Последняя дверь

Дождь хлестал по лицу Драко, когда он распахнул дверь на резкий, отчаянный стук. Гром среди ясного мрака Лондонского вечера. И Гарри Поттер — на пороге, шатающийся, с кровью, смешанной с грязью на скуле, с глазами, которые видели слишком много и теперь смотрели в никуда. Драко не успел сказать ни слова. Гарри шагнул внутрь — и рухнул, как подкошенный, мешком костей и боли, в его объятия. Тяжелый, горячий, почти безжизненный. — Поттер?! Ничего. Тишина. Только мокрые волосы касаются груди Драко. Драко захлопнул дверь ногой, прижимая к себе обмякшее тело, и сердце его забилось так, словно он сам получил проклятие в грудь. Он никогда не приходил ко мне. Никогда. Дрожащими пальцами нащупал пульс — слабый, но ровный. Усталость. Чистая, животная усталость. Облегчение ударило в голову острой волной, почти выбивая воздух из легких. Аппарировали они прямо в спальню Драко. Мягкий матрас прогнулся под весом тела, и Драко, не теряя ни секунды, начал осмотр. Ссадины на лице — неглубокие, но он провел над ними палочкой шепотом, и кожа стала затягиваться. Но раны могли быть и ниже. Он расстегивал рубашку Гарри и чувствовал, как пальцы предательски дрожат. Возьми себя в руки, Малфой. Это просто Поттер. Но когда рубашка распахнулась, Драко замер. Грудь Гарри вздымалась медленно, тяжело, влажная от пота и дождя. Кожа горела жаром, и в тусклом свете комнаты капли пота блестели, как роса на мраморе. Драко почувствовал, как его дыхание перехватило, и провел диагностическое заклинание, чтобы скрыть дрожь в руках. Раны были легкими — он убрал их одним движением. Но взгляд все равно цеплялся за этот рельеф, за напряженные мышцы, за впадинку между ключиц. Брюки. Ремень. Пряжка звякнула, и Драко зажмурился на секунду, прежде чем потянуть ширинку вниз. Гарри в полудреме что-то пробормотал — хрипло, неразборчиво. Драко не понял ни слова, но голос этот прошелся по его позвоночнику электрическим током. Диагностика показала, что ран больше нет. Драко с облегчением выдохнул, провел очищающее заклинание и укрыл Гарри одеялом. Тот снова что-то прошептал — имя? свое? чужое? — и уткнулся лицом в подушку. Драко сидел рядом до самого рассвета, в кресле, не смыкая глаз, сжигая взглядом силуэт под одеялом. Утром Гарри проснулся рывком. Вскочил, забыв, что на нем почти нет одежды — только трусы. Кожа бледная, шрамы на ребрах, плечи напряжены, как перед атакой. Он оглянулся и замер, встретившись взглядом с Драко. — Ты бы так резко не вставал, Поттер, — голос Драко звучал холодно, но в нем дрожала скрытая боль. Внутри всё сжалось от вида его глаз — тех самых зеленых глаз, которые сейчас метались между страхом и недоверием. — Где я? — хрипло спросил Гарри. — У меня. В безопасности. Куда ты, судя по всему, и хотел попасть. Гарри молчал, глядя на свои руки, сжимающие одеяло. — Спасибо, — выдавил он. Одно слово. А Драко — разбит им в осколки. Драко резко встал, обжигая взглядом Гарри с ног до головы. Казалось, эти серые глаза — настоящие сканеры, сдирающие кожу, обнажающие нервы, добирающиеся до самого трепетного. Гарри почувствовал себя абсолютно нагим, не физически — душой, и поспешно отвёл взгляд, уткнувшись в комнату. Помещение напоминало застывший сон аристократа. Высокие сводчатые потолки, украшенные лепниной, где золотые завитки вились, словно змеи, готовые ужалить. Стены обтянуты тёмно-изумрудным шёлком — насыщенным, густым, как яд. Тяжёлые бархатные шторы цвета запёкшейся крови с бахромой из чёрного серебра. Старинный камин из чёрного мрамора с вырезанными драконьими головами — их глаза-рубины горели алым, будто следили за каждым движением. В углу — высокое зеркало в позолоченной раме, покрытой патиной; от него веяло древней магией, отражение казалось слишком чётким, словно та сторона была реальнее этой. На полу — ковёр ручной работы, чёрно-серебряный узор напоминал паучью сеть, готовую захлопнуться. Пахло старыми книгами, древесным дымом и чем-то терпким, едва уловимым — запах одиночества, въевшийся в стены. — Ну выглядишь ты более менее, — голос Драко прервал тишину, режущий как лезвие. — Можешь принять душ, а потом иди на кухню завтракать. И за одно расскажешь, что случилось. Гарри лишь кивнул, неловко сглотнув, и направился в ванную. Вода обжигала, смывая кровь, грязь, отчаянье, но не могла смыть воспоминания. Когда он вышел, понял — одежды нет. Только мокрые трусы и полотенце, нелепо свисающее со спины. Капли воды стекали по позвоночнику, по ягодицам, по ногам, оставляя влажные следы на паркете. Драко обернулся на шум. Увидел. Время будто раскололось на атомы. Мокрые чёрные волосы, прилипшие ко лбу, капли на плечах… полотенце, почти соскользнувшее… На кухне стало невыносимо жарко, будто кто-то включил адские печи. Ноги Драко налились свинцом, парализованные желанием, смешанным с вековой гордостью. Он сглотнул — кадык дёрнулся — и лишь поднял одну бровь, изображая ледяное спокойствие. — Почему на тебе нет одежды? Гарри понял и без слов: стыд обжёг щёки. — Ээ… я не знаю, куда ты дел мою одежду. А вспомнил про неё только когда уже был в душе. Драко словно током ударило. — Точно. Мокрая, разорванная. Я её выбросил, — слова падали, как камни в воду. — Купишь новое. Пока возьми что-то моё. Найдётся по размеру. А сейчас садись завтракать. Гарри замер у стола, увидев омлет — пышный, золотистый, воздушный — и яблочный пирог, источающий аромат корицы и детства. — Ого… это ты приготовил? — его голос дрогнул. — Нет, домовик, — обрезал Драко, но в уголках губ мелькнула тень. — Я его попросил. Ты должен набраться сил, — пауза, взгляд в сторону, будто слова жгли горло. — Обычно я пью только кофе. Но… поем с тобой за компанию. Он сел напротив. Их колени почти соприкасались под столом. Тишина звенела, как натянутая струна — тонкая, готовая порваться в любой момент, оставив после себя только кровь и обнажённые нервы. И в этой тишине Гарри вдруг понял: Драко Малфой боится, что он уйдёт так же внезапно, как появился. Боится до дрожи в пальцах, сжимающих вилку до белых костяшек. — Так ты расскажешь, что случилось? — прервал затянувшееся молчание Драко. Гарри тяжело вздохнул и устало потер переносицу. — Да... В общем, ты, наверное, не в курсе, но Рон с Гермионой уехали отдыхать почти на год. Это было где-то пять месяцев назад. Так что... я остался один. Они почти не пишут, да и у меня времени особо нет. Он ненадолго замолчал, будто собираясь с мыслями. — А вчера... я возвращался домой после работы. Очень устал. И вдруг кто-то напал на меня со спины. Я даже не успел ничего понять. Честно говоря... почти ничего не помню. Только то, как лежал на холодной мокрой земле. И... как дошёл до тебя, тоже не помню. Наверное, ноги сами привели... Драко едва не поперхнулся. В голове не укладывалось, что Поттер, будучи раненым и совершенно обессиленным, пришёл именно к нему. После всего, что между ними было. Конечно, теперь они уже не враги, но друзьями их тоже назвать было нельзя. «Может... стоит попробовать всё изменить? Попытаться стать его другом... хотя бы сейчас?» Размышления Драко прервал скрип отодвинутого стула. Гарри уже поднялся из-за стола. Малфой тоже встал, возвращаясь в реальность. — Спасибо... эм... Малфой. На лице Драко появилась лёгкая усмешка. — Знаешь... это звучит уже как-то слишком официально. Думаю, ты можешь называть меня Драко. — А... хорошо. Драко, — слегка улыбнулся Гарри. Повисла неловкая тишина. — Слушай... Драко... — неуверенно начал Гарри. — Можно... я поживу у тебя какое-то время? Малфой резко поднял на него взгляд, не веря своим ушам. — Просто... — Гарри неловко отвёл глаза. — У меня до сих пор почти нет сил. Эти шрамы... иногда очень сильно болят. А ты всё-таки аврор. Рядом с тобой... как-то спокойнее. На губах Драко появилась едва заметная улыбка. — Что ж... думаю, я не против. Лицо Гарри заметно просветлело. — Правда? — Правда. Но есть одно условие. — Какое? — Сегодня же идём в магазин. Скоро осень, Поттер, а вещей у тебя, судя по всему, немного. Гарри тихо рассмеялся. — Да... ты прав. Он уже собирался уйти, но обернулся. — И... называй меня просто Гарри. Драко улыбнулся уголком губ. — Хорошо, Гарри. Гарри кивнул и направился в комнату, чтобы найти во что переодеться. Гарри ушёл в комнату, и тишина, оставшаяся после него, казалась тяжелее мраморных стен особняка. Драко стоял у стола, сжимая край скатерти так, что побелели костяшки. Корица и яблоки всё ещё висели в воздухе, смешиваясь с запахом мокрых волос Гарри, который, казалось, въелся в каждую пору этого проклятого дома. — Поттер будет здесь жить, — прошептал он пустоте, и слова упали на пол, как сухие листья. Драко провёл ладонью по лицу, чувствуя, как внутри что-то трескается — та старая льдина, что он растил годами, поливая её презрением и гордостью. Она давала трещину за трещиной, потому что Гарри пришёл к нему. Не к Уизли, не к Грейнджер — к нему. Мокрый, дрожащий, с кровью на разбитых губах, но всё равно — самый живой из всех, кого Драко знал. В спальне Гарри нашёл на кресле аккуратно сложенную чёрную футболку и свободные брюки — Драко, видимо, успел принести, пока он мылся. Ткань пахла хвоей и чем-то горьковатым — запах Малфоя, въевшийся в каждую нитку. Гарри вдохнул этот запах, и в груди потеплело, словно кто-то разжёг забытый камин. Он оделся медленно, рассматривая комнату: кровать с балдахином цвета ночного неба, стопки книг на полу, недопитое зелье на тумбочке — кто-то здесь жил по-настоящему, а не просто существовал за маской аристократа. Выйдя в гостиную, Гарри застал Драко стоящим у окна. Свет падал на его бледное лицо, вырисовывая резкие скулы, и Гарри вдруг захотелось дотронуться до них — просто чтобы убедиться, что это не сон. — Я готов, — тихо сказал он. Драко обернулся, скользнул взглядом по фигуре Гарри в своей одежде, и что-то дрогнуло в глубине серых глаз — будто треснул лёд, под которым оказалась тёплая вода. — Идём, — голос дрогнул на один удар сердца. — Купим тебе нормальную одежду. А то моя на тебе… — он запнулся, сглотнул. — Слишком хорошо сидит. Это раздражает. Гарри усмехнулся, делая шаг ближе — слишком близко для бывших врагов, достаточно близко, чтобы почувствовать, как Драко затаил дыхание. — Может, это просто ты привык видеть меня в форме мракоборца? — Гарри наклонил голову, и их взгляды встретились, как клинки на дуэли — но без жажды убить. С жаждой чего-то другого. Драко дёрнул уголком губ, но не отступил. Не разорвал этот зрительный контакт. — Пошли, Поттер. Пока я не передумал и не запер тебя в подвале за дерзость. — Ты не передумаешь, — Гарри улыбнулся — впервые по-настоящему за последние сутки. — Потому что тогда с кем ты будешь завтракать?