля. Она ловила каждый вздох, каждое движение бёдер и подстраивалась — быстрее, медленнее, глубже. И когда Кира выкрикнула её имя и замерла, дрожа всем телом, Соня поднялась, обняла её и прижала к себе. — Я здесь, — прошептала она. — Я здесь. Всё хорошо. Кира дышала часто, сбивчиво, уткнувшись лицом в её плечо. Прошло, наверное, минуты две, прежде чем она смогла говорить. — Это было... — Хорошо? — спросила Соня с ноткой неуверенности, которая совершенно не вязалась с тем, что она только что делала. — Это было охрененно. И ты знаешь это. — Я не знаю. Я никогда не уверена. — Тогда я буду тебе говорить. Каждый раз. — Каждый раз? — Соня улыбнулась. — То есть будет продолжение? Кира приподнялась на локте и посмотрела на неё — на разрумянившееся лицо, на припухшие губы, на счастливые, всё ещё немного испуганные глаза. — Будет всё, — сказала она. — И продолжение, и повторение, и утро вместе, и кофе в постель, который ты будешь пить, даже если он растворимый, и кот, который будет спать у тебя на голове. Всё будет. — Ты делаешь мне предложение? — Нет. Когда я буду делать тебе предложение, ты поймёшь. Это будет гораздо более нелепо и гораздо более грандиозно. Соня засмеялась — открыто, звонко. И этот смех был лучше любых фейерверков. — Теперь моя очередь, — сказала Кира, переворачивая их. — Твоя очередь что? — Заставить тебя забыть, как дышать. И она сделала это. Медленно, тщательно, с ладонями на теле Сони и губами на её груди. Соня перестала контролировать себя где-то на третьей минуте — её спина выгнулась, пальцы сжали плечи Киры, оставляя полумесяцы от ногтей, а из горла вырвался звук, совершенно неприличный для старшего юриста юридической фирмы. Кира улыбнулась в темноту. — Вот так, — прошептала она. — Вот так, хорошая моя. После они лежали. Окно было открыто, августовская ночь дышала в комнату теплом и запахом мокрой листвы — где-то, наверное, прошёл дождь. Кот осторожно вернулся в спальню и устроился в ногах кровати. Соня лежала на спине, Кира — на боку, положив голову ей на плечо и перекинув ногу через её бедро. — О чём ты думаешь? — спросила Кира. — О том, что я счастлива. — Так просто? — Так просто. — Соня повернула голову и поцеловала её в лоб. — У меня никогда не было так просто. Всегда были условия, оговорки, планы. А с тобой... просто. — Это потому что у меня бардак в квартире. Бардак упрощает. — Наверное. Они помолчали. Где-то за стеной соседи включили телевизор — поздний выпуск новостей. — Соня. — Да? — Я люблю тебя. Я не говорила этого раньше. Не по-настоящему. Но я люблю тебя. Соня молчала. Кира уже испугалась, что сказала что-то не то, что поторопилась, что нарушила какой-то негласный протокол. Но потом Соня повернулась на бок — лицом к ней. И в свете уличного фонаря Кира увидела, что она плачет. Беззвучно. Просто слёзы текут по щекам. — Эй... — Я люблю тебя, — сказала Соня. — Я, кажется, никогда никому этого не говорила первой. Но я люблю тебя. И мне страшно, и мне хорошо, и я не знаю, что с этим делать, но я люблю тебя. Кира притянула её к себе. Соня уткнулась лицом в её плечо и задышала — глубоко, прерывисто. Кира гладила её по спине, по волосам, шептала какую-то ерунду — «всё хорошо, я здесь, никуда не денусь». — Знаешь, — сказала она через некоторое время, — у нас всё-таки получилось. — Что? — Фейк-свидание для мести. Мы пришли, мы показали, мы сорвали овации. — Это был не фейк. — В том-то и дело. Соня подняла голову и посмотрела на неё: — Я хочу завтра написать Лере. — Что? — «Спасибо за приглашение. Свадьба была прекрасной. P.S. Я женюсь на твоей бывшей». Кира поперхнулась смехом: — Ты же говорила, что пока не делаешь предложение. — Я и не делаю. Я просто планирую. Я юрист, я всегда планирую. — Боже, я тебя обожаю. Соня улыбнулась и поцеловала её. За окном занимался рассвет — точно такой же, как несколько дней назад, но теперь всё было иначе. Теперь это был их рассвет. Их город. Их жизнь. И где-то в загородном клубе «Белая лилия», наверное, всё ещё собирали бокалы и подметали конфетти. Лера, скорее всего, сидела в номере для новобрачных и переваривала вечер. А может, и нет. Может, ей было всё равно. Но это уже не имело значения. Потому что эта история была не о мести. Она была о любви. --- Эпилог — Контракт продлеваем? — спросила Кира. Они сидели на диване в её квартире. Вернее, в их квартире. Половина вещей Сони уже переехала — аккуратные коробки с подписями «Одежда», «Книги», «Документы» стояли вдоль стены, а на книжной полке юридические справочники мирно соседствовали с растрёпанными скетчбуками. На журнальном столике лежала та самая салфетка — уже в рамке. — Пожизненно, — ответила Соня, не поднимая головы от телефона. — Без права расторжения. Они листали фотографии со свадьбы. Лера с каменным лицом. Лера, застывшая с открытым ртом. Лера, смотрящая на них из-за торта с выражением вселенской обиды. — Смотри, тут она на тебя смотрит, — Кира ткнула в экран. — Как будто лазером прожигает. — Это она на тебя смотрит. У меня сзади был фотограф. — Нет, видишь угол взгляда? Вектор направлен... Телефон Сони пиликнул. Семейный чат. Лера прислала фотографию — новая квартира, панорамные окна, дизайнерский ремонт. Подпись: «Наш райский уголок. Добро пожаловать в новую жизнь!» Соня посмотрела на фото. Потом на Киру. Потом на кота, который развалился у неё на коленях. Она подняла телефон, сфотографировала их переплетённые руки — и кота сверху, для убедительности. «Наш тоже ничего», — написала она в чат. И выключила уведомления. — Знаешь, — сказала Кира, устраиваясь у неё на плече, — а ведь план был безумный. — Все великие планы безумны. — Ты сейчас серьёзно? — Я юрист. Я всегда серьёзно. Кира фыркнула. Соня улыбнулась и поцеловала её в макушку. Кот мурлыкал. В квартире пахло кофе, красками и чем-то цитрусовым. На столе лежала салфетка с подписями. И где-то в другом конце города Лера, возможно, всё ещё давилась тортом. --- Конец