Пэйринг и персонажи
Константин Тихонов, Антон Петров, Полина Морозова, Карина Петрова, Борис Петров, Алиса, Семён Бабурин, Катя Смирнова, Бяша, Рома Пятифан/Катя Смирнова, Антон Петров/Алиса, Лилия Павловна, Сова, Антон Петров/Катя Смирнова, Рома Пятифан/Полина Морозова, Медвежутка, Волчик, Хозяин леса, Рома Пятифан/Антон Петров, Антон Петров/Бяша, Катя Смирнова/Полина Морозова, Антон Петров/Полина Морозова, Рома Пятифан, Харитон, Жулька, Бяша/Катя Смирнова
Метки
Драма
Повседневность
Психология
Романтика
Флафф
AU
Hurt/Comfort
Ангст
Дарк
Фэнтези
Забота / Поддержка
Кровь / Травмы
Отклонения от канона
Отношения втайне
ООС
Юмор
Смерть основных персонажей
Первый раз
Психологическое насилие
Засосы / Укусы
Дружба
Канонная смерть персонажа
Воспоминания
Признания в любви
Буллинг
Мистика
Психические расстройства
От врагов к друзьям
Первый поцелуй
От врагов к друзьям к возлюбленным
Aged up
Темное фэнтези
Смерть всех персонажей
Описание
Осень 1996 года. Антон Петров вместе с семьёй переезжает из города в глухой посёлок Заречный — туда, где лес подступает к самым домам, а по ночам в окна кто-то стучит. Здесь всё кажется чужим и враждебным: школа, где заправляет Рома Пятифан с его свитой, местные, которые не любят новеньких, и тишина, которая звенит в ушах громче любого крика.
Примечания
Насилие и жестокость – физическое, психологическое, в том числе школьный буллинг, драки, пытки, убийства, сцены охоты и нападения лесных существ.
Смерть персонажей – включая возможную смерть ключевых героев (как каноническую, так и AU-версии), вплоть до «смерти всех персонажей» в альтернативных развилках.
Сексуальное содержание – откровенные сцены (NC-21): анальный и оральный секс, мастурбация, стимуляция руками и посторонними предметами, фут-фетиш, кинки на силу, запах тела, ношеную одежду, игры с сосками, позиции 69 и doggy style, спонтанный и грубый секс, засосы/укусы, защищённый и незащищённый секс (но упор на безопасность в рамках сюжета).
Нездоровые отношения – неравные, манипулятивные, основанные на принуждении, зависимости или внутренней гомофобии; отношения втайне, измены, треугольники, ревность.
Психические расстройства и травмы – депрессия, тревожность, нервные срывы, галлюцинации/иллюзии, кошмары, депривация сна, раздвоение личности (или его имитация), ненависть к себе, низкая самооценка, фобии (боязнь привязанности, боязнь смерти).
Саморазрушительное поведение – попытки самоубийства (в том числе в прошлом), членовредительство (в рамках дарка), неумышленное употребление наркотиков/алкоголя несовершеннолетними (16–18 лет).
Темы похищения и плена – преследования, попытки изнасилования, удержание против воли, использование кляпов и связывания (БДСМ-элементы).
Посвящение
Посвящается тем, кто в детстве боялся заглядывать под кровать, но всё равно смотрел — и видел там не пыль, а чьи-то жёлтые глаза. Тем, кто слышал шёпот из леса и делал вид, что это ветер. Тем, кто знает: у каждого зверя есть имя, и у каждого имени — своя тропа.
Бесконечная благодарность создателям игры «Зайчик» — за этот мир, где за каждым углом прячется не просто страх, а история. За персонажей, в которых узнаёшь себя, даже если хочется отвернуться.
Глава тридцать девятая. Оля возвращается
28 июля 2026, 07:30
Она шла по тропе, и лес встречал её, как старого друга.
Двадцать лет прошло. Двадцать лет с того дня, когда она стояла у дуба и прощалась с братом. Двадцать лет, за которые она успела вырасти, уехать, вернуться, снова уехать. Она стала старше, мудрее, и в волосах её уже пробивалась седина — тонкая, серебряная, как паутина на ветках старого дуба. Но лес не изменился. Он был всё тем же — тёмным, плотным, живым, дышащим.
Она не была одна. Рядом с ней шёл мальчик лет семи, с тёмными волосами и большими карими глазами, в которых отражался свет, пробивающийся сквозь кроны. Он держал её за руку и смотрел на лес с любопытством и робостью.
— Мама, а здесь живёт твой брат? — спросил он, и голос его был тихим, почти шёпотом.
— Да, — ответила Оля, и голос её дрогнул. — Здесь живёт мой брат. Он стал деревом. Он стал лесом.
— Он правда стал деревом? — мальчик поднял голову и посмотрел на неё. — Как в сказке?
— Как в сказке, — сказала Оля. — Но это не сказка. Это правда.
Она остановилась на опушке, где когда-то стояла в детстве, и сердце её забилось быстрее. Лес был таким же, как двадцать лет назад, но в то же время другим. Он вырос, стал гуще, и в воздухе пахло сырой землёй и хвоей — тот самый запах, который она помнила с детства.
— Идём, — сказала она, сжимая руку сына. — Я покажу тебе его.
Они вошли в лес, и тропа повела их вглубь. Она была знакомой, хотя время изменило её — корни переплелись, трава выросла, но она всё ещё была там, как память, которую никто не мог стереть. Оля шла, и в голове её кружились воспоминания. Как они играли в прятки. Как Антон учил её рисовать. Как он рассказывал ей сказки перед сном. Как он ушёл в лес и не вернулся.
— Мама, ты плачешь? — спросил мальчик, глядя на неё снизу вверх.
— Нет, — сказала она, вытирая слезу. — Это просто ветер.
— Ты врёшь, — сказал он, и в его голосе была детская серьёзность. — Ты всегда врёшь, когда грустишь.
Она засмеялась — тихо, сквозь слёзы.
— Ты слишком умный для своих лет, — сказала она. — Как твой дядя.
— Дядя тоже был умным?
— Да, — сказала она. — Он был самым умным человеком, которого я знала. И самым добрым.
Они вышли на поляну. Дуб стоял в центре, и он был таким же, как двадцать лет назад — огромным, величественным, с корнями, которые тянулись по земле, как руки. На его ветвях висели ленточки — красные, синие, белые, зелёные — которые приносили люди, приходившие сюда, чтобы помолиться или попросить о помощи. Легенда о лесном зайке жила в этих краях уже много лет.
Оля подошла к дубу и опустилась на колени. Она коснулась рукой коры, и она была тёплой, как живая. Она чувствовала пульс — ровный, спокойный, как биение сердца.
— Антон, — прошептала она. — Я пришла. Я привела своего сына.
Она подняла голову и посмотрела на ветви. В них, как всегда, виднелись очертания — как будто кто-то стоял внутри дерева, глядя на неё. Она не видела лица, но чувствовала его взгляд — тёплый, любящий, родной.
— Мама, — сказал мальчик, подходя ближе. — Я вижу его. Он смотрит на нас.
— Ты видишь его? — спросила Оля, и голос её дрогнул.
— Да, — сказал мальчик. — Он улыбается. Он похож на тебя.
Оля засмеялась — громко, сквозь слёзы. Она притянула сына к себе и обняла.
— Это твой дядя, — сказала она. — Он всегда будет смотреть на нас. Всегда.
Она вытерла слёзы и достала из кармана куртки маленький камешек — белый, гладкий, с розовыми прожилками. Она положила его к корням дуба, рядом с теми, что уже были там — маленькими, разными, но все — как память.
— Я всегда приношу ему камни, — сказала она. — Это наша традиция.
— Я тоже хочу принести, — сказал мальчик, и его глаза загорелись.
— Тогда принеси, — сказала она. — Он будет рад.
Мальчик огляделся, нашёл на краю поляны небольшой гладкий камень, поднял его и положил рядом с камнем Оли. Потом он опустился на колени и коснулся рукой коры дуба, как делала его мать.
— Здравствуй, дядя, — сказал он. — Меня зовут Антон. Как тебя. Мама говорит, что ты был очень хорошим. Я буду стараться быть таким же.
Оля смотрела на него, и слёзы текли по её лицу. Она чувствовала, как ветер касается её лица, как он гладит её по голове, как он обнимает её за плечи. Она чувствовала, как лес принимает их, как он говорит им, что они дома.
— Пора идти, — сказала она наконец. — Нам нужно возвращаться.
— Мы ещё придём? — спросил мальчик.
— Да, — сказала она. — Мы будем приходить всегда.
Она встала, взяла его за руку и посмотрела на дуб. Ветви его шевелились на ветру, и в них она видела очертания — как будто кто-то внутри дерева махал им на прощание.
— До свидания, Антон, — сказала она. — Я люблю тебя.
— До свидания, дядя, — сказал мальчик. — Я тоже тебя люблю.
Они пошли прочь от дуба, и лес провожал их взглядом тысяч листьев. Антон стоял у корней, и в груди его горел свет — тот самый свет, который никогда не гас. Он смотрел им вслед, и чувствовал, как они становятся частью его.
Они вышли на опушку, и Оля обернулась. Дуб стоял в центре поляны, и его ветви тянулись к небу, как руки, которые благословляют их. Она улыбнулась, чувствуя, как ветер касается её лица, как он говорит ей, что она не одна.
— Идём, — сказала она, сжимая руку сына. — Идём домой.
Они пошли по тропе, и снег хрустел под ногами. Оля шла и чувствовала, как сердце её полно света. Она знала, что брат всегда будет с ней. В её сердце. В её памяти. В каждом дереве, которое она видит.
И она знала, что он всегда будет ждать их. Всегда.
Что еще можно почитать
Пока нет отзывов.