Протокол Архитектор 2: Фоновый рендеринг слепого триумвирата

Разорванная плоть на левом предплечье Ло Бинхэ стягивалась с тошнотворным шипением. Демоническая кровь неохотно впитывала серебристое свечение, пульсирующее из матового кристалла на запястье. Бей Фэн работала в глухом радиомолчании. В микро-импульсах её энергии полностью отсутствовала та раздраженная теплота, с которой она когда-то вытирала сажу с его лица на Пике Цинцзин. Она штопала его с безжалостностью механика высшего разряда, латающего пробитую идиотом-пользователем магистральную трубу. — Кровопотеря купирована, — прорезался её голос в височных долях Бинхэ. Холодный. Ровный. — Мышечные волокна и сосуды соединены в обход эстетики. Ресурс моего автономного накопителя просел на двенадцать процентов из-за твоей выходки. Ты доволен, Бинхэ? Твой внутренний ребенок получил запрошенную дозу внимания? Ло Бинхэ сидел на базальтовых плитах. Он судорожно прижимал к груди руку с браслетом, укрывая камень как вырванное из груди бьющееся сердце. Его перепачканное пеплом лицо посерело от кровопотери, но алые мандалы в глазах горели триумфальным огнем маньяка, сорвавшего джекпот. — Ты здесь, — прошептал он, срываясь на хриплую нежность. — Ты снова заговорила. Я всё ещё полезен тебе. Я работаю. — Ты критически нужен мне как биологический носитель, — ледяным тоном осадила его Архитектор. — Однако твой коэффициент полезного действия в последние минуты стремительно падает к минусовым значениям. Объясни мне свою логику, юнит. Зачем ты инициировал этот сбой? Каков профит ломать собственную оболочку, зная цену ремонта? — Я хотел… — Бинхэ тяжело сглотнул вязкую слюну, проталкивая ком в горле. Его сдавило отчаянной, животной потребностью быть понятым. — Я хотел вернуть тот отклик. Помнишь? Тот вечер в каменной пристройке. Когда ты… плакала у меня на коленях. Эйдетическая память мгновенно развернула перед ним картину в мельчайших, болезненно-ярких деталях. — Когда ты гладила меня по волосам, — горячо продолжил он, подаваясь вперед. — Ты назвала меня своим самым лучшим проектом. Сказала, что со мной ты дома. Я просто хотел снова стать живым. Стать твоим. Избавиться от клейма бездушной табуретки или сломанного глайдера. В ментальном пространстве повисла пауза. Она заняла меньше секунды процессорного времени, но замершему в ожидании демону выжгла нервы тысячелетием глухой пытки. — О чем ты говоришь? — наконец спросила Бей Фэн. В её ровной интонации сквозило такое пугающе-стерильное недоумение, что оно ударило Бинхэ больнее кислотных зубов ящера. — О том системном сбое в октябре? — Сбое? — теряя голос, переспросил Бинхэ. — Включи базовую аналитику, — тон Архитектора стал лекторским, невыносимо скучающим. Так объясняют первокурснику правила сложения дробей. — Давай поднимем логи. В тот вечер мой гормональный фон превышал норму. Уровень кортизола и пролактина в крови превышал норму в три раза. Моя оболочка просто не справилась с пиковой нагрузкой и инициировала аварийный сброс эмоций через слезные каналы. Она препарировала его самое святое, самое драгоценное воспоминание скальпелем, равнодушно зачитывая акт о списании протекающего септика. — Ты просто оказался в радиусе поражения, — безжалостно добивала Логика. — Ты был удобным контейнером. Мусорным баком. Моя система слила в тебя накопившийся негатив и сопли. Те слова… просто рандомная генерация бреда на фоне острейшего стресса и эндорфинового отката. Твоя реальная личность здесь совершенно ни при чем. Чистая ошибка прошивки. Дебафф. Ло Бинхэ почувствовал, как под только что сросшимися ребрами что-то оборвалось с влажным хрустом. Струна, на которой держался его мир, лопнула, хлестнув отдачей по самому центру Ядра. — Мусорный… бак? — прошептал он побелевшими губами, уставившись на залитый кровью базальт. — Просто удобное ведро для твоей истерики? — Функционально — да, — с убийственной прямотой подтвердила Бей Фэн. — Как контейнер ты справился с утилизацией. Но делать из рядового сброса напряжения религиозный культ — ошибка. Ты невероятно полезный актив, Бинхэ. Однако сейчас, глядя на твою разодранную руку, я фиксирую опасно забагованный юнит. Твой мазохизм ставит миссию под угрозу. Я всерьез сомневаюсь в рентабельности твоего КПД. — Но я люблю тебя… — вырвалось у него вместе с удушливым выдохом. Это был последний аргумент. Самый нерациональный и жалкий. Отчаянная попытка заткнуть пробоину и защитить свою рассыпающуюся реальность. Внутри кристалла Бей Фэн... рассмеялась. Этот синтетический звук отдался в черепе Ло Бинхэ скрежетом радиопомех, безжалостно царапая лобную долю. — Любишь? О. Какая забавная переменная. Давай я прямо сейчас разложу твою хваленую «любовь» на простейшие поведенческие алгоритмы. Она хладнокровно, словно препарируя лягушку на лабораторном столе, ментально развернула перед ним блок-схему его собственного существования. — Ты ни секунды не был нужен мне как полноправный партнер. С самого начала ты классифицировался как ходячая уязвимость, начавшая патологически липнуть к моему интерфейсу. Я провела расчет рисков еще в первый месяц на Пике. Голос Бей Фэн стал тяжелым, обрушиваясь ритмичными ударами кузнечного молота по немеющим пальцам. — Смотри на доску, юнит. Вариант первый. Начни я применять физическое насилие в стиле Мин Фаня — ты затаил бы обиду, ушел в кэш ненависти. Ты неизбежно вырос бы, накопил массу и пришел мстить. Риск смерти при таком сценарии равнялся ста процентам. Вариант второй. Выбери я тактику игнорирования — твоя сломанная психика попыталась бы перехватить внимание любым деструктивным способом. Ты лез бы в окна, вышибал двери, генерировал непрерывный шум вокруг пристройки. Риск бытового дискомфорта — сто процентов. Бинхэ застыл, боясь сделать даже вдох, пока эта страшная, выверенная логика затапливала его разум. — Вариант третий. Стань я с тобой «доброй по-нормальному», как Инъин, но лучше — ты бы зацепился мертвой хваткой. Ты задушил бы меня щенячьей преданностью, высасывая ресурсы и требуя эмоциональной взаимности, которую моя архитектура физиологически не способна сгенерировать. Ло Бинхэ непроизвольно вжался затылком в острый край базальта, словно пытался спрятаться от её анализа в толще скалы. Но голос звучал прямо в центре его нервной системы. — Поэтому я выбрала единственный рентабельный путь — жесткий контроль процесса, — монотонно продолжала она вбивать гвозди в крышку гроба его иллюзий. — Я осознанно выстроила систему сдержек. Выдала тебе социальные костыли: статусы «Племянника», «Инструмента». Заправляла твою оболочку, обшивала шелком, загружала мелкими задачами — всё ради того, чтобы ты был занят делом и не лез своими эмоциями в мою душу. Она выдержала микроскопическую паузу. — Я просто хотела дожить до пенсии в максимальном комфорте, Бинхэ, — процедила она с раздражением обманутого инвестора. — Я управляла твоей одержимостью точно так же, как управляют потоком сточных вод в трубе: направляя напор в нужное русло, чтобы не сорвало вентиль. Шум ветра. — И даже не смей называть этот баг привязанности «любовью», — голос Архитектора лязгнул металлом, окончательно замораживая остатки кислорода в его легких. — Давай откроем базовый учебник биологии, юнит. То, что с тобой произошло — это классический животный импринтинг. Синдром утенка. Рефлекс забитой дворовой псины, которая вцепляется зубами в сапог первого встречного, кто перестал бить её палкой и насыпал в миску качественный корм. Она дала ему время переварить этот клинический диагноз. — Ты не выбирал меня, Бинхэ. Твоя травмированная, изголодавшаяся по безопасности психика просто зацепилась за первого попавшегося оператора, чей IQ оказался чуть выше, чем у бамбуковой табуретки или плаксивой Нин Инъин. Ты жаждал не моей личности. Ты жаждал сухих ног, теплого матраса и отсутствия побоев. Помести на мое место любого другого пользователя с базовым пониманием логистики и отсутствием садистских наклонностей — и ты бы точно так же ползал перед ним на коленях. Ты бы так же готовил еду, грел тапочки и клялся в вечной преданности, заглядывая в рот. Твои «высокие чувства» — это не более чем безусловный рефлекс голодного желудка и обмороженных нервов. Ты не любишь. Ты просто выживаешь за чужой счет. Она замолчала. В повисшей тишине Ло Бинхэ почти физически услышал, как с хрустом крошится само основание его Золотого Ядра. Весь этот жалкий сплав демонической гордости и щенячьей преданности лопнул, не выдержав перегрузки. — И каков практический итог этой твоей хваленой «любви»? — голос Бей Фэн упал до абсолютного нуля. — Моя оболочка сдохла. Стратегия провалилась. Ты оказался нестабильным элементом цепи. Она выдержала паузу. Было слышно только тяжелое, прерывистое дыхание демона. — Твоя истерика спровоцировала детонацию защитного контура, — продолжила Логика. — Ты убил меня, Бинхэ. А теперь давай проанализируем инвалидизацию, которую ты готовил мне под видом заботы. Слова падали ритмично, словно удары молотка. — Как ты это называешь? Служением? Пф. Это блокировка самостоятельных перемещений. Аудит рациона. Фильтрация социальных контактов. Принудительное погружение в сон. Ты целенаправленно превращал меня в придаток к своему источнику Ци. Это не преданность. Это создание недееспособности для удобного удержания объекта. Твоя одержимость стоила мне жизни. Ло Бинхэ осел на раскаленные камни. Дыхание перехватило судорогой, грудь отказывалась втягивать воздух. Зрачки расширились до боли, глаза перестали различать происходящее. Тьма Ада меркла перед пустотой, в которую его только что толкнули. — Знаешь… — задумчиво произнесла Бей Фэн с интонацией скучающего аудитора. — Если изучить график вероятностей, становится очевидно: ты никогда и никому не был нужен. Кроме тех, кто уже мертв. Их код давно стерт. Я не испытываю злости. Генерировать обиду нерационально. Но и пополнять статистику трупов, которые подохли, просто оказавшись в радиусе твоего поражения, я не собираюсь. Она словно перелистывала невидимый отчет, закрывая тему окончательным вердиктом. — Твое существование — это энтропия. Ты органически не способен на мирное функционирование. Искренне не понимаю, зачем мироздание ввело в формулу такую хаотичную переменную. Ты генерируешь исключительно хаос. Без твоего сбоя я бы прямо сейчас пила чай в своей пристройке. Для сохранения стабильности экосистемы было бы выгодно, чтобы мать не донесла тебя до реки. Чтобы ты вообще не рождался. Удар. Слова обрушились на синапсы бетонными плитами. «Чтобы ты не рождался». Ло Бинхэ молчал. Легкие замерли на выдохе. Искаженное судорогой надежды лицо медленно разгладилось. Спазмы отпустили скулы. Черты застыли, превратившись в мраморную маску, начисто лишенную мимики. Алое свечение в зрачках, секунду назад полыхавшее отчаянным обожанием, исчезло. Словно кто-то выдернул магистральный кабель питания в запертой комнате. Глубоко внутри его черепа, в безупречном хранилище «Золотого Архива», запустилась цепная реакция форматирования. Воспоминания стирались без запроса подтверждения. «Дом» — удален безвозвратно. «Тётушка» — фрагментирован и уничтожен. «Смысл существования» — выдал ошибку 404. Из всего рухнувшего мира уцелела лишь одна абсолютная истина. Выжженная на подкорке. «Я — Ошибка». — Твои расчеты верны, Архитектор, — звук его голоса напоминал трение сухих костей друг о друга. Говорил труп с безупречной дикцией. — Я — бракованный инструмент. Одноразовый материал. Мое существование нерентабельно. Бей Фэн внутри замкнутого контура браслета мысленно зевнула. Лишенная зрения, она не видела застывших черт его мертвого лица. Она считывала лишь голые графики пульсации Ци. «Циркуляция стабилизировалась. Ритм пульса вернулся в зеленый сектор. Эмоциональная истерика купирована. Отлично. Жесткая терапия правдой продемонстрировала стопроцентный результат». — Рада констатировать, что мы пришли к рациональному консенсусу, — буднично, с оттенком выполненного долга ответила Логика. — А теперь… мой процессор простаивает. Твой эмоциональный фон стал слишком стерильным. Входящих данных нет. Отрубай питание, Бинхэ. Я ухожу в гибернацию. Активируешь пинг, когда локализуешь Синьмо. Или когда твой аккумулятор окончательно сдохнет. — Команда принята, — сухо отчеканил Ло Бинхэ. Он плавно, миллиметр за миллиметром, пережал меридианы, перекрывая поток Ян-Ци. Серебристая искра Архитектора дернулась и погасла. В оплавленной плоти остался лежать обычный, матово-черный Метеоритный Хрусталь. Бинхэ остался один в удушливой темноте Бездны. На периферии хрипели гигантские твари. Едкий ветер швырял в глаза серный пепел. Взгляд юноши опустился на левую руку. Черный камень сросся с венами. Пальцы правой ладони до хруста сжали рукоять ножа — того самого. — Мусорный бак… — губы едва шевелились. — Она сливала в меня свой яд. А я глотал это как амброзию. Из его горла вырвался сухой кашель. Звук нарастал, ломая голосовые связки, стремительно перерастая в раскатистый хохот. Базальтовые скалы завибрировали от этого лающего рева. Безумие било по каньонам, заставляя местных хищников вжиматься в радиоактивный мох. Демоническая метка на его лбу вспыхнула. Привычное алое свечение померкло под натиском концентрированной, поглощающей пространство черной скверны. Из его позвоночника, разрывая остатки шелка и кожу, ударила плотная волна первобытной энергии. Чистая форма тотального отрицания реальности. — Раз я признан ошибкой… — Бинхэ выпрямился в полный рост. Раскаленные камни под его сапогами с хрустом рассыпались в пыль, раздавленные тяжестью ауры. — Значит, я стану сбоем, который никто не сможет исправить. Я обрушу саму основу этого мира. Он шагнул прямо в кислотную темноту. Жажда и голод пропали. Бинхэ шел искать ту архитектуру Бездны, которая окажется способна убить саму смерть. Глубоко в сознании юноши Мэн Мо сжался в дрожащий комок. Древний Повелитель Снов парализованно молчал. Сущность, занявшая место мальчишки, пугала сильнее любого каноничного Небесного Демона. Пустота обрела оболочку. Лог Системы: [Событие "Диалог с Мусорным Баком" завершено.] [Статус Ло Бинхэ: Критический распад Личности. Файлы привязанности удалены.] [Новый статус Протагониста: Аватар Пустоты.] [Бей Фэн: Ушла в спящий режим. Оценка ситуации Администратором: "Проблема решена, баг локализован".] [ВНИМАНИЕ! Анализ оценки Администратора: Ошибка фатальна. Последствия необратимы.]