ты уверен ,что сможешь?

Дома Илья сбросил рюкзак у порога и, даже не переодеваясь, плюхнулся на кровать, уставившись в побеленный потолок. Слова Коли Ромадова засели в голове занозой. Не сам факт предупреждения — мало ли, что там у них в стае гопников происходит, — а интонация. Илья прокручивал в голове переписку снова и снова. «Просто будь аккуратнее. Он же не слепой». «Слепой» — это скорее про Илью с его новой блондинистой головой, чем про Нила. Но зачем Коле, который всегда молчаливо стоял за спиной Кашина и поддакивал, вдруг писать такое? Это было похоже на попытку протянуть руку, но сжатый кулак при этом Коля так и не разжал. — Какого хрена? — пробормотал Илья в пустоту, потирая переносицу. Он полез в телефон, снова открыл профиль Ромадова. Аватарка была старой — Коля в какой-то облезлой куртке на фоне подъезда, с наглой, но какой-то пустой улыбкой. Илья залип на несколько секунд, пытаясь вспомнить, был ли тот всегда таким, или в его взгляде раньше не было этой странной, вынужденной покорности. Решив, что это просто глупость и очередная провокация, он отшвырнул телефон в сторону и попытался сесть за уроки. Но в голову лезли другие мысли. Мысли о Руслане. О том, как тот выглядел сегодня утром — бледный, с темными кругами под глазами, будто не спал всю ночь. И о том, как он сжался, когда они проходили мимо старшеклассников в коридоре. «Ну не бывает такого, — думал Илья, вырисовывая в тетради бессмысленные завитки. — Чтобы Кашин просто отпустил Руслана. Для этого ему надо было либо впасть в кому, либо…» Продолжать мысль не хотелось. Потому что вторая причина была какой-то нездоровой.

***

Часов в 8 вечера , на другой части района, Коля Ромадов стоял возле подъезда Кашина и нервно крутил в руках зажигалку. Огонь вспыхивал и тут же гас, отражаясь в его задумчивых глазах. Он проклинал себя за то, что написал Илье. Зачем? Сам не знал. Просто когда он увидел их вместе сегодня утром — этого фиолетоволосого Руслана и Корякова — у него внутри что-то сжалось. Он знал, что Нил терпеть не может эту «золотую парочку». Ненавидит за то, что они делают, что хотят, что красятся и смеются. Но больше всего Нил ненавидел их за то, как они смотрят на него. С вызовом. Без страха. Особенно этот Руслан. Из подъезда вышел Даня. Высокий, рыжий, с хищным прищуром голубых глаз. Он был один. — Чего встал? — Нил даже не взглянул на него, просто прошел мимо. — Сигареты есть? — Ага, — Коля молча протянул пачку. Нил взял, но не отошел. Наоборот — шагнул ближе, прикуривая от зажигалки Коли. Огонь на секунду осветил его лицо, и Коля увидел, как напряжены скулы Кашина. — Докладывай, — выдохнул Нил облако дыма, прищурившись. — Ты сегодня какой-то сам не свой. Во все глаза на этого блондина пялил на совмещенной физре. У тебя там что-то с ним? Коля дернулся, но взял себя в руки. — Да он просто покрасился. Думал, смешно выглядит. Я поржать хотел. — Смешно, — Нил усмехнулся, но без тепла. — В цвете переваренной каши. Прям как его фиолетовый кореш. Коля молчал, глядя в сторону. Нил вдруг резко повернул его за плечо к себе — пальцы впились так, что чуть не хрустнула кость. — Я ж тебя знаю, Ромадов. Ты всегда ровным был, баб у тебя полно. Но смотрю я на тебя последнее время, и что-то мне не нравится этот взгляд на Илюху. — Да насрать мне на него! — Коля дернул плечом, пытаясь освободиться. — Насрать? — Нил склонил голову набок, и в его голубых глазах вспыхнул холод. — Вот и славно. — Он похлопал Колю по щеке, почти ласково, но от этого прикосновения по спине побежали мурашки. — Потому что я этих пидоров ненавижу. И, может быть, даже слишком сильно, — он криво усмехнулся и отвел взгляд в небо. — Не могу перестать на них смотреть. Они как бельмо на глазу, честное слово. И если до меня дойдет, что кто-то из моих ровных пацанов начал на них облизываться, я тому лично челюсть пересоберу. Ты меня понял? Коля сглотнул ком в горле и кивнул, чувствуя, как внутри все обрывается. Нил развернулся и пошел прочь, насвистывая что-то грустное и злое одновременно, оставляя Колю одного в темноте с дрожащими руками и бешено колотящимся сердцем.

***

Когда парень наконец-то собрался с мыслями и доделал хотя бы самые важные предметы, телефон блондина завибрировал. LIDA (в сети) — Выходи. Я стою у твоего подъезда. Илья вскинулся. Сердце пропустило удар. Он подлетел к окну и осторожно отодвинул край шторы. Внизу, под тусклым оранжевым светом фонаря, действительно стоял Коля. Один. Без своей обычной компании. Руки в карманах куртки, капюшон на голове, плечи напряжены. — Твою мать… — выдохнул Илья, лихорадочно соображая, что делать. Первая мысль — набрать Руслану, но палец замер над кнопкой вызова. «Если там засада, Руслан только влипнет». Он быстро натянул толстовку поверх футболки и, прихватив ключи, выскользнул в подъезд. Тихо, стараясь не хлопать дверью, вышел на улицу. Коля поднял голову. Вблизи он выглядел нервным: губы сжаты в тонкую линию, на лбу блестит испарина, несмотря на холод. — Ты охренел? — тихо, но зло спросил Илья, подходя на пару метров. — Как ты адрес узнал? — Славка из 11 «А» дал, — Коля кивнул на соседний дом. — Мы с ним в футбол иногда гоняем. — Чего тебе надо? —Я только , что был у Кашина. Он не в себе, последнее время я его не узнаю. Тебе с твоим дружком надо быть осторожнее. —Коль. Тебе конечно огромное человеческое спасибо, но почему ты меня вдруг решил предупредить. Я и без тебя знаю , что Нил невменяемый человек. Мне насрать на него с того момента как я больше не бегаю у него на побегушках. — Слушай, дебил блондинистый, — голос Коли был сдавленным, почти шепотом. — Ты не понимаешь, что творишь. Кашин — это не просто, блять, уличный хулиган. У него голова набекрень. И то, как он смотрит на твоего друга… это не нормально. Илья замер. Воздух в легких будто превратился в ледяной ком. Слова Коли повисли в оранжевом свете фонаря, тяжелые и липкие, как смола. — В смысле — «не нормально»? — переспросил он, стараясь, чтобы голос не дрогнул. — Он всегда на нас так смотрит. Как на мусор. — Раньше — да, — Коля дернул плечом, оглядываясь на темный проулок, будто ожидая, что из-за угла сейчас вынырнет рыжая макушка. — А сейчас... он смотрит так, будто хочет не набить ему морду, а... сломать. По-другому. Медленно. И при этом не может оторвать взгляд. Ты не видел его лица, когда Руслан сегодня на физре форму переодевал. Он чуть скамейку не сломал, так пальцы сжал. По спине Ильи пробежал холодок. Он вспомнил утреннюю сцену в коридоре: как Нил, проходя мимо, задел плечом Руслана, но не толкнул, а скорее... прижал. На долю секунды. Слишком близко. Слишком интимно для публичного унижения. — Допустим, — Илья скрестил руки на груди, пытаясь выглядеть спокойнее, чем был. — Но ты-то тут при чем? Вы с ним одна банда. Ты всегда стоял за его спиной и кивал. А теперь прибегаешь ко мне в одиннадцатом часу и читаешь лекции? Перебежчиком решил заделаться? Коля дернулся, как от пощечины. Его глаза, обычно пустые и покорные, вдруг вспыхнули злостью. — Я не перебежчик, понял? — прошипел он, шагнув ближе. — Я, блять, пытаюсь тебя прикрыть! Потому что... — он запнулся, сглотнул, и голос его сел. — Потому что завтра он собирается вас подловить после шестого урока. Я слышал, как он с Хованским обсуждал это. «Фиолетового и блондинчика» — так и сказал. Не «нефрита», не «пидоров». Именно «фиолетового и блондинчика». Он знает ваши имена. Он знает, где вы живете. Он знает, что ты любишь лазанью в столовке и всегда выходишь последним, чтобы не толкаться.Илья пойми , ты не его главная мишень, его интересует только Рус, а то что ты с ним трешься тебя подставляет под холодную руку. —И что ты предлагаешь!? Мне его бросить ? Чтобы рыжий его до смерти забил или ещё чего хуже? —Илья успокойся пожалуйста. Можно что-то придумать —Зачем ты нам помогаешь? Разве если Даня и его отпрыски об этом узнают тебе не будет пиздец? —Мне абсолютно похуй , что со мной будет . Главное , чтобы с тобой.. то есть с вами ничего не случилось. А со своими проблемами я разберусь. —В общем, ты понял. Передай Руслану, пусть он ходит по школе так, чтобы не пересекаться с Кашиным. А если увидит его, пусть бежит. И не в мою сторону — я не смогу ему помочь, если Нил рядом. Я сам боюсь его до усрачки. Но тебя я предупредил. Коля шагнул назад, в темноту, поправляя капюшон. — Ромадов, — окликнул его Илья. — А что с тобой будет, если он узнает? — То же, что и всегда, — усмехнулся Коля, но в усмешке не было веселья. — Буду делать вид, что ничего не знаю. Как умею. Я это умею. Спи спокойно, Коряков. Он развернулся и быстро зашагал прочь, в сторону соседнего двора, исчезая в темноте между гаражами, оставляя Илью одного под тусклым оранжевым светом. В кармане завибрировал телефон. Илья достал его — на экране высветилось сообщение от Руслана: «Ты где? Я волнуюсь. Ответь, пожалуйста». Илья посмотрел на экран, потом на пустую улицу, потом снова на экран. Пальцы замерли над клавиатурой. Он знал, что должен что-то написать — успокоить, сказать, что всё в порядке. Но в голове всё ещё звучал голос Коли: «Он сегодня сказал, что ненавидит их "слишком сильно"». Что, чёрт возьми, это должно было значить? Он набрал короткое: «Всё норм. Сейчас поднимусь. Напишу ». Руслан ответил почти мгновенно: «Договорились. Не вырубайся, ладно?» Илья сунул телефон в карман и поднял голову к небу. Октябрьское небо было низким, тяжёлым, затянутым пеленой облаков, сквозь которые почти не пробивался свет. Где-то за домами снова залаяла собака — одиноко, тревожно, и звук этот быстро утонул в тишине спящего района. Он зашёл в подъезд, закрыл за собой дверь и прислонился спиной к холодной стене. Внутри всё дрожало. Не от страха — скорее от осознания. До этого момента Кашин был для него просто абстрактной угрозой: рыжий гопник из старших классов, который может навалять, если что-то не так. Но сейчас, после слов Коли, эта угроза обрела форму. И она оказалась страшнее, чем просто кулаки. Илья поднялся на свой этаж, открыл дверь квартиры. В коридоре горел свет — мама оставила ночник. Он скинул кроссовки, прошёл в комнату и рухнул на кровать, глядя в потолок. Телефон пиликнул снова — на этот раз от Руслана пришла фотография: тот сидел у себя дома, в своей любимой фиолетовой толстовке, и показывал в камеру большой палец с подписью: «Живой. Жди завтра. Спокойной ночи». Илья улыбнулся, несмотря на тяжесть в груди. Он перечитал сообщение несколько раз, и от этого внутри разливалось что-то тёплое и защищающее. Его пальцы сами набрали ответ: «Спокойной. И, Руслан... будь осторожней завтра. Пожалуйста».