The Union of the Night and the Silence

После того, как Ландо отправился наверх, а Макс поставил его под "домашний арест", в ангаре воцарилась напряженная тишина. Лиам вернулся к ремонту своему Чайзеру, но его движения были нервными и отрывистыми. Кими полностью погрузился в свою работу, и лишь негромкий стук по клавиатуре нарушал гробовую тишину. Макс стоял у верстака, обхватив руками кружку с остывшим кофе. Его взгляд был прикован к экранам Кими. Он прекрасно понимал, что эта встреча Ландо с Оскаром была не случайностью. Это был расчет. «Союз Молчания» прощупывал их, проверял их реакцию. И Макс чувствовал, как медленно, но верно закипает в нём холодная, злая ярость. Прошло несколько часов. Стрелки на старых часах в ангаре ползли мучительно медленно. Итальянец сидел, не шевелясь, его лицо освещалось светом мониторов. Он вгрызался в каждый байт данных, в каждый скрытый прокси, в каждую удалённую запись, которую мог бы оставить после себя хакер «Молчания». Вдруг Кими резко выпрямился, его пальцы замерли над клавиатурой. Он повернулся к Ферстаппену. — Макс, я что-то нашёл, — тихо, но с явным возбуждением произнес он. — Это не прямая связь. Это, скорее, шифрованное уведомление в одном из закрытых каналов местной стрит-рейсинг тусовки. Такие штуки часто используют для координации крупных сделок. Макс тут же оказался рядом, вглядываясь в монитор. На экране мелькали строчки зашифрованного текста. — Что это? — спросил голландец. — Это координаты, Макс. Точное время и место встречи. Они собираются передать кейс. — Кому? — голос Макса был ровным, но в нем уже звенела сталь. — Пока не знаю. Но место... — Кими вывел на экран карту Токио и увеличил одну точку. — Это Даикоку. Сегодня ночью. Макс на секунду замер. Даикоку. Легендарная парковка Даикоку. Место, где каждый вечер собирались сотни любителей тюнингованных машин, стритрейсеров и просто зевак. Огромное, открытое пространство, где посреди ревущих моторов и ярких огней заключались самые грязные сделки и совершались самые безумные гонки. Идеальное место, чтобы затеряться в толпе. И идеальное место, чтобы устроить засаду. — Идеально, — тихо произнес Макс. На его лице появилась холодная, хищная улыбка. — Значит, они идут к нам. — Макс, это слишком опасно, — Лиам подошел ближе, его лицо было обеспокоенным. — Даикоку — это хаос. Там сотни машин, тысячи людей. Ты не сможешь контролировать ситуацию. Мы не знаем, сколько их будет. — Я не собираюсь контролировать ситуацию, Лиам, — Ферстаппен повернулся к своей машине. Его глаза горели решимостью. — Я собираюсь забрать то, что принадлежит нам. И на этот раз я иду лично. Кими, мне нужны все выходы и входы на Даикоку. Все возможные маршруты. И мне нужны камеры. Все до единой. — Но Макс, — Антонелли попытался возразить. — Если там будут Леклер и этот Пиастри... Они могут заметить тебя. — Именно этого я и добиваюсь, — Макс подошел к своему матово-черному спорткару. Он открыл дверь и закинул внутрь свою куртку. — Они прощупывали наши границы. А теперь я прощупаю их. Лиам, ты остаешься здесь. Защищаешь штаб. Если что-то пойдет не так, мне нужна резервная команда. Кими, ты — мой навигатор. Ни одной пропущенной камеры. — А Ландо? — тихо спросил Лоусон. Макс даже не обернулся. — Ландо остается в своей комнате. Если он посмеет высунуть нос, привяжи его к кровати. Мне не нужны лишние проблемы.

***

Ночной Токио ожил, залитый неоновым светом и ревом моторов. Дорога на Даикоку была забита тюнингованными машинами, спешившими на самую знаменитую тусовку стритрейсеров. Макс плавно вел свой спорткар в плотном потоке, его лицо было спокойным и сосредоточенным. В наушнике звучал голос Кими: — Даикоку прямо по курсу, Макс. Огромное скопление машин. Вижу по меньшей мере двести пятьдесят активных транспортных средств на парковке. Голландец свернул на эстакаду, ведущую к парковке. Перед ним открылся невероятный вид. Огромное бетонное плато было забито сверкающими машинами всех мастей: старые Skyline, новые Supra, Lamborghini, Ferrari, Porsche — все они стояли, переливаясь неоновыми огнями и выхлопными трубами, издавая низкий, утробный рык моторов. Сотни людей бродили между машинами, фотографировали, общались и просто наслаждались атмосферой. — Как найти там кого-то? — прошептал Макс. — Ищи красное. Их машина — алый спорткар. Они не будут использовать Супру для сделки. Слишком заметно после инцидента. Красный спорткар — их опознавательный знак. Ищи его в центральном секторе, ближе к выходу на основную дорогу, — голос Кими был абсолютно спокойным. — А еще лучше — ищи Шарля Леклера. Он любит быть в центре внимания. . Ферстаппен медленно въехал на парковку, его черный спорткар выглядел как хищник среди этой пестрой толпы. Он двигался осторожно, сканируя каждый угол. Посреди всего этого хаоса Макс заметил Шарля. Его алый спорткар выделялся как капля крови на белом снегу. Он стоял чуть в стороне от основной толпы, ближе к выездам с парковки. Его идеально отполированный кузов отражал огни Даикоку, превращая машину в настоящее произведение искусства. И рядом с ним стоял сам Шарль Леклер. Он был одет в тот самый черный костюм с красными нашивками, что и на парковке в Сибуе, но без очков и с растрепанными волосами. На лице играла легкая, почти небрежная улыбка. Шарль что-то оживленно обсуждал с мужчиной в строгом деловом костюме — явно их заказчиком, Фредом. Макс видел, как Фред внимательно слушает, время от времени кивая головой, а затем Шарль протягивает ему серебристый металлический кейс. Тот самый кейс, который Оскар забрал у Ландо. Макс сжал зубы. Вот он. Момент истины. Он припарковался в соседнем ряду, в тени огромного фургона, который скрывал его от Шарля. Макс заглушил мотор и вытащил из кобуры пистолет, проверяя обойму. — Кими, я вижу их, — тихо передал он по рации. — Шарль передает кейс клиенту. Мне нужна полная готовность к перехвату. — Принял, Макс. Веду по всем камерам,— голос Кими звучал серьезно. Голландец глубоко вздохнул, убирая пистолет обратно в кобуру. Он не собирался устраивать бойню посреди Даикоку. Не сегодня. У него был другой план. Он открыл дверь машины и бесшумно вышел на парковку. Медленно, как хищник, он начал двигаться в сторону алого спорткара Шарля. Между ними стояли десятки машин и бродили сотни людей, но Макс двигался так, словно их не существовало. Он приблизился. Наконец Ферстаппен остановился в паре метров от алого спорткара, прямо за спиной парня. Тот все еще оживленно разговаривал с Фредом. Макс выждал секунду, а затем тихо, но очень отчетливо произнес: — Красивая сходка, Шарль. Жаль, что этот вечер закончится для тебя проигрышем. Шарль резко замер. Его смех мгновенно оборвался. Он медленно повернул голову. Его зеленые глаза расширились от шока, когда он увидел Макса, стоящего прямо за его спиной. В руках у Леклера был пустой бокал, а кейс с украденной информацией уже был передан Фреду. На его лице читалось абсолютное неверие. — Макс?..— одними губами прошептал Шарль. Фред, стоявший рядом с Шарлем, медленно перевел взгляд с Леклера на Макса. На его лице не отразилось ни капли страха. Этот пожилой мужчина в дорогом костюме слишком много видел в своей жизни, чтобы пугаться одного, пусть и очень опасного парня. Фред крепче сжал ручку серебристого кейса и спокойно спросил, глядя на парня: — Это твой знакомый, Шарль? Леклер быстро сглотнул, пытаясь вернуть себе самообладание. Его сердце бешено колотилось в груди. Он меньше всего ожидал, что голландец осмелится прийти сюда, на Даикоку — в самое оживленное место, где вокруг были сотни свидетелей. Но, глядя в холодные, решительные голубые глаза Ферстаппена, Шарль понял: этому парню плевать на правила и свидетелей. — Нет, Фред, — тихо, но твердо ответил Шарль, стараясь, чтобы его голос не дрожал. — Это просто... конкурент. Он ошибся адресом. Макс сделал еще один медленный шаг вперед. Теперь он стоял почти вплотную к Шарлю. В воздухе между ними снова вспыхнуло то самое дикое, острое напряжение, которое они оба чувствовали на подземной парковке в Сибуе. — Я никогда не ошибаюсь адресом, Шарль, — негромко произнес Макс. Его голос звучал спокойно, но в нем отчетливо слышалась угроза. Он перевел взгляд на Фреда и на кейс в его руке. — Этот чемодан принадлежит моей команде. Мой человек чуть не погиб из-за него. Я пришел забрать то, что наше. Фред тихо, снисходительно усмехнулся. — Молодой человек, то, что попало ко мне, обратно уже не возвращается. Вам лучше уйти, пока этот красивый вечер не испортился. В этот момент из толпы за спиной Фреда бесшумно выросла высокая фигура в черной одежде. Это был Оскар. Он шел медленно, засунув руки в карманы куртки, а его глаза скрывали темные очки. Оскар встал рядом с напарником, закрывая его своим плечом, и молча уставился на Макса. Атмосфера вокруг них мгновенно стала ледяной. Поток людей на Даикоку продолжал шуметь, ревели моторы, вспыхивали камеры телефонов, но в этом маленьком секторе у алого спорткара время словно остановилось. Нидерландец посмотрел на Оскара. Его глаза опасно сузились. — Значит, это ты, — процедил Макс сквозь зубы. — Тот самый парень на синей Супре. Разбил машину Ландо и думал, что останешься безнаказанным? Австралиец слегка приподнял подбородок. Его лицо оставалось абсолютно спокойным, словно перед ним стоял не лидер опаснейшей банды города, а обычный прохожий. — Это была просто работа, — ровным голосом ответил Оскар. — Твой курьер оказался слишком медленным. От этих слов Макс почувствовал, как внутри него закипает глухая ярость. Он был готов прямо сейчас вытащить пистолет и закончить это дело здесь, но Шарль быстро понял его намерение. Леклер незаметно сделал полшага вперед, преграждая Максу путь к Оскару, и тихо, злобно прошипел: — Не здесь, Ферстаппен. Вокруг слишком много людей. Если ты начнешь стрелять, полиция закроет Даикоку через три минуты. Ты не уйдешь отсюда. Голландец посмотрел на Шарля. На его бледном лице отражался красный неон Даикоку. В его зеленых глазах горела чистая, холодная ненависть. Шарль был прав. Даикоку контролировалось полицией слишком строго, и любая стрельба превратила бы это место в смертельную ловушку для всех них. Фред тем временем сделал легкий знак рукой Оскару. — Оскар, отнеси кейс в машину. Нам пора ехать. Австралиец молча забрал серебристый чемоданчик из рук мужчины. Проходя мимо Макса, он на секунду задержал на нем свой холодный взгляд, а затем развернулся и направился к синей Супре, которая стояла неподалеку. Ферстаппен дернулся было за ним, но Шарль резко схватил его за рукав куртки, удерживая на месте. — Отпусти, Леклер, — глухо и злобно произнес Макс, не оборачиваясь. — Не для этого я сюда пришел, чтобы твои люди устроили здесь бойню, — так же тихо и холодно ответил монегаск, продолжая крепко сжимать его рукав. — На нас уже обращают внимание. Уходи. На этот раз вы проиграли. Макс уже открыл рот, чтобы бросить в ответ что-то еще более едкое, но в этот момент воздух взорвался визгом покрышек. Ярко-оранжевый спорткар, двигаясь на высокой скорости, вылетел из темноты и с резким, до боли в ушах скрежетом затормозил прямо перед Оскаром. Машину занесло, и её тяжелый бок прошел в считанных сантиметрах от того места, где стоял австралиец, едва не сбив его с ног. Оскар, до этого шедший с кейсом, отшатнулся, машинально выставив свободную руку вперед, чтобы сохранить равновесие. Дверь оранжевого спорткара распахнулась с такой силой, будто её вышибли ногой. Из салона, не дожидаясь, пока машина полностью остановится, выскочил Ландо. Несмотря на корсет под худи и недавнюю травму, он двигался с яростью раненого зверя. Пока Оскар, всё еще дезориентированный внезапным появлением автомобиля, пытался прийти в себя, Ландо уже был рядом. Он с размаху прижал Пиастри к боковой панели машины Фреда, впечатав его в холодный металл. Пальцы Норриса мертвой хваткой вцепились в лацканы куртки Оскара, сбивая его дыхание. — Ну что, ублюдок, доигрался? — прошипел британец, глядя Оскару прямо в лицо. В его глазах не осталось и следа от недавнего спокойствия, только чистая, дикая жажда возмездия за разбитый Скайлайн и ту боль, что он терпел последние дни. Оскар, явно не ожидавший такого нападения от парня, которого он «почти не задел» на развязке, опешил всего на долю секунды. Его лицо, обычно каменное, дернулось от гнева. Он попытался перехватить руки парня, пытаясь оттолкнуть его, но Норрис вцепился в него как клещ, используя весь вес своего тела. — Отпусти меня сейчас же! — прорычал Оскар, пытаясь перехватить запястья британца. Его движения были точными, профессиональными, но Ландо, подстегиваемый адреналином, не собирался ослаблять хватку. Макс и Шарль, стоявшие в нескольких метрах, замерли. Вся сцена на парковке Даикоку в одно мгновение превратилась в хаос. — Ландо, назад! — рявкнул Макс, срываясь с места, но в этот момент Фред, до этого сохранявший спокойствие, выхватил из-за пояса пистолет, направляя его в сторону Норриса. — Еще одно движение, и твой щенок не доживет до рассвета, — холодно процедил Фред, и его голос, усиленный эхом парковки, заставил всех присутствующих замереть. Шарль, все еще находившийся рядом с Максом, резко перевел взгляд на Фреда, а затем на своего напарника, которого Ландо продолжал душить, вжав в машину. Напряжение достигло своего пика — один неверный жест, одна ошибка, и парковка Даикоку должна была превратиться в бойню. Все присутствующие замерли. Время на парковке будто остановилось, а гул сотен голосов и рев моторов вокруг разом превратились в далекий, смазанный белый шум. Макс среагировал мгновенно, не раздумывая ни секунды. Он молниеносным движением выхватил свой пистолет из кобуры и твердой рукой направил его прямо в голову Фреду. — Убери оружие, — ледяным, смертоносным тоном приказал голландец. Его палец уже лежал на спусковом крючке, и по его взгляду было понятно: он выстрелит без предупреждения, если Фред сделает хотя бы движение пальцем. Но в ту же самую секунду Шарль сделал быстрый шаг в сторону и вскинул свой пистолет, целясь в упор прямо в висок Максу. На его лице не осталось и следа от прежней легкой улыбки — только холодная, злая решимость. — Советую тебе и твоему напарнику скрыться отсюда, пока не поздно, — жестко произнес Леклер, и дуло его пистолета замерло всего в паре сантиметров от головы Ферстаппена. Ситуация превратилась в смертельный, неразрешимый тупик. Четыре человека стояли в шаге от бойни: Ландо все еще мертвой хваткой сжимал куртку Оскара, Фред держал под прицелом Ландо, Макс целился во Фреда, а Шарль — в самого Макса. Воздух между ними казался раскаленным. Пиастри, прижатый к капоту, тяжело дышал, но его взгляд из-под очков неотрывно следил за Ландо, который, несмотря на направленный на него пистолет Фреда, упрямо не разжимал пальцев. — Ну же, Ферстаппен, — тихо, сквозь зубы процедил Шарль, не опуская оружия. — Забирай своего безумного щенка и проваливайте. Полиция уже на въезде. Если прозвучит хоть один выстрел, мы все ляжем здесь. Макс не отводил взгляда от Фреда, но краем глаза видел Шарля. Напряжение между лидерами двух группировок достигло предела. Макс понимал, что Шарль прав — полиция не простит перестрелку на Даикоку. Но и просто так отступить, когда кейс уходил из их рук, было невыносимо трудно. Они стояли так еще несколько долгих, удушающих секунд. Воздух на парковке словно вибрировал от напряжения. Гул толпы вокруг казался далеким гулом прибоя. Макс медленно, не опуская пистолета, обвел взглядом всех присутствующих. На его губах вдруг появилась пугающая, холодная полуулыбка. — Ладно, раз вы так любите правила, — негромко произнес он, и его голос прозвучал как смертный приговор. — У нас есть предложение. Либо мы сейчас уходим с этим кейсом, либо... мы забираем кейс вместе с вашим напарником заодно. Эти слова подействовали как ледяной душ. Шарль на секунду замер, и ствол его пистолета едва заметно дрогнул. Фред удивленно приподнял бровь, а Оскар, всё еще прижатый Ландо к машине, резко напрягся. Тишина стала еще более тяжелой. — Попробуй, Ферстаппен, — процедил Шарль через несколько секунд, и в его голосе послышалась настоящая, неприкрытая ярость. — Ты не посмеешь. Голландец лишь хитро, почти весело улыбнулся. Его глаза в полумраке блеснули опасным огнем. — Ландо! — коротко и властно скомандовал Макс. Норрис среагировал мгновенно, словно он только и ждал этого сигнала. Пока Оскар стоял в полном шоке от услышанного, Ландо, не разжимая мертвой хватки, одним резким и сильным движением сорвал Пиастри с места. Несмотря на недавние травмы, адреналин придал ему сил: он буквально затащил ошеломленного парня на заднее сиденье своей ярко-оранжевой машины. Дверь захлопнулась с глухим стуком, и оранжевый спорткар тут же сорвался с места, взвизгнув шинами и оставив на асфальте облако едкого дыма. Леклер и Фред стояли в полном оцепенении. Всё произошло слишком быстро. Серебристый кейс исчез в салоне машины вместе с их лучшим напарником. Ферстаппен медленно, с издевательской неторопливостью опустил пистолет и спрятал его обратно в кобуру. Он окинул монегаска победным взглядом. — Не переживай так, Шарль, — произнес Макс на прощание, открывая дверь своего матово-черного спорткара. — Твой напарник будет в целости и сохранности. Он уже сел в салон, но перед тем как закрыть дверь, добавил с едкой ухмылкой: — Наверное. Если, конечно, Ландо по пути не выкинет его где-нибудь на дороге за свой разбитый Скайлайн. Всё-таки он очень злопамятный парень. Мотор Ферстаппена взревел, и черный хищник сорвался с места, растворяясь в лабиринте огней Даикоку. Шарль остался стоять посреди парковки с поднятым пистолетом в руке, глядя вслед уходящим машинам «Союза Ночи». В его голове всё еще звучал издевательский смех Макса, а в груди закипала такая ярость, какой он не чувствовал никогда в жизни. Они проиграли. И на этот раз цена поражения была слишком высока.

***

Оранжевый спорткар Ландо вылетел с парковки Даикоку подобно пуле, оставив за собой лишь визг покрышек и густое облако жженой резины. Внутри салона стоял оглушительный рев мотора и запах адреналина. Британец мертвой хваткой вцепился в руль, его костяшки побелели, а взгляд был прикован к ночной трассе. Он резко переключал передачи, заставляя машину дергаться и набирать безумную скорость. Каждый резкий маневр отзывался тупой, пульсирующей болью в сломанных ребрах, но Норрис лишь злее стискивал зубы. На заднем сиденье, зажатый между кожаными сиденьями и дверью, находился Оскар. Он всё еще крепко прижимал к груди серебристый кейс. Его черные очки слетели во время потасовки, открывая холодные, проницательные темные глаза. Австралиец не паниковал и не кричал — он сидел пугающе неподвижно, стараясь сохранить равновесие, пока машина на огромной скорости лавировала между редкими ночными фурами. — Ты совсем спятил, Норрис?! — наконец подал голос Пиастри. Его тон оставался ровным, но в нем пробивались нотки искреннего изумления. — Ты хоть понимаешь, что ты сейчас сделал? Ты похитил меня на глазах у Фреда и Шарля! — Заткнись! — рявкнул Ландо, бросив быстрый, яростный взгляд в зеркало заднего вида. — Просто закрой свой рот. Оскар слегка приподнял бровь. Он ожидал чего угодно — страха, угроз, требований выкупе, — но не этой чистой, неконтролируемой ярости. — Твой босс сказал, что ты обидчивый, — спокойно заметил Пиастри, поудобнее перехватывая кейс. — Это из-за той развалюхи на развязке? Как там её... Скайлайн? Ландо резко ударил по тормозам, входя в крутой поворот на съезде с эстакады. Машину занесло, Оскара сильно швырнуло в сторону, но Норрис мастерски выровнял спорткар и снова вдавил газ в пол. — Это не развалюха, ты, высокомерный кусок железа! — закричал британец, и его голос сорвался на хрип. — Ты разбил мою машину! Ты забрал то, что принадлежало нам! И ты думал, что я просто отсижусь в штабе, пока Макс будет решать мои проблемы?! — Я думал, у тебя хватит мозгов не лезть под пули с твоим сотрясением, — парировал Оскар. — Но, видимо, я тебя переоценил. Ты действительно сумасшедший, малыш. Ландо резко крутанул руль, сворачивая в темную, неосвещенную промышленную зону. — Перестань. Меня. Так. Называть! — каждое слово Норрис выделял резким рывком руля. — Сейчас мы едем в наш штаб. И поверь мне, там тебе будет совсем не так весело, как в твоем чистеньком гараже в Сибуе. Макс найдет способ заставить тебя говорить. И кейс ты отдашь мне лично в руки. Оскар посмотрел на затылок Ландо. Он видел, как дрожат плечи британца — не от страха, а от дикого перенапряжения и боли, которую тот пытался скрыть. Внутри Оскара снова шевельнулось то странное чувство, которое он испытал в переулке у кофейни. Этот парень был абсолютно иррациональным, опасным и чертовски упрямым. — У тебя кровь на повязке проступила, — негромко сказал Оскар, кивнув на зеркало. — Ты сейчас либо отключишься за рулем, либо нас обоих размажет по отбойнику дороги. Притормози, герой. Я никуда не убегу из запертой машины. Ландо бросил взгляд в зеркало — марля на лбу действительно потемнела. В голове предательски зашумело, а перед глазами на мгновение поплыли цветные пятна. Он глухо выругался, но всё же немного сбросил скорость. — Не дождешься, Пиастри, — прошептал парень, вглядываясь в темноту впереди, где уже виднелись знакомые очертания их ангара. — Я довезу тебя в целости. Чтобы Макс видел, что я тоже умею заканчивать работу. Оскар ничего не ответил. Он лишь крепче сжал кейс и приготовился к тому, что ворота ангара «Союза Ночи» вот-вот откроются, впуская их внутрь, и эта игра перейдет на новый, еще более опасный уровень. До штаба оставалось совсем ничего — всего пара кварталов по извилистым улочкам промышленной зоны. Ландо уже видел впереди силуэты знакомых ангаров. И тут зазвонил его телефон. Длинные, настойчивые гудки резали слух в тишине салона, заглушая только шум ветра. Ландо чертыхнулся, но всё же одной рукой потянулся к карману куртки. На экране горел номер Макса. — Да, Макс? — раздраженно ответил парень, не сбавляя скорости. — Ландо, где ты, чёрт тебя подери?! — рявкнул Макс в трубку. Его голос был полон такой ярости, что даже сквозь динамик телефона Ландо почувствовал, как у него закладывает уши. — Почему ты не вернулся в штаб?! — Я везу пленника, — спокойно ответил Норрис, бросив взгляд в зеркало заднего вида. Оскар сидел там всё так же неподвижно, продолжая следить за каждым движением британца. — Кейс у него, и он сейчас будет у нас в штабе. Вместе с собой. На секунду в трубке повисла оглушительная тишина. — Ты совсем придурок, Ландо?! — Макс буквально взревел. — Не смей его привозить сюда! Он же потом своим доложит, где мы находимся! Ты думаешь, он будет молчать?! Это же Пиастри, мать твою! Выкинь его где-нибудь на обочине! И желательно подальше! Ферстаппен продолжал кричать в трубку, но Ландо уже не слушал. Слова Макса прозвучали как холодный душ, мгновенно отрезвляя его. Он был прав. Если Оскар узнает, где находится их штаб, это поставит под угрозу всю команду. Ландо резко ударил по тормозам. Оранжевый спорткар взвизгнул шинами, клюнул носом и встал как вкопанный на обочине пустынной дороги, у самого края старой бетонной стены. — Твою мать! — Оскар, которого от такого торможения чуть не швырнуло вперед, выругался сквозь зубы. Он крепче обхватил кейс и раздраженно посмотрел на Ландо. — Норрис, у тебя вообще права хоть есть?! Водишь как отбитый, хотя ты и есть он. Парень, игнорируя его, бросил телефон на сиденье, оборвав разговор с Максом. Он обхватил руками руль, прислонился к нему лбом и на секунду прикрыл глаза. В его голове закрутились мысли. Макс был прав. Он не мог привезти Оскара в штаб. Он поднял голову. На его лице появилась странная, хитроватая улыбка. Ландо набрал что-то на телефоне и отправил Максу, затем бросил его на сиденье, открыл дверь машины и выскочил наружу, попутно сбрасывая повязку с головы и выбрасывая её на дорогу. — Что ты задумал, малыш? — спросил Оскар, наблюдая за ним из окна. Ландо лишь молча обошел машину. Едва он скрылся из виду, как дверь пассажирского сиденья резко открылась. Пиастри напрягся, готовый отразить нападение.. Норрис буквально вполз внутрь авто, кое-как перебирая ногами и протискиваясь на заднее сиденье. Британец оперся на спинку, тяжело дыша, и посмотрел на Оскара своими горящими от азарта глазами. — Что ты делаешь?! — воскликнул Оскар, отодвигаясь к окну. — Ты решил поменяться местами? — Не дождешься, — тихо ответил парень. Ландо буквально вдавил Оскара в кожаную обивку сиденья, нависая над ним всей своей тяжестью. В тесном салоне спорткара стало катастрофически мало воздуха. Запах дождя и бензина, исходивший от Норриса, смешивался с холодным, почти стерильным ароматом парфюма Оскара, создавая атмосферу, наэлектризованную до предела. Ландо медленно, подчеркнуто неспешно опустил ладонь на плечо Пиастри. Его пальцы, всё еще подрагивающие от недавнего адреналина, крепко сжали ткань куртки, притягивая австралийца ещё ближе. Их лица оказались близко друг к другу. Оскар замер, его обычно ледяное спокойствие дало трещину: он пристально смотрел на Ландо, и в его темных глазах отражалось странное, бешеное недоумение. — Норрис, что ты… — начал Оскар, но голос его дрогнул. Ландо не дал ему договорить. Он резко подался вперед и накрыл его губы своими. Это был поцелуй-вызов, поцелуй-провокация — медленный, вязкий, наполненный такой сильной, дерзкой чувственностью, что у Оскара на мгновение помутилось в глазах. Пиастри, сбитый с толку этим напором, инстинктивно вскинул руки, намереваясь то ли грубо оттолкнуть британца, то ли, вопреки разуму, крепче прижать его к себе, втянуть в эту опасную игру. Но прежде, чем парень успел понять, чего именно хочет его тело, британец так же резко отстранился. На лице Норриса застыло выражение чистого, неподдельного шока. Он смотрел на Оскара, широко распахнув глаза, судорожно сглатывая воздух, словно не узнавал собственных действий. Но секунда слабости прошла — Ландо тряхнул головой, собирая остатки самообладания, и одним рывком вывалился из машины. Он захлопнул дверь и тут же щелкнул кнопкой центрального замка на ключе. Щелк. Оскар рванул ручку на себя, но дверь даже не шелохнулась. Внутри салона стало по-настоящему тесно от осознания ловушки. Пиастри обернулся к пассажирскому сиденью, где до этого лежал кейс, и сердце пропустило удар: серебристого чемоданчика не было. Он резко повернул голову к окну. Ландо стоял снаружи, прямо под тусклым фонарем. На его губах играла победная, острая ухмылка. Он слегка приподнял руку, демонстративно подбрасывая кейс за ручку, будто хвастаясь трофеем. Британец медленно, издевательски наклонился к самому стеклу. Звук его голоса просочился сквозь закрытое окно, низкий и торжествующий: — 1:1, Пиастри. Ландо отстранился от машины, бросая последний насмешливый взгляд на запертого в «клетке» врага. В этот самый момент из-за поворота вывернул знакомый матово-черный спорткар. Это был Макс. Оскар, запертый в бесполезном оранжевом куске металла, увидел, как Ферстаппен резко затормозил, блокируя выезд. Оскар понял всё: Ландо как-то успел отправить Максу сообщение с координатами их остановки. Пиастри, оставшись один понял, что эта ночь превратилась в сущий кошмар. Ландо и Макс исчезали в темноте улиц, унося с собой единственную вещь, которая имела для Фреда значение.