Три года тишины

Первый год Три месяца. Именно столько прошло с того дня, как самолёт с Поколением Чудес и Кагами скрылся за облаками. За это время Куроко успел привыкнуть к тому, что его телефон больше не звонил так часто. Поначалу он не замечал этого. Вернее, замечал, но старался не придавать значения. Первые дни после их отъезда были наполнены сообщениями. Кисе присылал фотографии. То фотографию нового спортивного зала, то снимок огромного стакана какого-то напитка, название которого Куроко не смог даже прочитать, то фотографию Аомине, который спал в автобусе после тренировки. Кисе подписывал такие фотографии длинными сообщениями, в которых рассказывал обо всём подряд. О новых тренировках. О местных игроках. О том, как сильно ему понравилась Америка. О том, что Аомине уже успел с кем-то подраться. О том, что Мидорима раздражается из-за местной еды. О том, что Мурасакибара умудрился найти магазин со сладостями, который теперь считал лучшим местом на Земле. Куроко читал каждое сообщение до конца. Иногда отвечал. Иногда просто ставил реакцию. Он не хотел мешать им. В конце концов, они ведь уехали не для того, чтобы сидеть в телефонах и разговаривать с ним. Они уехали ради баскетбола. И Куроко был рад за них. По крайней мере, именно это он говорил себе. Каждый день. Почти убедительно. В тот вечер Куроко сидел на своей кровати и смотрел на экран телефона. Последнее сообщение от Кисе пришло четыре дня назад. «Курокоччи, мы завтра играем! Обязательно посмотри трансляцию!» Куроко посмотрел на дату. Матч уже закончился. Он даже не заметил. В последнее время дни стали странно быстро сменять друг друга. Школа. Тренировки. Дом. Сон. И снова всё сначала. Куроко открыл страницу с результатами матча. Поколение Чудес победило. С большим отрывом. Он несколько секунд смотрел на цифры. Потом закрыл сайт. На экране телефона снова появилось последнее сообщение Кисе. Куроко перечитал его. Ему хотелось написать. Спросить, как всё прошло. Поздравить. Сказать, что он гордится ими. Пальцы сами набрали несколько слов. «Поздравляю с победой, Кисе-кун». Куроко посмотрел на сообщение. Затем стёр его. Он снова написал. «Как прошёл матч?» Снова удалил. В конце концов экран погас. Куроко положил телефон рядом с собой. Он не заметил, как долго смотрел на него. Пока в комнате не стало совсем темно. — Тецуя. Куроко поднял голову. Отец стоял в дверях. Куроко даже не услышал, как он вошёл. — Да? — Ты не спишь? Куроко посмотрел на часы. Почти полночь. — Уже собирался. Отец перевёл взгляд на телефон, лежавший рядом. Куроко заметил это и тут же убрал его под подушку. Движение получилось слишком быстрым. Отец ничего не сказал. Он лишь некоторое время молча смотрел на сына. — Ты скучаешь? Куроко замер. Вопрос оказался неожиданным. — По кому? — Ты знаешь. Куроко отвёл взгляд. — Они вернутся. Отец прислонился плечом к дверному косяку. — Я не спрашивал, вернутся ли они. Куроко молчал. — Я спросил, скучаешь ли ты. За окном шёл дождь. Куроко смотрел на тёмное стекло. — Да. Отец ничего не ответил. — Но это нормально, — продолжил Куроко, немного помедлив. — Они мои друзья. — Были. Куроко медленно повернул голову. Отец смотрел на него совершенно спокойно. — Они и сейчас мои друзья. — Ты уверен? Куроко нахмурился. — Почему вы спрашиваете? Отец не ответил. Он развернулся и уже собирался уйти. — Тецуя. Куроко посмотрел на него. — Да? — Если человек уходит, не всегда нужно ждать, пока он вернётся. Куроко нахмурился сильнее. — Я не понимаю. — Я знаю. Отец вышел. Дверь закрылась. Куроко ещё несколько секунд смотрел на неё. Потом достал телефон. На экране было новое сообщение. От Кисе. «Курокоччи, ты не спишь?» Куроко почувствовал, как внутри что-то болезненно дрогнуло. Он сразу ответил. «Нет». Ответ пришёл почти мгновенно. «Отлично! Я хотел кое-что рассказать!» Куроко впервые за весь вечер улыбнулся. Их разговор продолжался почти час. Кисе рассказывал о матче. Куроко слушал. Он смеялся в нужных местах. Задавал вопросы. Иногда отвечал. И почти поверил, что ничего не изменилось. Почти. Пока Кисе вдруг не сказал: — Курокоччи? — Да? — А ты там не скучаешь один? Куроко замолчал. — Я не один. — В смысле? Куроко посмотрел на дверь. — Я живу с отцом. На другом конце повисла тишина. — Нет, я не это имел в виду. — Я знаю. Куроко улыбнулся. — Тогда что? Кисе тоже засмеялся. — Просто... ты ведь раньше всегда был с нами. Куроко опустил глаза. — Теперь вы далеко. — Но это ненадолго. — Да. — Мы вернёмся. Куроко ничего не ответил. — Курокоччи? — Я здесь. — Ты ведь будешь ждать? Куроко закрыл глаза. Почему-то этот вопрос оказался намного сложнее, чем должен был быть. Он вспомнил аэропорт. Обещания. Руку Акаши. Кагами, который сказал, что обязательно вернётся. Аомине, который уверял, что ничего не изменится. Кисе, который чуть ли не плакал, обнимая его перед посадкой. Куроко медленно вдохнул. — Конечно. — Правда? — Правда. — Тогда всё хорошо! Кисе говорил так радостно, что Куроко невольно улыбнулся. — Спокойной ночи, Курокоччи! — Спокойной ночи, Кисе-кун. Связь оборвалась. Куроко ещё долго держал телефон в руке. Он не знал, что в тот момент дал обещание, которое будет выполнять гораздо дольше, чем кто-либо из них ожидал.