О чём молчат Снейпы

Мне казалось, что в Большом зале кто-то незаметно разжёг ещё с десяток каминов. Воздух был тяжёлым, музыка — слишком громкой, а платье вдруг стало неудобным, хотя ещё полчаса назад казалось идеальным. Я дёрнула Драко за рукав. — Мне жарко. — Это называется «ты танцевала». — Это называется «я сейчас расплавлюсь». Принеси, пожалуйста, что-нибудь холодное. — попросила я. Он посмотрел на меня с привычным выражением лица, которое означало: «ты опять придумала себе проблему». — Не уходи далеко. — Малфой. — я закатила глаза. — я просто выйду в коридор. — он всё-таки кивнул. Стоило двери Большого зала закрыться, как стало легче дышать. Я даже остановилась на секунду. Тишина. После шума бала она казалась почти оглушительной. Я медленно вдохнула. — Ну наконец-то… — и почти сразу услышала голоса. Громкие. Злые. Знакомые. Я не собиралась вмешиваться. Честно. Это было не моё дело. Но потом услышала Гермиону. — Рон, прекрати! А потом самого Рона. — Нет! Это ты прекрати! Ты весь вечер… — Господи… — я тяжело вздохнула. Я сделала ещё пару шагов и увидела их. Гарри стоял чуть в стороне. Растерянный. Он явно пытался что-то сказать, но Рон его даже не слушал. Гермиона стояла напротив. Лицо красное. Глаза уже блестели. А Рон… Рон говорил слишком громко. Слишком резко. Слишком обидно. — …нашла себе Крама, да? Конечно! Зачем вообще тогда… — Рон. — позвала я. Он даже не заметил меня. — …я вообще не понимаю… — Рон. — теперь он повернулся. Недовольный. — Что? — Ты закончил? — спросила я. Он раздражённо посмотрел на меня. И не только он. Гарри обеспокоено посмотрел на меня, а девочка пыталась не показывать лица. Я стояла, скрестив руки, совершенно спокойно. — Это вообще не твоё дело. — Уже моё. — С каких пор? — фыркнул он. Я пожала плечами. — С тех пор, как ты решил орать на девушку посреди коридора. — Мы сами разберёмся. — Нет. — я сделала шаг вперёд — сейчас ты пойдёшь обратно на бал. Остынешь. И перестанешь вести себя как обиженный пятилетний ребенок. — Да что ты вообще понимаешь?! — Рон покраснел и запыхтел от злости. Я посмотрела на него совершенно серьёзно. И именно это раздражало его больше всего. — Достаточно. — я скрестила руки на груди. — Если девушка пришла на бал с другим человеком… это не значит, что она обязана оправдываться перед тобой. — Но… — Нет. — перебила я, даже не повышая голос. — Ты либо разговариваешь спокойно. Либо не разговариваешь вообще. — несколько секунд он молчал. Потом раздражённо махнул рукой. — Да пожалуйста! — и ушёл, потянув за собой Гарри. Громко. Демонстративно. Когда его шаги стихли… Гермиона наконец перестала держаться. Она села прямо на каменные ступеньки, сняла туфли, закрыла лицо руками. Я молча села рядом. Несколько секунд мы ничего не говорили. Потом я тихо сказала: — Он идиот. — я пожала плечами. Гермиона неожиданно фыркнула сквозь слёзы. — Иногда… очень. — Иногда? — я посмотрела на неё. — я бы сказала «чаще всего». — Гермиона тихо засмеялась. — Не говори ему. — Не буду. Он и сам однажды догадается… Может быть… Лет через тридцать. — усмехнулась я. Гермиона уже смеялась по-настоящему. — Спасибо. — Пока не за что. — мы снова помолчали. — Знаешь… таких друзей, как Гарри и Рон… иногда очень трудно выдерживать. — Гермиона посмотрела на меня. — Но… — Поэтому тебе явно не помешает подруга. — закончила я. Гермиона улыбнулась. — ты же общалась с той девочкой… — я посмотрела на нее, нахмурилась — э-э-э — я закрыла глаза рукой — боже мой, как её… ну которая младшая сестра Фреда. — Джинни? — Да, она — я убрала руку и посмотрела на девушку. — Да… она хорошая. Очень. — она сделала большую паузу. — Но? — спросила я. Гермиона пожала плечами — Всё равно… это немного другое. — ответила она. Я кивнула. Через несколько секунд Гермиона спросила — можно честно? — Конечно. — Как ты вообще дружишь с Малфоем? — спросила она. Я улыбнулась. Этот вопрос я слышала уже не впервые — потому что… он совсем не тот, за кого себя выдаёт. — Гермиона удивлённо подняла брови. — Правда? — Правда. — я тихо усмехнулась. — он ужасно любит делать вид, что ему всё безразлично. Но если кому-то из своих плохо… он первый прибежит. И будет потом делать вид, что оказался рядом совершенно случайно. — Гермиона задумалась. — Никогда бы не подумала. — Я знаю. — я пожала плечами. Потом Гермиона глубоко вдохнула. — Арина… — М? — Я должна извиниться. — сказала она. Я удивлённо посмотрела на неё. — За что? -1 спросила теперь я. Гермиона опустила глаза. — В начале года… я назвала тебя монстром. — она произнесла это тихо. С явным стыдом. — мне очень жаль. Я тогда тебя совсем не знала. — я несколько секунд молчала. Потом легко махнула рукой. — Забудь. — Нет. — Гермиона покачала головой. — Я была неправа. — я улыбнулась. Гермиона осознала ошибку. Это самое дорогое и самое редкое качество. Не каждый может так просто сказать, что был не прав. — Тогда… — я протянула руку. — давай знакомиться заново. Меня зовут Арина Снейп. — Гермиона удивлённо посмотрела на мою ладонь. Потом рассмеялась. И пожала руку. — Гермиона Грейнджер. Очень приятно познакомиться. — ответила она. В этот момент за углом появился Драко. В одной руке — два бокала с холодным соком. Он остановился. Посмотрел сначала на меня. Потом на гриффиндорку. Потом снова на меня. — … — Даже не спрашивай.— сказала я. Драко вздохнул. — Я отошёл на три минуты. — Иногда этого достаточно. — как ни в чем не бывало ответила я. Драко протянул руку, чтобы помочь мне встать. Я приняла. — Ты невозможная. — Знаю. — ответила я, отпивая сок. Гермиона посмотрела на эту сцену. На то, как Малфой ворчит, но всё равно принёс сок. На то, как я привычно закатывала глаза. — Там танцы продолжаются и… — я не дала Драко договорить. — Гермиона, ты пойдешь? — спросила я. — Да, наверное — она встала. — Повеселись с Крамом. Вы красиво смотритесь — улыбнулась я. Гермиона кивнула, улыбнулась и ушла. — Я тебе поражаюсь — только и сказал Драко. Мы вернулись в зал и как раз вовремя. Ведущий сказал: — Объявляется Белый танец! Дамы приглашают кавалеров! — только прозвучали эти слова, как девочки тут же пошли искать себе пару. Я стояла рядом с Драко, пила сок. — Думаешь? — спросил он. — Думаю. — ответила я. Мои глаза бегали по залу в поисках моей жертвы на танец. Мой взгляд прошелся мимо преподавателей и остановился на отце. Он стоял прямо, слегка наклонив говору в сторону Макгонагалл, которая что-то ему говорила. Я, уже не стесняясь, смотрела прямо на отца. — Между прочим у тебя есть красивый, импозантный и вообще не скромный друг — важно сказал он, поправляя галстук. — А у меня есть красивый, импозантный и вообще не скромный… отец. — ответила я, улыбнулась Драко и пошла в сторону преподавателей. Но Драко поймал меня за руку. — Ты хочешь позвать отца? — удивленно спросил он. — Да. — улыбнулась я. — Больная — закатил глаза Драко, но не смог сдержать улыбку. Я подошла к отцу, протиснулась рядом с Макгонагалл и встала рядом с ним с правой стороны. Так же прямо, повернув голову на дам, которые ещё искали себе пару. — На танцевалась? — спросил он, не поворачивая головы. — Нет — ответила я. — белый танец сейчас будет. — Так иди пригласи кого-нибудь. Или не выбрала ещё? — Почему, выбрала. — ответила я, сделал шаг, оказалась перед отцом и протянула ему руку — окажете честь? — кажется… Замерло вообще всё. Музыканты ещё не начали играть. Макгонагалл медленно перевела взгляд на отца. Флитвик едва заметно приподнял брови, разговаривая с директором, но тот, поняв важность этого момента, вновь обратил на себя внимание профессора. Отец медленно опустил взгляд. Сначала на мою ладонь. Потом на моё лицо. Очень долго ничего не говорил. Так долго, что мне стало по-настоящему неловко. Я уже начала жалеть. Я уже почти хотела убрать руку. Но не успела. — Мисс Снейп. — его голос был абсолютно спокойным, профессорским. — вам известно, что преподавателей обычно не приглашают ученицы? — Известно. — Более того. — он чуть склонил голову. — вы приглашаете собственного декана… Более того… — в уголке его губ будто промелькнула почти незаметная тень. — собственного отца. — я почувствовала, как начинаю краснеть. — Это тоже входит в мой план. — ответила я. Макгонагалл тихо кашлянула, явно пряча улыбку. Северус перевёл на неё короткий взгляд. Та моментально сделала совершенно серьёзное лицо. Он снова посмотрел на меня. — Смелое решение. — Я долго думала. — Не сомневаюсь. — он снова посмотрел на мою ладонь. — и почему именно я? — вопрос застал меня врасплох. Я открыла рот… И поняла, что заранее не приготовила ответ. Поэтому сказала первое, что пришло в голову. Самое честное. — Потому что… я очень хотела потанцевать с тобой. — тишина. Совсем короткая. Но для меня она показалась вечностью. Во взгляде отца что-то едва заметно изменилось. Совсем чуть-чуть. Будто на гладкой поверхности озера прошла лёгкая рябь. Он медленно выдохнул. Почти неслышно. — Это крайне нечестный аргумент. — Почему? — я вопросительно посмотрела на него. — После таких слов отказаться невозможно. — ответил он. И… он сам протянул руку навстречу моей. Его пальцы осторожно сомкнулись вокруг моей ладони. Тёплые. Надёжные. — Благодарю за приглашение. — он говорил так, словно принимал официальное приглашение на научную конференцию. — Сочту за честь. — я улыбнулась так широко, что уже не смогла этого скрыть. Заиграла музыка. Не торжественная. Мягкая. Неторопливая. Отец молча вывел меня на свободное место. Я вдруг поняла, что совершенно не знаю… Как танцевать с ним. С Гарри было легко. Мы месяц репетировали. С Фредом — ещё легче. Он всё превращал в шутку. А сейчас… Я почему-то ужасно боялась сделать что-нибудь не так. Отец будто почувствовал это. — Арина. — Да? — Расслабься. — я удивлённо посмотрела на него. — ты слишком напряжена. — Немного… — Я заметил. — он сделал паузу — я не принимаю зачёт. — я тихо рассмеялась. И сама удивилась, насколько легче стало дышать. Он положил ладонь мне на спину. Очень осторожно. Не как преподаватель. И не совсем как отец. Скорее… Будто боялся случайно нарушить ту хрупкую нить доверия, которая только-только начала появляться между нами. Я положила руку ему на плечо. Вторая ладонь осталась в его руке — Следуй за мной, — негромко сказал он. — Хорошо. — первый шаг. Потом второй. И почти сразу я поняла… Отец танцевал безупречно. Не эффектно. Именно безупречно. Каждое движение было точным. Экономным. Спокойным. Он не делал ничего лишнего. Не пытался впечатлить. Не стремился быть красивым. Он просто идеально чувствовал ритм. Казалось, он вообще не думал о танце. Его тело само знало, что делать. Мы медленно скользили по паркету. Поворачивались. Менялись местами. Иногда он почти незаметно направлял меня одним лёгким движением ладони. И этого хватало. Он вёл так уверенно, что мне оставалось только довериться. И я доверилась. В какой-то момент я поймала себя на мысли, что впервые за весь вечер вообще перестала думать о шагах. Я просто танцевала. И наслаждалась тем, что папа сейчас рядом. Не в кабинете. Не за столом. Не на уроке. Не как профессор. Просто рядом. — Удивлена? — негромко спросил он. — Очень. — Чему именно? — спросил он снова, я посмотрела на него снизу вверх. — Что ты так хорошо танцуешь. — я улыбнулась. Он едва заметно приподнял бровь. — Я значительно старше тебя. — Не так уж сильно и старше… И это не ответ.  — Это исчерпывающий ответ. — ответил он. Я тихо засмеялась. Он покачал головой. — не ожидал, что мне когда-либо придётся объяснять собственной дочери, что я тоже был молодым. — И танцевал на балах? — Иногда приходилось. — С удовольствием? — спросила я. Он помолчал. — Нет. — А сейчас? — спросила я. Отец посмотрел мне в глаза. И после короткой паузы произнёс своим обычным спокойным голосом: — Сейчас… обстоятельства значительно приятнее. — всего одна фраза. Совсем короткая. Но для меня она прозвучала громче любых признаний. И я улыбнулась. По-настоящему. Потому что впервые за долгое время поняла одну очень простую вещь. Иногда Северус Снейп говорил о своих чувствах. Просто делал это так, что услышать их могли лишь самые внимательные. Музыка текла мягко, почти невесомо. Каждая нота будто растворялась под высокими сводами Большого зала, и я вдруг поймала себя на странной мысли: я совершенно перестала замечать окружающих. Наверное, вокруг по-прежнему танцевали ученики. Наверное, кто-то смотрел на нас. Наверное, Фред уже успел отпустить десяток шуток, а Драко — сделать язвительное замечание. Но всё это будто осталось за прозрачной стеклянной стеной. Я не слышала ни одного голоса. Только музыку. И спокойное дыхание отца. Этого было достаточно. — Ты перестала считать, — неожиданно произнёс отец. Я подняла на него взгляд. — Что? — На репетициях. — он говорил тихо, чтобы слова не выходили за пределы их маленького круга, существовавшего посреди огромного зала. — ты всё время считала: «Раз, два, три…» — он произнёс это почти тем же тоном, каким когда-то, должно быть, передразнивал меня в мыслях. Я смущённо улыбнулась. — Это было заметно? — Очень. — Я думала, никто не видел. — Я видел. — Боялась ошибиться. — я опустила взгляд на их соединённые руки. — Ошибки неизбежны. — ответил отец. Я удивлённо посмотрела на него. Такие слова от Северуса Снейпа звучали почти невероятно. Он словно понял её удивление. — я не сказал, что их нужно поощрять. — я тихо засмеялась. — Это уже больше похоже на тебя. — Надеюсь. — музыка стала чуть глубже. Свечи отражались в тёмных глазах Северуса. Я вдруг заметила, что впервые смотрю на него так долго. Не украдкой. Не исподтишка. Просто смотрю. Раньше мне всегда казалось, что отец был человеком, которого невозможно прочитать. Холодное лицо. Спокойный голос. Ни одной лишней эмоции. Но сейчас… Нет, я всё ещё не умела понимать его так, как хотелось бы. И всё же… Когда человек находится совсем рядом, замечаешь то, чего никогда не увидишь издалека. Едва заметную усталость под глазами. Тонкую серебристую прядь в чёрных волосах. Совсем маленький шрам у основания большого пальца — должно быть, от какого-нибудь неудачного опыта в лаборатории. И тепло его руки. Почему-то именно оно удивило её сильнее всего. — О чём задумалась? — спросил он вдруг, я аж вздрогнула от неожиданности. — О тебе. — Смелое признание. — Я серьёзно. — Я тоже. — ответил он. Я помолчала ещё немного. — Мне кажется… я совсем тебя не знаю. — эти слова вырвались сами собой. Я сразу пожалела, что произнесла их. Но было уже поздно. Отец не ответил сразу. Он сделал ещё несколько шагов, медленно повернул меня, пропуская мимо другую пару. И только потом спокойно произнёс: — Возможно… но ты стараешься. — Да. — Этого достаточно. — всего два слова. Для любого другого они прозвучали бы обыденно. Но не для меня. Я знала, отец никогда не разбрасывался такими фразами. Я почувствовала, как к горлу неожиданно подступил ком. Пришлось быстро моргнуть. Только не сейчас. Только не расплакаться посреди Святочного бала. Будто почувствовав моё состояние, папа неожиданно сменил тему. Совершенно в своём стиле. — Платье не мешает? — Нет. — Хорошо. — Почему ты спрашиваешь? — спросила я. Он слегка пожал плечами. — Я не был уверен, что правильно определил размер. — на этих словах я даже остановилась бы, если бы он не продолжил вести её дальше. — Что? — Ты быстро растёшь. — Так… ты сам его выбирал? — Разумеется. — ответил он как ни в чем не бывало. Я смотрела на него во все глаза. — Но… когда? — Это уже детали. — Пап… — Мисс Снейп. — на его словах, я не выдержала и тихо рассмеялась. — Ты неисправим. — Мне неоднократно об этом сообщали. — И всё-таки… — я улыбнулась — оно очень красивое. — папа посмотрел вперёд. Будто ответ был незначительным. — Я рад, что не ошибся. — и снова. Всего одна короткая фраза. Без пафоса. Без нежности, выставленной напоказ. Но я вдруг поняла, что именно таким был её отец. Он никогда не скажет: «Я хотел, чтобы ты была самой красивой.» Никогда не произнесёт: «Ты прекрасно выглядишь.» Это было не в его характере. Вместо этого он потратит несколько вечеров, чтобы найти платье. Лично убедится, что оно подойдёт. И потом, танцуя с дочерью, как бы между прочим спросит: «Я не ошибся?» И в этих словах окажется гораздо больше заботы, чем многие способны вложить в целую речь.