Музыка по радио

Марк приехал чуть раньше. Это вышло случайно — он просто торопился на встречу и даже испытывал лёгкое волнение от того, что ему придётся продолжать свою историю, а Виктор, смотря на него, будет внимательно слушать. Хотел бы и Марк иметь возможность слушать и смотреть одновременно, и это снова подводило к мысли, что пора уже позвать Виктора куда-нибудь и не мучиться, но в его планы снова вмешался предмет его размышлений. Вышедший Виктор сел на заднее сидение, затолкав в машину три больших праздничных пакета. Марк выглядел несколько недоумевающе, но не мог подобрать правильный вопрос. — Во сколько вы сможете меня забрать? — перешёл сразу к делу Виктор. — А во сколько надо? — Обычно, я провожу в заведениях такого уровня пару часов… — стал размышлять он. — Значит, заберу вас через два часа. Напишите, когда освободитесь. — Спасибо. На обратном пути тогда и поболтаем, а сейчас я бы немного вздремнул. Полночи разбирался с рецензией. — Но у меня есть условие, — не дал расслабиться пассажиру Марк. — Обратная дорога за мой счёт. Бонус постоянному клиенту. — Вы обладаете даром убеждения, — не став спорить, улыбнулся Виктор, и до конца маршрута они не разговаривали. Всё это время Марк думал о двух вещах: что это за пакеты (но быстро пришёл к выводу, что, вероятно, подарки) и почему он так покладист с каким-то не особо знакомым парнем. Потому что симпатия, но разве это повод? А может, именно такими и должны быть поводы менять что-то в своей жизни? Впервые за время знакомства Марк стал немного злиться на Виктора за его доброжелательность, которая (конечно, всё дело в ней, в чём же ещё) и забрала покой Марка. Но, когда они приехали и Виктор заговорил с ним, тревоги и недовольство улетучились. — После работы мне нужно будет не домой, а в район Бабушкинской. Могу ли я пока оставить пакеты у вас? Не хочу с ними таскаться, к тому же боюсь где-нибудь забыть. Там ничего опасного: подарки для дочки. Куклы, конфеты, декоративный песок. Она ударилась в искусство, но пока не может себя найти. — Сколько ей? — ради приличия поинтересовался Марк, не знавший о детях ничего, кроме того, что все взрослые люди когда-то ими были. — Семь. Тот возраст, когда она уже сомневается в существовании Деда Мороза, но пока кое-как верит. И Дед Мороз в этом году очень постарался, чтобы её удивить. — Похоже, вы замечательный отец. — Хотелось бы верить, — печально усмехнулся Виктор. Видимо, жена убеждала его в обратном, как часто бывает, когда люди разводятся. — Что же, тогда до встречи? Надеюсь, я не стесняю вас. Если вы окажетесь заняты, когда я освобожусь, я подожду. Всё-таки у вас подарки, а без них меня вряд ли будут рады видеть, — и вышел. Чтобы не слишком упрекать себя в одержимости, Марк взял несколько заказов. К счастью, все пассажиры выбирали заднее сидение, и ничто не угрожало пакетам Виктора. Даже любопытство Марка, которое абсолютно равнодушно возило и людей, и эти самые пакеты. Когда Виктор освободился — чуть раньше, чем собирался, — Марк довозил пассажира. Подъехав, хотел даже извиниться за это, а потом подумал: с чего бы? Он просто был на работе. К тому же они обо всём договорились, а он и так беспокоится о мелочах слишком много. — Надеюсь, вы провели время лучше, чем я, — Виктор переложил пакеты назад и сел к Марку. — Удивительно, как можно так красиво, но невкусно готовить. И оскорблять за это меня. Так что простите, в этот раз я ничего для вас не принёс. — Тогда придётся забрать вас из какого-нибудь ресторана снова, — полусерьёзно ответил Марк, которому и не нужны были съедобные презенты от Виктора. Был нужен он сам, но как же о таком сказать. Виктор как будто хотел сказать что-то неожиданное — Марку показалось, что он по-особенному посмотрел на него, но он уловил это лишь боковым зрением, — но, видимо, как и Марк, вовремя вспомнил о рамках. — А теперь скорее рассказывайте, что ещё случилось с вами в тот злополучный вторник. До самого пункта назначения говорил в основном Марк. Рассказал про звонок с угрозами, который последовал после его заявления, что браслета в машине нет, и про пьяного пассажира, бывшего в шаге от того, чтобы Марку пришлось отвозить машину в химчистку, и про завершение истории с девушкой: она позвонила, сказала, что нашла браслет дома, и извинилась, докинув неплохие чаевые. Когда Марк перешёл к другой истории (в ней фигурировали мама, дочка и попугай, который очень не любил свою клетку), Виктор как будто погрустнел. — Я вас утомил? — прервался Марк, действительно увлёкшийся и забывший об интересах пассажира. — Нисколько, — Виктор покачал головой. — Не обращайте внимания, это не связано с вами. Расскажите, что произошло дальше. И Марк рассказывал, хоть не замечать печаль Виктора и было невозможно. Но Марк надеялся, что от его болтовни Виктору становится лучше (если дело действительно не в Марке). — Вы работаете тридцатого и тридцать первого? Мне снова будет нужно такси, — заговорил Виктор, когда они подъехали. Как будто растягивал встречу и не желал прощаться. Или это только Марку так хотелось думать. — Тридцатого? — вырвалось у Марка, представившего, что они действительно не увидятся так долго (кто бы мог подумать, что для него это вообще станет так важно — видеться с кем-то). — То есть, — поспешил поправиться он, — вы ведь говорили, что у вас много заказов в этот период. — Но всему свойственно заканчиваться, — сказал Виктор, вздохнув как-то особенно печально. — До встречи тридцатого? «Или раньше? Давайте сходим куда-нибудь!» — билось в сознании, но Марк только кивнул. Улыбнувшись, Виктор вышел из машины, открыл заднюю дверь и, забрав пакеты, ушёл. Может, разочаровался в нерешительности Марка, как он сам? А может, порадовался, что Марк не стал портить их невинное общение. Но в тот день Марк чувствовал себя как никогда разбитым.