О чём молчат Снейпы

Пока мы шли к его кабинету, нас окружала невероятно давящая тишина. Отец молча шел впереди, я так же молча плелась за ним. Я прокручивала в голове все, начиная с крика и заканчивая полным отсутствием каких либо эмоций. Было страшно. Сердце колотилось так, словно я пробежала марафон. Мантия отца развевалась от скорости его ходьбы, я думала отстать, но он оглянулся и мне пришлось идти за ним дальше.  Замок щелкнул и этот звук казался оглушительным во всепоглощающей тишине. Тяжелая дверь в кабинет отца отворилась, пропуская нас внутрь. Отец тут же подошел к столу, взял листок. — Объясни — только и произнес он. Без крика, без злобы, но этого было достаточно. Он встает перед столом, опирается на него и ждёт. — я задам максимально простой вопрос чтобы избежать любых… творческих интерпретаций. Ты взяла мои ингредиенты из моих запасов. Без отданного на то разрешения. И использовала их… для экспериментов над Уизли? Я сглотнула — Пап, я… — Да или нет? — Да, — я опустила глаза, а за спиной голова была сломать себе пальцы от волнения. Он медленно молотил лист на стол, выровнял её идеально, хотя та и так лежала ровно. Я знала этот жест. Он делал так, когда был сильно раздражен. — Скажи мне… это было проявлением исключительно глупости… или ты решила проверить как быстро я узнаю о пропаже? — Я не хотела ничего проверять… — Правда? — он наконец посмотрел прямо на меня. — Тогда, возможно, ты объяснишь мне, зачем четырёхкурснице понадобились порошок из костей феникса, волос единорога, сушёные жабьи лапки… — он взял лист и резко выделил голосом — …и эссенция дыни. У меня внутри всё оборвалось. Конечно, именно эссенция дыни разозлила его больше всего. Я отвела взгляд. — Им нужна была помощь… — Уизли нуждались в здравом смысле ещё до того, как решили обмануть Кубок Огня, — отрезал отец. — Но каким образом это привело их к тебе? — Они пришли ко мне сами, — быстро сказала я. — Они были в ужасном состоянии. Я просто… не смогла отказать. Отец коротко усмехнулся без капли веселья. — Разумеется. Спасение безмозглых гриффиндорцев ценой нарушения школьных правил, кражи ингредиентов и варки нестабильного состава. Очень благородно. Каждое слово било точно в цель. Я почувствовала, как щёки начинают гореть. — Я всё рассчитала. — Что? — он резко поднял голову. — Я всё рассчитала, — повторила я уже тише. — Зелье получилось правильно. — наверное, лучше бы я этого не говорила. Потому что выражение его лица изменилось. Не резко. Но страшно. Он медленно выпрямился во весь рост. — Повтори. — Я не ошиблась с пропорциями. — я сжала пальцы в рукавах мантии. Отец смотрел на меня так долго, что мне захотелось исчезнуть. Потом он очень медленно обошёл стол. — Ты хоть понимаешь, что такое эссенция дыни? — Да… — Нет, — холодно перебил он. — Судя по всему — нет. Он остановился прямо передо мной. Я невольно подняла голову. Когда отец злился по-настоящему, он почти никогда не кричал сразу. Его голос становился тихим, резким, и от этого хотелось провалиться сквозь пол. — Один грамм, Арина, — произнёс он, глядя мне прямо в глаза, — способен изменить всю структуру зелья. Полграмма — усилить реакцию. Лишняя капля — сделать эффект необратимым. Он сделал шаг ближе. — Ты добавила её в состав, который сама никогда прежде не варила. — Но я проверила расчёты трижды… — я нервно вздохнула.  — Трижды? — в его голосе прозвучало почти недоверие. — И это должно меня успокоить? — Нет… — я вздрогнула. — Ты вообще осознаёшь, что произошло бы при малейшей ошибке? — теперь его голос стал громче. — Они могли остаться в этом состоянии навсегда. Их магия могла начать разрушаться. Мог отказать организм. Ты это понимаешь? — Я… да… — Нет, ты не понимаешь! Вот теперь он действительно повысил голос. Я вздрогнула так сильно, что сама это почувствовала. Отец редко кричал. Очень редко. Но если кричал — это всегда означало, что он был по-настоящему зол. — Ты решила, что достаточно умна, чтобы играть с алхимией уровня мастеров? — продолжал он. — В четырнадцать лет?! — Я не играла! — вырвалось у меня раньше, чем я успела подумать. — Я правда хотела помочь! Он резко замолчал. И это было хуже. Я тут же пожалела о своём тоне. — Пап, я… — Помочь? — тихо переспросил он. — Помощь не начинается с кражи. — Я знала, что ты не разрешишь… — я почувствовала, как к глазам подступают слёзы. — Разумеется, не разрешил бы! — резко бросил он. — Потому что в отличие от тебя понимаю последствия! Я опустила голову. Слёзы всё-таки начали жечь глаза, но плакать сейчас было ещё страшнее. Отец прошёл обратно к столу, провёл рукой по лицу и на несколько секунд закрыл глаза. Я заметила это короткое и усталое движение. И почему-то именно оно ударило сильнее всего. Он был не просто зол. Он был напуган. Эта мысль заставила меня почувствовать себя ещё хуже. — Прости… — прошептала я. — Я правда не хотела… — Именно это меня и беспокоит, — перебил он устало. — Ты не хотела. Но сделала. — Ты получила правильный результат, — продолжил он спустя несколько секунд. — И теперь думаешь, что это доказывает твою правоту. — Нет… — Ложь. — сказал он, я подняла глаза. Он смотрел прямо на меня. — Ты гордишься собой. Сердце болезненно сжалось. Потому что часть меня действительно гордилась. Зелье получилось идеально. Фред и Джордж снова стали собой. Никаких побочных эффектов… вроде. Я молчала слишком долго. И отец понял всё без слов. Он резко отвернулся. — Мерлин… — очень тихо произнёс он, потом снова посмотрел на меня. — Вот что хуже всего, Арина. Не сама кража. Не нарушение правил. А то, что у тебя получилось. — Потому что успешный результат делает тебя самоуверенной, — холодно объяснил он. — Сегодня тебе повезло. И ты начнёшь думать, что так будет всегда. Он подошёл ближе. — А потом однажды ты ошибёшься. — пауза — И исправить уже ничего не сможешь. Я не знала, что сказать. Любое оправдание сейчас звучало бы глупо. Жалко. Неправильно. Поэтому я просто стояла посреди кабинета, вцепившись пальцами в рукава мантии так сильно, что ногти впивались в кожу. Отец молчал. Он отвернулся к столу и какое-то время перебирал склянки, стоящие возле подставки для перьев, хотя я прекрасно видела — он даже не смотрит, что делает. Просто пытается успокоиться. Это было почти хуже крика. Потому что кричащий человек выплёскивает злость. А отец… удерживал её внутри. Я заметила, как напряжены его плечи. Как медленно он выдыхает через нос. Как пальцы на мгновение сжались вокруг стеклянного флакона так сильно, что мне показалось — сейчас тот треснет. — Прости меня… — снова тихо сказала я. Он не ответил. В горле встал ком. — Пап… — Ты понимаешь, — произнёс он наконец, всё ещё стоя ко мне спиной, — что если бы об этом узнал Дамблдор раньше меня, вопрос стоял бы уже не о наказании? — Меня бы исключили?.. — я похолодела.  — Возможно. — он повернулся. — А возможно, Министерство заинтересовалось бы тем, почему ученица четвёртого курса варит нестабильные возрастные составы с использованием запрещённых компонентов. У меня внутри всё сжалось. Когда он произнёс это вслух, произошедшее внезапно стало казаться намного страшнее. До этого момента всё воспринималось как… ошибка. Риск. Тайная помощь близнецам. Теперь же я впервые увидела ситуацию его глазами. Эссенция дыни. Украденные ингредиенты. Опасное зелье. Ученики. Если бы что-то пошло не так… Мне стало дурно. Я медленно опустилась на стул возле стены, потому что ноги вдруг стали ватными. Отец заметил это сразу. Его взгляд на секунду изменился — совсем чуть-чуть. В нём мелькнуло беспокойство, но исчезло почти мгновенно. — Прекрати выглядеть так, будто сейчас упадёшь в обморок, — сухо сказал он. — Извини… — Хватит извиняться каждые десять секунд. Это не исправит произошедшее. Я снова замолчала. Тишина затянулась. За стенами замка было тихо; где-то далеко слышались приглушённые голоса студентов, но здесь, в подземельях, они казались ужасно далёкими. Отец сел за стол и наконец посмотрел на меня уже не с яростью, а с какой-то тяжёлой усталостью. — Расскажи всё по порядку, — сказал он. — С самого начала. И не упускай ни одной детали. Я сглотнула. И начала рассказывать. Как Фред и Джордж пришли ко мне после неудачного зелья старения. Как выглядели. Как паниковали, хотя пытались шутить. Как я сначала отказалась. Как потом всё-таки решила попробовать помочь. Когда я дошла до ингредиентов, говорить стало особенно трудно. — Я взяла совсем немного… — тихо сказала я. — Я думала, ты не заметишь сразу. — Разумеется, заметил. — отец коротко прикрыл глаза. Мне захотелось провалиться под землю. — Я знаю… — Нет, не знаешь, — устало произнёс он. — Ты не представляешь, сколько времени уходит на подготовку некоторых компонентов. Эссенцию дыни невозможно просто купить в аптеке — он посмотрел на меня долгим взглядом. — Ты вообще знаешь, сколько стоит один флакон? Я медленно покачала головой. — Семь месяцев работы, — холодно сказал он. — Идеальные условия хранения. Постоянная стабилизация. Малейшая ошибка — и состав становится бесполезным. — Прости… — я почувствовала, как лицо окончательно вспыхнуло от стыда. На этот раз он не оборвал меня. Просто смотрел. Потом вдруг спросил: — Сколько ты использовала? — Что? — я замерла. — Эссенции дыни. Точное количество. — Две целых и три десятых грамма. — я быстро подняла голову. Он прищурился. — Почему именно столько? Я нервно сглотнула, но всё-таки ответила: — Потому что масса тела уже изменилась из-за зелья старения. Если бы я взяла меньше, эффект был бы слишком слабым. Если бы больше — организм начал бы перестраиваться слишком резко. Отец долго молчал. Очень долго. Потом медленно спросил: — Кто дал тебе эти расчёты? — Никто. Я сама… Он резко выдохнул. И впервые за весь разговор в его лице мелькнуло что-то странное. Не злость. Хуже. Осознание. Я увидела, как он смотрит на меня — внимательно, почти изучающе. Будто внезапно увидел что-то, чего раньше старался не замечать. И это заставило меня занервничать ещё сильнее. — Зелье было стабильным? — тихо спросил он. — Да. — Цвет? — Тёмно-синий сначала. Потом серебристый у поверхности. — Запах? — Металл и мята. Его челюсть едва заметно напряглась. — Побочные эффекты? — Сонливость у Фреда на десять минут. У Джорджа тоже. Тишина. А потом отец очень медленно откинулся на спинку стула. — Невероятно, — почти беззвучно произнёс он. Я не поняла, к чему именно относилось это слово. К тому, что я справилась? Или к тому, насколько сильно я всё испортила. Наверное, ко всему сразу. Он снова стал серьёзным. — Ты получишь наказание. — Да. — На месяц лишаешься доступа к лаборатории. — это ударило больно. Очень. Но я не возразила. — Хорошо. — Все свои практические работы будешь выполнять только под моим наблюдением. Я снова кивнула. — И ещё… — он сделал паузу. — Ты восстановишь каждый украденный ингредиент. Я подняла глаза. — Но это невозможно… — Почти каждый, — холодно исправил он. Я непонимающе нахмурилась. Отец тяжело посмотрел на меня. — К эссенции дыни ты больше не прикоснёшься. В его голосе не было места для споров. — Но я могу помочь с приготовлением… — Нет. — это прозвучало резко. Очень резко. Он встал из-за стола. — Ты даже не представляешь, насколько тебе повезло, что состав оказался стабильным. Второй раз я подобный риск не допущу. — Я поняла… — я опустила взгляд в пол. — Нет, — тихо произнёс он. — Пока ещё нет. Но поймёшь. — Он сделал короткую паузу. — Остальные ингредиенты восстановишь сама. Под контролем. От начала до конца. Чтобы наконец осознать, сколько труда стоит одна чужая «маленькая» ошибка. — Жестоко. Но справедливо. Я медленно кивнула. — Да, сэр. — Не называй меня так сейчас. — он поморщился. Я удивлённо подняла голову. Отец устало потёр переносицу. И тихо сказал: — Я не только твой декан, Арина. В груди неприятно сжалось. Потому что в этот момент я окончательно поняла, почему он был так зол. Он боялся. Не за ингредиенты. Не за правила… За меня.