Не дай мне пропасть

Деймон приехал быстрее, чем я ожидал. Хотя, если честно, я не знал, чего именно ожидал. Год для них. Несколько искажённых, смятых месяцев для меня. Мир-тюрьма, пустые улицы девяносто четвёртого, Ви, Кай, магия, которая вытолкнула меня наружу, будто сама реальность решила избавиться от лишнего элемента. Всё это не складывалось в нормальную последовательность. Я сидел на краю кровати Кэролайн, слышал, как в комнате слишком громко тикают чьи-то часы, и ждал человека, которого боялся увидеть почти так же сильно, как хотел. Бонни молчала, но я чувствовал, как она смотрит на меня. В её взгляде уже было слишком много вопросов. Елена стояла ближе к двери, всё ещё сжимая телефон, будто Деймон мог передумать приехать, если она отпустит экран. Кэролайн нервно поправляла край рукава, потом перестала, будто сама себя поймала на этом движении, и скрестила руки на груди. А я всё думал о том, что скажу брату. “Привет, я жив” звучало жалко. “Прости, что заставил тебя думать, будто я мёртв” звучало ещё хуже. “Я был заперт в магической копии девяносто четвёртого года, а теперь мне нужно вытащить оттуда ведьму, которая спасла меня” звучало как начало очередной катастрофы, потому что, в общем-то, так оно и было. Моя жизнь, как всегда, не могла вернуться в норму без бонусного проклятого задания. Очень экономно со стороны судьбы: одна трагедия, вторая в подарок. Я услышал машину раньше остальных. Резкий звук тормозов у общежития. Дверца хлопнула так сильно, что, кажется, даже Кэролайн вздрогнула. Потом шаги. Быстрые, тяжёлые, знакомые до боли. Деймон не шёл — он почти влетал в здание, и по этому темпу я понял: он не дал себе времени подумать. Просто сорвался с места. Дверь распахнулась через несколько секунд. Деймон замер на пороге. Он выглядел почти так же, как я его помнил, и совершенно иначе одновременно. То же лицо, тот же взгляд, та же привычка занимать пространство так, будто комната принадлежала ему по праву рождения, наглости и дурного характера. Но сейчас всё это держалось только на поверхности. Под ним было что-то голое, резкое, незащищённое. Он смотрел на меня. И впервые за очень долгое время на лице Деймона не было ни усмешки, ни насмешливого прищура, ни привычного “я всё контролирую, а вы все просто неудачные статисты”. Только шок. Такой настоящий, что в комнате стало трудно дышать. Я поднялся. — Деймон… Он сделал шаг в комнату, всё ещё не сводя с меня глаз. — Нет, — произнёс он тихо. Елена открыла рот, но Кэролайн едва заметно качнула головой, останавливая её. Бонни тоже молчала. Кажется, все понимали: этот момент принадлежал не им. Деймон подошёл ближе. Медленно сначала. Потом быстрее. Его взгляд скользнул по моему лицу, плечам, рукам, будто он проверял, целый ли я. Настоящий ли. Не очередная ведьмовская галлюцинация, не жестокая шутка, не призрак с хорошим чувством драматического момента. — Стефан? — спросил он, и моё имя прозвучало так, будто он ненавидел сам факт, что голос дрогнул. Я попытался улыбнуться. — Привет, брат. Этого хватило. Деймон оказался рядом в одно движение и резко притянул меня к себе. Объятие было крепким, почти болезненным. Не мягким, не осторожным, не тем, как обнимают человека, которого просто рады видеть. Он вцепился в меня так, будто хотел убедиться, что я не рассыплюсь у него в руках и не исчезну снова. Его пальцы сжались на спине, плечо упёрлось в моё, и на секунду он просто замер, прижимая меня к себе. Я обнял его в ответ. И только тогда понял, насколько сильно боялся этого момента. Не встречи. Не вопросов. А того, что увижу в его глазах. Деймон резко выдохнул мне в плечо. Коротко, почти зло, будто этот звук вырвался против его воли. Я почувствовал, как напряжены его руки, как он пытается удержать себя в привычных границах, но не может сразу. Слишком живой я был. Слишком неожиданно. — Ты чертовски плох в том, чтобы оставаться мёртвым, — сказал он глухо. Я закрыл глаза на секунду. — Я тоже рад тебя видеть. — Не умничай, — буркнул он, но не отпустил. — Я пока решаю, обнять тебя ещё крепче или ударить. — Можешь совместить. — Не провоцируй. Я эмоционально нестабилен, мне можно. Я тихо усмехнулся, и это почему-то ударило по горлу почти больно. Этот обмен, эта привычная грубоватая лёгкость между нами — она казалась невозможной там, в пустом девяносто четвёртом. Там не было Деймона. Не было его язвительности, его раздражающей способности превращать страх в шутку, его вечного таланта быть невыносимым именно тогда, когда становилось слишком больно. А теперь он был здесь. И держал меня так, будто год назад действительно потерял. Наконец он отстранился, но не отошёл далеко. Руки всё ещё оставались на моих плечах. Он смотрел мне в лицо, и я видел, как быстро он снова собирает себя по кускам. Вот взгляд становится острее. Вот челюсть напрягается. Вот на место возвращается сарказм, этот его дешёвый, но надёжный замок на двери, за которой слишком много чувств. — Ты выглядишь ужасно, — сказал он. — Спасибо. — Это не комплимент. — Я понял. — Хотя, учитывая, что ты должен быть мёртв, это, наверное, неплохой результат. Елена тихо выдохнула за его спиной. Бонни едва заметно улыбнулась, но глаза у неё всё ещё блестели. Кэролайн смотрела на нас с таким выражением, будто одновременно хотела плакать и составлять список вопросов. Очень в её стиле. Человек может стоять на пороге магического кошмара и всё равно мысленно искать блокнот. Деймон наконец убрал руки с моих плеч, но тут же ткнул пальцем мне в грудь. — Никогда больше так не делай. Я посмотрел на него. — Умирать? — Исчезать. Умирать. Пропадать неизвестно куда. Выбирать любой идиотский вариант, где я узнаю о твоей смерти через третьи руки и провожу год, пытаясь не сойти с ума. Выбирай пункт сам, у нас, кажется, богатый ассортимент. Улыбка сошла с моего лица. — Деймон… Он резко отвёл взгляд, будто понял, что сказал слишком много. — Нет. Не начинай это своё лицо. Я не заказывал святого Стефана с гарниром из вины. — Я не собирался. — Собирался. У тебя брови уже приготовились. Несмотря на всё, я усмехнулся. И в этот момент Деймон снова посмотрел на меня. Уже тише. Серьёзнее. — Мы думали, ты умер. — Я знаю. — Нет, ты не знаешь. — Он покачал головой, но голос уже не был жёстким. Скорее усталым. — Ты не был здесь. Ты не видел, как это было. Эти слова легли между нами тяжело. Я не стал спорить. Потому что он был прав. Я не видел, как они искали меня. Не видел, как надежда сначала держалась, потом истончалась, потом ломалась. Не видел, как Деймон принимал мою смерть. Если вообще принимал. Скорее всего, просто пил, злился и делал вид, что весь мир виноват в том, что я не вернулся по расписанию. — Мне жаль, — сказал я. Он поморщился. — Вот. Началось. — Я серьёзно. — Я тоже. Мне сейчас физически больно от твоей предсказуемости. — Деймон. Он выдохнул и на секунду закрыл глаза. — Я знаю, — сказал он тише. — Знаю, что ты не выбирал пропасть на год. Просто… дай мне минуту злиться на того, кто всё-таки вернулся. На мёртвых злиться неудобно. Они не отвечают, скучная аудитория. Я кивнул. — Минуту. — Может, две. — Хорошо. Он посмотрел на меня, и в уголке его рта дёрнулась короткая, почти настоящая улыбка. — Вот это уже похоже на здоровый братский компромисс. Я хотел ответить, но в кармане снова будто потяжелела фотокарточка. И вместе с этим вернулось всё, что не могло ждать. Мир-тюрьма, из которого я выбрался только потому, что она осталась. Деймон заметил перемену во мне мгновенно. Его лицо снова стало внимательным. — Что? — спросил он. Кэролайн чуть напряглась. Бонни подняла взгляд. Елена медленно подошла ближе. Я опустил руку в карман, но не достал карточку. Просто коснулся её пальцами через ткань. — Я выбрался не сам. Деймон молчал несколько секунд. — Так, — произнёс он наконец. — Вот теперь мы подходим к той части, где я начинаю жалеть, что приехал без бурбона. — Деймон, — укоризненно сказала Елена. — Что? Мой брат воскрес, магия снова решила быть отвратительной, а у нас на горизонте явно очередная катастрофа. Бурбон тут не роскошь, а инструмент выживания. Я посмотрел на него и почувствовал странную благодарность за эту попытку сделать всё чуть менее невыносимым. Неудачную, грубую, но всё же попытку. — Там была девушка, — сказал я. — Ви. Она ведьма. Деймон медленно перевёл взгляд с меня на Кэролайн, потом на Бонни, потом снова на меня. — Ведьма. — Да. — И она помогла тебе выбраться. — Да. — А сама, предполагаю, осталась в магической заднице мира, потому что иначе ты бы не выглядел так, будто кто-то вырезал тебе сердце ложкой. Я задержал дыхание. — Она осталась. На лице Деймона что-то изменилось. Не сильно, но достаточно, чтобы я понял: он услышал не только факт. Он услышал, что стояло за ним. — И ты хочешь её вытащить. — Мне нужно её вытащить. Он посмотрел на меня долгим взглядом, уже без шутки. — Стефан… — Она спасла меня. — Я понял. — Нет. — Я покачал головой. — Не просто помогла. Она вытолкнула меня наружу, когда могла остаться не одна. Она выбрала мой выход вместо своего. В комнате стало тихо. Я видел, как Бонни сжала пальцы. Как Елена опустила взгляд. Как Кэролайн смотрела на меня с болью, потому что уже понимала: пока Ви там, я не смогу быть здесь полностью. Деймон тоже понял. Он всегда понимал слишком быстро, когда хотел. — Кто ещё был там? — спросил он. Вопрос прозвучал спокойно, но я услышал в нём лезвие. Я не ответил сразу. И, конечно, этого хватило. Деймон прищурился. — Вот оно. Молчание Стефана Сальваторе. Самый раздражающий способ сказать “есть ещё что-то ужасное”. — Я расскажу, — сказал я. — Прекрасно. Обожаю, когда перед катастрофой мне обещают рассказать. Это всегда так успокаивает. — Всем сразу, — добавил я, посмотрев на остальных. — Вам нужно услышать всё вместе. Бонни поднялась со стула. — Тогда начинай с того, как был устроен этот мир. Елена кивнула. — И как ты туда попал. Кэролайн тихо добавила: — И почему ты не можешь просто вернуться за ней тем же способом. Деймон смотрел только на меня. — А я хочу знать, кто ещё остался с ней. Я почувствовал, как пальцы сильнее сжали край фотокарточки в кармане. Вот оно. То место, где правда становилась опасной. Я уже решил: я расскажу им о Ви как о ведьме. Не обо всём. Не сразу. Не о том, что могло заставить их увидеть в ней угрозу раньше, чем человека. Они не знают её. Не знают, как она держалась. Как смотрела на пустой мир так, будто отказывалась дать ему себя проглотить. Как могла язвить даже тогда, когда страх стоял слишком близко. Они знали только меня. И сейчас этого должно было хватить. Я встретил взгляд Деймона. — Я расскажу, — повторил я тише. — Но мне нужно, чтобы вы сначала поняли главное. Ви не угроза. Она причина, по которой я жив. Деймон замолчал. На этот раз он не стал спорить сразу. Только посмотрел на меня так, будто услышал между словами больше, чем я произнёс. Иногда его наблюдательность была настоящим проклятием, особенно когда хотелось спрятать половину правды под ковёр и сделать вид, что там просто пыль. Наконец он кивнул. — Хорошо, братец, — сказал он. — Тогда рассказывай. Но если в этой истории есть ещё один мудак, древняя секта или волшебная штуковина с дурацким названием, я официально ухожу за выпивкой. Я невольно усмехнулся. — Боюсь, тебе лучше принести бутылку. Деймон посмотрел на меня. — Ненавижу, когда ты шутишь в ответ. Обычно это значит, что всё совсем плохо. Я опустил взгляд. — Да. Он уже не улыбался. Но теперь он стоял рядом. Не напротив, не в дверях, не на расстоянии года, смерти и невозможного возвращения. И прежде чем я начал говорить, он коротко сжал моё плечо. Просто так, чтобы я понял: он зол, напуган, сбит с ног, но он здесь.