Звериная тропа

Лес встретил его тишиной. Не той тишиной, когда просто нет звуков, — а той, когда звуки должны были быть, но кто-то выключил их, как свет. Антон шёл по тропе, и снег хрустел под ногами, но этот хруст казался слишком громким, слишком наглым, как будто он нарушал что-то священное. Он не знал, куда идёт. Ноги сами несли его вперёд, и он чувствовал, как варежка в кармане пульсирует — слабо, почти незаметно, но он знал: она ведёт его. Она всегда вела. Ветки цеплялись за его одежду, за волосы, оставляли на коже тонкие царапины. Он не чувствовал боли. Он чувствовал только холод, который проникал в его тело, и голос Бяши, который шептал: «Иди. Иди к ней». Он не знал, сколько времени он шёл. Минуты, часы, вечность. Снег падал на его плечи, таял на лице, и он не чувствовал его. Он был как зомби — пустой, сломанный, без цели. А потом он услышал голос. — Антон! Он обернулся, и увидел Рому. Тот бежал по тропе, спотыкаясь, и его лицо было бледным, как снег. Он бежал, не разбирая дороги, и в его глазах был страх. — Антон, стой! — крикнул Рома, и голос его срывался. Антон остановился. Он смотрел на Рому, и в голове его было пусто. Он не понимал, что тот делает здесь. Он не понимал, почему тот кричит. — Ты зачем пришёл? — спросил Антон, и голос его был чужим. — Я искал тебя, — сказал Рома, подбегая. — Ты пропал. Я не знал, что случилось. Я боялся, что ты… Он не договорил. Он посмотрел на Антона, и в его глазах мелькнул ужас. — Что с тобой? — спросил он. — Что она с тобой сделала? Антон опустил глаза. Он увидел свои руки — на них были тонкие красные царапины, как следы от корней. Он увидел свою одежду — она была разорвана, испачкана кровью и грязью. — Ничего, — сказал он. — Я просто гулял. — Гулял? — Рома схватил его за плечи, и его пальцы впились в кожу. — Ты выглядишь как смерть. Ты весь в крови. Что случилось? — Я не знаю, — сказал Антон, и в голосе его была такая пустота, что Рома замер. — Я не помню. Рома смотрел на него, и в его глазах была боль. Он обнял Антона, прижал к себе, и Антон чувствовал, как его руки дрожат. — Я уведу тебя отсюда, — сказал Рома. — Я не дам тебе умереть. Он снял свою куртку и накинул её на плечи Антона. Куртка была тёплой, пахла табаком и Ромой, и Антон чувствовал, как от неё исходит тепло. Он позволил Роме вести себя, и они пошли обратно, через лес, через снег, через ночь. Дом Ромы был пустым, когда они вошли. Внутри пахло холодом и тишиной. Рома зажёг свет, и Антон увидел, как он выглядит — грязный, растрёпанный, с красными царапинами на лице, которые начали подсыхать, оставляя тёмные корки. — Садись, — сказал Рома, указывая на диван. — Я принесу аптечку. Антон сел, чувствуя, как ноги подкашиваются. Рома принёс аптечку — старую, с облезлым крестом на крышке, — и сел рядом. — Снимай куртку, — сказал он. — Я посмотрю на твои раны. Антон стянул куртку, и Рома замер. Вся его грудь, живот, руки — они были покрыты тонкими красными царапинами, которые складывались в узор, похожий на корни. Рома смотрел на них, и его пальцы дрожали. — Что это? — спросил он. — Корни, — сказал Антон. — Она прорастила их во мне. Рома молчал. Он взял ватный диск, смочил его в перекиси водорода и начал обрабатывать раны. Он делал это медленно, почти благоговейно, и Антон чувствовал, как от его прикосновений боль уходит, сменяясь теплом. — Ты не должен был идти туда, — сказал Рома, не глядя на него. — Ты должен был остаться дома. — Я должен был пойти, — сказал Антон. — Она хотела, чтобы я пришёл. — Она хотела убить тебя. — Нет, — Антон покачал головой. — Она хотела, чтобы я стал частью леса. Она хотела, чтобы я был с ней. Рома поднял голову и посмотрел на него. В его глазах была ярость и боль. — Ты не будешь с ней, — сказал он. — Ты будешь со мной. Ты слышишь? Ты будешь жить. Он наклонился и поцеловал его — мягко, почти невесомо. Антон чувствовал, как его губы касаются его губ, как они пахнут табаком и чем-то горьким. Он ответил на поцелуй, и в этом поцелуе было столько боли и надежды, что он почувствовал, как слёзы подступают к глазам. — Я люблю тебя, — сказал Рома, отстраняясь. — Я не хочу тебя терять. — Я тоже, — сказал Антон. — Я не хочу тебя терять. Рома взял его за руку и повёл в свою комнату. Там было темно, только лунный свет пробивался сквозь окно, падая на кровать. Рома подошёл к кровати и начал раздеваться — медленно, почти торжественно. Антон смотрел на него, и в груди его было тепло. Он тоже разделся, и они легли на кровать, прижавшись друг к другу. — Я хочу, чтобы ты чувствовал себя в безопасности, — сказал Рома. — Я хочу, чтобы ты знал, что я здесь. Он начал целовать его — медленно, нежно, касаясь губами каждого шрама, каждой царапины на его теле. Он целовал его плечи, грудь, живот, и Антон чувствовал, как от каждого поцелуя боль уходит, сменяясь теплом. — Ты красивый, — прошептал Рома. — Ты такой красивый, Антон. — Я не красивый, — сказал Антон. — Я сломанный. — Ты красивый, — повторил Рома. — Ты самый красивый человек, которого я когда-либо видел. Он поцеловал его в живот, потом ниже, и Антон зажмурился, чувствуя, как его тело отзывается на каждое прикосновение. Рома был нежным, медленным, и в этом была такая забота, что Антон не мог сдержать слёз. — Не плачь, — сказал Рома. — Я здесь. Я с тобой. — Я плачу от счастья, — сказал Антон. — Я не знал, что так бывает. Рома улыбнулся — впервые за долгое время. Он лёг на спину и притянул Антона к себе, укладывая его на свою грудь. Антон чувствовал, как под его щекой бьётся сердце Ромы — ровно, спокойно. — Я хочу, чтобы ты был внутри меня, — сказал Антон. — Я хочу чувствовать тебя. — Ты уверен? — спросил Рома. — Да, — ответил Антон. Рома перевернул его на бок и лёг за ним, обнимая сзади. Антон чувствовал, как его дыхание касается его шеи, как его руки обвивают его тело. Он чувствовал, как Рома входит в него — медленно, осторожно, как будто он был сделан из стекла. — Хорошо? — спросил Рома. — Да, — прошептал Антон. — Очень хорошо. Они лежали в позе ложки, и Рома двигался внутри него медленно, плавно, и Антон чувствовал, как каждое его движение отдаётся теплом в его теле. Он чувствовал, как Рома целует его в шею, в плечо, как его пальцы переплетаются с его пальцами. — Я люблю тебя, — шептал Рома. — Я всегда любил тебя. — Я тоже, — отвечал Антон. — Я всегда любил тебя. Они двигались в одном ритме, и тишина была тёплой, как их тела. Антон чувствовал, как его тело постепенно расслабляется, как уходит напряжение, как уходит боль. Он чувствовал, как Рома замирает внутри него, как его дыхание становится глубже, и он сам достигает пика — мягко, почти незаметно. — Я люблю тебя, — прошептал Антон, засыпая. — Я всегда буду любить тебя. — Я тоже, — ответил Рома. — Я всегда буду любить тебя. Он чувствовал, как Рома обнимает его, как его руки сжимаются вокруг его тела, как он засыпает рядом с ним. И впервые за долгое время Антон чувствовал себя в безопасности. Он проснулся утром от запаха чая. За окном было светло, и снег перестал падать. Рома стоял на кухне, в одной футболке, и заваривал чай. Увидев, что Антон проснулся, он улыбнулся. — Доброе утро, — сказал он. — Как ты себя чувствуешь? — Хорошо, — сказал Антон, садясь на кровати. — Я чувствую себя хорошо. Рома подошёл к нему, сел рядом, протянул ему кружку с чаем. Антон взял её, и тепло разлилось по его ладоням. — Я хочу сказать тебе кое-что, — сказал Рома. — Я не знаю, что будет дальше. Я не знаю, как мы справимся. Но я хочу, чтобы ты знал: я всегда буду с тобой. — Я тоже, — сказал Антон. — Я всегда буду с тобой. Они сидели на кровати, и свет падал на их лица. Антон чувствовал, как в груди разливается тепло — настоящее, живое. Он знал, что это не конец. Но он также знал, что он не один. — Что будем делать? — спросил Антон. — Будем жить, — сказал Рома. — Просто будем жить. Вместе. Антон улыбнулся и взял его за руку. Он чувствовал, как в груди разливается что-то тёплое. Он знал, что это будет тяжело. Но он также знал, что они справятся. Вместе.