Музыка по радио

Когда всего через день в уведомлениях появился заказ Виктора, Марк испытал странное чувство тепла. Его грела мысль о возможной беседе, к которой больше не надо так тщательно готовиться — она просто случится. Если Виктор не будет занят, Марк спросит, как прошёл его предыдущий день, поинтересуется работой, попросит совет о плохих и хороших местах, которые он посещал по работе или по собственному желанию — задаст столько вопросов, сколько позволит время и сам Виктор. Марк почему-то не сомневался, что Виктор будет настроен на беседу и в трезвом состоянии. Не только потому, что в предыдущий раз он был «не настолько пьян». Марк ждал встречи с Виктором. Предыдущая беседа вызывала необыкновенное чувство новизны, к которому Марк и стремился. У него уже давно не было постоянных клиентов, уже давно никто не разговаривал с ним, как со старым знакомым (многие постоянники в преддверии Нового года не находили ни минуты для болтовни), и уже давно у него просто не было банальной человеческой симпатии к привлекательному молодому человеку. Не обязательно его соблазнять. За время сосуществования со своей ориентацией Марк привык к тому, что проблемы людей традиционных, так сказать, ценностей дополняются уровнем «этот человек не из твоего лагеря», и, хоть он и расстраивался по этому поводу, было это не долго. Но что, если Виктор будет часто пользоваться такси, и Марк настолько привыкнет к нему, что влюбится? Если он будет улыбаться ему чаще, беды точно не избежать. Впрочем, и с этим Марк сможет справиться: доводами логики напомнит себе, что Виктор определённо натурал, а ещё приятный клиент, интрижка с которым будет совсем не к месту. Чувства возникают и проходят, а работа остаётся. Хоть она и не всегда стабильна, к ней у Марка доверия было больше, чем к людям. Повезло или нет, но, когда машина подъехала к дому Виктора, карточный домик стал рассыпаться, устремляясь к самому основанию — чтобы разрушить всё и не оставить никакой надежды. Виктор вышел не один. — Я не буду этим заниматься, — видимо, продолжая начатый до этого разговор, сказал Виктору парень, севший в машину первым. — Понимаю, что виноваты мы оба, но ты знаешь: мне проще заплатить, а не делать что-то самому. И искать мастера я не буду — попрошу секретаршу. — Мы можем не обсуждать такие вещи при посторонних? — сдержанно перебил Виктор, и его собеседник замолчал. Марк с выражением абсолютной бесстрастности смотрел только на дорогу, стараясь не думать ни о чём, чтобы не увлечься и не попасть в аварию. Скользкие дороги и спешащие по своим делам автомобили не прощают ошибок, а несоответствие того, что Марк ждал и что получил, неожиданно сильно ударило по нему. Вероятно, потому что в своих фантазиях он допускал, что Виктор может ответить ему взаимностью, но не думал, что он уже кем-то занят. Может, чуть позже, продолжая развивать возникающие о Викторе мысли, Марк дошёл бы и до этого вывода — с чего бы такому прекрасному парню быть одному; деньги, интересная профессия, внешность — конечно, он обязан быть в отношениях, — но всё произошло слишком быстро. С другой стороны, рано паниковать — парень может быть соседом. Ребята что-то сломали, надо починить — никакого криминала. Но то, как повёл себя Виктор, говорило об обратном. Если всё действительно так невинно, почему он перебил своего знакомого? Виктор не был похож на скрытного человека (если судить по тому, с какой лёгкостью он рассказал про аварию — событие явно не для каждого встречного), к тому же Марку казалось, что он в принципе был взвинчен и чем-то очень недоволен. Как будто в подтверждение всей логической цепочке Марка, когда двадцать молчаливых минут спустя пассажиры выходили, Виктор попрощался, но даже не попытался взглянуть на Марка. Едкое разочарование тяжёлым камнем давило на грудь. Марк постоял несколько секунд, а потом поспешил скрыться — вдруг Виктор подумает что-нибудь не то. Он вот подумал — очень некстати и нафантазировал что-то, и разрушил свои же фантазии, — и до конца дня был не так приветлив как обычно, наверняка лишившись какой-то части чаевых. Обычно ему было плевать на такие вещи (денег хватало) — а в тот день особенно сильно. Он даже думал бросить всё и посидеть в каком-нибудь баре. Но так и не собрался, просто пообещав себе, что завтра уже будет волноваться о Викторе меньше.