Метки
Описание
В 1993 году Юджени Дарвиш погибла так же, как жила: среди грохота карнавальных барабанов и свиста пуль в трущобах Рио. В Аду она не стала смиренной грешницей — она превратилась в ослепительный, кричащий неоном кошмар, выгрызший себе право называться Оверлордом. Она привыкла, что за её блеск нужно платить кровью, а любовь — это сделка с сильным. Но когда её путь пересекается с Морриган, ледяной принцессой Гоэтии, Юджени понимает: тишина может быть опаснее любого крика.
Архив разбитых зеркал.
27 июля 2026, 11:30
Пробуждение было пугающе мягким. Никакого гула машин за окном, никакого запаха гари и дешёвого спирта. Юджени открыла глаза и тут же зажмурилась от непривычного, чистого света, лившегося сквозь высокие стрельчатые окна.
Она лежала в огромной постели, утопая в простынях из такого нежного шёлка, что он казался прохладной водой. Это не был её пентхаус - кричащий, заваленный золотом и неоновыми лампами. Здесь всё дышало мертвой, величественной роскошью: стены, обтянутые тёмно-синим бархатом, лепнина в виде созвездий на потолке и тяжёлые серебряные канделябры.
Инстинкт выживания сработал мгновенно. Юджи резко дёрнулась, пытаясь вскочить, но её тело отозвалось свинцовой тяжестью после вчерашнего «прихода». Она была тщательно, почти коконом, укутана в тяжёлое одеяло из пуха адских лебедей.
«Твою мать... где я?!» - паника ударила в виски. Юджени лихорадочно огляделась. Её сразу перекосило от того, что кровать стояла изголовьем к окну, а лицом - вглубь комнаты, подальше от двери. Она не видела выхода. Она чувствовала себя загнанной в клетку птицей. Пальцы судорожно зашарили под подушкой в поисках револьвера или хотя бы зажигачки, но наткнулись лишь на мягкий шёлк. На ней не было её расшитого пиджака - только тонкая ночная сорочка из серого атласа, явно великоватая в плечах, но скрывающая всё лишнее.
«Застукали. Нас точно застукали её родоначальники. Сейчас войдёт этот четырёхкрылый филин и превратит меня в пепельницу за то, что я осквернила их простыни своим радужным бредом...»
Дверь бесшумно отворилась. Юджени замерла, выставив когти, готовая к драке.
Но вошла Морриган. Она была в своём обычном закрытом платье, неся на подносе крошечную чашку из прозрачного фарфора. Она сразу заметила, как Юджи вжалась в спинку кровати, дико вращая жёлтыми глазами.
—Тише, - спокойно произнесла сова, ставя поднос на столик. - Здесь нет никого, кроме меня. Это мой личный особняк. Я живу здесь одна.
Юджи выдохнула, чувствуя, как напряжение в мышцах медленно сменяется стыдом. Она вспомнила вчерашнее - как валялась на полу, как скулила, как Морриган держала её голову.
—Чёрт... - Юджени закрыла лицо ладонями, чувствуя, как горят её щёки под перьями. - Прости. Я не должна была... ты не должна была этого видеть. Я просто...
Она замолчала, её взгляд упал на стену напротив кровати. Там висел огромный парадный портрет. В тяжелой золочёной раме была изображена Морриган - ещё более застывшая и холодная, чем сейчас. Рядом с ней стоял высокий демон-сова с величественной осанкой, в мундире, усыпанном орденами. Его взгляд был направлен куда-то сквозь зрителя, а рука собственнически и сухо лежала на плече Морриган. Он выглядел как воплощение власти и непоколебимого порядка.
Юджени долго смотрела на него. «Молодая вдова». Вот оно. Она вспомнила слухи: два брака, титулы, легионы... Тишина в этом доме вдруг показалась ей не уютной, а удушающей.
—Мне это... очень жаль, - хрипло выдавила Юджи, кивнув на портрет. - Ну, про мужа. Вся эта хрень... Жить в таком склепе одной - это же чокнуться можно. У тебя же была семья, партнер, куча родни... то, чего у меня никогда не было.
Юджени замолчала, ожидая, что Морриган сейчас начнёт грустить или рассказывать о «великой потере». В её мире достойная семья была святыней, которой ей не досталось.
Морриган даже не посмотрела на портрет. Она медленно помешивала ложечкой в чашке.
—Мне вообще всё равно, Юджени, - резко, как отсекла, произнесла она.
Юджи обомлела. Она застыла с открытым клювом, глядя на маленькую сову.
—Как это - всё равно? - Юджени аж приподнялась на локтях. - Это же твоя жизнь! У тебя была... стабильность! У меня за всю жизнь - и ту, и эту - были только беспорядочные связи, драки за одеяло и вечные измены. Я замуж даже под дулом пистолета бы не пошла, потому что не верила никому. А у тебя было... всё!
Морриган подняла на неё свои черные глаза, и в них не было ни капли скорби. Только бесконечная, ледяная усталость.
—Брак в Гоэтии - это контракт. Это объединение территорий и банковских ячеек. Он не был моей «семьёй». Он был моим надзирателем. Его смерть дала мне этот особняк и это право - молчать.
Она подошла к кровати и протянула Юджи чашку с горьким, пахнущим травами отваром.
—Ты ценишь «семью», потому что у тебя её не было. Я презираю её, потому что она была моей клеткой. В этом доме тишина принадлежит мне. И ты - первая, кому я разрешила её нарушить.
Юджени приняла чашку, чувствуя, как её мир снова переворачивается. Она смотрела на «бедную вдову» и понимала: они обе - беженки. Только одна бежала из ада нищеты, а другая - из ада роскоши.
—Ну... - Юджи сделала глоток, кривясь от горечи. - Тогда за тишину? Хотя, предупреждаю: долго я молчать не смогу. У меня от этого перья чешутся.
Морриган едва заметно усмехнулась.
—Я на это и рассчитываю.
Морриган не любила слова - они казались ей слишком грубыми инструментами. Вместо ответа она медленно подняла руку, и пространство между ними подернулось рябью, словно поверхность глубокого озера. Воздух загустел, наполнившись ароматом озона и старой бумаги.
—Ты хочешь знать, почему мне «все равно»? - прошептала сова. - Смотри. Это не кино. Это то, что выжжено у меня под веками.
Юджени затаила дыхание. Перед её глазами, прямо в воздухе спальни, начали распускаться живые картины, сотканные из синего пламени и серебряной пыли.
Первое, что увидела Юджени, заставило её невольно улыбнуться. Маленький, пушистый серый комок с огромными, еще не ставшими бездонными глазами. Птенец Гоэтии. Крошечная Морриган сидела на горе фолиантов, едва дотягиваясь клювом до чернильницы. Она была очаровательна в своей нелепой эрудированности: пока другие бесы гоняли крыс, она заучивала фазы невидимых лун.
Затем появились Они. Герцоги Кассиэль и Мельхиора.
Они возвышались над дочерью, как монолиты. У отца было четыре крыла, усыпанных «глазами», которые, казалось, видели не тебя, а твою смерть через тысячу лет. Мать была затянута в корсет из черного железа, её перья были идеально уложены, а взгляд был холоднее арктического льда.
—Я оправдаю ваши надежды, отец! - звенел тонкий голосок маленькой Морриган. Она стояла по стойке «смирно», вытянувшись в струнку, пытаясь заслужить хотя бы мимолетное касание крыла. Но в ответ получала лишь сухие указания по списку лекций.
Картинка сменилась. Подростковый возраст. Морриган, какой Юджи её еще не знала: взлохмаченная, с покрасневшими глазами, она металась по своей комнате.
—Скажите, что я ваша гордость! Посмотрите на меня! Не на мои оценки, не на мои успехи в навигации - на МЕНЯ! - кричала она в пустоту.
Пространство вокруг неё тогда впервые начало искажаться. Стены шли трещинами, реальность плавилась от её невыплаканной боли. Но за дверью стояла лишь тишина. Именно тогда, как поняла Юджени, Морриган начала «замерзать». Она поняла, что крик не помогает
Затем - бал. Морриган около шестнадцати по человеческим меркам. Она выглядела как фарфоровая кукла в пышном платье, которое ей явно мешает дышать.
Её первый муж - Граф Оробас, молодой, заносчивый юнец с глазами цвета грязного золота. Это не была свадьба, это было подписание документов. Столас и Андреальфус стояли в стороне: первый смотрел с сочувствием (он уже тогда знал, что такое брак без любви), второй - с расчетливым интересом.
Жизнь с Оробасом была чередой пустых ссор. Он требовал от неё послушания, она дарила ему лишь ледяное презрение. Через сто лет - миг для Гоэтии - они разошлись, оставив после себя лишь гору юридических свитков.
Второй раз был хуже. Её выдали за Маркиза Саброка, старого вояку, чье тело было покрыто шрамами легионов. Ему не нужна была жена, ему нужен был трофей и доступ к её архивам.
Юджени видела кадры: Морриган сидит за обеденным столом, между ней и мужем - десять метров тишины. Никаких чувств. Никакой ненависти. Просто вакуум.
—Он погиб на охоте, - ровным голосом прокомментировала Морриган, когда картинка показала падение Саброка в Бездну во время неудачного ритуала с призывом звездных тварей. - Я могла бы протянуть ему руку. Я видела вероятность его падения за три секунды до того, как это случилось. Но я... просто смотрела. Я хотела тишины. И я её получила.
Видение растаяло. Юджени сидела, вцепившись в одеяло. Она смотрела на Морриган маленькую, серую, сидящую на краю кровати.
—У тебя была семья, Юджи, - тихо сказала сова. - Твои бандиты, твои люди в фавелах. Вы умирали друг за друга. У меня были только «контракты». Моя кровь - это мой приговор.
Юджени впервые не знала, что сказать. Её мир беспорядочных связей и уличных драк внезапно показался ей... честным. Она всегда знала, кто её враг, а кто друг. А Морриган жила среди врагов, которые называли себя «родней».
—Знаешь что, Морри... - Юджи отбросила одеяло и, игнорируя слабость, пересела поближе к сове, обнимая её своим огромным, жарким крылом. - Твой Маркиз был дебилом. Если бы он хоть раз на тебя нормально посмотрел, он бы понял, что охотиться надо было не на тварей, а за твоей улыбкой.
Морриган вздрогнула от непривычного тепла. Она не отстранилась.
—Ты - сумасшедшая грешница, Юджени Дарвиш.
—Ага. И я теперь твоя единственная «семья», хочешь ты этого или нет. Привыкай, вдовушка.
Морриган не сводила глаз с портрета отца, будто проверяя, не подслушивают ли его мертвенно-белые очи. Затем она коротким, сухим щелчком пальцев заставила пространство вдоль противоположной стены вздрогнуть. Один за другим в воздухе вспыхнули пять овальных рам, объятых холодным синим пламенем. В них проявились лики братьев - пять статных сов, пять столпов дома Принца Кассиэля.
—На всякий случай, - тихо произнесла Морриган, поправляя воротничок серого платья, - Чтобы ты знала, кого из прохожих в Royal Circle стоит обходить по другой стороне улицы.
Юджени, уже немного пришедшая в себя после тяжелого разговора о прошлом, вальяжно откинулась на шёлковые подушки, закинув лапу на лапу. Радужный дым её мундштука лениво поплыл в сторону галереи предков.
—О-о, ну давай, просвети, - хмыкнула она, сверкнув золотыми гриллзами. - Посмотрим на твой «зверинец».
Морриган начала указывать когтем на вспыхивающие проекции, и её голос зазвучал с сухой, архивной точностью:
Асмон (Старший): Огромный, массивный филин с перьями цвета запекшейся крови и тяжелым, загнутым клювом. На его груди красовался фамильный герб Сатурна, а из-под нависших надбровных перьев горели четыре багровых глаза.
—Наш «золотой мальчик». Официальный наследник титула Кассиэля, командующий сорока легионами в Кольце Гнева. Он не разговаривает с низшими сословиями, он отдает приказы. Асмон контролирует поставки адского железа для ковки оружия. Если увидишь его - беги, он сначала рубит своей глефой, а потом сверяет списки душ.
Элигос: Хищный сокол в монолитных доспехах из черного метеорита, с холодными глазами-рубинами. На его плечах покоился тяжелый плащ, вытканный из пепла сожженных городов.
—Военный стратег и гроссмейстер черных орденов. Он видит траекторию каждой пули в Аду и заведует оборонными контрактами с Оверлордами. Элигос одержим тактикой и не знает жалости. Поверь, Юджи, он нашел бы твой пентхаус в Красных Фонарях за три секунды, если бы отец отдал приказ о зачистке.
Валефор: Изящная, пугающе бледная сипуха с неестественно длинными, тонкими пальцами, унизанными тяжелыми перстнями с печатями мертвых звезд. На его плечах лежал шёлковый жилет, расшитый золотыми нитями.
—Главный казначей семьи и инквизитор долговых ячеек. Он превращает чужие жизни и клятвы в чистое золото, управляя гоэтическими активами в Кольце Алчности. Валефор видит скрытые грехи насквозь. Если он улыбнулся тебе при встрече - значит, ты юридически уже разорена, а твоя душа принадлежит нашему банку.
Гаап: Жутковатый демон, похожий на полярную сову, но с кожистыми чертами летучей мыши и рваными маховыми перьями. Его портрет в раме постоянно подергивался ядовитой сизой дымкой, мешая разглядеть истинный лик.
—Мастер иллюзий, политического шпионажа и изменения памяти. Он заведует тайной канцелярией и координирует связи с Высшим Советом. Гаап - самый опасный из них. Он может стоять в тени за твоей спиной час, собирая компромат, и ты его не заметишь, пока его когти не сомкнутся на твоем горле.
Ториэль: Самый младший из братьев. Тонкий, аристократичный филин с идеально белым оперением и надменным взглядом янтарных глаз. Вместо доспехов на нем был длинный изумрудный камзол, а в лапе он держал стеклянную колбу.
—Занимается ядами, темной ботаникой и «чисткой» родовой репутации Дома. Ториэль выращивает в своих теплицах плотоядные растения, подпитываемые казнями грешников. Он считает, что все бывшие люди - это просто качественное, богатое азотом удобрение для его сада.
Юджени внимательно изучила мерцающую галерею. Её бирюзовый хохолок задорно дернулся, а на клюве заиграла привычная, наглая уличная ухмылка Оверлорда.
—Ну и рожи у них! - Юджи громко хмыкнула, с наслаждением стряхивая пепел радужной сигареты прямо на бесценную антикварную тумбочку из розового дерева. - Пятеро индюков, которые смотрят на мир так, будто у них в задницах застряло по королевскому скипетру. И у всех такой вид, будто они разом лимон проглотили и теперь пытаются его переварить, чтобы не растерять пафос. Хи-хи, вот этот твой старший, кровавый Асмон, - вылитый вышибала из моего старого притона в Рио, только перьев побольше и мундир подороже!
Морриган не стала её одергивать. Напротив, в её взгляде промелькнула тень облегчения.
—В этом мой дар и моё проклятие, - сказала сова, гася портреты. - Мне повезло, что они вообще есть. Пока отец занят их амбициями и легионами, внимание родителей сосредоточено на них. Если бы я была единственной наследницей... они бы меня загладили. Задушили бы этикетом и ожиданиями до смерти. Вся та «независимость», что у меня есть сейчас - этот дом, архив, возможность говорить с тобой, - это всё было отвоевано. Я стала «невидимкой», чтобы выжить.
Юджени замолчала, её смех угас, сменившись чем-то теплым и тяжелым в груди. Она посмотрела на маленькую сову, которая веками пряталась в тени своих братьев-гигантов.
—Значит, ты - самая умная в этом курятнике, - Юджи протянула крыло и аккуратно, почти невесомо коснулась плеча Морриган. - Дала им драться за кости, а сама забрала себе целую вселенную.
—Я забрала себе тишину, - поправила Морриган. - Но, кажется, с твоим появлением в ней начались серьезные помехи.
Что еще можно почитать
Пока нет отзывов.