Обратная сторона долга

      Тэхен проснулся рано утром, чувствуя внутри мягкое трепетание — что-то важное приближается. Он долго сидел у окна, глядя на тихий город и стараясь собрать в голове мысли, как лучше подготовиться к новой встрече. В воздухе царила приятная тишина, и каждый вдох казался свежим и особенным, как первый утренний свет, освещающий лесной лес после долгой ночи.       Он знал, что хочет сделать этот день особенным. Перед глазами мелькали разные способы сгладить углы, а именно его любимые вкусняшки, что могли бы чуть смягчить легкую напряженность и сделать всё более уютным. Пальцы машинально перебирали в голове варианты, пока он не остановился на простых, но очень теплых вещах — банановое молоко, чупа-чупсы и свежая морковка.       — Как мне кажется, Чонгук любит простые вещи, — подумал Тэхен, улыбнувшись про себя. — Может, так будет проще. Он такой… грубый снаружи, но мне кажется внутри…. Надо сделать так, чтобы он почувствовал — я тоже хочу, чтобы он был счастлив сегодня.       Он взял в руку несколько пакетов бананового молока, прижал его к сердцу, ощущая, что оно растопит напряжение между ними, которое возросло после необдуманных действий. Потом достал пакетик с яркими чупа-чупсами — их он аккуратно разложил и понадеялся, что эти яркие леденцы поднимут настроение и добавят легкости. И, наконец, взял морковь, по-настоящему свежую и хрустящую — как символ заботы и тепла.       Садясь за стол, он стал думать: «Как подойти? Как не испугать, не натворить лишнего?» В его мыслях возникали разные сценарии — от осторожных и тихих, до теплых разговоров, когда слова текут легко и спокойно, словно ручей. Он решил: главное — быть искренним и немного мягче, не спешить, дать ему почувствовать тепло, которое он старается послать.       Взяв все вкусняшки, Тэхен аккуратно поставил их в плетеную корзинку, проверил — все ли на месте. Потом взглянул на себя в зеркало и закрыв глаза, глубоко вздохнул. Сегодня он хотел сделать всё по-доброму, чтобы Чонгук почувствовал: он — не один, что его забота и искренность — как тихий свет, ведущий через тёмные тропы.       Он улыбнулся проникновенно и, вконец подготовившись, отправился на встречу. В его сердце звучала тихая надежда — вдруг, может, сегодня всё сложится иначе. Вдруг, им удастся немного согреть друг друга своими маленькими мирами — в этих простых сладостях и в теплом взгляде.       Тэхен сидел в мягком салоне такси, глаза увлеченно глядели в окно. Внутри все кипело — словно тысячи крыльев бабочки, жужжали и тревожили его сердце. Он ощущал, как ладони влажнеют, а каждое облегченное дыхание становится все чуть-чуть тяжелее. Нервничать? Да, он будто впервые влюбился — так гложет внутри эта неукротимая смесь волнения и трепета. Голову ломала одна мысль: «Что если всё пойдет не так? А вдруг он подумает, что я пришел просто так… или вообще забудет о моей заботе?» Внутри мелькали картинки — как он, с трясущимися руками, подойдет к нему, скажет что-то не то, и всё рухнет, как карточный домик.       Но что-то внутри подсказывало: «Нет, все должно быть по-другому. Это — важнее нас самих. Надо просто надеяться — и быть искренним». Он вдруг поймал себя на мысли, что может быть собой, впервые за долгое время, сердце будто бы открыло маленький, чуть заметный, но очень нежный свет. И всё — в этом маленьком, привычном, но одновременно таком особенном мгновении — он чувствовал, что шагает навстречу чему-то очень важному.       Такси в скором времени покинуло город, и цивилизованный мир сменился разрухой и границами трущоб, где жили все сами по себе, часто скрывались омеги или те, кому ненавистен был город, например беты, которые не хотели быть собственностью какого-то альфы, и их не трогали. Поскольку, они имели свой небольшой бизнес, который снабжал город. Поворот— и Тэхен увидел перед собой заправку. В воздухе витал запах масла, бензина и чуть сладкого запаха мыла.       Тэхен напрягся — и глаза мгновенно нашли его. Там, у входа в гараж, он заметил Чонгука — немного рассеянного, в старой куртке и с теплой улыбкой, он мыл его машину. Мыл спокойно, будто не замечая ни окружающих, ни времени. Его руки уверенно скользили по кузову, брызги воды отражали солнечные лучи и сверкающие капли, падавшие на асфальт.       Тэхен почувствовал, как внутри всё сжалось. Он смотрел, как Чонгук — будто говорящий с машиной — сосредоточенно брызгал чистящую пену, а на лице у него затерялась уже сладкая усмешка, та самая, что он видел у него в глазах при их первой встрече, когда кто-то дал наводку, что его подозревают в том, что он омега. И вдруг, в этот момент, всё внутри него стало одним огромным эхом: сердце забилось сильнее, дыхание стало медленным.       Он хотел открыть дверь машины, но задержался. Наверное, он вообще не знал — что сказать, как подойти, как сгладить те углы, которые точно были у них. Так много слов, которых он даже не знал, как произнести, — словно вместо них зажмурился в ожидании, стараясь выглядеть как можно спокойнее. Внутри у Тэхена созрел вихрь, который не давал ничего держать в себе, — словно он впервые в жизни увидел, как любовь и забота проявляется так просто и честно.       И так он стоял, наблюдая за ним, ожидая, что, может быть, чуть позже, он скажет что-то важное. Или просто — подойдет. А пока — просто смотрел и чувствовал, как внутри разгорается теплое пламя, загорается надежда и тихо бьется сердце — в такой же тишине, как сегодня утром, в этот необычный, такой особенный день.       Из мыслей Тэхена вырвали громкие звуки, и он увидел как на заправке внезапно засияли яркие маяки — свет машин и оружия встали плотной стеной по периметру. В воздухе мгновенно витало напряжение. Стражи системы — высокие, бронзовые в военной форме, с боевым оружием — медленно приближались, окружая Чонгука со всех сторон. В их жестах читалась власть — это был сигнал, что их преследование достигло своей кульминации.       — Сегодня власти системы наконец-то приняли решение, что и трущобам пора платить налоги , — со злобной усмешкой прошептал один из них. — Теперь тебе Чон не уйти и не спрятаться.       Один из служителей системы — и как Тэхен понял это был Минсок, — ударил Чонгука по лицу, заставляя его чуть согнуться, но тот не дрогнул. В его взгляде горел огонь, он словно пропитался холодом и решимостью, отказываясь подчиниться, и ему не важно какова будет цена за отказ.       — Убирайтесь, — холодно сказал он, словно это вовсе не вызов, а всего лишь факт. — Мне глубоко срать на систему, правительств и ваш прогнивший город. Я не подчиняюсь Вам и ебанутой системе, давно нужно было понять.       И тут из такси, которое стояло чуть в стороне, торопливо вышел Тэхен. Его лицо было спокойным, но в глазах — ярость, сдерживаемая, как лед, готовый расплавиться. Он был напорист, каждое движение — полное решимости и авторитета. В руке он держал корзинку для Чонгука, но со стороны его ребятам показалось, что и ей их командор разнесет их черепушки. Его шаг был твердым и уверенным, когда он вышел на середину, прямо перед толпой стражей, загораживая Чонгука. Глубокий взгляд, которым он окинул всех — словно бы царь перед своей армией, и грозное молчание, которое говорило больше всяких слов.       — Вы думаете, что можете просто так окружить его и показать свою силу? — его голос прозвучал твердо, спокойно, со страстью льва, который знает, что его не сломать. — Мне кажется, вы забыли, кто сейчас стоит перед вами.       Страх и угроза в их глазах на мгновение сменились неуверенностью. Каждая его реплика — как удар по их престижу, словно он отрезал их ветку под ногами. А один из служителей, осмелившийся ударить Чонгука, — заметив это, растерялся и нервно сглотнул. Тэхен шагнул чуть вперед, глаза сверкают опасностью, как зарево над неподвижным океаном. Он поднял подбородок, и его голос прозвучал как гром среди тихого змеевидного шепота вражеского натиска:       — Вы можете окружить его, наброситься — что хотите. Но я не позволю вам тронуть его. Надо будет, уложу каждого, и вы знаете, что я один справлюсь со всеми вами. Он — мой бета. И я стою тут, чтобы защитить его — своей властью, своей честью и если надо силой. Молчание повисло между ними, будто лёд, и все понимали — Тэхен не уступит. Он не пустит эту толпу, которая пытается приказать им просто так сломать человека. В его взгляде — железное сердце, решимость и внутренний голос, который сказал: Я не отступлюсь.       Глаза всех — в том числе и стражей — неподвижно смотрели на него. В их сердцах мелькнула тень сомнения и опасения. Ведь не каждый мог встать между стеной власти и тем, кто ее презирал. А Тэхен мог, он был выше всех тех, кто выполнял приказы. Он был элитой этого неонового королевства. Это было утро, когда власти решили грабить и трущебы. И сейчас, Чонгук, молча смотрел на Тэхена, который решил заступиться за него. Чон не понимал почему, зачем Тэхен идет против своих. Но, он видел, что есть те, кто готов заступиться за него, и это тот кого он несколько дней назад отмудохал на этой заправке. Чонгук понял, что Тэхен изо всех сил готов защитить то, что дорого.       — Если хотите драться, — тихо произнес Тэхен, глядя прямо в глаза своим противникам. — То, я буду стоять до последнего. Но напомню, важное правило системы. Если партнер кого-то из элиты имеет бизнес, то он не платит налоги. Повезло, что Чонгук забыл взять обед, чтобы было, если бы я не приехал.       Стражи недоуменно зашевелились, их взгляды бегали то к их командору, то переходили на Тэхена, и в мгновение ока напряжение на заправке радикально изменилось. Невидимая граница, которую они думали, что держат, словно размывалась под натиском Тэхена. Один из них — более молоденький, с чуть заметным потоком пота по вискам — быстро начал что-то шептать в рацию, старательно маскируя растерянность.       — Вы допустили ошибку. Пару дней назад Тэхен сообщил, что заправка на границе трущоб и дороги к городу принадлежит его бете — буркнул он, стараясь донести до остальных, что всё под контролем. Взгляд его был полон тревожных вопросов и сомнений. Мгновенно, понимая серьезность ситуации, другой, чуть постарше, — уже более решительный — медленно поднял руки, будто пытаясь отбить атаку.       — Уходим, — произнес он громче, и в его голосе слышалась команда, которой они следовали долгие годы. — Упустили обновление информации. Не наша вина, — быстро добавил, — честно.       Оглядываясь через плечо, он и остальные словно с последними силами выдавливали из себя уважение и смирение. Один из них,кто ударил Чонгука, с намерением извиниться, поклонился, произнеся:       — Простите за неожиданную атаку… Мы не знали, что ты бета самого Ким Тэхена. Не уследили за обновлением данных, — и чуть опустил глаза, словно ему было стыдно. Перед тем как исчезнуть, один из них, стянув перчатки и быстро сглаживая грубость ситуации, говорил уже с меньшей громкостью и более деловито:       — Прости Тэхен, мы займемся этим вопросом. Почему перед отправкой нашего отряда не перепроверили информацию. Ведь нам бы потом прилетело за то, что тронули пару своего-же.       И тут, словно по команде, они разошлись по сторонам, быстро и точно — как отточенные механизмы, исчезая из виду. Мгновенная тишина настигла заправку. Капли воды на бензобаке мерцали в солнечных лучах, а вокруг всё словно замерло: только пульсирующий звук мелких капель и тихий вздох Чонгука. Он тяжело вздохнул, ощущая, как внутри его разливается облегчение — чуть было не проиграл, но всё получилось.       А рядом, неподвижный и грозный, стоял Тэхен — с гордо поднятой головой и взглядом, полным решимости. Он словно зачарованный, не сводил глаз с горизонта, готовый в любой момент встать на защиту. В этом моменте он стал символом силы, которая может порвать любое давление, какая бы мощная система ни наступала. И одна лишь мысль греет его сердце, как теплое солнце: он всё еще тут, и никто не сломит его. Никто не разрушит их внутренний мир. Тэхен зажал кулак и тихо произнес себе под нос:       — Тебя никто не тронет Чонгук. Никогда, пока ты под моей защитой.       Чонгук медленно, чуть смущённо, сделал шаг вперед, его взгляд был полон искренней благодарности, смешанной с лёгкой неловкостью. Внутри всё кипело — сердце билось так громко, что он боялся, что его услышит даже ветер. Он ощущал, как каждое мгновение становится всё более хрупким, словно стеклянная ваза, которая может разбиться в любой момент.       Стальные нервы вдруг ослабли, и вместо слов он просто протянул руку, слегка затормозив. Приблизившись к Тэхену, он чуть наклонился, стараясь не проявлять чрезмерной настойчивости. Взгляд его скользнул по глазам — так искренне, так трепетно. И вдруг — не очень уверенно, словно боясь разрушить все свои осторожные шаги — он тихо, неловко поднял лицо и, чуть дрожа, — поцеловал Тэхена в щеку. Время словно остановилось. В тишине, был слышен только звук их дыхания и тихий шорох ветра за плечами. Чонгук в этот момент ощутил себя будто у края пропасти — с одной стороны страх, с другой — искра благодарности, и всё — в этом одном жесте.       Он даже не заметил, как его щеки залились легким румянцем, и когда почувствовал тепло губ Тэхена на своем лбу. Чуть нервно, чуть смущенно, он отступил назад, мгновенно ощущая свою неловкость. Но тут, словно в ответ, Тэхен мягко улыбнулся — его глаза засияли с нежностью, которую он не скрывал.       — Ты заслужил этот поцелуй, — тихо произнёс Чонгук, заикаясь чуть, — Для меня никто так не делал… И я благодарен тебе. Несмотря на то, что я отмудохал тебя… Ты всё равно защитил меня и дал мне возможность дышать чуть свободнее в этом гребанном прогнившем под системой мире.       В момент, когда губы коснулись его кожи, в его сердце проснулся мягкий трепет — глаза зажмурились чуть сильнее, и во всём теле ощущалось тепло, словно лёгкая волна, накатывающая на берег. Тэхен застыл на мгновение, словно его внезапно окатила холодная струя воспоминаний. Внутри зазвучала тихая, незаметная мелодия — та самая, что навсегда запечатлелась в его памяти и не сходила с глубин его сердца. Он увидел её очень ярко. Вспомнил тот день, когда в далеком детстве, будучи еще совсем маленьким, встретил безликую омегу.       В этом безобразии безликости он помнил — было что-то нежное, трепетное, почти уязвимое. Тогда он не видел его лица, только мягкий голос и абсолютную искренность в его взгляде, когда тот, дрожа, прошептал что-то очень важное… и впервые поцеловал его в щеку, так нежно, будто боялся, что его дыхание разрушит всё в его мире.       Глаза, которые он запомнил — глубокие, как чёрные омуты, блестящие, как ночное небо без звезд. Эти глаза, полные спокойствия и трепета, были как теплый океан, в котором хочется утонуть, — такие же глубокие и манящие, как у Бэмби. В его голове закрутились тысячи образов — его тогдашний трепет, мягкое касание губ, искренний страх потерять что-то важное и при этом — другая неизвестная, почти трогательная тяга к тому незнакомому омегу.       И сейчас, стоя перед Чонгуком, он заметил, что в его глазах тоже завораживающая глубина — не просто темная, а словно бездонные черные омуты, в которых можно утонуть, не боясь — ведь там было что-то такое чистое и искреннее, что не позволяло сбиться с пути.       Он внезапно ощутил, что прошлое, то самое теплое и трепетное чувство, словно медленная волна, накатила на него снова. И в этот момент ему стало чуть легче, будто он нашел, то самое тепло, что он так давно искал. Глубоко вдохнув, он с трепетом отпустил воспоминания — и чуть моргнул, проявляя тепло своей души через эти тихие, честные глаза.       Мягкая улыбка Тэхена расплелась еще шире, и он чуть наклонил голову, словно наслаждаясь этим моментом. Его голос прозвучал с тихой теплотой и искренней заботой:       — Ты хоть и упрямый, своенравный и дерзкий, но мой внутренний зверь, да и я сам, хотим защитить тебя. И я всегда буду рядом, чтобы защитить то, что для меня и моего зверя важно. Я не прошу лечь под меня, не прошу стать моей собственность, но прошу шанс, шанс быть рядом и завоевать твое сердце и тебя. И чтобы ты был рядом, потому, что сам желаешь отдаться мне.       Чонгук почувствовал, как внутри разливается волна мягкого, теплого спокойствия. Он не смотрел прямо в глаза — его взгляд был чуть опущен, взгляд, полный нежности и уважения. В душе он чувствовал, что между ними возникла невидимая ниточка — тонкая, как шелк, и такая прочная. В воздухе повисла тихая, изысканная нежность — словно первый легкий снег, что тает при прикосновении, и всё вокруг стало мягче, теплее, живее. И хотя он всё ещё ощущал легкую неловкость, в сердце уже замирала та самая, настоящая, искренняя благодарность, которая будет согревать его в любые трудные минуты.       Чонгук медленно перевёл взгляд на машину Тэхена, что стояла рядом, аккуратно припаркованная у заправки. Взгляд стал немного мягче, и в его глазах промелькнуло будто бы тёплое воспоминание. Он вспомнил, зачем Тэхен приехал — о том, что всё уже сделано, что все подготовительные шаги выполнены.       — Всё готово, — тихо проговорил Чонгук, чуть улыбаясь. — Я всё починил. И да, мой друг заказал всё нужное — и фильтр, и масло. Через месяц придется приехать, чтобы сделать замену этих деталей, и твоя красавица будет как новая. Вся остальная работа, которую я обещал сделана. Прослужит долго, это я гарантирую.       Он аккуратно подвёл Тэхена к его автомобилю, указав на багажник — там лежала коробка с новым набором инструментов, если что-то случится в дороге. В его голосе чувствовалась ответственность и забота.       — Всё, что я мог — я сделал. Надеюсь, тебе это поможет, чтобы всё было спокойно и тихо. И вдруг у них за спиной раздался резкий звук — свистящий, Тэхен все понял сразу. В воздухе появилось что-то вроде прозрачного облака — и мгновенно, как будто в ногу с этим движением, к ним над заправкой подлетел дрон. Он заметил их и, словно почувствовав опасность, тут же начал быстро опускаться.       В этот момент Тэхен резко обнял Чонгука сзади, крепко прижав его к себе. Он нежно склонился, тихо прошептал, словно боясь, что его шепот услышат чужие уши, — как будто подтверждая им самим:       — Так надо. Просто доверься мне.       Тэхен, прикрыв глаза, нежно поцеловал Чонгука за ухом, показывая невидимому, высокотехнологичной слежке, что они — пара, что их чувства и решение быть вместе реальны и это не обман системы. Он это делал для тех, кто наблюдает, словно сказав: «Я люблю его».       Дрон в мгновение ока улетел, нырнув в облако, и беспокойство исчезло. Тэхен отстранился, но стал чуть ближе к Чонгуку, наблюдая за его лицом и ощущая — его силу и спокойствие, его решимость создают вокруг ауру защиты.       — В первый месяц, тебе придется жить у меня, — тихо начал Тэхен, — система и вся эта шумиха будут следить за нами. Но я обещаю, что не буду навязчивым. Я — галантный альфа, который ждет разрешения, чтобы показать свои чувства, и — он мягко улыбнулся — я надеюсь, ты позволишь мне остаться рядом. Если откажешься, Минхо вернется и я не смогу защитить тебя…       Чонгук молчал, даже слегка удивлен тем, как спокойно и уверенно говорит Тэхен, — но внутри чувствовал, как постепенно крепнет доверие.       — Чтобы сохранить твою свободу, — продолжил Тэхен, — я вынужден быть осторожным. Я давно понял, что тобой заинтересовались, что та наводка не просто так. Месяц назад все резко изменилось в самой системе — и я знаю, что это было не случайно.       Он мягко взял за руку Чонгука, — и в этот жест вложил столько тепла, сколько мог, — и с этим жестом он словно говорил: «Я здесь. Я — твоя защита, если ты только позволишь».       — А ты? — тихо спросил Тэхен, — Готов ли ты доверить всё это мне? Или хочешь держаться за мнимую свободу, которую могут отнять, то что случилось сегодня тому доказательство. Готов, ты разделить свою жизнь со мной, пусть и фиктивно — Тэхен сделал паузу, зная, что Чонгук понимает, что он хочет сказать — Потому что если ты откажешься, то тебе не выжить….       Глаза Чонгука наполнились внутренним светом, надеждой и решимостью, — и он тихо кивнул, понимая, что сейчас они вместе делают самый главный выбор. Чонгук все понимал, понимал зачем система начала следить за ним. И ради защиты отца, ради недавних угроз и подозрений, он был готов пойти на всё — даже на это, что казалось никогда невозможным. И внутри у него зародилась новая вера: что их связь — это не только риск, но и надежда на новую, свободную жизнь. И возможно, Тэхен тоже жертва прогнившей системы.       Чонгук заметил, что Тэхен положил корзинку рядом, его глаза с нежностью смотрели на содержимое. Там были яркие чупа-чупсы, банановое молоко и много морковки — всё очень заботливо, словно кусочек тепла, который кто-то положил специально для него. Сердце Чонгука затрепетало, и он почувствовал, как в груди появилось неожиданное тепло.              Он медленно, почти неуверенно, поглядел на Тэхена, глаза его наполнились мягкостью и искренней благодарностью. Немного замкнувшись, тихо произнес:       — Ты угадал… Как ты узнал, что я люблю все это?       Тэхен чуть наклонился к нему, его взгляд был полон нежности, в голосе — тихое тепло и уверенность, что он знает, чего хочет:       — Я просто почувствовал. Или, может, просто знал… — его глаза засияли чуть ярче, чуть глубже — ведь он понимал, что это — не просто угадайка, а что-то гораздо больше. — И знаешь что? Я хочу провести с тобой время. Не в ресторане или где-то ещё — дома, на кухне, делая что-то вместе. Просто… быть рядом.       Чонгук смотрел на него, и в глазах будто зажглась искра. Он не сразу нашел слова, боясь сказать что-то неправильное, его руки сжались в кулаки, словно это поможет ему скрыть неловкость. Но Тэхен не отпустил — он был уверен, будто мягкое солнце в зимний день, что согревает сердце.       — Нам нужно это, — мягко продолжил Тэхен, — месяц. Этот месяц — наш, чтобы убедить правительство системы, что мы пара. И да, я знаю, что ты не любишь рестораны и всё такое. Не надо ничего делать, если не хочешь. Просто приходи ко мне, сделаем что-нибудь сами — и просто узнаем друг друга поближе. Пойми Чонгук, если этого не сделать….       Он чуть наклонил голову, его голос стал ещё более решительным, и глаза — чуть ярче:       — Потому что, Чонгук, я не хочу терять ни секунды. Я хочу знать, что я — твой человек, что ты доверяешь мне. Да, этот месяц игры для тебя, для того, чтобы дышать свободно, а я буду ждать, когда ты скажешь «да». Просто стой рядом, и я сделаю всё остальное — обещаю.       В сердце у Чонгука зазвенело, когда-то в детсве, когда его чуть не убили, Тэхен сказал практически тоже самое, только просил не умирать, обещал защищать лучше, и то, что он ради его защиты и жизни станет сильнее. Эти слова согревали душу и ранимое одновременно.       Он почувствовал, как внутри у него тихо и сильно сжалось сердце, как будто он держится за последнюю ниточку надежды. Он хотел сказать что-то — всё, что в душе, — но только тихо кивнул, не в силах больше скрывать свою неизлечимую неловкость и доверие.       И в ответ — мягкая, твердая и нежная улыбка Тэхена. Он не торопился, только тихо и уверенно смотрел на него, будто говоря: «Я с тобой. И я рядом, чтобы охранять это тепло, теперь и навсегда».