Eat Your Heart Out

      Джекс уже давно положил на нее глаз. В ее звонком смехе и глазах было что-то, что заставляло думать о ней от пробуждения вплоть до сна.              Он проверил телефон. 16:30. Она скоро закончит работу. Джекс натянул на голову вязаную шапку, прижав уши к голове, а затем накинул поверх капюшон, чтобы скрыть торчащую фиолетовую шерсть. Вылетел за дверь и забрался в свою машину, которая уже разваливалась. Он не хотел опоздать. Просто не мог. Помни ждала его.              Выезжая из своего убогого района, Джекс думал о ней. Он всегда думал о ней. О том, как ее темные волосы заставляют бледную кожу почти светиться ночью. О том, какое выражение лица у нее будет, когда она повернется и обнаружит его за своей спиной. О том отвращении, которое появится в ее глазах, когда она узнает в нем того же человека, что и в прошлый раз, и в позапрошлый, и во все остальные.              У Джекса была проблема, он знал это и признавал. Это было самое настоящее сталкерство, за которое вполне можно даже судить, но его это никогда не останавливало. Разве это может кому-то навредить, если объект его желаний даже не подозревает о происходящем? Он ведь просто наблюдал. Все его вмешательство в жизнь Помни сводилось к тому, чтобы «случайно» задеть ее плечом, проходя мимо друг друга.              Впервые Джекс увидел ее в супермаркете. Они стояли в очереди на кассу, она — прямо перед ним. Он даже не обращал на нее внимания, пока звук монет, падающих на кафель, не задел его чувствительный слух.              — Черт, — пробормотала она, нагибаясь, чтобы собрать рассыпавшуюся в разные стороны мелочь. Одна из монет докатилась до ноги Джекса. Он инстинктивно нагнулся, чтобы поднять ее — жалкая попытка помочь растерянной девушке.              Присев на корточки, Джекс поднял голову и впервые встретился с ней взглядом. Ощущение было такое, будто кто-то ударил его в грудь. Из легких мгновенно выбило весь воздух, и он чувствовал, как сердцебиение отдает прямо в горло. Его зрачки сузились до точек, а затем резко расширились, почти поглотив желтизну глаз.              — Спасибо больше, простите за это, — виновато произнесла девушка. Ее щеки пылали, а в кулаке была горсть монет. Кролик молча протянул ей поднятую монету на раскрытой ладони.              Забирая ее, Помни коснулась его ладони — слегка надавила, чтобы подцепить тонкий кусочек металла, и царапнула кожу Джекса, когда ее пальцы сжались вокруг монетки. Она прикоснулась к нему от силы на полсекунды, при этом мельком глянув на него, а уголки ее глаз приподнялись в смущенной улыбке.              Он словно горел, застыв на месте и открыто пялясь на нее, пока та поднималась. В его голове оглушительно стучал собственный пульс, а сам кролик уставился на свою покалывающую ладонь, все еще не в силах прийти в себя. Кто эта девушка? Это чувство… он не испытывал его так давно.              Джекс моргнул, выходя из ступора, и резко выпрямился, покосившись по сторонам, чтобы проверить, не заметила ли она, как напряженно и торчком стояли его уши, а также как крепко он вцепился в ленту конвейера. Интересно, слышит ли она, как паршиво у него получается сдерживать тяжелое дыхание.              Девушка расплатилась за продукты и на последок еще раз посмотрела на Джекса, подарив ему все ту же легкую улыбку, что и мгновение назад.              — Еще раз спасибо!              Никогда в жизни Джекс не покидал здание так быстро. Он в спешке купил свои ебаные продукты, швырнув купюры кассиру и не попросив сдачи, а после выдернул пакеты из рук бедного сотрудника так, что тот вздрогнул. Кролик выскочил на парковку, в поисках метаясь глазами туда-сюда.              Вот она. Садилась в миленький небольшой седан, не новый, но и не слишком старый. Девушка выглядела слегка взволнованной, проводя рукой по волосам и хмурясь. Пока она сидела на водительском сиденье и вставляла ключ в замок зажигания, Джекс бездумно запрыгнул в свою машину и поехал за ней до самого дома.              Так все и началось. Он выслеживал ее месяцами: выучил ее расписание, наблюдал за тем, как она ходит, одевается, говорит. Джекс отдал бы все, лишь бы она снова так же нежно посмотрела на него, лишь бы снова провела пальцами по его открытой ладони. Девушка ни разу не узнала его, когда он все же набирался храбрости для попыток вступить с ней в диалог. Ну, если можно назвать диалогом случайный толчок плечом или придержанную дверь. Он размышлял об этом за рулем, припарковавшись напротив офисного здания, где работала Помни. 16:50. Джекс делал это почти каждый день. Он знал, что она выйдет из этих стеклянных дверей с кожаным чемоданчиком в руке, растрепанными волосами и — обожекакойтонкой — талией в этом ее облегающем пиджаке.              Когда часы показали 17:00, знакомое, больное ликование подступило к горлу. Господи, как же это было неправильно. В прошлый раз, когда Джекс проворачивал подобное, на него оформили запрет на приближение; он месяцами таскался по судам, пока эта идиотка лягушка продолжала рыдать о том, как ей страшно и как она чувствует себя незащищенной. Он знал, что это неправильно, но упивался мыслью о том, как Помни — его новая зависимость — увидит Джекса через дорогу. Он сглотнул при мысли о том, как паника зальет эти прекрасные, невероятно прекрасные глаза. При мысли о том, как ее горло вздрогнет, когда она занервничает и поспешит убраться от него подальше.              Из размышлений его вырвал шум открывающихся стеклянных дверей — вот и она. Выглядела, как и обычно: зажала язык между зубами, копаясь в сумке в поисках ключей, волосы спадали на ее милое круглое личико, пиджак облегал каждый изгиб…              Стоп. Это еще кто, мать его, такой?              Какой-то тип, нет, какой-то ублюдок шел с ней под ручку, и его локоть касался той самой талии, о которой кролик грезил наяву. Казалось, будто пол выбили из-под ног, и Джекс летел в свободное падение, оставив сердце и желудок где-то вверху. Он вцепился в руль, пока в его животе закипала жгучая ревность. Он никогда раньше не видел этого придурка. Когда она успела с ним познакомиться? Они встречаются? Джекс бы уже заметил это, разве нет?              Отчетливая, тошнотворная паника захлестнула его с головой, и он с трудом осознал, что его бьет крупная дрожь. Этот уебок украл Помни. Помни предала его. Его Помни с другим мужиком. Как она могла? Как они могли? Как… как этот урод, этот сукин сын смеет распускать руки и трогать девушку Джекса?              Паника переросла в ярость, уши Джекса задергались и натянулись под шапкой. Он слышал, как его нога барабанит по полу машины. Он наблюдал, как Помни и этот тип дошли до ее машины и сели внутрь. Смотрел какими улыбками они обменивались, видел, как плечо парня двинулось, а рука вытянулась и легла туда, где, как мог только догадываться Джекс, было ее бедро. О боже, его сейчас вырвет.              Когда они выехали со служебной парковки, Джекс переключил передачу и поехал следом. Он знал этот маршрут как свои пять пальцев. Он преследовал Помни по пути домой бесчисленное количество раз: знал, что она слишком резко входила в повороты, знал ориентиры, сигнализировавшие о близости к ее дому, знал ее адрес наизусть. Однако в этот раз ни о че из этого он не думал. Он лишь сверлил взглядом затылок парня через заднее стекло ее машины, кипя от злости.              Мысли неслись с бешеной скоростью. Если рассуждать здраво, Помни не знает его. Она ему не принадлежала, у него не было никаких оснований для этой дикой, всепоглощающей ревности, растекающейся по телу. Он был для нее никем. Но это не останавливало его ярость — горячую, злую и застилающую разум.              Он настолько ушел в себя, что едва помнил дорогу, очнувшись только по приезде в ее район. Джекс припарковался дальше по улице от ее дома, где его удачно закрывала соседская машина. Он наблюдал, как они отпирают входную дверь, и рука парня опустилась на ее талию, пока она провожала их в дом. Джекса тошнило.              Руки ломило. Ему хотелось ударить, схватить, причинить боль. Ему блять хотелось убить этого парня. Кто он вообще такой? Откуда Помни его знает? Они вместе? Он выжидающе уставился на дом, словно тот мог дать ему ответы. Чем они там сейчас занимаются?              Прошел час паники, прежде чем солнце начало садиться, а постукивание ноги Джекса заставило машину трястись. Терпеть это стало невыносимым. Никаких следов ни парня, ни Помни. Шторы в окнах неподвижны, и из дома тоже никто не выходит. Он судорожно поправил капюшон, поплотнее закрывая уши, и туго затянул шнурки, чтобы лицо было меньше видно.              Кролик медленно выбрался из машины, тихо захлопнув дверь и спрятав руки в карманы толстовки. Крадясь через дорогу, он оглядел себя, проверяя, точно ли его простая черная одежда защищает и скрывает яркий фиолетовый мех от случайных глаз, пока он пытается раствориться в темноте ночи. Его хвост нервно дергался от тревоги под безразмерной толстовкой.              Нервное возбуждение вперемешку с непрекращающейся ревностью давило на грудную клетку, угрожая вырваться через горло наружу.              Джекс уже делал это. Следил за ней до дома, ждал, пока выключится свет везде, кроме одного окна, которое, как он выяснил, было ее спальней. Заглядывал сквозь щель в шторах, чтобы посмотреть, как она расчесывает волосы.       Но на этот раз все было иначе. В уравнении появился кое-кто третий. Желудок сжался от мысли о том, что он может увидеть, если заглянет в окно. Вдруг они на кухне, смеются за обеденным столом? Неужели этот парень удостоится ее нежной улыбки? Или, что еще хуже, они в ее постели — целуются, трахаются?              Джекс прижался к стене дома, кирпичи царапали спину, пока он боком пробирался по траве. Он уже собирался заглянуть в окно кухни, когда услышал глухой удар из ее спальни. Уши снова задергались под шапкой и он, пригнувшись, пополз к источнику шума.              Поднявшись, он остался стоять в чуть согнутом положении. Шторы, как и всегда, были задернуты. Его взгляд зацепился за просвет между тканью, откуда пробивался теплый свет. Из той же комнаты донесся еще один глухой удар. Джекс замешкался. Громкие звуки из спальни обычно означают только одно, и он не был уверен, что сможет вынести такое зрелище. То, что его Помни лежит под другим мужиком… Джекс вздрогнул и отогнал эту мысль. Ему нужно было посмотреть. Он словно не мог себя контролировать. Он должен увидеть ее, должен знать, должен проникнуть в самые личные моменты нн жизни.              Все то же больное возбуждение запульсировало по телу, когда он сделал глубокий вдох и припал глазом к щели между шторами.              Помни всадила нож прямо в грудь мужчины. Тот издал хриплый вопль, когда кровь брызнула изо рта и хлынула сквозь рубашку, пока его моментально слабеющие руки пытались оттолкнуть ее.              Джекс застыл, и его тело окоченело. Возбуждение мгновенно испарилось, уступив место чему-то новому и незнакомому. Мир вокруг него затих. Он не слышал криков мужчины, не слышал, что говорила Помни, пока жизнь покидала тело убитого — все внешние раздражители заглушил звон в ушах.              Блять, она только что убила этого типа. Зарезала его насмерть. Замочила. Помни сидела поверх неподвижного тела, ее маленькая грудь тяжело вздымалась, а на лице расползалась оскаленная улыбка. Волна тошноты и чего-то еще — чего-то вязкого и теплого — наполнила Джекса. Он не мог шевельнуться. Ему нужно бежать прямо сейчас. Он должен был бежать. Теперь кролик не просто сталкерил ее — он стал свидетелем убийства.              Что это за чувство? Откуда этот жар? Он расцветал в его горле вместе с желчью, которая неумолимо подступала к губам.              Внезапная тишина, последовавшая за смертью мужчины, вырвала его из мыслей. Он попытался снова сосредоточиться, хотя в ушах все еще звенело.              Джекс и Помни встретились взглядами.              В выражении ее лица застыл тот самый страх, который он всегда так хотел увидеть, страх, от которого он тащился, но сейчас он не почувствовал того извращенного удовлетворения, на которое рассчитывал. Ее взгляд метнулся по части его лица, которая была видна в щели штор. Она все еще сидела на парне, ее окровавленные руки бесполезно повисли в воздухе, пока она ошеломленно таращилась на Джекса.              Ужас настолько внезапно пронзил тело Джекса, что он дернулся, оторвался от окна и со всех ног бросился прочь через двор. Зрачки кролика сузились, он ловил ртом воздух, пробегая так быстро, как только мог, обратно к своей машине. Он практически ввалился на водительское сиденье, завел мотор и с пробуксовкой рванул из этого района.              Мельком глянув в зеркало заднего вида, он увидел, как Помни распахивает входную дверь и выбегает на крыльцо. Джекс не мог разглядеть выражение ее лица, но знал, что бледное лицо провожает его взглядом, пока тот набирает скорость.       Костяшки пальцев побелели на руле, когда он заехал во двор своего дома и буквально полетел по лестнице. Дрожащими руками он отпер дверь, перешагнул порог, не думая о том, что стоило бы закрыть ее, и рванул к ванной.              Включив свет, он по привычке открыл кран в раковине, после чего его тут же вывернуло наизнанку прямо в унитаз.              Помни, милая малышка Помни только что убила человека. Помни — убийца. Помни… Помни была…              Джекса колотило, пока его рвало. Он дернул себя за уши — резкая боль немного привела в чувство, — и попытался сосредоточиться на шуме воды из крана. Когда блевать стало нечем, он сполз на пол и прижался спиной к стене.              Грудь тяжело вздымалась, страх накрыл волной, пока он растирал слезы и пот по лицу. Образ Помни плясал перед глазами. Опускающийся нож, фонтан крови из жертвы, ее оскал, ее дрожь. И снова внутри поднималось то самое незнакомое чувство. Он ощутил, как на его губах расползлась улыбка еще до того, как смог это осознать.              Ему было так страшно. Его засекли. В любой ситуации быть пойманным — самый худший сценарий. Именно так он и оказался в суде в прошлый раз. Но на этот раз… на этот раз его засекла убийца. Никто из них не мог вызвать копов из-за риска раскрыть себя. Пойдет ли Помни за ним? Попытается ли найти его и заставить замолчать? Закончит ли он так же, как тот, чью смерть он только что видел?              Джекс улыбался, истерически посмеиваясь про себя, дрожа и покрываясь потом. То самое незнакомое тепло прорезало его леденящий страх. Ждет ли его та же участь?